Хочу лишь тебя

Глава 1

Я прохожу вдоль кабинета и сажусь у окна рядом с Ирой Зиминой, которую всегда считала близкой подругой. Но и она туда же — поднимается, стремительно подхватив свои вещи, и намеревается пересесть. В этот момент я хватаю её за кисть и заставляю наклониться к себе ближе.

— И ты туда же, Зимина? — шепчу, впиваясь в её глаза пронзительным взглядом.

— Слушай, ну… я же понимаю, что ты погорячилась. И ваше расставание было поспешным решением. Просто помирись с ним, — тихо просит Ира, избегая моего взгляда.

— И это предлагает мне моя подруга?

Зимина мнётся, теребит край тетради. Видно, что она разрывается между нами.

— Слушай, Мальцева… — она делает паузу, сглатывает. — Именно это я и предлагаю, да. Потому что это логично и правильно. И вообще, — склоняет она голову ниже. — Я так не могу, ясно? Там у меня всё. А тут…

— А тут я — дура, которая посмела бросить короля универа, — заканчиваю я за неё, и в этот момент во мне что‑то надламывается. — Да, Ир? Ты это хотела сказать?

Она вздрагивает от моего тона, но, наконец, выпрямляется, будто для себя что-то решила. И это решения явно не в мою пользу.

— Да, дура! Именно это я и хотела сказать. Ты пойми, подруга, все парни — козлы. И часто косячат. Но твой, он же… любит тебя! Так, как он, вряд ли кто-то вообще может кого-то любить. Да я такую любовь только в книгах встречала! И он… он искренне раскаивается. А это уже что-то да значит, можно дать шанс и перестать выпендриваться. Было и было.

— Прикалываешься?

Вместо ответа она отводит взгляд, и я понимаю — Зимина вполне серьезно. Это и есть ее выбор. Поэтому я тоже делаю свой: отпускаю ее руку. Она бросает на меня последний виноватый взгляд, но всё равно идёт к ним — туда, где Денис одобрительно кивает ей.

Теперь я одна. Во всех смыслах этого слова. Даже лучшая подруга от меня отказалась. А я ведь… я ничего плохого не сделала, просто выбрала гордость, собственные чувства — и теперь должна стать изгоем. Так что ли получается?..

Педагог по этике начинает перекличку, и когда называет имя Дениса, все на него сразу оглядываются. Мой бывший сидит себе на последней парте третьего ряда в окружении сливок нашей группы. И все ему в рот заглядывают, едва не ахая от одного его присутствия. Ещё бы! Он у нас звезда! В универе каждый второй мечтает дружить с Сухоруковым, откусить кусок его популярности. А я… я до сих пор не понимаю, как мы начали встречаться и как протянули почти три года.

Пара проходит относительно спокойно — я стараюсь сосредоточиться на лекции, вникать и тщательно конспектировать. А сама то и дело уношусь в тот злосчастный вечер. Прошло всего две недели, чувства до сих пор живут во мне. Они острые и обжигающие. И при виде Дениса мне действительно больно. Но головой я понимаю, что боль — временная. Всё пройдёт. Даже если Сухоруков настроит против меня всех, я не сломаюсь. И прощать его не буду.

Когда пара заканчивается, я поднимаюсь из‑за стола одной из первых. Боковым зрением замечаю, что Денис тоже поднялся. С момента его предательства не прошло и дня, чтобы он мне не звонил, не писал, не пытался сделать всё — лишь бы я его простила. Однако чем дальше, тем его поведение делается хуже. Он будто потерял грань между искуплением и безумием.

Выскочив в коридор, я накидываю на плечи рюкзак и иду в сторону лестниц. Следующая лекция в другом корпусе, мне надо успеть дойти туда за десять минут. Но не тут‑то было: мужская рука впивается в мой локоть, рывком дёргая в сторону. Я упираюсь лопатками в стену, а надо мной нависает он — Денис. Кто бы сомневался…

У меня перехватывает дыхание, и тут же заходится пульс. Чувства обостряются, словно их оголили, и я пытаюсь упорно прогнать тот факт, что мы когда‑то были счастливы. Что в глазах этого человека я видела наше будущее.

— Когда ты уже простишь меня, малыш? — напирает он.

— Я тебе уже говорила: ничего не изменится.

— Ну тебе же самой плохо без меня.

— Мне не плохо, — враньё. Наглое. Открытое. Провокационное. Мне ведь плохо. Но я уже толком и сама не пойму, что именно доставляет такую тупую ноющую боль. То, что Денис оказался мудаком, или то, что он был моим единственным близким человеком? У меня… совсем никого не осталось теперь.

— Ты ни с кем не общаешься, — констатирует Сухаруков.

— Потому что ты так захотел, — а вот это стопроцентная правда. Я знаю, что вся наша группа, даже весь факультет, пляшут под дудку Дениса. Ещё позавчера, когда я пришла на занятия после праздничных выходных, поняла: Сухаруков решил выставить новые правила. Теперь я — одна. И пока я не прощу его, он сделает всё, чтобы остальные сторонились меня.

— Неправда, — улыбается он вполне мило, но меня бесит эта улыбка. — Они просто переживают.

— За тебя, да?

— Мы почти три года вместе, Лер. Я же повторил, что это была случайность.

— Случайность? — повышаю голос. Меня аж передергивает от этого слова, которое он постоянно повторяет.

— Я перепутал вас, я думал, что это ты.

— У неё были розовые волосы, — напоминаю я, потому что у меня каштановые. И надо быть редкостным идиотом, чтобы перепутать двух разных девушек. Неужели он думает, что я настолько глупая, что поверю в это?

— Я много выпил.

— Послушай, я не прощу тебя, даже если ты весь универ заставишь от меня шарахаться.

— Я никого не заставляю, — Денис поднимает руку и касается ладонью моего лица. Он делает это нежно, даже заботливо, и взгляд его при этом полон любви — правда, насчёт её искренности я уже не уверена. — Это их личный выбор. Просто ты всегда была частью меня.