Холод. Записки начинающего рэкетира

Эпиграф. Вместо предисловия

Они на мир смотрели просто,
Громя советское вчера.
Районов спальных переростки
Шли в рэкетиры со двора.
Была ли юность бестолковой
В те дни великой суеты,
Когда в стране рождались новой
Про завтра светлые мечты?

Акт первый. Маньяк-рэкетир

- Вы должны добиваться от них взаимности, - Василич посмотрел на развалившихся на спортивных матах Холода, Могилу, Дятла, Валька и Макса.

- Это чё, как от телки что ли? – заржал Дятел, - шампусика прикупить, шоколадочки, и так сходу: «Здравствуйте. Хочу я вам понравиться, а вы мне за это деньгу башляйте», - он посмотрел на давящегося рядом от смеха Валька, - да ладно тебе, Василич! Зашел, рубанул по печени и бабки на стол.

- Ну тебе можно и так, - Василич присел на корточки перед Дятлом и постучал костяшками пальцев по его большой и не очень умной голове, - а можно и правильно сделать. Мы же с ними работать собираемся. Времена, когда зашел и по голове вдарил, уже заканчиваются. Они должны чувствовать, что мы партнеры, - Василич поднял большой палец вверх, -  которые могут решить проблемы. Рэкетир - это кто в первую очередь? Это решала. Вот наехали на коммерса какие-нибудь пассажиры, ты его дуплил, - Василич посмотрел на Дятла, - а прикинь, наехавших задуплить не сможешь, и они тебе обратку включат. И все, что в твоей скороварке осталось, - он снова постучал по его голове, - на асфальт высыплется. Тут, ребятишки, - он снова посмотрел на парней, - надо обаяние применить. Поактерствовать немного, чтобы он понял, что мы не ПТУшники и гопота с района, а люди серьезные. А значит работать с нами будет для него выгодно. Фантазию проявите!И тогда тарелочка с голубой каемочкой, - Василич потер руки.

- В смысле «тарелочка»? – Дятел наморщил лоб, - а без тарелки чё, никак?

- Успокойся уже, - пнул Дятла Макс, - поняли мы, Василич. Ты скажи кому куда ехать, а мы уже по ходу разберемся.

*   *   *

Холод уже десять минут подряд смотрел на сидящего напротив него парня в салатовых слаксах, в которые была заправлена цветастая рубашка-«гавайка». Глаза Холода не мигали. Дождавшись, когда из-под налаченного на башке парня «ёжика» стечет третий пот, Холод нарушил молчание:

- Я от Василича. За этот месяц заплатить надо. Время подошло.

Его оппонент облегченно выдохнул и подошел к старенькому сейфу в углу комнаты и вытащил оттуда три пачки двадцатипятирублевых купюр.

- Пересчитывать не буду, - просверлил его взглядом Холод, - мы же люди деловые. Если проблемы какие – на связи, - Холод подмигнул ему и, не обращая внимания на протянутую для прощания руку коммерсанта, вышел.

*   *   *

- Здоров, Холод, - поприветствовал его сидящий на скамейке Могила  и продолжил свой рассказ, глядя на Валька с Максом, - ну он, короче, такой: «Чё почем? Чё так много?» Типа все в бизнесе, типа все крутится. Ну а я, короче, такой, - Могила спрыгнул со скамейки и задрал старенькую «олимпийку». В свете одинокого фонаря над скамейкой блеснуло тульское железо, - типа, я, братан, конечно все понимаю, можешь и не платить, но сам понимаешь, - он постучал по стволу, - ну, короче, дядя сразу на бабло и оттопырился, - Могила залез в карман и потряс прямо перед носом тремя пачками двадцатипятирублевок. Ну а ты как? – он посмотрел на Холода.

- Нормалек, - кивнул тот, - в гляделки с ним поиграл, как Наум учил, - он вытащил из-за пазухи газету «Советский спорт» и развернул ее.

- Красавчик! – Могила похлопал Холода по плечу, - ты прям как удав, загипнотизировал, - он закурил и рассмеялся, - а вы, пацаны, как? – он посмотрел на Валька и Макса.

- А мы, - Макс откашлялся, - короче, я плохой, а Валек хороший. Я их телевизор перевернул, а Валек меня успокаивает и глазами зыркает, типа не расстраивайте пацана, лучше заплатите, а то он вам тут все сейчас разгромит. Контуженный. Короче, когда он кассетник об пол грохнуть хотел, они уже бабки доставали, - он заржал, и парни дружно подхватили его смех, - а потом по той же схеме к моим зашли. Макс у них чайник электрический в стенку кинул.

- За пивком может сгоняем? – Могила посмотрел на друзей.

- Погодь, - остановил его Холод, - вон Наум идет.

Наум подошел к ним одетый как всегда с иголочки – в новый «Адик» с неизменной жвачкой во рту. Вытащив из кармана пачку «Мальборо», он угостил ребят и закурил сам:

- Бабки собрали?

Те кивнули и протянули Науму деньги. Взяв у каждого по две пачки, Наум засунул их в сумку, висящую на боку:

- Остальное себе оставьте. Василич сказал. А где Дятел? – он посмотрел на ребят. Те пожали плечами, - блять, опять тупит птица. Наверное, опять к Василичу повез, а стрелу с нами продинамил.

- Может приняли его? – посмотрел на Наума Валек.

- Куда этого долбоящика отправили?  Наум бросил окурок точным броском прямо в урну.

- К шашлычникам в парке, - ответил Холод.

-Ладно, парни, пойдем к ДК, а оттуда Василичу позвоним.

Он поправил сумку и уверенно зашагал по вечерней аллее, на которой уже собирались громкие панки с гитарами и «Портвейном 777». Девчонки в мини-юбках и лосинах провожали взглядами пятерых парней в спортивных костюмах, пружинящей походкой идущих мимо обычной субботней парковой суеты с дискотекой-«клеткой» и недобро поглядывающими на них сотрудниками советской милиции, курящей вместе с дружинниками с красными повязками на руках.

Акт второй. Кафе "Отморозко"

- Здесь их подождем, - Наум посмотрел на Холода и вылез из машины, подняв воротник кожаной куртки, - дует-то как. По ночам уж примораживать стало.

Они пробежали мимо поздних осенних луж и скрылись в стареньком кафе под надписью «Морозко».

Усевшись за стол, Наум расстегнул куртку и огляделся по сторонам:

- А знаешь, я, когда мелкий был, часто тут бывал, - Наум поправил висящий под курткой ТТ в кобуре, - дни рождения там… Мороженое у них вкусное. Три шарика в вазочке такой железной – пломбир, шоколадное и клубничное. И лимонад там «Буратино», «Колокольчик», сок березовый. И эклеры вообще вышак. Свежачок. Да, было время, - он повернулся к мужчине в возрасте, который подошел к столу, - здорово, Абрам Исаакович, - Наум узнал мужчину.

- Извините, не припомню, - мужчина подслеповато посмотрел на Наума.

- Слава Наумов. Сын Святослава Наумова, - улыбнулся Наум.

- А… Тея сестренка, Кирюша… помню. Давненько вы у нас не бывали.

- Так выросли мы, дядя Абрам, - развел руками Наум, - а потом, какое сейчас мороженое…

- И то правда, - вздохнул директор кафе, - а вы что хотите? Кофе есть молотый, сочники. Вчерашние правда. Я сейчас принесу, правда подождать придется. Я один тут работаю. Платить нечем.

- А может мороженого, дядя Абрам? - подмигнул мужчине Наум, - а то я вон другу рассказываю, как ты нас тут подчивал.

- Да какое мороженое, Слава? – мужчина присел на свободный стул, - сейчас эти шоколадки американские, колы, «Сникерсы», «Марсы». Сейчас и в кафе-то никто не ходит. Все в палатке купить можно. Вы вон за неделю первые посетители, - мужчина вздохнул, - а тут еще парни приходили. Главный у них с тюрьмы только вышел. Говорит – будешь здесь пиво продавать. Я ему говорю – это же кафе для семьи. Какое пиво? Пиво вон в каждом ларьке. А он, - Абрам Исаакович достал из кармана очки и нацепил на нос, - пиво и никаких разговоров. И платить будешь мне вот столько, - он вытащил из того же кармана бумажку и протянул Науму, - это ж вроде немного…

- Немного, если не в долларах, - посмотрел на бумажку через плечо Наума Холод, - это ж кто так себя ценит высоко? – он посмотрел на старика.

- А там на той стороне написано, - директор ткнул пальцем в бумажку, - Сеня Кабан… Фамилия какая-то странная. Он еще сказал, что мы с ним «забились» и он придет. Я деньги-то подготовил. Правда со своих. С книжки снял. Ну что такое триста пятьдесят рублей в наше время? Я пятьсот снял, чтобы он с пивом со своим не лез, - старик выдохнул, - ну я вам сейчас кофе принесу. Он у меня турецкий.

- Ты этого Кабана знаешь? – Наум посмотрел на Холода, а потом на скрывшегося за стойкой старенького еврея.

- Знаю, - Холод поморщился, - хмырь один с района. Отсидел так, по мелочовке по малолетке пару ходок, собрал возле себя таких чепушил и в крестного отца играет. Типа он с общаком работает. Так вон он трется, - Холод кивнул на витрину, за которой топтались несколько странных ребят в кожаных куртках и кепках.

- Пойдем-ка выйдем, - Наум ткнул Холода в плечо.

*   *   *

- А вы чьих будете? – Кабан неумело крутанул на пальцах тюремные четки и уронил их в лужу, - если базар есть какой – все порешаем. Вы на моей земле, бедолаги.

- Точно. Так и есть, - Наум посмотрел на Холода и подмигнул.

Кулак Наума с размаху врезался в кадык Кабана. Холод ударами обеих рук по очереди опрокинул двоих его друзей. Четвертый боец выхватил нож, но нога Наума смачно приклеилась к его лбу. Тот рухнул вниз, звякнув по асфальту «финкой».

- Слушай сюда, - Наум присел над лежащем в центре начинающей подмерзать лужи Кабаном, сбил с его головы кепку и поднял за волосы, - это моя земля, - он вытащил из-под куртки пистолет и засунул между золотых зубов Кабана, - ты про это кафе забудешь навсегда. Нет – я тебе помогу и отобью тебе все мозги, которых у тебя и так мало.

Валяющийся на земле друг Кабана попытался дотянуться до финки, но нога Холода врезалась ему под ребра. Тот скрючился и застонал.

- Я слышал ты, Кабан, сказочник великий, - Наум поглубже воткнул ТТ в рот лежащего на земле парня, - с каким ты общаком работаешь? Кого ты греешь? Ты же черт! У тебя на морде написано. Из твоих рук ни один порядочный сиделец дачку не возьмет. Кафе он детское крышевать вздумал, - сплюнул Наум, - рэкетир хуев. Ты бы еще аптеку решил под себя подмять, кусок дурака!

- Он коммерс, он платить должен, - пролепетал один из валяющихся на земле парней.

- Может и должен, - пнул его Холод, посмотрев на Наума, - только не тебе точно. Старший у вас кто?

- Да не смеши, - Наум выдернул пистолет из слюнявого рта Кабана, - какой старший? Клоуны, которые в босоту играют. Так что бери, Кабан, своих трех поросят и валите отсюда на хуй! Еще раз здесь появитесь… - он убрал пистолет обратно под куртку и показал пальцем на вывеску кафе, - читать умеешь? Написано здесь «Морозко». Значит кафе мое. Если бы «Отморозко» было написано, тогда бы мог приходить. А так, мимо отсюда, хрюши, и побыстрее. Пошли, - он кивнул Холоду, и они зашли в кафе.

Четверо на улице быстро поднялись и, прихрамывая, исчезли в подземном переходе.

Акт третий. Мартовский кот

- Вон его «Вольвешник», - Валек посмотрел на Холода и кивнул в сторону красного «Вольво», засыпанного прошлогодней листвой, - в хате тоже глухо. Могила здесь три ночи караулил. Ни света, ничего. Он так по соседям аккуратно пробил, - Валек посмотрел на скворца, который спикировал к своему скворечнику на дереве, - так вот этот Дима с лета прошлого проебался. Квитанций и газет полный ящик. Короче, его походу…того уже, - Валек щелкнул языком.

- Ой, ребятки… - услышали они рядом дребезжащий голос. Холод повернулся и увидел старушку, очень напоминающую старуху Шапокляк из мультика с бородавкой на носу, - помогите мне, милые. Степка пропал!

- Нам самим бы кто помог. У нас Димка пропал, - пробубнил Валек.

- Подожди, - остановил его Холод, - что за Степка? Куда он пропал?

- Да кот мой, - махнула рукой бабка, - вон на дереве сидит, окаянный, за скворцами полез, а слезть боится.

- Так сейчас мы его снимем оттуда, - Валек поднял куртку и потянулся к рукоятке пистолета, торчащего за бляхой кожаного ремня.

- Да погоди ты, - снова остановил его Холод и посмотрел наверх.

На сучковатой березе сидел огромный пушистый кот и трясся, как осенний лист. Увидев, что Холод на него смотрит, он замяукал громким и противным голосом.

- Ты что, лезть за ним собрался? – Валек посмотрел на Холода, - тебе что, делать не хера что ли?

- Да ладно, поможем бабуле, - Холод снял кожаную куртку, протянул ее Вальку и вскарабкался на березу. К его удивлению, кот спускаться не очень-то и хотел, и повел себя, как настоящий лев, сначала оцарапав Холоду протянутую за ним руку, а потом шею. Схватив кота за шиворот, Холод спрыгнул с полуторометровой высоты и протянул бабке гневно шипящий и извивающийся комок, - держите вашего Степку, - он потрогал окровавленную шею и посмотрел на бабку.

- Ой, спасибо тебе, родимый, запричитала та и прижала кота к себе, - а шею пойдем ко мне домой, я тебе зеленкой намажу. И чаем вас напою заодно. Пирогов напекла. С ливером.

*   *   *

- А вы какого Димку ищите? – не из 38-ой случаем? – бабуля посмотрела на Холода и Валька, уплетающих за обе щеки пирожки. Те кивнули с набитыми ртами, - так его все ищут, - бабка погладила мирно урчащего на ее коленях кота, - Димка вообще шальной. Парень-рубаха. Жил в говне, а тут на тебе! Царем стал! И давай деньгами сорить. Ремонт себе европейский сделал, шут его знает, что это такое, но ванну притащил на полкомнаты. Я ему – Дим, деньги-то откуда? Ты ж мастером на заводе. Там и воровать нечего уже…А он мне – я, баб Нин, теперь коммерсант. Сантехникой торгую. А у самого унитаз протекает. Вон, Егоровых под ними три раза заливал. Шальной парень. Точно доплясался. И баб к себе водил, шушер всяких… Идет, а из-под юбки жопа голая торчит! В колготках, как авоська моя, - она кивнула в сторону сумки, висящей на кухонной ручке, - кого такая ему родит невеста? Ай, - она махнула рукой, - вот и исчез он к зиме ближе. Много кто его искал. То нерусь какая-то, то приехали мордовороты, как шкафы два на два. Всем Димка нужен. А пару месяцев назад ко мне один звонит. Культурный такой, в пинджаке… И говорит – здравствуйте, бабушка, мне Дмитрий нужен. Мы, мол, коллеги с ним по заводу. В одном цеху работаем. А у самого руки, как раскрашка пауками и крестами раскрашены. И цепка золотая в полкило на шее с крестом как у батюшки.

- Это Махно походу заезжал, - Валек посмотрел на Холода, - он им тоже задолжал.

- Ой, не знаю, какой там Махно, - бабка всплеснула руками, - только зря Димку ищут. Он может, конечно, и шалопай, но не бизнесмен точно. Деньги считать не умеет. Вот Димкин знакомый… Только приехал, квартиру у нас купил, в том подъезде, - бабка кивнула головой, - так вот они с Димкой работали. Вроде как вместе. Так тот наоборот, все в семью, все в дом. И шмар к себе не таскает. Партнеры они с Димкой.Но этот жлоб еще тот. Меня Димка пристроил – хочешь, говорит, баб Нин денег? А кто не хочет, - бабка сняла кота с колен и положила его на стул рядом, - так вот. Говорит – партнер мой, Леонид, человек не женатый. Поготовить бы ему надо. А ты, баб Нин, мол такие борщи варишь… Ну я ему и поготовила. Так эта срань, Леонид, за четыре борща деньги-то мне до мтх пор не отдал. То говорит русских денег нет, то купюры большие и мелких нет. А у самого деньжищ… Весь холодильник заложен. Прямо в морозилке, - Холод с Вальком переглянулись:

- Слушай, баб Нин, - Холод посмотрел на старушку, - а как бы нам к этому Леониду попасть? Где он обитает-то?

- А что попадать? – бабка зашлепала в коридор и вернулась оттуда с потрепанной сумочкой-радикюлем, из которого вытащила огромную связку ключей. Вот они, родимые, от квартиры его. Он же меня прислугой считает, Тут давеча говорит, что я ему сковородку сожгла. И вычел за это. Хорошо хоть на продукты дает.

- Баб Нин, - Холод снова посмотрел на старушку, - а давай ты нам ключи эти дашь.

- Как же я тебе их дам? – бабуля прищурилась и посмотрела на Холода.

- А вот так дашь, - Холод залез в карман и вытащил оттуда две бумажки по сто долларов, а мы Леониду борщ сварим. А ты Степке «Вискас» купишь.

- А сварить-то сумеете? – хитро посмотрела старушка.

- Мы повара еще те, - подмигнул ей Холод, - ну что, договорились?