Гроза Мечты. Полная Трилогия

О жанре

Роман-кинолента — это литературно-художественная форма, находящаяся на стыке нарративной прозы и сценарного мастерства. Ключевой особенностью жанра является кадровое построение текста: повествование разбито на дискретные визуальные блоки (микро-сцены), имитирующие монтажную склейку в кино.

В отличие от классического романа, здесь минимизирована внутренняя рефлексия героя, передаваемая через поток сознания; вместо этого психология персонажа раскрывается через внешнее действие, визуальную детализацию и динамику смены планов. Текст конструируется с учетом «зрительского», а не «читательского» восприятия, где синтаксис диктует ритм и скорость «просмотра» сюжета в воображении.

Примечание автора: Данное издание представляет собой текстовую адаптацию проекта. Это литературный каркас истории. Полноценная версия «Грозы Мечты» существует как мультимедийный проект с кинематографичными кадрами, созданными для полного погружения в атмосферу. Здесь же перед вами — чистое слово, позволяющее вашей фантазии самой выступить в роли режиссера.

Часть 1 Серия 1

Комната напоминала забытую декорацию к фильму о закате империи. Не школьник здесь жил, а эпоха, забывшая уйти. Обои, пережившие смену строя, соседствовали с постером «Пепси» из девяностых. Занавески были сшиты из бывших штор районной столовой и висели так плотно, будто выполняли государственный заказ по борьбе со светом. Солнце за ними существовало лишь теоретически. В углу доживал свои дни фикус. Листья его держались не на воде, а на привычке. Привычка есть самая выносливая форма жизни. Она переживает империи, семьи и людей. Умирает привычка только тогда, когда её перестают кормить оправданиями.

Худощавый юноша лежал на диване. Пружины упирались в его спину с той же настойчивостью, с какой пенсионеры прорываются к окну регистратуры. Зелёные глаза смотрели на занавески, пыль на которых давно выводила знакомый профиль Горбачёва. Тонкие его пальцы сжимали пульт от «Витязя», а чёрный корпус телевизора был заклеен скотчем в трёх местах. Он нажал красную кнопку. Раз. Два. На третий раз экран телевизора вздохнул и погас, втянув последний луч света.

— Раньше было два канала, — прошептал он, кутаясь в плед. — Первый и Второй. И всё. А теперь… триста. И смотреть нечего.

Хулиган швырнул пульт в холодильник «ЗИЛ», который завыл в ответ адским скрипом, словно голодный пёс; на нём болтался магнит «Курск-2020».

Сон накрыл несчастного ватным одеялом всесоюзного образца. Приснилась ему зимняя дорога, по которой он ходил в школу. Тихо падал снег, похожий на пенопласт, а домишки кособочились, словно души, отвергшие небеса ради земной свободы. Юноша побежал по сугробам, пытаясь удрать от мыслей о ЕГЭ, но дорога вела только к сельскому клубу, где на сцене вечно крутился знакомый диск.

Разбудил парня резкий треск будильника «Сибирь», который звучал как гудок «Уралмаша», возвещающий смену на заводе. За окном поднимался рассвет так же неубедительно, как обещания тех, кто правит странами, но не душами.

Он медленно встал с дивана, как в поликлинике, услышав свой номер. Глаза слипались, но тело уже действовало без участия мыслей. Одна рука выключила будильник, другая опёрлась на тяжёлый стол. Стол за свою жизнь видел многое и многих. Отколотые углы и тёмные чайные пятна хранили прошлое лучше любого дневника.

— Когда это кончится… — тихо сказал он.

В пустоте перед ним угадывалась мелким шрифтом надпись о его дальнейшей судьбе без свежего воздуха. Прошлое не отпускает потому, что будущее так и не пришло. Когда впереди пусто, назад тянет сильнее.

С трудом мученик натянул толстовку, которую два года назад купил на рынке. Принт «Metalion» на груди выцвел так сильно, что напоминал просто грязное пятно. Ноги привычно нырнули в ботинки, корка засохшей грязи на них давно стала частью дизайна.

Скрипучая дверь приоткрылась с капризом, от которого свело зубы.

Во дворе стояла старая одноколёсная тачка, вокруг неё деловито толпились гуси. Они лениво щипали прохудившийся борт, словно искали то ли семечки, то ли смысл жизни, впрочем, и то, и другое здесь давно потеряло всякое значение.

Завидев Ламаза, гуси встрепенулись: в их мире он был не человеком, а сладкой мишенью. С дьявольским «га-га-га» крылатые охранники бросились к нему, проверяя на вкус его потерянность, спрятанную под выцветшую толстовку. Юноша осторожно прыгнул в тачку и уставился в небо. Солнце лениво переваливалось через крышу соседского сарая, заливая двор светом. На секунду показалось, что здесь даже тихо.

Мгновение покоя лопнуло, как мыльный пузырь. Реальность вломилась в его жизнь с треском и громом среди ясного дня.

— Ты что разлёгся? А ну иди сюда! — прогремело сзади, словно сам небесный суд призвал к ответу.

Из тёмного зева гаража выплывала фигура деда. Он стоял, покачиваясь в замасленном комбинезоне, как призрак советского автопрома. От него несло перегаром так, что, казалось, воздух вокруг начинал плавиться.

— Ламаз, — погрозил пальцем дед, пытаясь сфокусировать взгляд. — Был бы ты «Камаз», цены б тебе не было. А так... Ветром тебя шатает. Жрать надо, а не по углам шляться!

Гуси, потеряв интерес, разошлись. Внук выбрался из тачки и побрёл к гаражу, волоча ноги, будто на подошвах висели гири. Каждый шаг давался с трудом. Ему не хотелось туда, где темно.

В гараже пахло бензином, маслом, железной стружкой, махоркой и, возможно, временем. Этот запах въедался в кожу, одежду и мысли, не давая покоя. Посреди хлама, как чёрный кит, выброшенный на берег, стояла «Волга».

— Глянь, стерва, — сорвал дед чехол, плюнув под колесо. — Всё течёт. Никакого порядка. Подержи-ка тормоза.

Старик нагнулся под капот, смачно ругнулся и выбрался обратно, размахивая ржавым ключом.

— Ты там держишь? — спросила его пьяная воля, пропахшая старым законом.

— Держу! — крикнул Ламаз, устроившись за рулем.

— Держу! — передразнил старый.

— Да, держу, — повторил юноша.

— Я в твои годы в Афганистан чуть не уехал! А ты даже кашу не можешь осилить, — фыркнул пенсионер, снова ныряя под капот.

Хитрец почувствовал, что чья-то тень нависает над ним. Дед шагнул ближе, дергаясь, как строительные леса. Его сила, не найдя смысла, постоянно превращается в крик.

Часть 1 Серия 2

Где-то в конце улицы жарко ухнуло. Не громко прозвучало, но земля под ногами вздрогнула так сильно, что по телу мальчика холодно пробежали мурашки. В небо поднялся столб рыжей пыли. Из этого марева вынырнули два силуэта: угловатый чёрный джип и потёртый УАЗ с турелью на крыше.

Возле машин копошились три фигуры в синем камуфляже. Один таскал за спиной два автомата, другой щупал под курткой пистолет-пулемёт, третий прижимал к груди старый помповый дробовик. Выглядели они не как солдаты. Скорее, как обычные рабочие, которых заставили надеть костюмы для дурацкого корпоратива с оружием. В них была только деловая суета людей, привыкших делать грязную работу без лишних вопросов. Боевики расставляли какие-то треноги с проводами, готовясь к прибытию ученых.

— Ничего себе... — прошептал Ламаз, испытывая юношеское любопытство.

Взгляд хитреца плавно упал на сарай, покрытый синим шифером. И сразу вспомнилась воздушка, что дед подарил ему на четырнадцать лет, чтобы гонять грачей с огорода, а не усмирять бунт, который стремительно рос в душе. Юноша рванул туда. Хитрец понимал, что это глупо. Но глупость иногда была единственным способом почувствовать себя живым. Доска, прибитая к земле, раздражительно скрипнула, паутина зацепилась за тёмно-русые волосы, но старая винтовка, холодная на ощупь, с гордостью легла в руки бунтаря.

В это же время в кофейне «Султан» Надира напрягалась, чашка в её руке чуть не треснула от хвата.

— Началось, — сказала она.

Оружие одноклассницы, прислонённое к стене, вспыхнуло ослепительным светом и взмыло вверх, пробив потолок.

— Опять штукатурить, — вздохнула Ди и растворилась в воздухе.

Клинок с глухим стуком вонзился в землю прямо между камуфляжными фигурами, ещё секунду дрожа, как камертон. Ударная волна раскидала кур, которые испуганно бегали во дворе. Через мгновение девушка материализовалась из луча света на месте воткнувшегося меча. Надира появилась вдали от неё, около стога сена, готовясь наблюдать.

За спиной Светы с сухим треском развернулись крылья из сотканного, вибрирующего света, освещая двор и отбрасывая далёкие мягкие тени.

Синтетики открыли огонь без предупреждения. Никаких «брось оружие» не последовало, просто нажали на спуск.

— Круто... — выдохнул Ламаз, высовываясь из-за сарая. Ему казалось, что он смотрит стрим. — Как в игре...

Пока воительница отбивалась от вражеских пуль, перемещаясь туда-сюда, зеленоглазый, не обращая внимания на серьёзность происходящего, уже оценивал зрелище так, как оценивают ролики с анбоксингом редких игровых скинов.

Реальность коснулась фантазёра мгновенно.

Пуля прошила дощатую стену сарая, как бумагу, и ударила его в грудь. Не было ни героической музыки, ни замедления времени. Просто тупой, горячий удар, выбивший воздух насквозь, после которого Ламаз рухнул лицом в землю, задыхаясь от собственной крови. Реальность всегда приходит без предупреждения и без спецэффектов.

— Цыпа, прикрой его! — раздался сверху голос Надиры.

Женщина появилась прямо перед строем решительных стрелков. Надя не бежала, она текла сквозь пространство. Синтетик с бородой нажал на спуск, но автомат в его руках вдруг дёрнулся, вырываясь из пальцев, и повис в воздухе, словно в невесомости. Второй боевик растерянно смотрел, как его «Узи» улетел высоко в небо.

Света, сияя крыльями, появилась рядом с Ламазом.

— Дурак, — прошипела она, сдерживая смех и гнев одновременно. — Какой же ты дурак.

Одноклассница прижала ладонь к его кровавой ране.

— Ты ещё мал, чтоб умирать, поэтому будешь жить, — прошептала воительница.

Бунтарь почувствовал, как в грудь льётся жидкий огонь. Боль сразу исчезла, сменившись диким, звенящим напряжением, будто его подключили к розетке. Лёгкие расправились, жадно глотая бесконечный воздух.

— А графика... ничего такая... — прохрипел мальчик, улыбаясь. — Давно такой не видел.

Надира не стала ждать перезарядки. В её руке сгустился плотный свет, приняв форму изогнутого клинка. Одним рывком она оказалась за спиной ближайшего наемника. После ловкого взмаха тело противника грузно осело с глухим стоном, словно из него выдернули стержень.

— Лови! — швырнула нож женщина Свете.

Девушка перехватила его в воздухе, но Надя уже исчезла, материализовавшись на коньке крыши. На плече наставницы расплывалось тёмное пятно, шальная дробь всё-таки случайно зацепила её. Она присела, накрыв рану ладонью, из которой лился тёплый белый свет.

Внизу же что-то изменилось. Оставшиеся двое боевиков вдруг зарычали, их звук был нечеловеческим и влажным, а вены вздулись и полыхнули фиолетовым неоном, просвечиваясь сквозь одежду. Человек боится смерти, но они использовали её как батарейку.

Теперь из стволов летел не свинец, а сгустки фиолетовой плазмы. Первый же мощный залп разнёс угол сарая в щепки, наклонив другую часть. Свету взрывной волной швырнуло на землю, нож Нади вылетел из руки и заскользил по грязи прямо к испуганным ногам Ламаза.

Боевики наступали ближе, поливая двор ярким огнём. Но с каждым выстрелом с ними творилось жуткое. Кожа высыхала, на лицах прорезались глубокие борозды морщин, чёрные волосы прямо на глазах седели и выпадали. Синтетики сжигали свою жизнь ради убойной силы. Каждый выстрел громил всё вокруг, превращая стены в пыль, оставляя на земле обугленные кратеры.

Часть 1 Серия 3

Офис компании «Гербита» был квадратным, как шарага, и находился у чёрта на куличиках, в месте, куда даже GPS не всегда может правильно довести. Корпорации любят геометрию, в ней удобно прятать хаос и ответственность за чужие жизни. Вокруг офиса тянулись маленькие офисные здания и лаборатории, словно прилипшие к нему, как мелкие рыбёшки к огромной акуле. С высоты вся эта архитектурная мешанина складывалась в букву «G», и ночью это особенно бросалось в глаза благодаря неоновой подсветке.

Внутри царила стерильная тишина, разбавленная гулом серверов. Отдел аналитики напоминал улей: ряды столов, мерцание мониторов, запах озона и дешёвого кофе или чая. В дальнем углу, заваленном распечатками карт, сидел парень. На вид он совсем мальчишка: пшеничные волосы торчат ураганом, худые плечи, взгляд вечно виноватый. Ивану было двадцать четыре, но паспорт у него спрашивали даже при покупке энергетиков.

Он держал в руках дешёвую пластиковую рамку. Со снимка улыбался парень в белой рубашке на фоне солнечных сосен. Никто в этом здании не узнал бы в этом жизнерадостном студенте Витю Топора. Иван провёл пальцем по стеклу и быстрым движением сунул фото в ящик стола.

Двери бесшумно распахнулись. Первым вошёл начальник службы безопасности, безликий шкаф в чёрном костюме. За ним, чеканя шаг, в зал вплыл Пётр Сергеевич. Генеральный директор выглядел неважно: бледная кожа отражала тусклый свет, седые волосы стянуты в тугой хвост, под глазами залегли давнишние тени. На нём был тёмно-фиолетовый пиджак, слишком яркий для похорон, но идеально подходящий для траура по упущенной прибыли. Его губы были сжаты в тонкую линию, сдерживая острое желание кого-нибудь жестоко убить.

— Пётр Сергеевич, мы... — пискнула какая-то девушка у кулера.

Директор даже не повернул головы. Он прошёл к центру зала и остановился.

— Пусто, — начал он тихим голосом так, что его услышали все. — Там нет никаких минералов. Группа уничтожена. Оборудование потеряно. Кто дал неверные координаты? Откуда взялись эти данные?

Иван вжался в кресло, его сердце колотилось где-то в горле, душа ушла в пятки. Это он отправил группу в засаду, подменил цифры.

Парень заставил себя подняться. Колени дрожали, но он использовал это. Пусть думают, что он просто боится начальства.

— Пётр Сергеевич... — дрогнул Иван, выдавая нужную ноту неуверенности. — Я... я могу предложить запись. С нашлемной камеры одного из Синтетиков. Тех, что были в авангарде.

Директор медленно повернулся к нему.

— Запись? — переспросил Пётр. — Любопытно. Надеюсь, там есть ответы, а не просто кадры того, как мои инвестиции превращаются в пепел. Занеси мне в кабинет. Лично.

Мужчина развернулся на каблуках и вышел, а Иван рухнул обратно на стул, чувствуя, как холодный пот течёт по спине.

Жилище Ламаза никогда не было для него настоящим домом. Так, временное убежище. Стены, кое-как замазанные самой дешёвой белой краской, ковёр на стене, пылевые клещи, которые помнили ещё Олимпиаду в Москве.

На столе был вывален лут из УАЗа: вакуумные пакеты с сухпайком, отвёртки с магнитными жалами, какая-то брошюра на незнакомом языке и тот самый наруч. Зеленоглазый сидел, уткнувшись в тёмный экран гаджета. Пальцы безуспешно тыкали в сенсор и резиновые кнопки сбоку.

— Ну же, — шептал он. — Как тебя включить, кусок железяки? Как ты включаешься?

Устройство молчало очень долго. Ламаз с досадой отшвырнул наруч подальше от себя и потянулся к брошюре, но в этот момент входная дверь грохнула о стену, пробив картон ручкой.

Дед Трофим ворвался в комнату, неся с собой запах махорки и бензина. Пенсионер рылся в шкафу, швыряя на пол рубашки, словно искал спрятанную гранату.

— Собирайся, — бросил он, не оборачиваясь. — Уезжаем. Сейчас же.

— Куда? — выкрикнул Ламаз.

— Не твоё дело! — рявкнул дед, швыряя ему под ноги чёрный, полинявший рюкзак. — Жить хочешь, шевелись. Но я тут не останусь. Они обязательно вернутся.

— Я никуда не поеду, — тихо произнёс зеленоглазый, подгибая губу.

— Поедешь! — развернулся Трофим. — К тётке в центр поедем, или в подвале посидим. Но здесь оставаться нам нельзя. Одевайся быстро!

— Я не поеду в твои клоповники! — вскочил Ламаз, откидывая рюкзак и тряпки ногой в сторону. — Мне некуда идти, у меня тут всё! Дом, жизнь... Компьютер, в конце концов! Я на него аж три года копил!

— Жизнь у него... — шагнул к нему старик, как асфальтовый каток. — Сдохнешь ты тут со своим компьютером! Думаешь, это шутки? Я с тобой в игры играю ща?

Бунтарь отшатнулся к кровати, его рука нащупала холодную рукоять. Дешёвая сувенирная катана, заказанная недавно на распродаже, висела здесь для красоты. Сталь мальчик не успел заточить, но вес придавал силу этому клинку.

Когда старик приблизился ближе, инстинкты хитреца загорелись огнём. Зеленоглазый выхватил клинок и с размаху, не глядя, ударил наотмашь так, что комнату наполнил глухой стук металла о кость. Свой поступок бунтарь не смог отменить, даже имея желание.

Трофим охнул и отшатнулся, закрывая лицо руками. Сквозь старые грубые пальцы тут же просочилась тёмная кровь. Он осел на пол, глядя на внука с животным изумлением.

Часть 1 Серия 4

Ламаз стоял перед запотевшим зеркалом, медленно вытирая мокрые волосы полотенцем, которое пахло сыростью и старым дедушкиным порошком. Чёрная майка болталась на его худощавом теле, открывая вид на наливающийся чернотой синяк на плече, который был болезненным напоминанием о падении в яму, первым шрамом его новой жизни.

На полке, среди бритвенных станков и зубной пасты, лежал вскрытый артефакт. Его оболочка была разворочена, словно консервная банка, а внутри пульсировал минерал, не просто камень, а сгусток света, кроваво-красный алмаз, в глубине которого, казалось, была заперта энергия умирающей звезды. Чужая сила никогда не спрашивает, зачем ты её берёшь. Она лишь проверяет, выдержишь ли.

— Алмаз… — усмехнулся юноша, глядя на камень, но в его глазах мелькнуло нечто большее.

Он достал из кармана старое серебряное кольцо, которое нашел ещё в детстве в песочнице. Дрожащими пальцами он поднёс красный минерал к пустой оправе, и камень, словно почувствовав дом, с тихим щелчком встал на место, намертво сцепившись с металлом.

Бунтарь надел кольцо. Оно село плотно, и по руке мгновенно пробежала едва заметная волна тепла, успокаивая ноющую боль в мышцах.

— Нет больше Ламаза, — сказал он своему отражению, и голос его прозвучал глухо и ровно. — Ламаз был слабым. Ламаз плакал и кричал. А я — Алмаз. Я сильнее, чем вы все думаете.

За окном, раскалывая небо пополам, полыхнула молния, на секунду осветив двор призрачным, мертвенно-фиолетовым светом, и следом грохнул гром, от которого задребезжали стекла в рамах.

Иван рубил топориком из пожарного щита толстые пучки кабелей. Искры сыпались на пол, как бенгальские огни, освещая ряды коек, на которых лежали подопытные мужчины с неестественно бледной кожей, чьи вены под ней вздулись густой фиолетовой сеткой, перекачивая синтетический раствор вместо крови. Он отключал подачу реагента, не до конца понимая, спасает он их или убивает, но зная, что оставлять их в руках «Гербиты» в качестве живого оружия было бы преступлением куда более страшным, чем милосердная смерть.

Внезапно стена в дальнем конце зала взорвалась.

В проломе, заслоняя собой свет аварийных ламп, выросла фигура. Это был человек, закованный в матовую чёрную броню, усеянную подсумками и креплениями. Его лицо скрывала глухая тактическая маска, но даже сквозь неё чувствовался, как давит на психику тяжёлый взгляд хищника.

Командир Синтетиков. Лучший боец.

— Сюда… — низкий, хищный голос звучал от наслаждения охотой.

Он пробился сюда не просто так. Он знал короткий путь.

Иван, чувствуя страх, метнулся в боковой проход, ведущий на склад. Он на бегу выхватил украденный у техника смартфон, и его пальцы, скользя от пота, судорожно набирали номер брата.

Командир не спешил. Он шёл следом, позволяя жертве дёргаться, наслаждаясь загоном.

Иван влетел в тёмное помещение склада и упёрся спиной в тяжёлую стальную дверь, блокируя замок.

— Да! — рявкнул знакомый голос, пробиваясь сквозь треск помех.

— Витёк! — заорал Иван, сползая по двери на пол и слыша, как с той стороны к металлу приближаются тяжёлые шаги. — Витёк, это я! Слушай меня!

— Ваня? Ты где?! — голос брата был полон тревоги.

— Я в комплексе! — говорил быстро Иван, захлебываясь словами, понимая, что дверь выдержит ещё пару секунд. — Они выдвигаются! Вся группа Синтетиков едет в Забелье!

— В Забелье? — замолк Витя, переваривая информацию. — Зачем? Мы же там всё зачистили!

— Нет... — прошептал Иван. — Они зафиксировали сигнал. Любая сила оставляет след.

Воздух в секретном цехе был тяжёлым, пропитанным запахом канифоли и озона, который, казалось, исходил не от приборов, а от самого напряжения, висевшего между людьми. Стены были увешаны чертежами, приклеенными прямо на голый бетон скотчем, словно здесь никому не было дела до эстетики, важна была лишь суть. Инженеры представляли собой пёструю толпу, где седые старики с руками нейрохирургов соседствовали с лохматыми программистами в футболках с принтами мемов десятилетней давности.

В центре этого хаоса стоял манекен с прототипом «Спартанец». Это был не просто костюм, а шедевр технологий. Фиолетово-чёрная броня, усиленная вставками из неизвестного, поглощающего свет сплава, и сплетение искусственных мышц, готовых превратить носителя в живой таран.

Ник, командир Синтетиков, вошёл в цех так, словно уже владел этим местом. К нему тут же подскочил главный инженер, высокий, сутулый мужчина в нелепой розовой рубашке, которая смотрелась здесь как жвачка на асфальте.

— Ник Саныч, — раскинул мужчина руки, демонстрируя броню. — Мы закончили калибровку. «Спартанец» готов к бою.

К ним подбежала девушка-секретарь, цокая каблуками по бетонному полу. Она была бледной, очки сползли на нос, а в руках дрожал планшет.

— Ник... то есть командир, — пропищала она. — Срочное сообщение. Пётр Сергеевич... он мёртв. Убит в собственном кабинете.

Капитан медленно стянул с лица тканевую маску, открывая жёсткие, но обманчиво молодые черты. Тяжеловес посмотрел на броню, потом на перепуганную девушку.

— Мёртв, значит... — протянул он. — Совет директоров в панике?

Часть 1 Серия 5

Зеленоглазый перешагнул через обугленную доску и вошёл в дом. Внутри было тихо и холодно. Сквозняк гулял по коридору через выбитые стёкла, шевеля занавески.

Юноша прошёл в ванную, скинул грязную, пропитанную потом и гарью одежду, и встал под душ. Вода была ледяной, потому что бойлер сдох ещё месяц назад, а чинить его было некому, да и не на что. Холод обжигал кожу, смывая кровь и грязь, но не мог смыть то, что засело внутри.

Выйдя, он вытерся жёстким полотенцем и встал перед зеркалом в коридоре. Лампочка под потолком нервно мигала, угрожая перегореть с минуты на минуту.

— За свет платить нечем... — усмехнулся хитрец своему отражению, в котором видел уже не школьника. — В руке у меня сила, способная сжигать целые города, а в кармане всего лишь дырка от бублика. Великий властелин нищеты, называется.

В дверь забарабанил кто-то. Алмаз нахмурился, натянул штаны и рванул дверь на себя.

На пороге, качаясь, как маятник, стоял сосед-алкаш. Лицо распухшее, глаза мутные, одежда пахнет старым табаком. Он даже не смотрел на Алмаза, он смотрел сквозь него, вглубь коридора.

— Трофим выйдет? — просипел он, хватаясь грязной рукой за перила. — Дело есть... Труба горит...

— Нет его, — тихо сказал Алмаз. — И не будет. Вали отсюда.

— Да ладно тебе, внучок... — попытался алкаш переступить порог, наваливаясь всем весом. — Позови старого, скажи, что трубы горят там у меня...

Лампочка над ними мигнула и лопнула, осыпав пол мелкими осколками. В наступившей темноте глаза Алмаза вспыхнули двумя красными углями. Он резко выдохнул, и с его правой руки, с лёгким змеиным шипением, сорвалась яркая молния.

Она ударила в стену, мгновенно обуглив дерево.

Сосед протрезвел за долю секунды. Он отпрыгнул, споткнулся о собственные ноги и кубарем скатился со ступенек.

— Чёрт! — заверещал он, пятясь на карачках по грязи. — Ведьмак! Глаза у него горят!

Он вскочил и, смешно дрыгая ногами, рванул в темноту, прочь от этого проклятого дома, бормоча что-то про демонов и белочку.

Алмаз схватил стоявший у двери веник и с силой швырнул его в темноту коридора. Черенок ударился о стену, сбив остатки стекла из рамы. Звон осколков прозвучал финальным аккордом истерики.

Он прислонился спиной к стене, пробуждая свою память.

Ему двенадцать. Он чихает, перебирая коробки на чердаке. Дед внизу гремит инструментами.

В руках кассеты с гнусавым переводом: «Терминатор», «Робокоп». Миры, где сильные парни с пушками решают все проблемы. А рядом лежала старая книга в потрёпанном переплёте, выпавшая из кипы макулатуры. Она раскрылась на случайной странице, и взгляд зацепился за фразу, подчёркнутую чьим-то ногтем: «То, что отнято у тебя, становится твоим оружием. Пустота в ножнах режет острее стали».

— Хватит там пыль гонять! — прогремел голос деда внизу. — Спускайся, жрать давай!

Алмаз мотнул головой, прогоняя наваждение. Этот момент застрял в памяти, и теперь, глядя на свои руки, он осознал: эти силы не могут быть случайностью. Зеленоглазый пошёл в зал, открыл шкаф, выудил чёрную рубашку, в которой ходил в школу. Рукава у неё болтались, как у кимоно из аниме. Её когда-то зашила соседка, что жила под бугром, добрая тётка, вечно штопающая всё подряд.

Юноша натянул рубашку, порылся в шкафу в поисках школьной жилетки, ибо хотел выглядеть «по-деловому», как герой из тех кассет. Но вспомнил, что жилетку он отдал той же соседке после выпускного, на какие-то «материалы».

— Предприниматель от бога, — горько усмехнулся зеленоглазый своему отражению в тёмном стекле окна. — Ладно. И так сойдёт. Для начала.

Подвал кофейни «Султан» тонул в полумраке, который, казалось, просачивался из самих стен. На ринге, освещённом единственной тусклой лампой, стояла Света, чьи движения потеряли былую лёгкость, превратившись в серию рваных, пропитанных злостью выпадов. Одноклассница налетала на наставницу снова и снова, пытаясь заглушить тот вой, что стоял у неё в голове.

Но Надя, сохраняя спокойствие, лишь мягко уходила с линии атаки, в какой-то момент резко крутанув глефу и древком ударив ученицу между лопаток.

— Ещё! — выдохнула Света, разворачиваясь на пятках.

— Ты не тренируешься, ты наказываешь себя, — заметила Нада, отбрасывая со лба мокрую прядь волос. — Думаешь, если убьёшься здесь, Вите станет легче?

Света ничего не ответила и бросилась в новую атаку, вкладывая в удары всю горечь потери, всю ненависть к себе за то, что выжила. Удар был такой силы, что Надире пришлось выставить блок, и её отбросило к стене так, что она сбила с полки старые банки с краской.

— Всё, — бросила воительница.

Меч в её руке сжался в тонкую нить и погас. Девушка развернулась и, не прощаясь, направилась к лестнице.

В лабораторию «Гербиты» вошёл Ник. На нём не было брони, а лишь дешёвый, растянутый свитер с надписью «Курск», купленный в придорожном ларьке, который на его мощной фигуре смотрелся довольно нелепо.

Он небрежно швырнул на стол заведующего сферу с рубином.

— Принимай работу, — голос Бати гулко отразился от кафельных стен.

Часть 1 Серия 6

Света и Алмаз, пригибаясь, скользили вдоль стены гостиницы, стараясь слиться с тенями, как пара бродячих котов, чующих опасность. Они прошли буквально в метре от группы зрителей, и какой-то мужик в растянутой майке лениво скосил на них мутный взгляд, но тут же потерял интерес, вернувшись к банке тёплого пива.

У главного входа, под мигающей вывеской дежурили два Разрушителя, которые стояли неподвижно, сжимая в руках тяжёлые штурмовые винтовки, и их вид в этом захолустье казался настолько неуместным, словно инопланетяне высадились посреди колхозного рынка.

А на площадке перед трассой творилось безумие. Толпа местных мужиков рассаживалась за длинные, шаткие столы, вытащенные из столовой. Они надевали на лица громоздкие VR-очки, подключаясь кабелями к пультам управления.

Брезент, укрывавший технику, с шипением сполз. Это были не футуристические болиды. Это были «Жигули»: «Пятёрка», «Семёрка», ржавая «Копейка». Но они выглядели так, будто их пересобрал безумный инженер, потому что их капоты были вздуты от переплетения трубок, а из багажника «семёрки» с лязгом выдвинулся блок самодельных ракет, мигающий красными диодами.

— Киберпанк, который мы заслужили, — прошептал Алмаз, глядя, как у «пятёрки» вдоль бортов выдвигаются вращающиеся лезвия. — Я ставлю на классику. У неё клиренс выше.

— Зануда, — фыркнула Света, в её глазах читалось чистое напряжение.

Рядом с Разрушителями стояла женщина. На вид, обычная сельская тётка, лет сорока, с завязанным хвостом и обветренным лицом, но было в её позе что-то властное и холодное, словно она смотрела не на гонки, а на бега.

— Кто это? — одними губами спросил хитрец.

— Не знаю, — сунула руку в карман воительница и вытащила перемотанную изолентой рацию. — Держи. Связь односторонняя, но лучше, чем орать.

Одноклассница вложила тяжёлый «кирпич» ему в ладонь.

— Жди здесь, я обойду с тыла, заминирую головную машину и устрою им фейерверк, — сказала Света и исчезла.

— Приключение, блин... — пробормотал мальчик, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и азарта. — Лучше так, чем гнить в пустой комнате с призраками.

Вдруг один из Разрушителей у входа повернул голову. Алмаз понял, что сейчас его засекут. Нужно было срочно исчезнуть.

Алмаз, не раздумывая, использовал свою новую силу, но скорость сыграла злую шутку, поэтому юноша влетел в холл пулей, не успел затормозить и с грохотом врезался плечом в стойку администратора, сбив с неё пластиковый цветок в горшке.

Зеленоглазый метнулся в ближайшую дверь с табличкой «М/Ж». Забежал в кабинку, встал ногами на унитаз, затаив дыхание.

Дверь туалета скрипнула. Тяжёлые армейские ботинки застучали по кафелю. Разрушитель шёл медленно, проверяя каждый угол. Сердце бунтаря колотилось так, что казалось, этот звук слышен на улице. Вдруг враг остановился напротив кабинки.

Алмаз перемахнул через перегородку и свалился прямо на голову солдату.

В тесном пространстве туалета молния ударила Разрушителю в шлем, замкнув электронику визора. Солдат зарычал, отшатнулся, врезаясь спиной в раковину. Зеркало над умывальником лопнуло, осыпав их дождём из осколков.

Хитрец приземлился на мокрый пол, поскользнулся, но тут же использовал это. Он снова ускорился.

Молния с его руки хлестнула ещё раз и по автомату, нагревая металл докрасна. Разрушитель, взвыв от ожога, выронил оружие. Боец сорвал с себя дымящийся шлем. Под ним оказалось обычное человеческое лицо, перекошенное яростью, но с налитыми кровью глазами.

Юноша перехватил оружие и обрушил на врага серию быстрых ударов прикладом по лицу. Противник резко пошатнулся, кровь брызнула из его разбитого носа. Зеленоглазый схватил врага за шею, еле живого, и с силой впечатал головой в унитаз. Керамика звонко треснула от удара.

Зеленоглазый отступил к двери, сжимая автомат крепче. Выстрел из оружия прогремел громко, пуля разнесла кабинку в щепки. Взрыв отбросил куски пластика и металла, на Алмаза попали капли крови. Он вздрогнул, чувствуя их тепло на коже, но промолчал, лишь тяжело дыша.

Бунтарь вышел в коридор, оставляя за спиной разгромленный туалет, где в луже воды и крови остывало тело врага. Он потянулся к ручке двери, ведущей в холл, но та распахнулась сама, и на пороге возникла та самая женщина с гонок.

Внезапно её кожа пошла рябью, словно под ней закипела вода, и начала менять цвет, приобретая болотно-зелёный, глянцевый оттенок чешуи. Лицо вытянулось, нос провалился, превращаясь в две щели, а глаза, потеряв белки, стали жёлтыми, с вертикальными зрачками хищника. Изо рта, усеянного иглами зубов, вырвался раздвоенный язык.

Она плюнула, и кислотный сгусток полетел прямо в Алмаза. Он поднял руку, готовый выпустить молнию, но не успел, ибо кислота ударила в предплечье. Рука задымилась, кожа начала пузыриться и растворяться с отвратительным звуком, похожим на шипение раскалённого масла.

Температура вокруг упала, дыхание вырывалось плотным паром. Кислота продолжала разъедать его плоть, обнажая мышцы, но процесс замедлился. Кожа начала восстанавливаться, его лёд с треском затягивал рану. Юноша сжал зубы, привстал на одно колено и выпустил молнию, яркий разряд с треском устремился к змее. Она даже не дрогнула: её одежда поглотила удар, ткань заискрилась, но осталась невредимой. Чем больше кислоты стекало по телу Алмаза, тем слабее становились его атаки, а молнии гасли в воздухе, не долетая до цели.