Хозяин пустыни

1 глава

Ночь в пустыне пахнет холодом, дымом от костра и незабываемыми впечатлениями. Никогда бы не подумала, что обычный песок может вызвать столько эмоций у людей. Пройдя по подсвеченной дорожке, оказываюсь за пределами лагеря. Шум веселья глохнет, словно кто-то прикрывает дверь между двумя мирами.

Еще минуту назад там были смех, берберские барабаны, сладкий чай с мятой и туристы, которые фотографируют огонь на телефоны. А здесь — только ветер и черное небо, густое от звезд. И не верится, что днем тут кипела жизнь: шумели квадроциклы, ходили караваны верблюдов. А ещё буквально позавчера я сидела в офисе, смотрела из окна на зимнюю Москву и не представляла, себя здесь...

Я поднимаю голову.

Кажется, будто кто-то рассыпал миллионы стеклянных крошек. Небо такое плотное, что кружится голова. И ты один на всем целом мире. Необъятные просторы вселенной прямо у тебя перед глазами. Завораживающее зрелище.

— Вот ради этого Наумов и поехал в эту чертову Сахару, сто процентов, — говорю сама себе под нос с долей восторга.

Никогда не понимала всех этих путешественников, которым не сидится на месте. Но сейчас признаю, что-то в этом, наверное, есть.

Песок холодный. Он скрипит под кроссовками, как свежий снег. Я поднимаюсь на ближайший бархан, оглядываюсь. Лагерь остается позади — несколько теплых огоньков, которые будто плавают в темноте.

Там сейчас пьют чай, смеются, кто-то играет на барабане. Весело. А я просто хочу немного тишины и времени с самой собой.

Сегодня весь день как будто слишком много всего. Дорога на джипах, верблюды, бесконечные фотографии, разговоры на трех языках, гид, который каждые пять минут говорит: «Посмотрите сюда, а теперь сюда. Здесь открывается прекрасный вид». Бесспорно, но у меня уже передозировка впечатлений.

Я хоть и приехала сюда с делом, но не человек, что ли? С любопытством и трепетом впитываю в себя все новое и так же, как и большинство, восторгаюсь местной природой.

Правда не культурой. Ислам мне не близок. Впрочем, никакая религия мне не близка. Возможно, чуть-чуть буддизм... И то потому, что я верю в реинкарнацию. Иначе если человек в конце умирает и весь этот жизненный путь и опыт рассеивается, как и его прах, то зачем это все?

Проще и легче представлять, что я уже когда-то была, возможно, в этом месте и занималась похожими вещами. Не искала пропавшего брата своего босса в пустыне, а, например, занималась раскопками древних гробниц.

Я выдыхаю и сажусь на песок.

Пустыня ночью другая. Днем она кажется жаркой, и отчетливо видно барханы, а сейчас спокойная и по-другому живая. И честно сказать, нравится мне больше.

Ветер перебирает песок, как пальцами.

Я закрываю глаза на секунду. Класс. Всё-таки удивительная эта штука — жизнь. Еще неделю назад даже близко в планах не было сюда ехать, а сейчас я здесь, и, надо признать, окружение подобралось неплохое. Гид тоже. Хотя поначалу жутко раздражал тем, что много болтал.

Задумавшись, я не сразу слышу шаги.

Резко оборачиваюсь.

На гребне соседнего бархана стоит человек. Темная фигура в длинной накидке и тюрбане. Сначала я думаю, что это кто-то из лагеря. Но он не машет рукой и не зовет. И все наши уже сняли этот смешной платок с головы. Я так и не поняла, как его правильно наматывать.

Мужчина какое-то время просто смотрит, а потом начинает спускаться ко мне.

— Ты одна? — спрашивает на ломаном английском.

Голос низкий, глухой, неприятный. По коже ползут мурашки.

Я пожимаю плечами.

— Я из лагеря, — показываю рукой в сторону, где уже почти не видно огней. Черт... Я вроде бы так далеко не отходила.

Он направляется ко мне. Стирает границу. Останавливается близко. В нос ударяет запах табака, пыли и чего-то резкого, незнакомого. Становится еще неприятнее. Все эти обмотанные в простыни мужики вызывают у меня стойкое отвращение. А что если он вообще не из нашего лагеря?

— Ты заблудилась? — спрашивает он.

В темноте я вижу только блеск его глаз и зубов.

— Нет.

— Я покажу тебе красивое место.

Он протягивает руку и берет меня за запястье.

Сначала будто случайно. Но когда я пытаюсь выдернуть руку, его пальцы сжимаются сильнее.

— Не надо, — говорю я грозно. — Отпустите.

Он смотрит на меня в темноте и улыбается.

— Пойдем.

Я снова дергаю запястье. Без толку. Его пальцы жесткие, как металлический зажим.

— Слушайте, — говорю я уже резче. — Там гид, группа, люди. Если я сейчас не вернусь, меня будут искать.

Он тихо смеется.

— Искать?

Он повторяет это слово, будто пробует его на вкус.

— Да, искать. И если со мной что-то случится, у вас будут проблемы. Очень большие. Я туристка.

Он резко дергает меня на себя, я почти врезаюсь в него грудью. Меня передергивает от ужаса.