Хальдер

Глава превая

В ночном небе ярко вспыхнула зарница. Вслед за ней побежали похожие на северное сияние волны света. В их глубине зародилась маленькая яркая точка. За считанные секунды она выросла в размерах, и из неё в землю неожиданно, как молния, ударил голубой луч света. Он начал быстро таять сверху вниз, пока совсем не исчез у поверхности земли.

Это событие было зарегистрировано дежурившим той ночью младшим научным сотрудником Пулковской обсерватории как неопознанное природное явление. Подпись на отчёте была неразборчивой, и впоследствии установить, кто именно его составил, так и не удалось.

В связи со скоротечностью явления достоверность его описания также была под сомнением, и дело благополучно перекочевало в архив.

Был ещё один очевидец, а если сказать точнее, то участник этого события, но как раз он не написал по этому поводу никакого отчёта, и его точка зрения в тот момент оказалась никому не известна. А именно она и представляла собой наиболее интересную часть этой истории, так как сразу становилось ясно, что событие не имеет никакого отношения к природным явлениям. Много лет спустя он поведал мне эту историю, которую я и постараюсь пересказать вам, не упуская мельчайших подробностей. Итак, вот его рассказ.

Плотный, как кисель, столб голубого света растаял. Ступни мои плавно коснулись земли. Привычное состояние невесомости постепенно сменилось уже подзабытым ощущением силы тяжести. Меня охватило странное чувство нереальности происходящего. Я одновременно верил и не верил в то, что снова дома. Казалось, всё это может вдруг исчезнуть, как наваждение. Я подошёл к ручью, поблёскивавшему серебром в свете звёзд, и, опустившись на колени, прильнул губами к ленивому хрустальному потоку, безмолвно хранившему тайны промчавшихся над ним тысячелетий. Каждая новая секунда приносила всё большую уверенность в реальности происходящего. С наслаждением напившись чистой родниковой воды, я медленно вдохнул прохладный воздух. Он был насыщен запахами увядающих осенних трав, опадающих жёлтых листьев и мокрой от утренней росы коры деревьев. Казалось, ещё никогда в жизни мне не доводилось пить такой вкусной воды и вдыхать такие чудесные ароматы. Я поднял глаза вверх — туда, где чёрное небо таило в своей бездонной глубине мириады сказочно прекрасных миров, таких близких и доступных совсем недавно и таких бесконечно далёких и недосягаемых теперь. Но в этот миг я не променял бы и одного глотка холодной родниковой воды на все эти чудеса.

Сумрак ночи начал рассеиваться, потревоженный робкими ещё волнами света. Очертания окружающего пространства всё отчётливее прорисовывались, открываясь моему взору. Казалось, великий мастер создавал мир заново. Зачарованный, смотрел я, как высоко над головой возникают, будто из ничего, кроны деревьев, покрываются золотом стволы сосен, ветви плетут в воздухе неповторимые узоры. Я лёг на спину и от неожиданности тут же ухватился руками за стебли травы. На миг почудилось, что притяжение исчезло, и я сейчас упаду в разверзшуюся прямо передо мной бездну космоса. Я ощутил, как, спрятавшись за моей спиной, притаилась, оказавшаяся вдруг такой маленькой и беззащитной, моя планета, а внизу подо мной разверзлась непостижимо бесконечная и неодолимо манящая Вселенная.

Возможно, описание моих первых впечатлений после возвращения из невольного путешествия по чужим мирам покажется слишком кратким и тусклым, но именно так оно запомнилось мне в те минуты.

Почему всё это произошло именно со мной? Ответ на этот вопрос по-прежнему остаётся загадкой, несмотря на все объяснения, полученные мною в разное время и из разных источников.

Всё началось в пятницу. Этот день ничем не отличался от остальных и прошёл так же быстро и бесследно, будто бы его и не было. Если об этом задуматься, то становится немного жутко. Когда работы — сверх головы, время просто испаряется без следа. В этот раз утешением служило слово «пятница». Это значило, что не всё ещё было потеряно. Не знаю, по какой причине Робинзон Крузо назвал своего нового друга Пятницей, а, скажем, не Понедельником или Вторником — может быть, именно потому, что это слово ассоциировалось и у него с надеждой на чудо.

Мы с друзьями собирались устроить вечером пикник на нашем любимом месте — на берегу лесного озера. Сразу же после работы я заехал домой, вытащил из холодильника приготовленный со вчерашнего вечера пакет с промаринованными по особому рецепту шашлыками, запихнул в рюкзак упаковку адмиралтейского пива и ветровку на случай непогоды. Бросил рыбкам в аквариум щепотку корма, включил подсветку, чтобы не скучали без меня, и быстро спустился по лестнице во двор. Там уже стояла старенькая «Волга». За рулём сидел Андрей — мой друг детства, а теперь ещё и коллега по работе. Я бросил рюкзак на заднее сиденье, с размаху хлопнул дверью, с опозданием понимая, что опять переусердствовал, и поймал укоризненный взгляд Андрея:

— Пожалей, мол, старушку.

Уселся рядом с ним на переднее сиденье и произнёс ставшую уже традиционной фразу:

— Извини, не рассчитал.

На что Андрей так же традиционно и безнадёжно проворчал:

— Да ладно...

Мы помчались вперёд, оставляя за собой городскую суету с её стремительно летящим временем. В компании Андрея я всегда чувствую, как время начинает течь размереннее, почти так, как это было в далёкие дни нашего детства. Оживают воспоминания, и настроение улучшается. Я становлюсь вполне приятным и, как мне кажется, даже интересным собеседником, что в других обстоятельствах у меня получается довольно редко. Мы увлеклись разговором и не заметили, как добрались до места. Погода стояла тихая и не по-весеннему тёплая. Сверкнув золотом в ветвях деревьев, солнце зашло, и стало быстро темнеть. Оставив машину на обочине просёлочной дороги, мы прошли по тропинке через лес и вышли на берег озера. Там уже собралась знакомая нам компания.

Постреливая искрами, ярко горел костёр, лёгкий ветерок доносил запах дыма, приправленный специями и ароматом жареного мяса. Кто-то тихо пел, бренча на гитаре, кто-то ему подпевал, ещё кто-то спорил об использованных в недавних расчётах формулах — не в силах даже в лесу оторваться от работы. В общем, всё было как обычно.