Хочу от тебя... Всё!

Глава 1.

Лера.

Я сижу за столом и смотрю в договор, будто он написан на чужом языке. В голове всё плывёт, и строчки расползаются, переплетаются между собой, буквы скачут, они никак не хотят складываться в слова, а потом в предложения. Я моргаю чаще, чем нужно, но это не помогает.

Господи, ночь была ужасной.

Ужасной не потому, что я помню каждую её минуту — наоборот. Я помню слишком мало. Только обрывки, как рваные кадры старой плёнки: смех, который был не моим, резкий запах алкоголя, чужие голоса, свет, бьющий в глаза.

Виноваты, кажется, текила и виски.

Я впервые в жизни напилась по-настоящему. Не «чуть-чуть», не «для настроения», а до пустоты внутри. Первый раз решила не держаться, не быть разумной, не быть правильной девочкой. Просто забыться.

И ещё было другое чувство — липкое, жгучее, от которого хотелось стиснуть зубы.

Желание отомстить.

Отомстить ему.

Человеку, из-за которого я, собственно, и оказалась в этом состоянии.

Он изменил мне.

Изменил в мой день рождения. С лучшей подругой, черт возьми!

В мои двадцать лет.

Спасибо. Такой подарок в жизни мне ещё никто не делал: ни она, ни он.

Воспоминание накатывает резко, без предупреждения.

Я помню, как открыла дверь: слишком тихо, слишком спокойно. Помню странное ощущение, будто внутри что-то уже заранее оборвалось. Я даже не сразу поняла, что вижу: Милкину куртку, небрежно брошенную на стул, ее обувь у стены. Сердце застучало где-то в горле, но я всё равно сделала шаг вперёд.

А потом — спальня.

И его тупейшее оправдание двум голым жопам в кадре:

— Это не то, что ты думаешь!

Конечно. А что я, по-твоему, думаю? Что вы обсуждали погоду? Он ещё что-то кричал, суетился, дёргался: это была ошибка! Я не хотел! Всё произошло случайно!

Серьёзно, блин?

Ошибка — это когда соль с сахаром перепутал, когда сел не на тот автобус, когда написал «привет» не тому человеку.

А это — осознанное, раздетое, очень уверенное в себе решение.

Пошёл ты нахрен, дружочек. И подруга теперь тоже пусть катится на все четыре стороны.

Я стояла и смотрела. Просто стояла.

Не могла ни закричать, ни заплакать, ни даже нормально вдохнуть. Внутри было странно пусто, будто меня выключили из собственной жизни. Всё происходящее казалось чужим, ненастоящим, как плохой сериал, который смотришь краем глаза и думаешь: господи, какая же чушь...

Но я была участницей, не случайным свидетелем чужой катастрофы.

Вот же сука....

Что делать? Как поступить? Да никак!

Развернулась и ушла.

Без эффектных фраз.

Без хлопанья дверью.

С ощущением, что внутри медленно, методично ломается что-то важное — не с треском, а тихо, почти вежливо.

И вот теперь я здесь.

С договором в дрожащих руках.

С пустотой в голове.

С похмельем, стыдом и злостью, которые слиплись в один вязкий, противный ком.

Потому что мне негде жить, ведь снимали квартиру вместе с парнем, платили пополам. Вернуться туда? Да ни за какие коврижки!

И хочешь — не хочешь, а придётся соглашаться на эту работу.

Потому что тут предлагают полный пансион.

Олл-инклюзив, чёрт возьми.

Жильё, еда, крыша над головой.

Всё включено.

Ну подумаешь — трусы за хозяевами стирать.

Унитазы чистить.

Зато стабильно.

Зато не на улице.

— Валерия, вы нам подходите, но, по-моему, вы не спешите с принятием решения, да? — сказала красивая женщина лет тридцати с безупречными, почти кукольными чертами лица. Её блондинистые волосы, оттенка пшеницы, медленно соскользнули с плеча, обрамляя идеальный овал лица и глубокие, проницательные глаза цвета моря.

— Простите, просто задумалась, — быстро взяла ручку и поставила размашистую подпись в договоре, фиксируя свою судьбу на бумаге. Теперь я официально устроена горничной в огромный, просто гигантских размеров дом, больше похожий на частный замок.

Мы встали, чтобы пожать друг другу руки, и в этот момент в кабинет вошёл он.

Высокий, под метр девяносто, с широкими плечами и рельефным торсом, проступающим сквозь мокрую от пота майку. На нём были простые спортивные трико, но они не могли скрыть атлетичной, мощной фигуры. Казалось, он только что с пробежки — на лбу блестели капли, а на шее пульсировала жилка.

Но больше всего поразили его волосы: светлые длинные пряди были небрежно собраны в низкий хвост у затылка, отчего несколько непокорных локонов выбивались и прилипли к вискам и скулам.

В его взгляде, скользнувшем по комнате, читалась дикая, необузданная энергия — смесь уверенности, усталости и какой-то глубинной, животной страсти. От него веяло теплом, запахом свежего воздуха, кожи и чего-то древесного, пряного.

Мой взгляд тут же прилип к нему, и что-то внутри ёкнуло, перевернулось — странный, тревожный толчок где-то под сердцем. Ощущение было острым: мы знакомы. Глубоко, до дрожи, до мурашек. Но этого просто не может быть… Не может же?