Хозяйка драконьей сокровищницы, или Порядок вызывали?

Глава 1. Как уволиться из офиса в никуда и случайно возглавить отдел клининга в аду

— Петрова! Какого хрена на моем столе все еще нет папки марта 1994 года?! — рявкнул менеджер, и от неожиданности я вздрогнула, неудачно задев локтем чашку с кофе. Горячая коричневая жидкость с отвратительным шипением хлынула на идеально чистую столешницу, нарушая мой тщательно выстроенный порядок. Я с ужасом наблюдала, как коварное пятно, словно живое, ползет к розовому блокноту с важными пометками. Осознание, что сейчас случится катастрофа, заставило сердце бешено колотиться. Я подскочила, лихорадочно пытаясь найти тряпку, чтобы остановить это безобразие. — Петрова! Мне кажется, я внятно выразился? Если ее не будет на моем столе через пять минут, я вышвырну тебя на улицу без зарплаты и увольнительных!

— Конечно, сейчас все принесу, — выдавила я, натянув на лицо что-то вроде улыбки. Взгляд мужчины, от которого зависело мое финансовое выживание, прожигал насквозь. Я продолжала судорожно тереть пятно, но оно лишь размазывалось, издевательски проникая в мелкие царапины на пластике. К черту, потом разберусь, — пронеслось в голове, заглушая волну унизительной ярости.

Покинув душный, пропитанный спертым воздухом и тихой ненавистью офис, я почти побежала в архив. Нервный тик подергивал веко уже несколько дней, а навязчивая мысль — бросить все и сбежать хоть на край света — посещала все чаще, становясь почти физической болью. Еще одна стычка с этим придурком, и я точно сорвусь.

Перед глазами встало отвратительное пятно на столе, и внутреннее негодование, горькое и беспомощное, взметнулось новой волной. Наверняка, пока я буду копаться в пыли, оно въестся намертво. И зачем ему понадобилась эта дурацкая папка, которую давно пора было пустить в утиль? Я точно знала, чувствовала кожей, что он специально докапывается до меня. Каждый раз — громко, нарочито, чтобы начальство услышало и навсегда похоронило мои робкие попытки вырваться из этой клетки, получить хоть один полноценный проект.

Оказавшись в архиве, я невольно поморщилась. Воздух здесь был густым и тяжелым, пахнущим столетиями забвения и бумажной трухой. Казалось, пыль оседала не только на полки, но и прямо в легкие, вызывая легкое удушье. Достав платок, я с омерзением провела им по выключателю. Щелчок — и ничего. Темнота лишь сгустилась, стала осязаемой.
— Супер, тут еще и света нет! — прошептала я себе под нос, чувствуя, как по спине бегут мурашки паники. — Спокойно, Алиса, не время. Не найдешь папку — он вышвырнет тебя без денег, а за квартиру платить нечем… — Рука сама потянулась к телефону в кармане. Холодный свет фонарика выхватил из мрака облака взметнувшейся пыли, заставив меня закашляться. Стараясь не дышать, я принялась лихорадочно искать нужный год и месяц, молясь, чтобы это оказались не верхние полки.

Ровно через пять минут я стояла перед самым дальним шкафом. Он походил на древнего, побитого жизнью зверя с подломанной ножкой. Сам его вид, покосившийся и скрипучий, словно предупреждал: «Не тронь — развалюсь». На полках, под толстым серым одеялом пыли, можно было писать. И конечно же, нужная папка оказалась на самом верху. Я вздохнула, поставила шаткую стремянку и полезла вверх, мысленно проклиная себя за забытые перчатки, того идиота, кто поставил март рядом с январём, и весь этот бестолковый мир, в котором не было никакого порядка. «После работы обязательно тут все приберу…», — автоматически подумала я, хотя голос внутри шептал, что «после» может и не наступить.

Поднявшись на нужную высоту, я заметила странное: на боковой стенке шкафа, возле нужной папки, кто-то нарисовал загадочные знаки, отдаленно напоминавшие руны — угловатые и чуждые. Потянувшись за тонкой обложкой, я удивилась ее неожиданной тяжести. Нахмурившись, я рванула сильнее. Раздался сухой, зловещий хруст дерева. В следующее мгновение мир опрокинулся. Шкаф с грохотом пошел наклон, стремянка дернулась и соскользнула, и я полетела вниз, на бетонный пол, уже ощущая всем телом, как он встречает меня холодной жестокостью. Мысль о сломанном позвоночнике промелькнула яркой и четкой, как вспышка.

Я зажмурилась, ожидая удара, но он все не приходил. Падение длилось неестественно долго, будто время растянулось в тягучую, липкую ленту. И запах… Почему здесь пахнет озоном, как после грозы, едкой кислотой и вдруг — успокаивающей лавандой? Этого запаха здесь не могло быть. Распахнув глаза от удивления, я почувствовала, как на миг зависла в воздухе, а затем рухнула вниз, но не на холодный бетон, а на что-то мягкое и пружинистое.

Ошеломленная, я лежала, не понимая, что происходит. Вместо знакомого полумрака архива с развороченным шкафом моему взору открылась пещера. Сводчатый потолок был усыпан светящимися кристаллами в причудливых металлических оправах, отбрасывавших на стены танец холодных бликов. Я приземлилась прямо на гору старинных, выцветших подушек. Рядом в беспорядке валялись гобелены, изъеденные молью. Первая, абсурдная мысль была чисто рабочей: «Надо проветрить и выбить». Потом взгляд скользнул дальше. Так, это золото? Требует полировки и сейфа в банке. А это что? Череп? Мерзость… Хотя, наверное, можно продать — сейчас такие странные вещи покупают. Похож на кошачий… В детстве по телевизору столько передач про экстрасенсов крутили — точно купят.

Мои хаотичные размышления разом оборвали шаги — тяжелые, идеально вымеренные, с железной ритмичностью. У кого-то явно была военная выправка. В голове тут же мелькнула абсурдная догадка: этот человек идет со шваброй. Иначе я просто не могла представить, как в подобной свалке вещей можно было издавать такие четкие, гулкие звуки!

Из сгустившейся тени прямо ко мне вышел мужчина. Склонив голову набок, я лихорадочно пыталась запечатлеть в памяти его черты — на случай, если выживу, полиции потребуется точное описание похитителя, оставившего меня в этой дыре. Его внешность была... интересной. Неестественно хищной, словно у дикого зверя: черные, как смоль, длинные волосы с вплетенными золотыми прядями, загорелая кожа, янтарные глаза. И чешуя на шее. От любопытства я пригляделась к этому «нечто». Наверное, он был просто косплеером с запредельным количеством свободного времени, — у меня, например, терпения не хватило бы на то, чтобы так тщательно все это на себя клеить. А еще на нем был халат. Может, он не только маньяк, но и извращенец? Иначе зачем столько странных побрякушек на поясе?

Глава 2. Драконий этикет: как не сгореть, если твой босс — чешуйчатый Плюшкин

Пока я в оцепенении пыталась осмыслить реальность происходящего, грозовое лиловое облако начало сжиматься и вытягиваться, принимая очертания какого-то чудовищного, многорукого монстра. «Говорила мне мама не смотреть аниме на ночь глядя, — пронеслось в голове с истеричной ясностью. — Вот теперь мерещится всякое…» Лорд-как-его-там резко развернулся, заслоняя меня своей спиной, и я увидела, как из его ладоней с шипящим свистом вырываются языки пламени. От этого зрелища я почему-то расслабилась. Логика, шаткая, но все же, подсказывала: если тут есть огненные шары, значит, это точно мои глюки. Видимо, я все еще лежу без сознания в пыльном архиве, и мой мозг, отравленный вековой плесенью, устраивает мне такое шоу.

— У вас тут уже не пыль, а целая цивилизация со своим правителем, — буркнула я ему в спину, наблюдая, как от его атак монстр не исчезает, а лишь становится еще злее и массивнее. — И похоже, он пришел отбирать вашу сокровищницу. Хорошо, что это всего лишь сон, — успела сказать с горьким облегчением, прежде чем разглядела в его разверзшейся пасти три четких ряда заостренных, блестящих зубов.

— Молчи, смертная! Ты его провоцируешь! — не оборачиваясь, рявкнул мужчина, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то действенное. Я лишь пожала плечами. Мои руки на автомате полезли в карманы любимой фиолетовой толстовки, нащупывая что-то привычное, что могло бы стать якорем в этом бреду. Пальцы уперлись в холодный пластик флакона с антисептиком. А что? Даже во сне гигиена — это важно.

В тот же миг монстр, издав рев, от которого задрожали стены пещеры, ринулся на нас, сметая на своем пути груды золота. А я что? Когда на тебя бежит галлюцинация, не остается ничего, кроме как реагировать. Инстинктивно выставив руку вперед, я пшикнула из флакона несколько раз прямо в набегающую тень, отчаянно надеясь, что этот абсурдный жест хоть на секунду отвлечет чудовище и даст нам шанс сбежать.

Произошло нечто невозможное. Монстр не просто остановился. Он вдруг замер, его лиловое, искрящееся тело начало пузыриться и раздуваться, как мыльный пузырь, налитый странным газом. Спустя мгновение он с глухим хлопком взорвался, рассыпавшись на тысячи частиц розовой, мерцающей пыли, которая медленно осела на ближайшие сундуки. Я застыла, сжимая в потных пальцах флакон. От осознания того, что только что произошло, по коже пробежали ледяные мурашки, смешанные с брезгливостью. Я тут же достала антисептик и тщательно обработала им руки, на которые успела осесть эта странная, теплая субстанция.

— Что это за магия? — раздался рядом удивленный, настороженный голос. Мужчина смотрел на меня так, словно я только что извлекла из кармана ядерную боеголовку.

— Антисептик, — ответила я, показывая ему полупустой флакончик с розовой жидкостью. Голос прозвучал удивительно спокойно. — Убивает все бактерии. Хотите, и на вас попшикаю? Для профилактики.

— Я не знаю, что такое «антиптик» и «бак-терия», — отчеканил он, и в его янтарных, безбелковых глазах промелькнуло явное сомнение, а затем — тень неподдельного страха. Он сделал шаг назад. — Но не направляй на меня этот артефакт.

Пожав плечами, я убрала флакон обратно в карман. «Ну что ж, — подумала я с внутренним сарказмом. — Видимо, грязный у него не только этот склад, но и он сам. Гигиену явно не уважает».

Пока я размышляла над его странной реакцией, краем глаза я заметила кое-что новое. На том самом месте, где секунду назад развеялся лиловый кошмар, теперь сидело маленькое, невероятно милое создание. Оно было все в тех же фиолетово-перламутровых тонах, с крошечными крылышками-облачками и большими, абсолютно белыми глазками, которые смотрели прямо в душу с наивным любопытством.

— Бульк, — издало это чудо тоненьким голоском и принялось ловко втягивать в себя осевшую розовую пыль, оставшуюся от прежнего обличья. Можно ли это назвать каннибализмом? Мне кажется, да...

— Это еще что? — прорычал мужчина, разворачиваясь и глядя на крылатое существо с нескрываемым отвращением. В его ладони уже созревал новый огненный шар, размером в несколько раз больше самого котенка.

— Это еще что такое?! — вскрикнула я, инстинктивно оббегая его и заслоняя собой маленькое создание. Галлюцинации галлюцинациями, но котят трогать нельзя! Это святое! — Не смейте его трогать! Мало того, что красивый, так еще и пылесосит пространство! Вам не надо — я себе заберу!

— Бульк, — подтвердил котенок у меня за спиной. Оглянувшись, я увидела, как он, словно легкое облачко, пропустил сквозь себя грязную, почерневшую монету и тут же выплюнул ее сверкающей, как новая. Чудо, а не создание! До чего же изобретателен бывает мой мозг в критических ситуациях.

— То, что ты называешь «милым созданием», — это тот же самый монстр, оживший из-за переизбытка пыли памяти, — пояснил мой таинственный похититель, и его голос прозвучал устало и раздраженно. — Это буквально одно из моих же воспоминаний, материализовавшееся и принявшее новую форму. Агрессивную или безобидную — как повезет.

Тут я наконец-то вспомнила, что происходит. Или, вернее, что должно было произойти. Я вспомнила проверенное народное средство. Зажмурившись, я осторожно, но ощутимо ущипнула себя за тыльную сторону ладони, отчаянно надеясь, что сейчас же очнусь на холодном полу архива с разбитой головой и чувством глубокого стыда. Но ничего не изменилось. Боль была настоящей, острой, а гротескная пещера с золотом и загадочным мужчиной никуда не исчезла. И вот тут, сквозь защитный слой сарказма, до меня стала медленно доходить леденящая, тошнотворная правда. Мне стало по-настоящему страшно.

Глава 3. Утро в дурдоме: когда галлюцинации начинают требовать завтрак

Я проснулась и, не двигаясь, уставилась в потолок. Глубоко внутри всё ещё теплилась безумная надежда увидеть над собой белую, потрескавшуюся краску больницы, или, на худой конец, пыльные своды архива. Зная моих коллег, они бы даже не заметили моего исчезновения, уж тем более не бросились бы на поиски. Но на моё великое разочарование, взгляд упёрся в те же массивные каменные своды, что и вчера. Под боком мурчало что-то теплое и упругое. Пушистое. Фиолетовое. С крыльями. Неужели не померещилось?

— Так, Алиса, без паники, — прошептала я себе, медленно вдыхая и пытаясь собрать мысли в кучу. Что нужно сделать первым делом, чтобы понять, спишь ты или нет? Правильно, ущипнуть. Было, пробовали — больно, не помогло. Надо протестировать мозг. Математика! Кто во сне будет заниматься умножением? Значит, пять на пять — двадцать пять. Слишком банально. Семь на восемь — пятьдесят шесть… Не помогло. Чёткие, ясные цифры вертелись в голове, не растворяясь в дымке нереальности.

Если это всё-таки галлюцинация или сон, значит, он осознанный. А в осознанных снах можно творить всё, что вздумается! Усевшись на кровати и устроив котёнка у себя на коленях, я сощурилась и уставилась на него, изо всех сил представляя, как он отрывается от поверхности и начинает левитировать, увеличиваясь в размерах. На меня в ответ уставились большие белые глаза, полные безмятежного непонимания.

— Пчхи! — внезапно фыркнуло это чудо, и небольшое облачко пыли окутало моё лицо. Частички тут же защекотали в носу, и я с громким, совершенно реальным «Апчхи!» чихнула. Чихать во сне… у меня такого ещё не было.

Паника, холодная и липкая, подступила к самому горлу, сжимая его. Неужели этот Кассиан — настолько помешанный маньяк, что не только придумал себе роль, но и создал настолько продуманные декорации? Может, он какой-то сумасшедший богач, который решил поиздеваться над обычными людьми, и где-то здесь скрываются камеры? Я видела такой фильм — там над одним мужиком устроили целое шоу, инсценировав попаданчество в прошлое. Мне такое «развлечение» было совершенно ни к чему.

Как бы там ни было, сидя в четырёх стенах, я ничего не узнаю. Спрыгнув с кровати, я твёрдо решила: разгуливать по незнакомому замку в чужом ночном платье — не лучшая идея. Подойдя к шкафу, я уверенно потянула за ручку. И ничего. Заело, что ли? Я дёрнула сильнее, и вместо того чтобы открыться, шкаф вдруг затрясся, издав низкое, угрожающее урчание. Удивлённо отскочив на несколько шагов назад, я уставилась на мебель, лихорадочно соображая, что же могло случиться с моими вещами за ночь, чтобы шкаф начал проявлять такие признаки жизни. Порчу моей любимой толстовки я ему не прощу!

Спустя несколько минут шкаф наконец успокоился, а затем с громким щелчком сам распахнул дверцы, выплюнув на пол какое-то розовое нечто, перевитое кружевами, и тут же захлопнулся обратно.

Живой шкаф. Что дальше? Со мной самовар заговорит? Осторожно, с глухим предчувствием, я подошла к розовой куче. Это был кожаный (или похожий на кожу) комбинезон ярко-розового цвета и… кружевной чепчик.

— Ты что, издеваешься?! — прошипела я, обращаясь к шкафу. — Где мои вещи, сволочь?! — Швырнув розовый наряд на кровать, я вернулась к мебели в новой, отчаянной попытке открыть её. Я ТОЧНО помнила, куда вчера положила свою одежду! И она точно должна была быть там! С раздражением я пнула шкаф ногой. — Отдай!

Шкаф отреагировал моментально. Он едва приоткрыл дверь, позволив мне ухватиться за ручки, но вместо того чтобы поддаться, с грохотом захлопнулся с такой чудовищной силой, что у меня на мгновение зазвенело в ушах. Ошарашенно отступив, я заметила, что эта дубовая сволочь зажевала подол моей единственной ночнушки! Попытки вытащить ткань ни к чему не привели, и мне пришлось извиваться и выворачиваться, чтобы хоть как-то высвободиться, не порвав тонкую материю.

Меня всё больше одолевали сомнения насчёт «комы» или «сна». Если бы это было так, я хотя бы отчасти могла бы управлять происходящим, да и время текло бы иначе. А тут вместо тишины и пустоты — захламлённая сокровищница с ящером в придачу, и вот теперь шкаф с характером! Может, тут провода какие? Если это спецэффекты, значит, должен быть механизм. Я обошла мебель кругом, ощупала заднюю стенку, но не нашла ничего необычного — только холодное, полированное дерево.

Покачав головой, я с горькой толикой надежды, что всё-таки это какой-то невероятно стойкий кошмар, натянула на себя розовое нечто. Ткань оказалась на удивление эластичной, но облегала фигуру так, будто была нарисована поверх кожи. Оно подчёркивало абсолютно всё, что нужно и не очень. Как в этом убираться — я не представляла. И уж тем более как показываться на людях. Казалось, даже голой я бы выглядела куда приличнее и чувствовала себя менее уязвимой.

Как только я вышла из комнаты, мне тут же попался навстречу мистер Ящер. Мужчина был одет всё в тот же халат, но выглядел при этом раздражающе великолепно, словно сошёл со страниц какого-то декадентского романа. Если это всё-таки не сон, то кто он? Ящерица? Змея? Кто ещё из мифических существ бывает чешуйчатым?

— Слушайте, мистер маньяк, — начала я, стараясь говорить твёрдо, но внутри ёжась от собственной наглости. — А вы долго меня собираетесь держать в этой виртуальной реальности? Посмеялись — и хватит. Я домой хочу.
Я тут же уловила, что у мужчины было отвратительное, грозовое настроение. Иначе причину таких злобных, почти горящих взглядов мне было не понять.

— Как только выполните договор, — отрезал он, и его голос звучал, как скрежет камней. — Кстати, об этом. Сходите к Бруни за инвентарём. Сроки у нас ограниченные, и на «знакомство» с миром у меня нет времени. Я вас провожу, Алиса-Петрова.
Не дожидаясь моего ответа, он словно разгневанная фурия промчался мимо, и у меня в очередной раз нервно дёрнулся глаз. Кто такой Бруни? Его воображаемый друг? Или тут есть хотя бы один нормальный, не помешанный на ролевых играх человек?

Глава 4. Эльфийская стерильность против розового комбинезона

Лежа на кровати, я неподвижно смотрела в каменный потолок. Я чувствовала глухой, навязчивый гул в ладонях — отзвук битвы с тем чудовищным пылесосом. Бульк лежал под боком, его мерное мурчание вибрировало сквозь матрас, а пачка салфеток, которую я не выпускала из рук, была самой настоящей, осязаемой. Пластиковая упаковка холодила пальцы. Здесь всё было настоящим. Каждый камень, каждый запах, каждый нелепый и пугающий факт.

— Ладно, Петрова, — прошептала я в тишину комнаты. — Допустим, это всё-таки не кома и не сон. Предположим, что чешуйчатый псих был прав, и я оказалась в другом мире. Да ещё и с контрактом на неопределённый срок? — Я подняла руку, и серебряный браслет холодно блеснул в тусклом свете. Если бы я хоть на секунду допускала мысль, что это реальность, ни за что бы не согласилась! — Что бы сделал профессионал, оказавшись в подобной ситуации? — спросила я себя, пытаясь вытянуть из себя хоть крупицу деловой хватки. — Правильно, изучил бы дело. Ты же хотела настоящий, большой проект? Так вот он, получила. Правда, не совсем в той форме…

Поднявшись с кровати, я закружила по комнате, как загнанный зверь, пытаясь сформулировать хоть какой-то план. Домой хотелось отчаянно, до физической боли под ложечкой. И тут же всплыла мысль о квартире. Зная мою хозяйку, она не станет долго размышлять, где я. Быстренько выставит мои скромные вещички на улицу, и всё. Чёрт! Я от бессилия пнула воздух и тут же поморщилась от противного скрипа кожи своего «невероятного» наряда. Нет, так дело не пойдёт. Первым делом мне нужна нормальная, рабочая одежда. Желательно — моя! Как там Бруни говорил? С живыми артефактами надо ласково?

— Шкаф, дорогой ты мой, — начала я, приближаясь к нему с крайней осторожностью, как к дикому, но потенциально полезному зверю. — Я знаю, что ты очень хороший и заботливый. Верни мне, пожалуйста, мои вещи. Или хотя бы выдай что-то… поприличнее?

М-да. Я окончательно скатилась. Разговариваю с мебелью. Но если уж пыль может оживать, а пылесосы брыкаются, почему бы шкафу не иметь своего характера? Может, он просто не понимает, чего я от него хочу?

— Понимаешь, мне нужно что-то, что говорит «я здесь главная по порядку и серьёзному делу», а не этот… — я с трудом подобрала слово, — …розовый разврат! — Возмущение прорвалось наружу, и я изо всех сил попыталась его задавить. «Нельзя злиться, Петрова, нельзя! — повторяла я про себя. — У нас тут переговоры с единственным поставщиком одежды! С ними надо ласково, нежно, с уважением…»

В этот момент шкаф вдруг затрясся, издав низкое, дребезжащее урчание. Я воодушевлённо подскочила к нему. Я же говорила, что получится! Я знала! Чувствовала! Мгновение — и дверцы с грохотом распахнулись, а оттуда прямо в меня прилетело что-то тяжёлое и увесистое, совершенно не похожее на мягкую ткань толстовки. Я пошатнулась от неожиданности и веса. Это оказался кожаный фартук, но не простой. Тяжёлый, добротный, с искусным тиснением в виде переплетающихся драконьих голов и — что самое главное — с огромным количеством глубоких, надёжных карманов. Карманы — это хорошо. Карманы — это замечательно! В них можно положить всё: от инструментов до доказательств собственной адекватности.

Накинув фартук поверх розового комбинезона и привыкнув к его солидной тяжести, я с некоторым самодовольством оглядела себя в зеркале.

— Ну вот! Это уже что-то, — констатировала я. — Правда, теперь я похожа на гламурного кузнеца или сурового бармена из элитного андеграунд-клуба… Но пойдёт! Хоть какие-то нормы приличия будут соблюдены! — Оценив наряд на практичность твёрдой пятёркой, я подошла к шкафу и осторожно погладила его по резному углу. — Спасибо, дорогой. Очень помог. Но… может быть, где-то на самой дальней полочке всё же завалялась моя толстовочка? А? — Шкаф молчал, излучая тихое, довольное тепло. — Ну ладно, — вздохнула я. — И на этом спасибо.

Покинув комнату с новым чувством нелепой, но хоть какой-то защищённости от фартука, я отправилась искать Кассиана. Решила, что без его сопровождения в его свал… то есть, в сокровищницу, лучше не соваться. Пора было приступать к работе, иначе шанс попасть домой таял с каждой минутой. Но вместо загадочного дракона я наткнулась на главный зал, и то, что я там увидела, заставило моё профессиональное сердце сжаться в ледяной ком.

Здесь творился абсолютный, тотальный, художественный хаос. Мне казалось, что сокровищница — это пик беспорядка. Нет! По сравнению с этим помещением, та была образцовой моделью логистики, там хотя бы угадывалось подобие разделения по предметам! Здесь же на роскошные ковры были навалены вперемешку книги, доспехи, странные приборы, свертки ткани и что-то, похожее на части механизмов. Воздух пах не пылью, а тревогой и спешкой.

С ужасом я перевела взгляд на Кассиана. Он в панике метался по комнате, и… у него был хвост. Настоящий, блин, хвост! Чешуйчатый, толстый у основания и сужающийся к концу. Однажды я была на выставке эублефаров — вот у них были такие же, только в тысячу раз меньше. Значит, он всё-таки ящерица? Хвост то исчезал, растворяясь в воздухе, то вновь материализовался, и мужчина отчаянно пытался им затолкать под ближайший ковёр гору каких-то блестящих железяк, совершенно игнорируя тот факт, что из-под ковра теперь выпирал огромный, совершенно не скрываемый бугор.

О, я знала этот взгляд. Я видела его у нашего главного бухгалтера за день до налоговой проверки — дикий, панический, полный беспомощного ужаса. Неужели проверяющий уже здесь? Нет, так дело не пойдёт. Никакой проект с таким подходом не выгорит.

— Что здесь происходит? — спросила я, изо всех сил пытаясь унять свой природный командный тон. Я наблюдала, как мужчина в очередной раз безуспешно пытается придавить непокорную кучу, и его хвост от напряжения дёргался, как кошачий.

Глава 5. Зонирование и магические пломбы

Сжимая в руке черенок бешеного веника, чей «дизайн» явно требовал срочной доработки, я не могла выкинуть из головы ледяную надзирательницу и её странные отношения с Кассианом. Судя по поведению эльфийки, они были в крайне близких, почти фамильярных отношениях. Не к каждому мужчине можно вот так запросто вломиться с проверкой и расцеловать в щёку. Хотя кто знает, что в этом безумном мире считается нормальным? Да и судя по тому, как Кассиан съёжился и выглядел так, будто ему только что объявили смертный приговор, визит женщины в его дом совсем не радовал. Хотя, если припомнить её радикальные методы «уборки», причина становилась кристально ясной.

Впрочем, это было абсолютно не моё дело. Наоборот, появление дамы в доме — хороший знак. Значит, ящер точно не маньяк-одиночка. Хотя, конечно, я бы предпочла более приятную в общении натуру. Достав блокнот с единственной записью, я оценивающе оглядела Элоизу и мысленно присвоила ей статус: «Объект, мешающий рабочему процессу. Требует изоляции и, возможно, дезинфекции. Подпускать к местам проведения работ строго запрещено». Эх, был бы тут принтер, с каким удовольствием я бы напечатала её портрет с подписью: «Не впускать. Ведутся секретные логистические операции».

Пока Кассиан с кислой, стонущей миной обменивался вымученными любезностями с явно торжествующей эльфийкой, я решила приступить к работе. Мысль о том, что справиться надо как можно скорее, жгла сильнее любого кнута. Сбегав к Бруни, я раздобыла мел и моток прочной красной бечёвки. Пришло время наводить порядок в хаосе — в прямом смысле. Нужно было разделить это бесконечное пространство на сектора: что-то — на сохранение, что-то — на перепродажу, что-то — на выброс. Этот хаос срочно требовалось структурировать, иначе он поглотит нас всех. Логистика! Вот что сейчас было важно.

— Бульк! Бульк! — раздалось у моих ног. Котёнок, решивший, что все эти приготовления — великолепная игра, с протяжным звуком ринулся к красной бечёвке, пытаясь её сгрызть и запутаться в ней с олимпийским рвением.

— Тихо, не мешай, — пробормотала я, распутывая веревку из цепких лапок. — У тебя своя работа — пыль убирать. У меня — своя.

— Бульк! — обиженно фыркнуло создание и, гордо подняв хвост трубой, отбежало в сторону Кассиана и Элоизы. Надеюсь, эта ледяная стерва не додумается причинить ему вред в качестве «уборки».

Закончив с разметкой, я с чувством глубочайшего удовлетворения окинула взглядом результат своих трудов. Чёткие красные линии на полу делили пространство на зоны — как нервная система, наконец-то проступившая в бесформенном теле. Оставалось малое: разобрать эти бесконечные кучи, найти что-то ценное, а остальное — пустить в утиль, то есть на продажу. Приступив к первой же куче — гобеленам, я осмотрела их плачевное, изъеденное молью и временем состояние и решительно отнесла в сектор «Реставрация/Утилизация». Не всё потеряно — если привести в порядок, может, и будут нарасхват!

Перетаскав половину тяжёлых полотнищ, я обнаружила, что под ними лежало что-то твёрдое и объёмное. Раскопав находку, я увидела обгоревшую деревянную шкатулку. Она выглядела странно даже на фоне всего окружающего абсурда. Дерево под пальцами казалось неестественно тёплым, почти живым. А когда я осторожно дотронулась до крышки, крошечная, но злая искра статического электричества больно щёлкнула меня по кончику пальца. Я зашипела от неожиданности, засовывая палец в рот. Как же было больно и обидно! Надо было сразу мысленно повесить на неё предупреждающую наклейку: «Опасно! Не трогать!».

Я инстинктивно, с немым укором посмотрела на Кассиана — и тут же наткнулась на его пристальный, напряжённый взгляд. Его хвост, то появлявшийся, то исчезавший, в этот момент материализовался и в раздражении бил по каменному полу, издавая глухое постукивание. Неужели эта обгоревшая вещица настолько важна, что он так переживает?

«Раз так, — подумала я, — то её точно нужно унести подальше от этой ненормальной с манией уничтожения». Но нести её открыто было бы верхом глупости. Оглядевшись, я нашла небольшой, но прочный деревянный ящик, быстро освободила его от какого-то хлама и аккуратно спрятала туда поджаренную находку. После этого, чувствуя на себе немигающий взгляд дракона, я направилась к нему. Как же было удобно, что подобные «мелочи» совершенно не смущали Элоизу, которая что-то оживлённо лепетала, явно уверенная, что её внимательно и благоговейно слушают.

— Лорд Кассиан, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал сухо и по-деловому, — в Секторе «Г» обнаружены объекты с нестабильным магическим фоном. Чтобы ваша… гостья не пострадала по неосторожности, мне необходимо вынести их в техническую зону к Бруни для экспертизы.

Я изо всех сил демонстрировала все признаки профессионализма, стараясь загнать внутреннюю дрожь как можно глубже. Не каждый же день на тебя смотрит с такой немой злобой и явным желанием подпалить полутораметровый… что-то с чешуёй. Я своими глазами видела, как воздух вокруг него колышется от исходящего жара! Хмыкнув про себя, я отметила, что в этом есть и практическая польза — в его присутствии точно не замёрзнешь.

Мужчина вместо того чтобы ответить или кивнуть, продолжал пристально меня изучать. Его взгляд был тяжёлым и подозрительным, словно я прямо сейчас замышляла кражу его драгоценной обгоревшей безделушки. Будь она обычной, я бы, не задумываясь, отправила её в утиль. Но его странная, почти болезненная реакция зацепила моё любопытство бульдозерным ковшом. Что же такого лежит в этой груде хлама? Личные дневники с компроматом? Фамильные драгоценности, от которых пахнет серой? Воровать я ничего не собиралась, но узнать, что же там такое загадочное, было чертовски интересно.

Глава 6. Дилемма старой перчатки и искусство вовремя уйти

Вогрузив ящик на свободный стол, с облегчением выдохнула, наконец-то! Думала у меня руки отвалятся! Какой пустой ящик может быть настолько тяжелым и неудобным? Надо было его прятать в какую-нибудь картонную коробочку, стоп, а тут вообще есть картон? Вопрос… Лучше бы вообще не убирала никуда, Элоиза все равно с Кассиана и взгляда не спускала.

— Неужели ты мне что-то тамошнее, земное принесла? — потирая закопчённые, мозолистые руки, оживлённо спросил Бруни, подходя ближе. Его взгляд упал на крышку, и он присвистнул. — Охо-хо! Да это же печать самого Кассиана. Серьёзно.

— Да, — кивнула я, стараясь говорить как можно невиннее. — Нашла кое-что... необычное. А чешуйча... то есть, лорд Кассиан, наложил печать, чтобы больше никто случайно не пострадал. — Я говорила, но сама уже оглядывала мастерскую, мысленно выискивая что-нибудь, чем можно было бы аккуратно вскрыть эту защиту. Потом я задумчиво посмотрела на гнома. А можно ли ему показывать, что я собралась делать? Наверное, нет. А то подумает, что я затеваю что-то плохое. А мне просто любопы... то есть, я хочу вести верные отчёты о содержимом сокровищницы! Для этого мне необходимо знать, что внутри! Именно так!

— Необычное, говоришь? — Бруни с лёгкостью, которой я ему позавидовала, открыл ящик и заглянул внутрь. Его густые, закопчённые брови тут же взметнулись к линии лысины от искреннего удивления, а потом он так же быстро захлопнул крышку с глухим, окончательным стуком. На его лице читалось не просто удивление, а мгновенное узнавание. — Хм. Раз поставил печать — оставь здесь. Трогать что-либо с печатью дракона я точно не стану. Тем более без его прямого разрешения.

— Что значит «дракона»? — спросила я, чувствуя, как в голове начинают складываться тревожные, почти нелепые пазлы. Драконы... конечно, какое избитое клише! Неужели я попала в одну из тех романтических книжулек, обложки которых смущённо пролистывала в магазине? Так и вижу название: «Горничная для дракона». Интересно, как они тут выглядят? И чья мифология оказалась ближе к истине — европейская с крылатыми ящерами или восточная с мудрыми змеями?

— Лорд Кассиан — дракон, — невозмутимо пояснил гном, вытирая руки о фартук. — Последний из древнего рода Эмберхолдов. — Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась целая история упадка и потерь.

Я не сразу поняла. «Последний»? А как же этот грозный кузен-проверяющий? Мысленно потирая руки, я осознала, что наткнулась на информационную жилу в лице Бруни. Отчего-то у самого Кассиана что-то выспрашивать не очень-то хотелось, особенно теперь, когда я узнала его истинную суть. Вдруг решит, что я слишком любопытна, и сожрёт на месте? Или того хуже... Перед глазами вдруг встала одна особенно кричащая книжная обложка: полуобнажённая дева и над ней дракон, больше похожий на гигантскую ящерицу. Нет, уж спасибо! Мне такие сюжеты точно не нужны!

— Понятно... — протянула я. — А как же этот его... страшный кузен?

— На то он и кузен, что из другого рода, — отозвался Бруни, уже теряя интерес к ящику и возвращаясь к своему полуфабрикату из раскалённого металла. Его тон ясно давал понять: разговор окончен.

Как же досадно! Я была уверена, что если принести ему что-нибудь с Земли — отвёртку, паяльник или хотя бы журнал «Техника — молодёжи» — он тут же станет сговорчивее. Осталось только придумать что... Когда там этот Гронх, орк-поставщик, снова приедет? У меня к нему теперь целый список запросов назрело.

Решив, что с вскрытием злополучной шкатулки разберусь как-нибудь попозже, я вернулась в главный зал. С моего ухода здесь, похоже, ничего не изменилось. Парочка, словно позабыв, что в мире существуют и другие дела, откопали откуда-то массивный стол и теперь сидели за ним. Судя по выражению лица Кассиана — напряжённому, будто вырезанному из камня, — разговор ему явно не нравился. Но это была уже не моя проблема! Пусть начальство само разбирается со своими проверяющими и семейными дрязгами. Главное, чтобы они мне не мешали работать.

С такими мыслями я снова погрузилась в поиски откровенного хлама. На первый, ярый взгляд, здесь можно было выбросить всё. Но здравый смысл подсказывал: стоит хоть немного изучить. Вот эти ржавые, покорёженные канделябры — точно в утиль, такое уже ничем не отмыть. А это что? Кубок без дна? Дно пробито, верх запаян? Абсурд. Тоже на свалку. Этот мусор я сваливала в один сектор растущей горой, не особо задумываясь, повредится ли он при падении — чему быть, того не миновать.

Неся очередную ржавую железяку, я краем глаза заметила, как Кассиан изменился в лице. Мне стало любопытно. Я нарочно с грохотом бросила свой «трофей» на вершину кучи и увидела, как дракон вздрогнул всем телом, словно от физического удара. Его пальцы впились в подлокотники кресла, оставляя в дереве глубокие царапины.

С каждой выброшенной вещью, с каждым новым глухим стуком о камень, он становился всё бледнее, а в его глазах росла тихая, почти животная мука. Я удивлённо перевела взгляд на Элоизу. На её лице застыла тонкая, едва уловимая улыбка наслаждения. Неужели ей нравится, как он страдает? Или её радует сам факт тотального избавления от «хлама»? Я не могла понять главного: раз ему так невыносимо больно расставаться с этим барахлом, зачем он вообще позвал меня? Это что, особый вид мазохизма? Самоистязание через оптимизацию пространства?

Меня это начало по-настоящему раздражать. Я работала, я оптимизировала, я расчищала жизненное пространство! А он сидел и смотрел, будто ему вырывают зубы без анестезии. Раздражённая, я с новым рвением принялась разгребать следующую кучу и наткнулась на кожаную, почерневшую от времени перчатку. Она лежала особняком и... едва заметно дымилась. От неё исходил лёгкий, кисловатый запах тления. Как только я взяла её в руки, сухая, ломкая кожа начала осыпаться прямо между пальцев.