Грузная Муза, или Апофеоз Самообмана

Грузная Муза, или Апофеоз Самообмана: Сказ о фальшивой славе и литературном блуде

Век осьмнадцатый, галантный,

Век изящный, необъятный.

Балы, свечи, менуэт,

И в салонах высший свет.

Там жила-была девица,

На стихи писать царица.

С детства рифмы в ряд брала,

Ангелочком прослыла.

Пишет складно про амуров,

Про луга и трубадуров.

Мать и тетушки в восторге:

«Ах, талант! Не сыщешь в торге!»

Хвалят девочку родные,

Хвалят гости дорогие.

Деве льют на сердце мед,

А она и рада, ждет.

Годы шли. Росла девица.

Стала в зеркало дивиться.

Захотелось стать творцом,

С гордо поднятым лицом.

Но не Муза ею правит,

А тщеславье душу давит.

Ей бы только похвалы,

Да чтоб кланялись в полы.

Вес набрала в смысле прямом,

И в амбициях упрямом.

Стала бабой, ебена мать,

Ни обнять, ни пережать!

Грузность тела, грузность духа —

Не девица, а старуха

По замашкам и словам.

Страх внушает господам.

Как войдет в салон, бывало,

Словно туча набежала.

Смотрит грозно, дышит тяжко,

У поэтов рвется пряжка.

Стала требовать признанья,

Жаждет лести и вниманья.

Критик морщится, читая,

Скуку блядскую глотая.

Но отказ — не комильфо,

Век галантный, торжество.

Даме в роже отказать —

Честь дворянскую просрать.

Вот и терпят, зубы сжав,

Слушают ее устав.

Поначалу хоть читали,

Слог хуёвый восхваляли.

А потом до "дна" устали,

Только лесть на блюде носят:

«Ах, мадам, вы божество!

Ваших строчек волшебство!»

Сами ж думают: «Пиздец,

Скоро ль чтению конец?»

Улыбаются, потеют,

Слово вымолвить не смеют.

Так она авторитетом

Стала звать себя при этом.

Только вот о славе той

Слышно лишь из-за пустой

Болтовни ее самой.

От других ни разу в свете

Не слыхали о поэте

Добрых слов иль похвалы,

Только слухи да хулы.

Но народ у нас труслив,

Перед грузностью учтив.

Все трясутся и боятся

С этой бабой пререкаться.

Ведь раздавит, как клопа,

Эта грузная стопа.

Каждый видит мир по-своему,

Но сдаются пред судьбою.

Но прошла ее эпоха,

Хоть не поняла подвоха.

Верит в свой златой рассвет,

Коего в помине нет.

Где рассказы? Хуй их знает.

Тлен страницы пожирает.

Имени никто не вспомнит,

Зал пустой никто не полнит.

Не вошла в пантеон славы,

Ради суетной забавы.

Смысла не было в стихах,

Лишь гордыня, тлен и прах.

Захвалили, закормили,

В самообман ее пустили.

И живет она в тумане,

Уподобленная дряни.

Пыжится, творить желает,

Только искра угасает.

Молодых она не чтит,

На друзей с презреньем зрит.

«Пусть читают лишь меня,

Остальное всё — хуйня!»

Никого вокруг не слышит,

Злобой и обидой дышит.

Мнит, что все должны ей в ноги

Падать на ее пороге.

Но послушай, о мадам,

Шанс один тебе я дам.

Чтоб остаться на престоле,

В историческом раздолье,

Чтоб забилось сердце вновь,

Пробуди к другим любовь!

Зависть блядскую забудь,

Молодым расчисти путь.

Поддержи талант без лести,

Поступи по-доброй чести.

Докажи, что твой венец —

Не фальшивый, наконец.

Что за именем твоим

Автор истинный, не дым.

Сбрось тщеславия оковы,

Сбрось фальшивые покровы.

Стань живой, сними корсет,

Излучай не страх, а свет!

Стань опорой, стань звездой,

А не грузною бедой.

И тогда в веках, быть может,

Слава истинная сложит

О тебе прекрасный сказ,

Без упреков и прикрас!