Лилит остановилась у самой границы света.
Музыка доносилась из бального зала приглушённо, словно сквозь воду. Хрусталь звенел, смех звучал слишком громко, слишком живо — как будто весь двор праздновал что-то, о чём она ещё не знала. Или не хотела знать.
Она не должна была идти сюда сама. Не должна была открывать эту дверь. Не должна была смотреть.
Но её шаги уже замерли, а взгляд — упёрся в сцену, которую разум отказывался принимать.
Принц Кайен де Рафан стоял у высокого окна, спиной к залу. Его осанка была безупречной, как всегда — прямые плечи, спокойствие в каждом движении. Тот самый человек, с которым Лилит сегодня утром завтракала за длинным столом под взглядами придворных. Тот самый человек, чьё имя теперь стояло рядом с её в официальных документах.
Рядом с ним была другая женщина.
Она смеялась тихо, почти интимно, и этот смех был направлен только ему. Её рука лежала на его запястье — слишком уверенно, слишком привычно. Кайен склонился к ней, сказал что-то, и в его лице появилось выражение, которого Лилит не видела ни разу за всё время их брака.
Мягкость.
Он позволил себе то, чего никогда не позволял при ней.
Мир сузился до одного мгновения. До одного вдоха, который не получилось сделать.
Лилит не отшатнулась. Не вскрикнула. Не выдала себя. Она просто смотрела — так, будто смотрят на собственную казнь, зная, что остановить её невозможно.
«Значит, вот так.»
Без объяснений. Без попытки скрыться. Без стыда.
Контрактный брак. Политический союз. Чистая форма. Она знала все эти слова. Произносила их спокойно. Принимала их как истину.
Но никто не предупреждал, что унижение может быть таким тихим.
Когда Кайен наконец поднял глаза — не к двери, не в зал, а будто в пустоту — Лилит уже сделала шаг назад. Музыка снова стала громче. Свет — ярче. Мир — прежним.
Только она больше не была прежней.