Гвардия Хаоса

Пролог

- Мне пора уходить, - в этот раз тихий голос Саи прозвучал особенно печально. Ошеломленный Дженази повернулся к сестре, и две пары темно-фиолетовых глаз встретились, взглядами говоря друг другу больше, чем только могут сказать слова.

- Почему я не могу пойти с тобой? - спросил Дженази, отведя взгляд - за миг до того, как это сделала девушка. Он не мог смириться с решением сестры, но сделать ничего не мог.

- Ты еще слишком юн, чтобы следовать тропами Народа. Сколько тебе дней, волчонок? - Сая хотела заставить себя рассмеяться, но не вышло - только неуклюжая насмешливая улыбка, как и все наигранные эмоции на ее лице. Лгать она не умела.

- Три...

Среди тихих размерянных волн, накатывавших на песчаный пляж, одна оказалась достаточно сильной, чтобы легонько коснуться ног двух сидящих почти у самой кромки г'ата. Солнце еще не успело скрыться за горизонтом, его лучи уже не могли опалить кожу, но море сохранило в себе их тепло, и его нежное прикосновение на миг заставило позабыть о предстоящей разлуке.

- Цени мгновение, - брат и сестра вместе смотрели на с каждой секундой все более и более багровеющее небо над горизонтом, и эти слова тоже произнесли вместе. Только Дженази - задумчиво, словно спрашивая, а Сая - с грустью, и необычной мудростью в голосе, удивительной для девушки ее лет.

Она выглядела, как подросток, и только белоснежно-седые волосы, алеющие в свете заката, вместе с совсем не детским взглядом, настораживали и заставляли присматриваться к ней внимательнее.

- Я не знаю, как мне быть, сестра. Все слишком нелепо, несуразно, невероятно. Почему я, а не кто-то другой? Почему все так случилось? Я не понимаю... Нет, я невероятно счастлив, что у меня теперь есть ты, и все эти мелочи, но... Что мне делать дальше?

Дженази тяжело вздохнул, повернулся к Сае. Но там, где она только что сидела, остался лишь смятый песок.

- Вот как... - прошептал он, и бессильно упал на спину, раскинув руки. Смотрел на темнеющее небо, на вспыхивающие одна за другой звезды, и молчал. А когда над горизонтом остался лишь самый краешек солнечного диска, внезапно вскочил и закричал, так громко, как только мог - обращаясь вдаль, к кому-то, кого мог видеть и слышать лишь только он один. Коротко, яростно и отчаянно - так, чтобы через секунду уже никто не мог понять, кто кричал, и зачем. И море поглотило его, оставив в душе г'ата одну лишь пустоту.

Дождавшись, когда покровы ночи окончательно опустятся на остров, Дженази спокойно зашагал по широкой песчаной полосе, прислушиваясь не столько к своим мыслям, сколько к доносящимся из джунглей звукам кипящего жизнью ночного мира. И не смотрел под ноги - небо густо усеяли бесчисленные звезды. Не спешила взойти Луна, восточный ветер не принес ни единого облака, и воздух был кристально чист и прозрачен.

Мягкий белый песок полностью скрывал звук шагов.

Глава 1. Потерянное и обретенное

17 июля 1014 года. Федерация Вердиро, республика Эломас, Ховин.

Старый дырявый матрас... Юрика скучала по нему, беспокойно ворочаясь на подстилке из свежей соломы. Еще две недели назад импровизированная кровать была высокой зеленой травой на заднем дворе приюта имени Ховино Сареса, но старый Юх скосил ее и оставил под открытым небом, накрыв только широким тентом. И когда девушка в очередной раз довела до белого каления директора приюта, тщеславную Болию Ларсу, и ее в очередной раз отправили в импровизированный карцер, то в углу она обнаружила не древнее отвратительно пахнущее чудовище, которое лежало здесь еще со времен основания заведения, а ароматный и довольно толстый слой скошенной травы, на котором лежать было не в пример удобнее, но... В матрасе были спрятаны сигареты и спички. Как бы здорово было сейчас залезть на подоконник забитого досками окна и покурить, выпуская дым в широкую щель, оставленную в самом верху, где не хватало не только доски, но и полоски стекла. Через нее в комнату попадал свежий воздух, да и на звезды ночью можно было посмотреть.

К слову, если тайник обнаружат, то время заключения Юрики продлится еще на неделю. Правда, ей это было совершенно безразлично: все равно она планировала сбежать.

Начиная с двенадцати лет девушка регулярно ускользала из-под бдительного надзора работников приюта, чтобы неделю или две насладиться абсолютной свободой в Ховине и его окрестностях, но на этот раз возвращаться она не собиралась. Единственная подруга, ради которой она оставалась здесь, уже достаточно выросла, чтобы суметь постоять за себя.

Решившись наконец, Юрика поднялась с подстилки и подошла к толстой деревянной двери. Каждый раз, попадая в карцер, она знала, что легко сможет выбраться из него, но еще ни разу воспользовалась этой лазейкой, предпочитая сбегать из приюта тогда, когда заканчивался срок наказания. Но теперь время пришло.

Старые доски были все еще крепки, а вот гвозди... Вытаскивая их с помощью узкой полоски железа, спрятанной под половицей, Юрика очень аккуратно извлекла из на первый взгляд надежного полотна пару деревянных брусков и протиснулась сквозь образовавшуюся дыру. Для шестнадцатилетней девчонки, которая перестала расти еще в тринадцать, это оказалось не так и сложно, если учесть, что и тогда она сильно отставала от своих сверстниц.

Комната, которая играла роль карцера, находилась на последнем этаже трехэтажного здания, в его правом крыле. Общие спальни воспитанников приюта находились на первом, и прежде чем уйти, Юрике требовалось посетить одну из них.

Бесшумно ступая между рядами двуярусных кроватей, она подошла к самой последней, находившейся в дальнем углу, и села на ее краешек. Пару минут молча любовалась безмятежным выражением лица спящей девушки, ярко освещенным холодным светом Луны.

– Мария, – прошептала она, осторожно тряся подругу за плечо. Девушка тут же проснулась, и посмотрела на нее широко раскрытыми от испуга глазами. В их темных глубинах дрожали слабые серебряные искры.

– Юрика, что ты здесь делаешь? – прошептала она слишком громким шепотом. Поставленный в конце знак вопроса тихим эхом разнесся по залу.

Юрика отвела взгляд, хотя только что клялась себе, что не даст слабины.

– Я ухожу.

– Опять? – искреннее удивление Марии заставило сердце Юрики сжаться. – Ты же только вчера вернулась. Надолго уходишь?

Юрика приложила все силы, чтобы справиться с комом в горле, который по своей прочности явно превосходил гранит. Но дрожь в голосе и подступающие слезы скрыть оказалось гораздо сложнее.

– Надолго.

– Неужели на месяц? – Мария однажды дожидалась ее возвращения целых две недели.

– Дольше. Пока не стану совершеннолетней.

– Юри... – девочка вылезла из-под одеяла, села рядом и крепко обняла ее, уткнувшись лицом в грудь. Тонкая зеленая рубашка немедленно начала намокать, впитывая в хлопок частые горькие слезы.

– Тебе нужно будет подождать меня всего два года, – прошептала Юрика, ласково поглаживая ее каштановые вьющиеся волосы. – Это ведь совсем немного, да? Я обязательно вернусь и заберу тебя отсюда. И мы будем жить вместе, обещаю.

– Не уходи...

Крепко стиснув зубы, Юрика отодвинула от себя Марию, и в этот миг ей показалось, что она отрывает половинку своего сердца.

– Я должна. Ларса ненавидит меня, – на самом деле директор давно перестала быть для нее серьезной проблемой, да и с возрастом пришло понимание, что масштаб угрозы со стороны старой карги был ею несколько преувеличен, – и тебе тоже станет гораздо легче, когда я уйду. К тебе перестанут приставать еще и из-за того, что ты дружишь со мной.

Если бы Юрике предложили в качестве объяснительной тезис подобного уровня аргументации, она бы просто послала человека к черту. Тем более, что за последний год замеченные ею факты агрессии в сторону Марии ограничивались испуганно-злобным перешептыванием за спиной.

Возможно, они позволяли себе большее, когда ее не было. Возможно. Мария никогда не жаловалась. Ни единого раза.

Но исчезнет ли этот испуганно-злобный шепот, когда ее, Юрики, здесь не станет? Его причина не только в ней.

Внезапно девушке показалось, что Мария закричит и нарочно сорвет к чертям весь ее побег. Она видела это желание в ее синих глазах, и то, как поднимается ее грудь, в которой собирается все больше воздуха.

«Если ты так сильно не хочешь меня отпускать, то... мне и правда лучше остаться,» – тяжелая, холодная мысль раздавила, размазала всю ее решимость. И правда, чего ей стоит потерпеть тут еще два года? Заключить мир с Ларсой, перестать третировать Баскета, Танирель и Олсану. Да, она умнее их, но ведь можно и перестать выпячивать свое эго по каждому поводу. Простить детские обиды.

– Хорошо. Иди, – неожиданно произнесла Мария, и Юрика, которая уже закрыла глаза, чтобы со смирением принять неизбежное, в изумлении посмотрела на подругу.

– Ты обещала вернуться через два года. Я буду ждать.

Глава 2. Полуправда, семья и преступление

– Ха-ха... – Юрика выдавила из себя нервный смешок. А затем без особых раздумий прыгнула в уже разбитое окно.

«Дядя? Старший брат? Он что, всерьез считает, что я поверю в эту чушь? – ворох мыслей, пронесшихся в голове девушки во время падения, просто сочился сарказмом. – Да мы даже не похожи! Убивают здесь всех направо-налево и думают, что после этого простые смертные станут воспринимать их бред словно откровение свыше? Может, он мне еще про папу-миллионера расскажет и маму-суперзвезду?»

Мягко спружинив при приземлении, Юрика бросилась прочь от проклятого дома. Узкие переулки Ховина показались ей вполне надежным укрытием от подобных монстров в человеческом обличье, так что дело, по ее мнению, сейчас оставалось только за легкостью ног и великолепным знанием местности. В конце-концов, девушке не впервой убегать и прятаться.

И Юрике это удалось. Нырнув в самые темные дебри трущоб Угольника, и сделав все, чтобы сбить преследователя со следа, она спряталась в подвале полуразвалившегося дома, среди куч бытового хлама и строительного мусора. И не решалась покинуть свое убежище целые сутки, затаившись в нем, словно маленький и очень терпеливый зверек, который будет пережидать опасность столько, сколько потребуется. Голод и жажда в подобных ситуациях – несущественные мелочи.

Это был не первый раз, когда ей приходилось вот так скрываться в темных щелях и норах Ховина, дрожа не сколько от страха, сколько от ярости и бессилия. Дважды Юрика забивалась в угол. Первый раз – три года назад, когда ее банду размазали по асфальту студенты горностроительного колледжа, решившие поиздеваться над беспризорниками. Тогда дело решил инспектор Эспозито. Заставил педагогический коллектив учебного заведения самостоятельно разобраться с распоясавшимися молодчиками. И заодно вернул Юрику в приют, непонятно как найдя ее на чердаке мебельного магазина. Впрочем, у всех носителей фамилии Эспозито в этом городе есть свои таланты. Происхождение обязывает.

Второй раз произошел год назад, когда ей пришлось спасаться от сумасшедшего маньяка с чудовищными физическими дефектами. Он вселил в нее такой ужас, что спасение Юрика увидела только в подземных туннелях под городом, в кромешной тьме. В компании крыс и кого-то еще, не выбирающихся на поверхность даже ночью.

Тогда ее тоже нашел инспектор Эспозито. А вот маньяк, державший город в страхе целых шесть дней, исчез бесследно.

Разумеется, размышляя над тем, как ей лучше найти Джина Саргаса, Юрика хотела бы рассчитывать на помощь Эспозито, но это было невозможно – он просто вернет ее обратно в приют. Как всегда.

Тем временем, час за часом уходили в никуда. Она выжидала, дрожа от ярости и бессилия. И с рассветом нового дня решила, что скрываться дальше уже бессмысленно. Конечно, ночью покинуть подвал было бы безопаснее, но тогда она не смогла бы найти необходимую ей помощь у оставшихся в городе друзей.

Ничто не заставит ее вернуться в тот жуткий дом.

Когда Юрика, настороженно озираясь и прислушиваясь, если не принюхиваясь, стала выбираться из подвала, прямо у нее перед носом сверху упало что-то, завернутое в коричневый бумажный пакет. Нырнув обратно и кое-как сладив с бешено участившимися дыханием и сердцебиением, она, трезво оценив свое нынешнее положение (из подвала был только один выход), стала ожидать дальнейшего развития событий.

И оно последовало в виде все того же завернутого в бумагу предмета, который, очевидно, не без посторонней помощи «прыгнул» в подвал. Следом за ним появилась, стуча по обломкам кирпича и бетона, стеклянная бутылка с водой. То, что она не разбилась, было просто нереальным, и Юрика смотрела на нее как загипнотизированная, ожидая, что она вот-вот развалится на прозрачные осколки.

– Значит, правду говорят, что наши стеклодувы лучшие в Федерации, – пробормотала девушка, встряхнув головой.

Да, в Ховине были не только шахты.

Юрика осторожно потыкала в сверток обломком какой-то доски. Он был мягким и пах пирожком с мясом.

– Если не собираешься вылезать, то хотя бы поешь, – раздался негромкий голос снаружи. – Мне на тебя смотреть больно.

Еда и вода могли быть отравлены, но Юрика задавила приступ паранойи в зародыше.

– Вы правда мой дядя? – спросила она, опустошив бутылку с водой на треть.

– Правда, – заверил ее голос с проникновенной убедительностью. Дженази говорил приглушенным, сдержанным баритоном с легкой хрипотой.

– Чем докажете? – наступила очередь пирожка. Один только его вид заставлял желудок Юрики подвывать от голода, и она проглотила его, даже не успев ощутить вкуса. К счастью, в свертке был еще один.

Вопрос определенно поставил Дженази в тупик, так как его ответ последовал только через минуту:

– Сейчас я ничем не могу это подтвердить,кроме наличия общих черт внешности. У твоей матери тоже белые волосы и фиолетовые глаза.И я могу назвать ее имя.

– Назовете первое, что придет в голову? – промычала Юрика с набитым ртом. – И я ее никогда не видела, так что откуда мне знать, какие у нее там глаза и волосы?

Вкус пирожка с мясом был восхитителен. И не только потому, что девушка ничего не ела в течение суток, просто узнала стряпню тетушки Розали, державшую собственную пекарню неподалеку. Юрика неоднократно таскала ее выпечку с прилавка.

– Зачем мне это? – удивился Дженази.

– А мне почем знать? – пожала плечами девушка, и с сожалением подумала о том, что самоназваный дядя не положил в пакет что-нибудь еще.

Последовала еще одна непродолжительная пауза.

– Как тебя зовут?

Вопрос Дженази, донесшийся из-за стены, оказался настолько неожиданным, что девушка подавилась уже воздухом.

– Ты там в порядке? – спросил он обеспокоенно.

– В полном... – ответила она, прокашлявшись. И теперь уже настала ее очередь погрузиться в напряженное молчание.

– Вы не знаете, как меня зовут? – выдала она наконец.

– Нет.

– И впервые в жизни меня видите?

– Да.

Глава 3. О пользе головных уборов

Вердиро, Ховин. 10:30, 18 июля 1014 года, четверг.

Для того, чтобы привести себя в порядок, Юрике понадобилось несколько часов. Для этого Дженази нашел комнату в общежитии рядом с обувной фабрикой, и поразительной легкостью договорившись с комендантом, оставил девушку одну, чтобы она смогла принять душ и наконец-то выспаться. Вернулся через четыре часа, с охапкой вещей переодеться. Юрика к этому времени уже чутким сном спала на узкой койке, и когда он вошел, мгновенно перешла в режим бодрствования, дикой кошкой подпрыгнув на простыне и отбросив одеяло в сторону.

Быстро переодевшись в совершенно новые – новые! У нее впервые в жизни были собственные и совершенно новые вещи! – черные брюки, новую зеленую футболку и новую черную толстовку с капюшоном, и натянув на ноги совершенно новые – о, какое блаженство! – черные кроссовки, Юрика впервые за долгие годы почувствовала себя человеком. Из старого гардероба она оставила при себе только шапку, которую старательно отряхнула и почистила. И немедленно изъявила желание покинуть это место, убедив Дженази, что полностью выспалась.

Он не стал спорить, и они снова оказались на пыльных улицах Ховина, направивишись в его наиболее оживленную часть. Летняя жара уже начала давать о себе знать, но это не помешало девушке накинуть поверх шапки еще и капюшон, хотя вскоре она сдалась и сбросила его с головы. Потом пошла дальше и стащила и саму толстовку, обвязав ее вокруг талии.

– Может, снимешь эту отвратительную шапку? У тебя красивые волосы, зачем ты их прячешь? – факт того, что Юрика разгуливает в головном уборе в ясный летний день, мужчину, похоже, совсем не смутил. Да и сам он, как ни в чем не бывало уверенно шагал в своем длинном плаще из непонятного вида ткани. И его тяжелые коричневые ботинки армейского фасона точно так же не вписывались в июльский контекст средней полосы Вердиро.

Юрика, невежливо отбросив в сторону тянущуюся к ее голове руку Дженази, мрачно ответила:

– Именно поэтому я и не хочу ее снимать. Табличку на груди с надписью «Привет, меня зовут Юрика Эспозито, и я сбежала из сиротского приюта» еще могут не заметить, а вот мои волосы любой жандарм увидит даже с другого конца Ховина.

– Теперь, когда ты со мной, тебе незачем переживать из-за подобных глупостей, – произнес Дженази и силой стащил с нее шапку. – Так-то лучше. Небеса, зачем ты стрижешься так коротко?

Юрика, которая без головного убора чувствовала себя все равно что голой, непроизвольно прикрыла голову руками и присела. Дядя не понимал, каково это – скрываться от властей, обладая особой приметой, из-за которой рядом с тобой становится малозаметной новогодняя елка. Конечно, волосы можно покрасить, но сама мысль об этом действии вызывала у девушки отвращение. Лучше уж короткая стрижка и шапка (к тому же в ней ее принимают за мальчишку. Иногда).

– Юрика Эспозито! – раздался у них за спиной громкий мужской голос.

«Ну вот, я же говорила...»

Дженази повернулся в сторону широкоплечего усатого жандарма в синей форме. Юрика спряталась за спиной дяди.

– Вам что-то нужно от моей племянницы? – вежливо поинтересовался он у мужчины прежде, чем тот попытался схватить девушку.

Жандарм, которому определенно помешали исполнять его прямые обязанности, нахмурился.

– Она сбежала из приюта. Вы в курсе, что она сирота, гражданин..?

Дженази только улыбнулся в ответ, а через несколько секунд и до жандарма дошло значение слова «племянница».

– Гражданин, вы что, ее родственник? – у мужчины в форме глаза полезли на лоб, он едва не присвистнул от удивления. А потом посерьезнел:

– Не замечаю за вами семейного сходства. Вы можете подтвердить свое родство? К тому же официально Юрика все еще является подопечной городского приюта для сирот. И да, совсем забыл: она у нас числится как вероятная свидетельница массового убийства. Так и так вам обоим придется проследовать за мной в участок, гражданин... извольте ваши документы.

Дженази только вздохнул в ответ. Документов у него при себе, видимо, не было.

Жандарм потянулся за своей дубинкой.

Хрясь!

Когда бессознательное (а может и мертвое) тело жандарма полностью осело на землю, Юрики рядом с Дженази уже не было.

«Придурок! Идиот! Больной на голову! Псих! Напасть на жандарма на глазах у десятка свидетелей! Не знаю, кто он там на самом деле, но чем дальше я от него буду находиться, тем лучше,» – мысленно ругалась девушка, юркнув в один из узких кривых переулков и удаляясь от места происшествия с максимально возможной скоростью. Дженази додумался снять с нее шапку там, где было достаточно людно – на одном из городских перекрестков по пути к железнодорожному вокзалу. Она протестовала против этого маршрута еще тогда, когда дядя объяснил ей, куда они отправятся для начала. Предлагала пробираться окраинами, но нет, он же лучше знает, как следует поступать... И что он теперь имеет? Всю городскую жандармерию на хвосте и листок с фотороботом на доске «В розыске»?

– Ты же собиралась встретиться с Ришари, – прозвучало у Юрики за спиной, когда она наконец остановилась. Девушка выругалась и обернулась, чтобы встретиться с Дженази взглядом.

– Ты хоть понимаешь, что натворил?

– Убрал с дороги препятствие. Придерживаюсь принципа «нет человека – нет проблемы».

Юрику затрясло.

– Не бойся, с тем славным парнем все в порядке, даже голова болеть не будет. Мне рравятся люди, которые способны припереть к стенке аргументами и логикой.

– Идиот... – девушка села на землю и, совершенно беспомощная перед стихией в виде чужой глупости, заплакала.

«Черт! Он же с виду такой умный... Черт!»

– Ты считаешь, что было бы разумным пойти за ним в участок? – спросил Дженази, чуть посерьезнев.

– Мы могли убежать, – ответила Юрика сквозь слезы. – Или пойти с ним и обезвредить по дороге – где-нибудь, где двадцать человек не смогут увидеть, как ты бьешь представителя закона по голове.

Глава 4. Человек из прошлого. Взгляд в прошлое

– Два билета в Фламби, пожалуйста, – любезно попросил спутник Юрики Эспозито у девушки, сидящей за вокзальной кассой. Инспектор Эспозито, Иван Рыков и еще четыре жандарма, находясь в десяти метрах от разыскиваемой, все прекрасно слышали. И ничего не предпринимали.

– Синьор Рыков, поезд во Фламби отправляется через сорок минут, – процедил сквозь зубы Просперо. – Вы собираетесь предпринять хоть что-нибудь?

– Собираюсь, – ответил агент «Молота» негромко, наблюдая, как беловолосый получает желаемые проездные документы. – Интересно, когда в Федерации начнут продавать билеты на поезда только по паспортам? Это здорово облегчит вам жизнь, инспектор.

– Целиком и полностью «за», синьор Рыков. Так что именно вы собираетесь предпринять?

Юрика Эспозито и ее спутник отошли от кассы и направились к выходу. Инспектор, Рыков и жандармы стояли у них на пути.

– Синьор Рыков! – инспектор потерял самообладание, видя цель всего в нескольких шагах от себя. – Действовать нужно сейчас!

Рыков не двигался, и вообще, по мнению Просперо, вел себя очень странно.

Не дождавшись от него какой-либо реакции, инспектор сделал шаг навстречу подозреваемым, достал из внутреннего кармана удостоверение и произнес:

– Инспектор Просперо Эспозито! Предъявите ваши доку... – он оборвал себя на полуслове и растерянно моргнул: Юрика и сопровождающий ее мужчина, которые только что были прямо перед ним, исчезли.

– Синьор Рыков... – Просперо повернулся к агенту «Молота». – Иван?

Очень сложно потерять человека комплекции «шкаф», но у Просперо это получилось.

– Куда он подевался? – спросил инспектор у жандармов, и те указали ему на дальний угол зала, в котором находились телефонные аппараты. Рыков стоял у одного из них и что-то говорил в трубку.

– Когда он успел... А где Юрика и тот человек?

– Они ушли, инспектор. С вами все в порядке?

– Нет, разумеется! Что произошло? – Просперо сильно беспокоило то, что подчиненные избегают смотреть ему в глаза.

– Вы достали свое удостоверение, а потом словно окаменели. Мистер Рыков приказал нам пропустить подозреваемых. Мы можем вернуться к своим обязанностям, инспектор? И так потеряли слишком много времени.

– Да, конечно...

– Мы и вам советуем поступить так же, инспектор.

На этот раз Просперо ничего не ответил.

***

В тот момент, когда Просперо Эспозито вытащил свое удостоверение и попытался остановить Дженази, Иван Рыков просто закрыл глаза. Так поступает человек, который смирился с неизбежным. Впрочем, когда ничего не произошло, он также и не сильно удивился. «Ничего не произошло,» – в том смысле, что здание вокзала не было разрушено, никто не погиб и даже не был ранен. Только сознание Просперо подверглось сильнейшему ментальному воздействию. Ничего страшного. Совершенно ничего.

Рыкова и жандармов Дженази не удостоил даже взглядом и просто прошел мимо, а вот красноволосая девчонка была перепугана очень сильно, и скорее всего, из-за странного, с ее точки зрения, поведения инспектора. Похоже, что о Дженази ей известно столько же, сколько и Просперо. Счастливые.

Посетив место преступления сегодня утром, агент «Молота» уже через пару секунд мысленно объявил дело закрытым. Ему был известен только один человек, способный создавать лед в таких количествах и такого уникального качества – Ичиро, второй глава «Стаи», сын Богини Юга. Потом пришел Просперо и показал его портрет – фоторобот человека по имени Джин Саргас, который регулярно посещал Ховин в течение шестнадцати лет. Тяжелый удар по репутации «Молота», если бы только общественности была известна почти восьмидесятилетняя история борьбы организации, основанной самим Ранфаргом Белгорро, с организацией, созданной Ришари.

Неясными для Рыкова оставались только две вещи: связь Ичиро (Джина Саргаса) с Юрикой и кто, собственно, выбросил его из окна. Ведь те, кто в курсе определенного набора фактов, не без помощи «Молота» позабытых широкими слоями населения, говорят, что мощь первенца Ришари находится на уровне Кандидата, которых в Федерации и десятка не наберется.

Потом была беседа с инспектором в кафе, Рыков сообщил Просперо о своем намерении уехать и посоветовал закрыть дело. И уехал бы, если бы не остановивший его жандарм с требованием появиться на вокзале. Рыков последовал просьбе инспектора и раскрыл вторую из двух загадок.

Дженази.

Признаться, Ивана Рыкова порядком тряхнуло, когда он собственными глазами увидел эту часто подвергаемую сомнению легенду во плоти. Ведь когда Ранфарг Белгорро восемьдесят лет назад основал «Молот», то поставил перед ним две основные задачи. Первой была борьба с враждебными элементами, прибывшими из Судо и Дакиэрро. Вторая – сообщить Ранфаргу Белгорро о человеке по имени Дженази, если таковой появится в поле зрения организации. Подробное описание этого человека и рекомендации относительно поведения агента в его присутствии также были представлены.

Когда человек, поиск которого был одной из основных задач Рыкова, покинул здание вокзала с Юрикой под руку, мужчина немедленно бросился к телефону, совершенно позабыв о состоянии Просперо.

– Рыков, белый код, железнодорожный вокзал Ховина, время – 12:07. Объект вместе с девушкой по имени Юрика Эспозито направляется во Фламби на поезде номер 099 ВА «Кристон-Баррау».

На той стороне провода оператор довольно долго соображал, что ответить:

– Товарищ Рыков, вы точно уверены, что не «белый-два»?

– Уверен. Просто «белый», товарищ оператор.

– Ну, эм... Это большое событие. Точнее, историческое.

– Тонко подмечено, товарищ оператор.

– Поверить не могу, что именно я принимаю звонок агента, обнаружившего объект... И не могу даже представить, каково Вам!

– Было очень страшно, товарищ оператор, – голос агента «Молота» прозвучал пугающе спокойно. – Я чуть не обделался. Но в последний момент мысленно сказал себе: «Рыков, кто угодно обделается на твоем месте и не будет стыдиться этого, но ты – не «кто угодно», ты – Рыков.» Именно поэтому мои штаны все еще сухие, товарищ оператор, – Иван пытался справиться с нервным тиком, напавшим на его правое веко, но безуспешно.

Глава 5. Сказки и человек, который не сдается. Враг

12:50, 18 июля 1014 года, четверг. Федерация демократических республик Вердиро, поезд 099 ВА «Кристон-Баррау».

Ощущение неправильности происходящего не оставляло Юрику, даже когда поезд тронулся и Ховин остался позади. Слишком большое впечатление на нее произвело странное поведение стражей порядка, которые искали их по всему городу с огромным служебным рвением – и не находили. А ведь они даже не прятались... По пути к вокзалу им трижды попадались патрули, да и у самих касс охрана была удвоенной, но никто не обратил на них внимания. Смотрели как на пустое место, принимали за кого-то другого, забывали, что видели... Апогеем всего этого театра абсурда стало ничем не объяснимое поведение инспектора Просперо, который вообще застыл истуканом, стоило ему только попытаться остановить девушку и Дженази. Дженази... Юрике не приходилось сомневаться в том, что это его рук дело, только что-либо объяснять ей дядя не собирался. И сейчас он, вместо того, чтобы уделить племяннице хотя бы несколько минут внимания, задумчиво шелестел страницами газет.

Перед тем, как сесть в поезд, Дженази купил сразу два издания: «Новости Федерации» и «Загадки прошлого». С первой Юрика и сама была не прочь ознакомиться, а вторая относилась к презираемой ею «желтой прессе». Уже при одном только виде заголовка «Гвардия Хаоса – вымысел или реальность?» она закатила глаза и предпочла вид за окном, так как «Новости» пока были в руках дяди.

– «Ранфарг Белгорро публично заявил, что строительство первой в мире атомной электростанции будет завершено через пять лет,» – прочитал Дженази вслух. – Какого лешего?

– Что именно тебя удивляет? – спросила Юрика. Лица дяди было закрыто газетой, но, судя по голосу, оно было точно таким же, как у человека, который подал милостыню глухонемому и услышал в ответ «Спасибо».

– Не что, а кто, – Дженаз свернул газету и отложил в сторону. – С каких пор Белгорро выступает на публике?

– Ну, он вообще редко это делает. Все-таки генеральный директор концерна «Гефест».

– А я думал, что меня уже нельзя ничем удивить... Белгорро – директор. Белгорро.

Юрика, не сдержавшись, покрутила пальцем у виска. Семья Ранфарг, основавшая «Гефест» более ста лет назад, вывела Вердиро из Темных Веков в Век Промышленный и, по сути, стояла у истоков Федерации. Именно они построили первые фабрики, заводы и электростанции континента, благодаря им разрозненные, постоянно враждующие феодальные государства объединились вокруг принципов всеобщего равенства, свободы и личной ответственности перед обществом – в единую сверхдержаву с развитой инфраструктурой и огромным экономическим потенциалом. Нынешний глава семьи, Ранфарг Белгорро, обладает огромным влиянием на внешнюю и внутреннюю политику Федерации и, по слухам, канцлер не может принять без его согласия ни одного сколько-нибудь важного решения. Именно под давлением Ранфарга Белгорро было установлено эмбарго на ввоз товаров из Судо – точнее, Союза свободных республик Судо – и ни для кого не было секретом, что он является одним из самых ярых сторонников войны с южным континентом.

– О Небо, он даже галстук на шею повесил, – прошептал Дженази, и неожиданно расхохотался.

Смех дяди привлек внимание остальных пассажиров вагона и в голову Юрики пришла мысль, что неплохо было бы пересесть от него подальше.

– Ты ведешь себя так, как будто хорошо знаешь самого богатого человека на всем Вердиро, – сказала она, нахмурившись.

– Теперь я уже не могу сказать, что знаю его хорошо, – Дженази смахнул выступившие слезы. – Никогда не думал, что он настолько здорово проявит себя в управлении людьми. Точнее, не считал, что он вообще на это способен.

Разумеется, Юрика не поверила ни единому его слову. Ранфарг Белгорро управляет «Гефестом» уже более сорока лет, тогда как дяде на вид не дашь больше тридцати. Нельзя даже предположить, что Дженази мог знать его до того, как тот станет настолько известным. А впрочем...

– Дядя, ты ведь не бедный, да? – Юрика понимала, что прозвучало меркантильно, но ей хотелось все же узнать финансовое положение Дженази прежде, чем делать окончательные выводы.

– Думаю, сейчас все мое имущество находится в руках твоей матери. Даже не представляю, как она им распорядилась, так что можешь считать, что у меня ничего нет.

«Но деньги ты откуда-то берешь, – мысленно отметила она. – И ладно, допустим, что тебе на самом деле больше сорока лет, и ты учился с Ранфаргом в одной школе и даже в одном классе».

– И как же ты познакомился с Ранфаргами? Они миллиардеры, между прочим.

Последнее утверждение было спорным – официальная зарплата Ранфарга Белгорро была чуть выше, чем у старшего управленческого звена «Гефеста», который, в свою очередь, перешел в государственную собственность сразу после создания Федерации в 914 году. И чисто юридически, семья Ранфарг тогда перешла из разряда собственников в ранг управленцев на зарплате. Но ведь все всё прекрасно понимают: за сто лет должность генерального директора концерна еще ни разу не оказывалась в руках не-Ранфарга.

– Не знаю никаких Ранфаргов, – ответил Дженази серьезно. – Я знаю Белгорро.

– Это как? – не поняла девушка.

– Потом расскажу как-нибудь. Ты в курсе, кстати, у вас цвет волос один в один?

Юрика более чем хорошо знала о том, что у Ранфарга Белгорро красные волосы. Она даже какое-то время «кормила» весь приют байками о том, что они родственники, пусть и дальние. Очень дальние: Ранфарг Белгорро – двухметровый чернокожий гигант с потрясающим телосложением, так что на оттенке волос «семейное сходство» заканчивалось.

– Да, в курсе. Ты точно не знаешь, кто мой отец?

Дженази улыбнулся.

– Я раз десять проанализировал твой запах и смог все же выделить несколько знакомых компонентов. Но не более.

– И что это за «знакомые компоненты»? – не отставала Юрика, все еще не принимая всерьез заявления дяди о его сверхъестественном обонянии.

Дженази спрятался за страницами «Загадок прошлого».

Глава 6. Старый друг и город, который есть

– Значит, Дженази – твой дядя, – сказал Просперо, выслушав короткий рассказ Юрики. – А твою мать зовут Ришари... Синьор Дженази, вы случайно не можете рассказать, есть ли связь между вами, вашей сестрой и знаменитой актрисойс Судо, Джиной Саргас?

– Джина Саргас и есть Ришари, – ответил дядя Юрики. – Кино – ее страсть, но насколько я помню, она снялась лишь в паре фильмов, когда мы жили с ней на Железном архипелаге.

– Это очень странно, – пробормотал инспектор, – фильму, в котором я ее видел, больше пятидесяти лет.

– Вас это удивляет? – улыбнулся Дженази.

– В свете последних событий? Не особо. В конце-концов, какая разница, сколько лет женщине, если она смогла родить такое прелестное дитя?

Юрика фыркнула и отвернулась, словно говоря: «Твоя лесть совершенно не трогает меня, старик».

– Хотя не могу признать, что Юрика доставила массу хлопот мне и моим коллегам... Синьор Дженази, вы еще не знаете, чем занималась ваша племянница последние четыре года?

Юрике страшно захотелось уронить на голову Просперо что-нибудь тяжелое. Публичное разоблачение было совершенно не в ее интересах.

– Судя по тому, как вы спокойно говорите о ее прегрешениях, Просперо, ничего действительно достойного порицания в них нет. Боюсь предположить, что на фоне остальных членов семьи, включая меня, она попросту невинный ангелочек. Впрочем, я еще надеюсь на ее второго брата...

– Джин... брат убил ребят из-за меня, – вырвалось у девушки. Она до последнего боялась признаться в этом инспектору и, наконец, решилась. Может быть теперь, когда он знает всю правду, отстанет уже от них?

Просперо покачал головой.

– Он поступил очень жестоко и непростительно, но твоей вины в этом нет, дитя. Я рад, что вы пролили свет на тайну этого страшного преступления, и теперь просто хочу узнать, можно ли его наказать?

Вопрос был обращен к Дженази, глаза которого тут же потемнели.

– Наказать? И какого рода наказание вы хотите для него предложить? Пожизненное заключение? Штраф? Исправительные работы? – дядя Юрики зло оскалился, пугающе и как-то по-звериному.

Просперо отвел взгляд.

– Есть ли плата равноценная, которую сможет уплатить один человек за убийство семи? Разумеется, нет. Все, что правосудие может сделать в таких случаях – лишить преступника возможности и дальше сеять смерть. Вы понимаете меня, синьор Дженази?

– Понимаю, – ответил тот. – Но я не стану вырывать клыки своему племяннику в надежде на его раскаяние. Человек должен сам осознать свое преступление и самостоятельно выбрать себе меру наказания. Понимаете меня, синьор Просперо?

– Вы мечтатель, синьор Дженази. Преступник просто так не придет к мысли о покаянии. И уж тем более, к с самому покаянию. Я понимаю, что Джин Саргас – ваш племянник, и вам тяжело признать меру его преступления.

В воздухе повисла тяжелая, свинцовая пауза. Даже убаюкивающие звуки несущегося вперед поезда, мягко приглушенные превосходной звукоизоляцией корпуса, и голоса людей в соседних купе не могли разбавить, смягчить это молчание двух мужчин, избегавших смотреть друг другу в глаза.

Юрика испугалась. Испугалась того беспощадного зверя, лик которого на мгновенье проступил сквозь добродушную маску ее дяди. Испугалась, что Дженази не выдержит, убьет инспектора прямо здесь. Она искренне ненавидела брата-убийцу, и потому прекрасно видела, что дядя не планирует для него каких-то особых жестоких наказаний – и уже тем более смерти. А значит, с инспектором у него так называемый конфликт интересов.

«Нет человека – нет проблемы». Пожалуйста, инспектор, не перешагните черту, после которой вы станете для него так называемой «проблемой,» – мысленно взмолилась девушка. Впрочем, инспектор еще не озвучил намерения лично взять на себя обязанность свершить правосудие. А вот Юрика хотела, очень хотела сейчас высказать дяде, что убийство есть убийство, особенно такое, но... Она все равно не могла не винить себя, и Джин был ее братом. И слова о необходимостии возмездия просто застревали в горле.

Просперо, похоже, тоже было не до героических изречений о необходимости торжества справедливости. Он молча встал со своего места, поклонился Дженази, кивнул Юрике и направился в свой вагон.

– Просперо, – окликнул его ее дядя, – теперь вы знаете, кто ваш убийца и почему он это сделал. Вы можете объявить его в розыск, а потом с почестями похоронить всех ваших коллег, которые столкнутся с моим племянником лицом к лицу. Сделайте выводы и сойдите на следующей станции. У вас больше нет причин ехать с нами дальше.

Просперо остановился и обернулся, сверкая своей самой широкой и искренней улыбкой.

– Ошибаетесь, синьор Дженази, – ответил он, – причина ехать с вами в Фламби у меня есть, и минимум одна: я в отпуске! А продолжать расследование преступления вашего племянника мне запретил один уважаемый синьор из «Молота». Теперь так называемый Джин Саргас – их головная боль. Со всей искренностью желаю им удачи.

Дженази проводил инспектора взглядом, и когда дверь за его спиной захлопнулась, горько вздохнул.

– Уверен, что очень скоро он лишится своей головы. Любопытство и чувство справедливости выходят таким людям боком.

– Надеюсь, ты ошибаешься, дядя, – прошептала Юрика.

***

15:20, 18 июля 1014 года. Олимпия, Прима Регио, Федерация Вердиро.

Ранфарг Белгорро отодвинул в сторону многостраничный отчет, ознакомление с которым откладывал уже целую неделю, и прислушался к подозрительному шуму, источником которого была яростная перепалка его секретаря с неким весьма настойчивым посетителем. Кто-то решил попасть в его кабинет без предварительного согласования с Виолеттой, чего девушка потерпеть не могла. И она пойдет на крайние меры, если смельчак вовремя не отступит.

– Виолетта! – крикнул генеральный директор концерна «Гефест». – Пропусти его!

В конце-концов, это был отличный повод, чтобы отложить отчет в сторону еще на какое-то время.