Груз 200

Груз 200

ГРУЗ 200

Рассказ

-- Знаешь, Тимофей, по-моему я начинаю понимать гомосексуалистов. -- Олег Бортников нервно закурил.
-- Кх... -- Прозвучавшее заявление слегка шокировало Тимофея. Он машинально покосился на свое отражение в книжном шкафу и тут же успокоился.
-- Я на днях у себя на даче наблюдал одну потрясающую картину, -- Бортников глубоко затянулся. -- До сих пор нахожусь под впечатлением. Хочешь, расскажу?
Тимофей пожал плечами.
-- Ты как относишься к курицам?
-- В каком смысле?
-- В общем.
-- Никак.
-- Вот, я тоже никак не относился, -- почему-то обрадовался Бортников. -- А тут, представляешь, сижу себе позавчера у пруда, о жизни размышляю и вдруг вижу: соседская курица, голенастая такая, по траве выхаживает, лягушат лопает. Малюсеньких таких, -- Бортников вытянул перед собой слегка разведенные большой и указательный пальцы . -- Хап, и в себя. Хап, и в себя. Равнодушно, будто робот какой-то... пожирательный. Жуткая картина...
-- Ну и ?.. -- привычно сделав вид, что ничего не понимает, протянул Тимофей.
-- Конечно, -- тебе с женой повезло-о, -- неожиданно обиделся Бортников и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.
Тимофею стало искренне жаль друга, но слов утешения искать не хотелось. Что ни говори, каждый умирает в одиночку.
-- Мальчики, за стол! -- ласково-повелительно донеслось из гостиной.
Тимофей вздрогнул.
-- Черт, как приятно, когда вот так... -- встрепенулся Бортников и вскинул грузное тело. -- Отличный разведпризнак, старина. Не так ли? -- Лицо его расплылось в добродушной улыбке.
-- Отличный... -- несколько раз кивнул головой Тимофей и тоже встал.
Жена Тимофея, Инга, стояла у накрытого стола и любовалась своей работой.
-- Вот это я понимаю, -- пророкотал Бортников и взялся за спинку стула. -- Завидую я тебе, Тимофей...
-- Мама, веди Сережу! -- Инга, изящно изогнувшись, будто большая томная кошка, крепко обвила руками шею мужа. - - Ну как?
-- Блеск. -- Тимофей смущенно высвободился из объятий и сел за стол.
-- Будет дождь. Я знаю, к обеду обязательно натянет дождь. -- Римма Матвеевна , мать Инги, вошла твердой мужской походкой. Пятилетний внук, будто слоненок, семенил сзади, держась за пояс строгого шерстяного платья.
Тимофей уперся глазами в тарелку.
-- Завидую я по-доброму вашему зятю, Римма Матвеевна... -- Бортников протянул руку к бутылке шампанского. -- Есть чему.
-- Льстец, -- промурлыкала Инга и села рядом с мужем.
-- Я отдала ей все самое лучшее. -- Величественно посаженая голова матери едва заметно повернулась в сторону зятя.
Тимофей пододвинул к себе рюмку.
-- Папа, ты привезешь мне из Америки индейца? -- Сережа, не выпуская из рук пояса, вскарабкался на стул.
-- Привезу. -- Тимофей налил себе и другу по полной.
-- Не много? -- покосилась Инга. -- Нам лететь...
-- Не много.
Хлопнуло шампанское.
-- Дамы, попрошу ваши фужеры... -- Бортников приподнялся. -- Как говорится, на дорожку...
-- Спасибо, Олежик, -- Инга вся цвела. -- "Канапе"?
-- И салатика с лобстером... -- Бортников шумно вздохнул всей грудью.
Тимофей пристально посмотрел на сына. Тот все еще сжимал в кулачке кончик пояса.
-- Ну, будем. -- Тимофей, не чокаясь, выпил.
-- Нет, ну никогда он не подождет остальных! -- огорчилась Инга и беспомощно посмотрела на мать.
Та промолчала.
-- Давай, хоть ты, Олежик. -- Инга протянула фужер. -- И пожелай нам удачи.
-- Ну , за удачу! -- подражая голосу киногероя, рявкнул тот и опрокинул в себя содержимое рюмки.
Дамы выпили не спеша.
-- Документы. Главное -- документы, -- принялась разрабатывать новую жилу мать. -- Помню, мы с твоим папой...
-- Мне надо позвонить... -- Тимофей встал. -- Извините.
-- Только долго не болтай, -- набитым ртом пробормотал Бортников и на всякий случай подмигнул.
Тимофей прошел к себе в кабинет и плотно закрыл дверь.
-- Господи...
Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Стало немного легче. " Да, по-настоящему опасно не само падение, а резкая остановка в конце", -- подумалось почему-то.
-- Тима, мы же ждем... -- буквально через минуту послышался за дверью голос Инги.
-- Иду-иду!
Компания, было видно по всему, сплотилась еще больше. Сердце Тимофея привычно защемило.
-- Дядя Олег, дядя Олег! А вы с папой много бандитов убили? -- Сережа, став ногами на сиденье стула, оживленно жестикулировал.
-- Много.
-- Миллион?
-- Ну, это ты, брат, хватил.
-- А сколько?
-- Мы не считали. Правда, Тимофей?
-- Сережа, сядь, так некрасиво.
-- Не хочу.
-- Сядь.
-- Бабушка...
Тимофей посмотрел на настенные часы.
-- Пора собираться -- через пятнадцать минут такси.
Все замолчали. Будто услышали весть о конце света.
-- Эх, не отказался бы с вами прокатиться, но дела... -- первым нарушил молчание Бортников и налил себе еще.
-- Доченька, только не оставляй без присмотра вещи...
Тимофей пошел в спальню за чемоданами.
Прощаясь в прихожей, все чувствовали некоторую скованность. Даже обычно шумный Бортников явно пребывал не в своей тарелке.
-- Ну, Тимофей, ни пуха...
-- К черту. -- Тимофей обнял друга. -- Не поминай лихом...
-- Что ты, через две недели увидимся...
-- Папа, ты не забудешь про индейца?
-- Не забуду. -- Тимофей наклонился и как-то неловко поцеловал сына в лоб. -- Будь умницей.
Римма Матвеевна с торжественным видом перекрестила дочь.
В такси Тимофей неожиданно для себя уснул. Как всегда -- без снов. Инга несколько раз отвечала на звонки по мобильному.
Когда самолет набрал высоту, Тимофей отстегнул ремень, достал из кейса "Компромисс" Довлатова и открыл наугад. "Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано...", -- выхватил глазами первое попавшееся место и, прищурившись , задумчиво посмотрел на жену. Та со скучающим видом листала "Космополитен".
-- Инга, по-моему, нам нужно поговорить, -- Тимофей тронул жену за руку.
-- Опять... -- раздраженно протянула та и резко захлопнула журнал. -- Сколько можно...
-- Я тебя прошу.
-- Отстань.
В висках Тимофея тяжело застучало.
-- Как знаешь. -- Он сунул книгу обратно в кейс и прикрыл ладонью глаза, стараясь справиться с тошнотворным приступом тревоги.
-- Послушай, -- Инга примирительно положила руку мужу на плечо, -- ты же знаешь, я хочу как лучше.
-- Но я вполне смог бы с этим жить.
-- А обо мне ты подумал?
-- Извини...
Они долго молчали.
-- До тебя не достучаться, -- первой нарушила молчание Инга.
-- Да, до меня не достучаться, -- не стал возражать Тимофей, и они вновь замолчали.
Над Варшавой шел дождь. Самолет сделал несколько кругов, прежде чем зайти на посадку. В салоне воцарилось тягостное напряжение.
-- Права была мама, -- Инга вцепилась мужу в руку.
Тимофею хотелось возразить, но он не стал этого делать.
-- Успокойся, -- сказал лишь.
Приземлились благополучно.
-- По-моему, мы здесь надолго, -- наблюдая, как за стеклами иллюминатора ветер яростно рвет полотно дождя, сказал Тимофей. И не ошибся.
В зале ожидания, куда до улучшения метеусловий переместили незадачливых пассажиров рейса В2 897, было многолюдно. Тимофей скользнул взглядом поверх голов, выбирая место поукромнее. Это оказалось не так просто.
-- Вот туда, -- наконец отыскал он глазами два пустующих кресла у стены.
Расположившись, они привычно занялись каждый своим делом: Тимофей уткнулся в книгу, Инга принялась вертеть головой в поисках знакомых . Как всегда, ей повезло.
-- Смотри, это же Гриша Ильницкий! -- возбужденно дернула она мужа за рукав.
-- Да? -- Тимофей не стал отрываться от книги. -- Я видел.
-- Ты... -- Инга от возмущения чуть не захлебнулась воздухом.
-- Ну нашлись же... -- как ни в чем не бывало сказал Тимофей.
Гриша тоже их заметил. Его прилизанная, с кокетливым хвостиком голова качнулась в приветствии.
Инга заерзала на месте. Ей явно не сиделось.
-- Я пойду, поболтаю, -- наконец не выдержала она.
-- Иди...
-- Послушай, ведь это лучшая в мире клиника.
-- Я знаю...
-- Так я пойду?
-- Иди.
Инга, дефилируя среди вытянутых ног, поплыла между рядов.
Тимофей проводил жену взглядом и отложил книгу в сторону . Долго сидел с отрешенным видом, затем достал из кармана обратный билет, разорвал в клочья. Вновь задумался... И тут новый приступ тревоги сжал его сердце. Он вскинул голову, стараясь понять в чем дело... Смех... Он понял, его больно ударил смех. Это был смех Инги. Он узнал бы его среди тысяч -- звонкий и слегка гортанный перелив.
Тимофей нахмурился и резко встал. Инга бросила настороженный взгляд. Он жестом показал, что хочет пройтись. Та кивнула.
В баре было накурено и многолюдно. Тимофей устроился за стойкой, заказал сто водки и залпом выпил.
Тревога понемногу улеглась, уступив место липкой дремоте. Тимофей закрыл ладонью глаза и оперся локтем о стойку. На лбу его выступил тугой треугольник вен.
-- Извините, вы не могли бы сказать который час? -- неожиданно раздалось справа.
Тимофей даже не шелохнулся
-- Я у вас спрашиваю, -- будто прочитав его мысли, подтвердил голос.
Тимофей приоткрыл глаза и покосился на циферблат.
-- Десять... По московскому, -- он повернул голову и посмотрел на девушку в темных очках, сидящую рядом.
-- Спасибо. Ты москвич? -- без лишних церемоний перешла на "ты" соседка.
-- Нет, я из Беларуси.
-- Понятно, -- кивнула девушка.
Тимофей вновь закрыл глаза. Нелегкие мысли нахлынули с новой силой, поглотив его без остатка, и все вокруг исчезло...
-- Как тебя зовут? -- спустя долгие секунды, глухо пробилось из другого мира.
-- Груз 200... -- абсолютно не отдавая себе отчета в том, где он и что он, прошептал Тимофей.
-- Как?!
Тимофей вздрогнул.
-- А... Извини... Тимофей. -- Он вдруг почувствовал себя лучше.
-- Вика.
-- Хорошее имя...
-- Ты очень напряжен, -- девушка приподняла голову и потому ,как она теперь ее держала -- слегка закинув назад -- Тимофей догадался: его соседка слепая.
-- Устал. -- Он машинально окинул девушку взглядом . На вид ей было лет двадцать. Высокие скулы, мягкая линия губ, собранные в пучок волосы...
-- Нет, это больше чем усталость, -- мотнула головой та.
-- Что может быть больше смертельной усталости?
-- Апатия, например. Но это не твой случай.
-- Интересно... -- слегка разозлился от этого непрошеного психоанализа Тимофей.
-- Не злись, со мною тоже такое было.
И по каким-то, известным только подсознанию знакам, он понял, что это действительно так.
-- Дай мне свою руку, -- Вика подалась в его сторону.
Тимофей доверчиво протянул ладонь, с какой-то надрывной грустью вспоминая это давно забытое чувство.
Девушка легким касанием пробежала от запястья к кончикам его пальцев и обратно. Лицо ее нахмурилось.
-- Почему?
-- Что, "почему"?
-- Почему ты об этом думаешь? Ты не хочешь жить?
Тимофей отдернул руку.
-- Как ты догадалась?
-- Прочла. -- Вика наклонила голову, будто прислушиваясь. -- Тебя предали?
-- Давай не будем об этом.
-- Давай.
-- Я устал так жить. Это кошмар... -- неожиданно вырвалось у Тимофея. -- Извини...
-- Бывает... Даже очень сильные люди иногда ломаются. Но это не твой случай.
Тимофей подумал о порванном билете и предсмертной записке, написанной ночью накануне вылета. Ему стало стыдно.
-- Ты здесь один?
-- Нет, с женой... Она в зале ожидания.
-- Какая она?
-- Не знаю. Теперь не знаю.
-- По-моему, ты ее не любишь.
-- По-моему тоже... Уже.
-- Она без тебя пропадет. -- Девушка задумчиво повертела в руках стакан с соком.
-- Мне кажется, она никогда этого не поймет.
-- Поймет. Рано или поздно мы все понимаем.
-- Наверное ты права, но это слабое утешение.
-- Вы куда летите?
-- В Нью-Йорк. А ты?
-- В Париж. Давно хотела увидеть.
"Увидеть...", -- Тимофею стало больно.
-- Одна?
-- Я всегда путешествую одна. -- Лицо Вики на мгновение погрустнело -- А чем ты вообще занимаешься?
-- Бизнес...
-- О, как мой отец! Успешно?
-- Вполне. Хотя в моем теперешнем кругу я не самый удачливый. Так, по крайней мере, считает она.
-- Всегда хочется большего.
-- Это точно. -- Тимофей бросил взгляд на часы. -- Ну ладно, мне пора.
-- Можно, я посмотрю какой ты?
Тимофей не успел возразить, как рука девушки легла ему на волосы и плавно скользнула вниз.
-- Что это? -- голос Вики слегка дрогнул. Ее пальцы замерли на его правой щеке.
-- Снайпер... Он опередил меня... -- Голос Тимофея сел. -- Буквально на долю секунды...
-- Больно было?
-- Больно.
-- Это тебя совершенно не портит...
-- Ты считаешь?
-- Однозначно.
-- Спасибо... -- Тимофей облизал пересохшие губы. -- Может, выпьешь со мной?
-- Нет. Зачем? -- Вика грустно улыбнулась. -- Сузить и без того ограниченный мир?
-- Извини, не подумал...
-- Вот где он, голубчик! -- Обиженный голос Инги возвратил Тимофея в реальность. -- Оказывается, ты пользуешься успехом у женщин...
-- Не хами.
-- А что я такого сказала? Правда, Гриша?.. -- Инга недоуменно посмотрела на спутника.
Ильницкий натянуто засмеялся.
-- Надо выпить, -- щурясь, пробормотал он.
-- Конечно же! -- радостно подхватила Инга. -- Я ужасно скучаю... Девушка, вы, разумеется, составите нам компанию?
-- Нет. -- Вика отвернулась.
-- Как хотите... -- Инга обняла мужа за плечи. -- Чем будешь угощать даму?
-- Выбирай сама.
-- Шампанское.
-- Хорошо. -- Тимофей заказал бутылку шампанского.
-- У меня хорошие новости, -- пригубив из бокала, таинственно сказала Инга и выдержала паузу. -- Гриша обещает устроить мне пробу в "Вог". Представляешь? -- вид у нее был торжествующий.
-- Да? -- равнодушно переспросил Тимофей, думая о своем.
-- Кстати, Гриша недавно делал подтяжку в этой же клинике. Посмотри, как потрясно получилось... Покажи, Гриша.
Ильницкий оттопырил ухо, продемонстрировав едва заметный шрам. Его маскообразное лицо лоснилось самодовольством.
-- Здорово... -- процедил Тимофей и покосился на Вику. Та открыла изящный тонкий портсигар, достала сигарету.
Взгляд Тимофея успел выхватить белую капсулу, зажатую между фильтрами. "Ого!.." Он только теперь разглядел багровый шрам, пересекающий запястье девушки, болезненную бледность ее лица... "Еще один "Груз 200", -- ударило в самое сердце.
Ошарашенный, он несколько минут смотрел куда-то сквозь стену. На лбу его вновь вздулся треугольник вен. "Странная, странная война...", -- пульсировало в висках.
-- Извините, я сейчас... -- Он встал и широкими шагами направился к выходу.
Молоденькая полька в кассе предупредительно подняла глаза.
-- Мне билет до Парижа, -- сказал Тимофей. -- Один, -- добавил с почти невыносимой легкостью на сердце...