Херцэлайд. Без права на звезды.

Глава 1. Знакомство.

«Die Sterne werden keine Tränen für uns vergießen.

Wir haben es nicht verdient»

Глава 1. Знакомство.

5 августа 1939 г.

Нойбауэр ясно помнил тот странный день знакомства. Вербер не понравился ему сразу, едва тот вылез из кабины грузовика. Долговязая и худощавая фигура тяжело распрямилась перед комендантом. На плече офицера болтался потрёпанный армейский рюкзак. Форма приезжего человека казалась на несколько размеров больше и висела как амбарный мешок. Ездить в пыльном грузовике и пренебрежительно относиться к внешнему виду – признаки глубокого дикарства.

Вопреки отвращению, Нойбауэр решил проявить дружелюбие к странному человеку и сквозь клубы пыли пробрался к нему. Его удивило то, как этот человек молод – лет тридцать от силы. По телефону коменданта уверяли, что Вербер профессионал своего дела: благодаря трудолюбию и таланту дослужился до оберштурмфюрера, лично составлял списки арестов после берлинских погромов и проработал пять лет в тайной полиции. Но карьеристы оставались в Берлине или оседали в крупных городах, а этот экземпляр отправили на границу страны в горы. «Вероятно, накопил неприятелей или слишком много пьянствовал», – подумал Нойбауэр, встретившись с пепельными глазами. Они обменялись неловким рукопожатием.

Вербера тоже не впечатлил здешний комендант: не больше диванного клопа, но с надменным взглядом. Держался почти уверенно, крепко скрестив руки на груди. Делал вид, что имеет внутренний стержень, но не крепче рыбьего хребта. Антон доверил бы ему прислуживать за столом на официальном ужине, чтобы позабавить берлинских коллег. Едва ощутив мягкое прикосновение ладони, подчинённый удивился насколько нежная у коменданта рука. В мгновение охватил страх раздавить несчастному кисть. Вербер снисходительно улыбнулся, заметив презрение в глазах коменданта.

Нойбауэр предложил новому помощнику осмотреть территорию, на что тот без раздумий согласился. Было видно, как прибывший человек измотан дорогой и жарой, но отказаться значило проявить слабость. Вербер оглядел лагерь и ощутил, как форма начала нагреваться. Они решили начать осмотр с жилых бараков.

– Антон Вербер, ведь так? – Нойбауэр коротко взглянул на идущего рядом человека.

– Так точно, – Антон снял фуражку и Нойбауэр заметил светло-русые волосы, зачесанные назад. Офицер промокнул лоб носовым платком.

– Жара вам досаждает? У нас обычно не так жарко. Горы, сами понимаете. Но последние несколько дней стали для нас настоящим кошмаром. Предположительно на следующей неделе погода проявит милосердие, и зной отступит. Смертность в лагере возросла, но что мы можем с этим сделать? Ведь посудите сами: если заключенные не в состоянии справиться с духотой самостоятельно, то чем эти несчастные могут быть полезны нации? Абсолютно ничем, вы согласны? Это естественный отбор, в котором у нас есть преимущество, - он вновь взглянул на спутника и отметил, что тот хромает, - Я ещё не успел ознакомиться с вашими документами. Меня интересует вопрос: сколько вам лет? Вы очень молодо выглядите и уже оберштурмфюрер.

Вербер неодобрительно покосился, понимая, на что намекает начальник. Пытается найти родственную причину его положению и указать на неё дамским пальчиком.

– Мне тридцать два. Оберштурмфюрером я стал благодаря упорной работе во благо безопасности Рейха и нации в целом. Руководство оценило мой труд…

– Поэтому вас отправили упорно трудиться подальше от столицы, – Нойбауэр звонко рассмеялся.

– Не совсем так…

Вербер только хотел объяснить причину, как Нойбауэр отмахнулся и перебил его:

– Так, вы не участвовали в Войне?

– Нет. Когда началась Война, мне было семь лет, а моей сестре одиннадцать. Наш отец участвовал.

– Так у вас есть старшая сестра? Она приехала с вами? Можете пригласить её к нам, если хотите. Мы организуем танцы по такому случаю. Как вам идея?

От мысли, что Грета, может переступить лагерные ворота, стало дурно. Антон остановился и взглянул на барак. Кривое деревянное чудовище, десятками глаз рассматривало офицера. На мгновение Вербер заметил что-то неправильное в жилище. Он подошёл ближе к проволочному ограждению и пригляделся. Оливковое платье промелькнуло в смрадном чреве зверя. «Только не это…», – пронеслось в голове. Хвост подола ушёл за край барака и растаял в тени.

– Гретхен… – прошептал он. Имя обожгло губы.

Ужас бесчисленными иглами пронзил тело. Желание ворваться в постройку и отыскать любимое лицо, атаковало разум. Её прекрасной душе не место среди этого безобразия смерти. И лучше танцевать в аду, чем здесь.

– Где вы, Вербер? Почему вы там встали? Заметили что-то? – насторожился комендант.

Вопросы вернули Антона в действительность. Он взглянул на коменданта и вновь на барак. Полумрак жилища оставался неподвижным. Наваждение прошло.

– Нет, нет. Всё в порядке.… Показалось. О чем мы говорили?

Нойбауэр удивленно вскинул брови.

– Вы легко отвлекаетесь, Вербер. И так же легко забываете заданные вопросы. Это не лучшие черты, согласны? Надеюсь, больше не увидеть их. Мы говорили о вашей сестре. Она приехала с вами?

Вербер невольно начал покусывать нижнюю губу.