Холодный расчет. Ликвидация любви

Глава 1. Холодный расчет

Утро Алисы Волковой всегда начиналось в 5:30, когда город еще только пробовал на вкус серый рассвет, а туман лениво полз по набережной, цепляясь за шпили небоскребов. Она не верила в магию утра, она верила в дисциплину. Дисциплина — это то, что удерживало её мир от распада последние семь лет, с тех самых пор, как она поняла: в этой жизни полагаться можно только на сухие цифры в отчетах и на саму себя.

Алиса стояла у панорамного окна своей минималистичной квартиры на тридцатом этаже. В её руках была чашка черного кофе — обжигающего, горького, без единого намека на сахар или сливки. Она медленно сделала глоток, чувствуя, как кофеин привычно ударяет в виски, прогоняя остатки тревожного сна. Сегодня был важный день. День «X». Начало операции по зачистке в «Громов Групп».

Она перевела взгляд на свое отражение в стекле. Высокая, стройная, почти прозрачная в этом утреннем свете. Она знала, что за её спиной шепчутся, называя её «Ликвидатором» или «Ледяной девой». Ей это даже льстило. В мире большого бизнеса страх — это лучшая валюта, чем уважение. Уважение нужно заслужить, а страх работает мгновенно.

Алиса подошла к гардеробной. Её гардероб был похож на арсенал: строгие костюмы-двойки, идеально отглаженные белые блузки, туфли-лодочки на каблуке такой высоты, чтобы чувствовать себя выше любого мужчины в переговорной. Сегодня её выбор пал на темно-синий костюм. Цвет власти. Затягивая волосы в безупречно тугой узел, Алиса внимательно изучала свое лицо. Никаких лишних акцентов. Минимум макияжа, холодный блеск в глазах. Она надела очки в тонкой оправе — не потому, что плохо видела, а потому, что они создавали дополнительный барьер между ней и миром.

— Ничего личного, Алиса, — произнесла она в пустоту. — Просто оптимизация ресурсов.

В 8:00 её седан уже заезжал на парковку бизнес-центра «Атлант». Это здание напоминало ей гигантский улей, где тысячи людей суетятся ради иллюзии успеха. На тридцать восьмом этаже, в «Креативном департаменте», царила атмосфера, которую Алиса ненавидела: хаос. Стены в граффити, кресла-мешки и стойкий запах дорогого кофе. Она прошла мимо ресепшена, проигнорировав растерянную секретаршу с розовыми волосами, и направилась к двери с табличкой «Арт-директор. Марк Громов».

Она вошла без стука. Она никогда не стучала, когда приходила забирать территорию.

Музыка — какой-то агрессивный инди-рок — ударила по ушам. Марк Громов сидел, закинув ноги в дорогих кроссовках на стол из цельного дуба. В руках он вертел стилус, а на мониторе светился макет безумной рекламной кампании. Он не обернулся.

— Ленка, я же просил не заходить без латте, — бросил он. — И скажи финотделу, что бюджет на Исландию я не урежу. Это искусство, а не продажа арматуры.

Алиса молча подошла к проигрывателю и выдернула шнур из розетки. Тишина стала оглушительной. Марк медленно опустил ноги со стола и развернул кресло. Его глаза — цвета штормового моря — сузились. Он окинул Алису долгим, оценивающим взглядом.

— Ты не Ленка, — констатировал он. — Кто впустил сюда эту Снежную королеву?

— Меня зовут Алиса Волкова. Я кризис-менеджер, нанятый вашим отцом. И с этого момента я — ваш самый страшный кошмар.

Марк усмехнулся. Он встал — он был гораздо выше, чем она представляла, и его присутствие мгновенно заполнило кабинет. От него пахло сандалом и адреналином.

— Отец обещал прислать «цербера», но не сказал, что у него будут такие глаза. Скажи, Алиса, ты всегда такая колючая?

— Моё утро задалось прекрасно, — она выдержала взгляд. — А вот ваше закончилось. Вот приказ о передаче мне полномочий. Каждая копейка теперь проходит через мою подпись. И первое, что я подпишу — это отказ в вашей поездке.

Марк выхватил лист, пробежал глазами по подписи отца и скомкал бумагу, бросив её в корзину.

— Этот отдел — сердце компании. Мы создаем идеи. А ты? Ты просто бухгалтер с красивым лицом. Не советую вставать у меня на пути. Я здесь не просто сотрудник, я — Громов.

— А я — та, кто может сделать так, что фамилия Громов останется только в учебниках истории, если вы не перестанете спускать миллионы на ветер. С завтрашнего дня вы предоставляете мне отчеты за каждый квартал. И уберите ноги со стола. Здесь теперь работаю я.

Марк вдруг рассмеялся — низко и искренне.

— Работаешь здесь? В моем кабинете?

— Именно. Мой стол установят здесь через час. Ваш отец посчитал, что за вами нужен особый присмотр.

Улыбка исчезла с лица Марка. Он понял, что это не шутка. Между ними словно натянулась невидимая струна.

— Ну что ж, добро пожаловать в ад, Алиса Волкова, — прошептал он ей на самое ухо, обжигая дыханием. — Надеюсь, твой лед крепкий. Потому что я собираюсь его растопить и посмотреть, что там внутри.

Алиса не отвела взгляда, хотя сердце предательски ускорило ритм. Она знала: война официально объявлена. И в этой войне победит тот, кто первым перестанет чувствовать. Она была уверена, что это будет она. Но странный блеск в глазах Марка заставил её впервые за долгое время усомниться в собственной непогрешимости. Она вышла из кабинета, чувствуя спиной его тяжелый взгляд, и только в лифте позволила себе глубоко вздохнуть. Руки слегка дрожали. «Просто кофе», — убеждала она себя. Но цифры в её голове впервые за утро отказались складываться в привычный ровный ряд.

Понравилась глава? Ставьте лайк и пишите свои впечатления, я всё читаю и отвечаю на все комментарий!

Важно: Подписывайтесь на мой профиль! Как только нас станет 200 человек, то мне откроют авторский блог. Там я смогу выложить визуализацию героев (они просто 🔥) и секретные факты, которых нет в тексте. Давайте наберем эту цифру вместе! 🥰

⏰ График выхода новинки:

— Будни: 09:00 и 21:00 по МСК (11:00 и 23:00 по КЗ)

— Выходные: 11:00, 16:00 и 21:00 по МСК (13:00, 18:00 и 23:00 по КЗ)

📖 Кстати! Если вам нравится мой стиль, загляните в мою первую книгу «Не твоя собственность». Там сейчас самый разгар страстей, вам точно понравится! 😉

Глава 2. Правила игры

Марк Громов ненавидел, когда в его тщательно выстроенном хаосе пытались навести порядок. Для него офис на тридцать восьмом этаже был не просто работой — это была его крепость, его лаборатория, его личный манифест против отцовской диктатуры. И теперь в эту крепость ворвалась Снежная королева в синем костюме, пахнущая холодным дождем и дорогим офисным антисептиком.

Он стоял у окна, наблюдая, как двое рабочих втаскивают в его кабинет массивный стол из светлого дуба. Они ставили его прямо напротив его собственного — так близко, что их колени неизбежно будут соприкасаться, если они оба решат вытянуть ноги. Марк чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Отец не просто прислал аудитора, он буквально подселил к нему надсмотрщика.

— Чуть левее, — раздался за спиной этот ровный, лишенный эмоций голос.

Марк обернулся. Алиса стояла в дверях, скрестив руки на груди. В её облике не было ни единой изъяны: ни пылинки на плече, ни волоска, выбившегося из этого тугого, как удавка, узла.

— Решила окопаться на передовой, Волкова? — Марк лениво прислонился к подоконнику, засунув руки в карманы джинсов. — Знаешь, мой отец обычно присылает проверяющих раз в полгода. Они сидят в архиве, пьют паршивый чай и боятся поднять на меня глаза. А ты... ты смелая. Или просто очень глупая. Страх — хорошее чувство, Алиса. Оно помогает выжить в «Громов Групп».

Алиса даже не посмотрела на него. Она подошла к своему новому столу и провела по нему ладонью, словно проверяя качество полировки.

— Я здесь не для того, чтобы пить чай, Марк Викторович. Я здесь, чтобы спасти вашу компанию от банкротства, к которому вы её так настойчиво ведете своим самодурством. И если для этого мне нужно видеть вашу... физиономию восемь часов в день, я это переживу. Поверьте, в моей практике бывали объекты и похуже.

— Восемь часов? — Марк хищно улыбнулся и сделал шаг в её сторону. — О, нет. Креатив не работает по расписанию. Иногда я задерживаюсь до полуночи. Иногда прихожу в три часа ночи, потому что мне приснилась гениальная идея для ролика. Ты готова к такому графику, Алиса? Или твоя программа самоликвидации включается строго в 18:00, когда карета превращается в тыкву, а бизнес-леди — в обычную скучную женщину?

Он подошел вплотную. Сейчас, когда между ними не было стола, он чувствовал, как от неё исходит напряжение. Она была похожа на натянутую струну. Один неверный жест — и она либо лопнет, либо ударит током. Марк специально нарушал её личное пространство, желая увидеть хотя бы тень смущения на этом фарфоровом лице.

— Я работаю столько, сколько требуется для достижения результата, — отрезала она, наконец подняв на него взгляд.

Марк замер. Вблизи её глаза оказались не просто серыми, а с тонкими золотистыми вкраплениями вокруг зрачков. Красивая. Черт возьми, она была по-настоящему красивой той редкой, породистой красотой, которую хочется не просто рассматривать, а разрушать. Ему до зуда в пальцах захотелось вытащить шпильки из её волос и посмотреть, как этот водопад рассыплется по плечам. Удастся ли ему тогда сохранить этот ледяной тон?

— Ну что ж, — он резко отстранился и прыгнул в свое кресло. — Раз уж мы теперь соседи, давай установим правила. Первое: музыка. Я работаю под рок. Громкий рок. Это помогает мне думать.

Он нажал кнопку на пульте, и кабинет снова заполнили тяжелые гитарные риффы. Алиса поморщилась, её брови едва заметно дрогнули, но она не проронила ни слова протеста. Вместо этого она спокойно достала из сумки ноутбук и поставила на стол маленькую кактусовую композицию в минималистичном горшке.

— Моё правило номер один, — она перекричала музыку, не меняя тона. — Тишина во время анализа отчетности. Иначе я приглашу сюда охрану, которая конфискует вашу аудиосистему как имущество, мешающее производственному процессу. Я уже уточнила — у меня есть на это право.

Марк хмыкнул, но громкость убавил. Первый раунд остался за ней, но он только начал. В его голове уже зрел план, как превратить её первый рабочий день в бесконечный марафон раздражения.

Через полчаса, когда Алиса полностью погрузилась в монитор, Марк демонстративно громко вызвал секретаршу.

— Ленка! Принеси мне самый ароматный кофе с двойным сиропом. И круассанов. Тех самых, которые крошатся на весь этаж.

Когда поднос прибыл, он начал завтракать прямо напротив Алисы, нарочито громко шурша бумагой и причмокивая. Запах карамели и выпечки заполнил кабинет, вступая в конфликт с её стерильным парфюмом.

— Хочешь кусочек, Волкова? — с набитым ртом спросил он. — Говорят, сахар помогает мозгу не превратиться в калькулятор.

Алиса медленно подняла голову. Её взгляд был таким холодным, что Марку на мгновение показалось, будто кофе в его чашке покрылся коркой льда.

— Расскажи мне, Алиса, — он закинул руки за голову, — почему такая молодая и эффектная женщина тратит свою жизнь на то, чтобы копаться в чужих кошельках? Тебя в детстве не долюбили? Или ты просто любишь чувствовать власть над теми, кто живет ярче тебя?

Алиса замерла, её пальцы на мгновение зависли над клавиатурой. Это была секундная слабость, мимолетная тень боли в глазах, но Марк её заметил. Он попал в цель. Какая-то старая рана, скрытая за броней Armani, болезненно отозвалась на его слова.

— Моя личная жизнь не входит в предмет нашего договора, — голос её стал еще суше. — Займитесь делом, Марк. У вас через три часа презентация для совета директоров по проекту «Исландия». И если я не увижу там четких цифр возврата инвестиций, я лично наложу вето на этот бюджет. И ваш папа меня поддержит.

— Посмотрим, — прошептал Марк, глядя, как она с остервенением начинает печатать.

Он открыл макет на своем экране, но мысли были заняты другим. Он смотрел на её профиль, на то, как она покусывает кончик ручки, вчитываясь в графики. Она была его врагом. Она была той, кто пришел забрать его мечту. Но в то же время... она была единственным человеком в этом здании за последние годы, который не побоялся посмотреть ему в глаза и сказать «нет». И это, как ни странно, возбуждало его интерес сильнее любой самой смелой рекламной кампании.

Глава 3. Проверка на прочность

Зал совещаний на сороковом этаже «Громов Групп» всегда напоминал Алисе палубу военного крейсера: холодный полированный металл, панорамное остекление, за которым расстилался серый, затянутый дымкой город, и тяжелая, почти осязаемая тишина. Здесь не было места сантиментам. Здесь принимались решения, которые либо возносили людей на вершину финансового Олимпа, либо выбрасывали их за борт без спасательного жилета.

Алиса сидела по правую руку от Виктора Громова. Она чувствовала себя гладиатором, вышедшим на арену, где трибуны заняты хищниками. Десять мужчин в возрасте «далеко за пятьдесят», облаченных в костюмы стоимостью в годовой бюджет небольшого города, смотрели на неё с нескрываемым скепсисом. Для этой «старой гвардии» она была лишь очередным инструментом в руках босса, «девочкой с калькулятором», которой позволили поиграть во власть.

Она открыла свой ноутбук, и неяркий свет экрана отразился в её очках. Алиса не смотрела на присутствующих, она изучала цифры. Цифры были её единственными союзниками в этом зале.

— Начнем, — голос Виктора Громова, сухой и твердый, как треск ломающегося льда, заставил всех выпрямиться. — Сегодня на повестке только один вопрос. Проект «Исландия». Марк, у тебя есть пятнадцать минут. Постарайся не тратить наше время на лирику.

Марк встал. Сегодня он выглядел иначе. Белая рубашка с расстегнутым воротом, никаких галстуков — он словно намеренно подчеркивал свою принадлежность к другому миру, миру творчества и свободы. Он прошел к проектору, и на мгновение его взгляд пересекся со взглядом Алисы. В этом взгляде была насмешка, вызов и что-то еще, чего она не смогла расшифровать.

— Проект «Исландия», — начал Марк, и зал погрузился в полумрак. На огромном экране вспыхнули кадры: бескрайние черные пляжи, ледяные глыбы, дрейфующие в неоново-синей воде, и новый внедорожник «Громов-S», рассекающий эту первобытную пустоту. — Это не просто рекламная кампания. Это манифест. Мы не продаем машину. Мы продаем идею о том, что человек может быть сильнее стихии.

Его голос звучал глубоко и уверенно. Марк умел владеть аудиторией. Он говорил о «духе бренда», об «эмоциональном отклике поколения», о том, как визуальный ряд заставит покупателя почувствовать себя первооткрывателем. Алиса видела, как суровые лица директоров начали смягчаться. Они покупались на картинку. Они велись на его харизму, как дети на яркую обертку конфеты.

— Бюджет кампании — триста миллионов рублей, — Марк закончил презентацию на высокой ноте, и в зале повисла пауза. — Но через год индекс лояльности к бренду вырастет на сорок процентов. Мы станем номером один в сегменте премиум-класса.

Виктор Громов медленно повернул голову к Алисе.

— Алиса Юрьевна, ваш отчет.

Алиса поднялась. Она чувствовала, как на ней скрестились все взгляды, включая обжигающий взгляд Марка. Она поправила манжет блузки и начала — не с эмоций, а с фактов.

— Красивая картинка, Марк Викторович. Пожалуй, это лучшее, что я видела в этом жанре. Но давайте спустимся с ледников на землю. Согласно моему аудиту, риск невозврата инвестиций в данном проекте составляет семьдесят четыре процента.

По залу пронесся шепоток. Марк прищурился, опершись руками о стол.

— Семьдесят четыре? — переспросил он с издевкой. — И как же вы высчитали такую точность, Алиса? С помощью хрустального шара?

— С помощью анализа потребительской корзины нашей целевой аудитории за последние два квартала, — Алиса даже не дрогнула. — Ваши потенциальные покупатели сейчас ищут надежность и экономичность, а не «дух свободы» в Исландии. Триста миллионов на съемки, гонорары мировым звездам и аренду вертолетов — это неоправданное расточительство в условиях текущей стагнации рынка.

Она начала зачитывать пункты своего отчета. Каждое её слово было подобно удару молота по хрупкому стеклу презентации Марка. Она указывала на дыры в логистике, на завышенные сметы подрядчиков, которые, как выяснилось, были давними друзьями Марка. Она не просто критиковала — она методично уничтожала его мечту перед лицом его отца.

— Мой вердикт, — Алиса закрыла папку, и звук эхом отозвался в тишине. — Проект должен быть заморожен. В текущем виде он является прямой угрозой финансовой стабильности департамента.

— Вы предлагаете вырезать душу из бренда ради того, чтобы ваши таблицы сошлись? — Марк сделал шаг к ней, его лицо потемнело от гнева. — Вы хоть раз в жизни создавали что-то, кроме проблем для окружающих?

— Я создаю порядок там, где вы разводите хаос, — парировала она.

— Хватит! — Виктор Громов ударил ладонью по столу. — Марк, я предупреждал тебя. Креатив — это хорошо, но я не позволю сжигать деньги ради твоих амбиций. Алиса права. Либо ты сокращаешь бюджет в два раза до конца недели, либо проект закрывается, а ты идешь в отдел продаж — учиться ценить каждый рубль.

В зале стало так тихо, что было слышно, как гудит кондиционер. Марк смотрел на отца, и в его глазах Алиса увидела нечто, что заставило её сердце на секунду сбиться с ритма. Это была боль. Боль сына, которого в очередной раз публично унизили. Но уже через секунду эта боль сменилась яростью, направленной лично на неё.

Совещание было объявлено закрытым. Директора начали поспешно уходить, не желая присутствовать при семейной драме. Алиса медленно собирала бумаги, её руки оставались холодными, но внутри всё дрожало.

Когда они остались одни, Марк подошел к ней. Он не кричал. Его голос был тихим, почти нежным, и от этого было еще страшнее.

— Довольна, Алиса? Почувствовала вкус власти? — он наклонился к её уху, и она ощутила запах его парфюма — смесь горького апельсина и чего-то металлического. — Ты ведь знала, что этот проект — всё для меня.

— Я просто выполняю свою работу, Марк, — она заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Нет, — он покачал горой. — Ты наслаждаешься этим. Тебе нравится разрушать то, что ты не в силах понять. Ты думаешь, что выиграла? Что отец теперь сделает тебя своей любимицей?