Хозяйка лукоморья

Глава 1

Полуденное солнце плавило воздух над Таманским городищем. Крохотные пятнышки теней от раскопочных маркеров дрожали в знойном мареве, словно мираж. Анна стояла под кроной большого каштана, наблюдая за работой брата и его однокурсников.

Кирилл, в выцветшей кепке и перепачканных землёй джинсах с драной бахромой по низу, увлечённо просеивал грунт через мелкую сетку. Рядом его приятель Артём аккуратно зачищал стенку раскопа кисточкой. Время от времени они перебрасывались короткими фразами, сверялись с чертежами и делали пометки в блокнотах.

— Ну как, нашёл что-нибудь эпохальное? — крикнула Анна, прикрывая глаза от слепящего света.

Кирилл вздрогнул, поднял голову и, радостно улыбаясь, выскочил к ней:
— Анька! Приехала! Почему не сообщила? Я бы встретил! — Он обнял сестру, крепко сжимая плечи. — Как доехала?
— Нормально, — отмахнулась она. — Лучше скажи, ты точно с профессором договорился? Можно мне в вашем лагере пожить?
— Точно, — кивнул Кирилл. — Я уже тебе место в палатке приготовил. Тёмку выселил. — И, не сдержавшись, радостно загоготал.

Анна не была археологом, просто приехала на Тамань в отпуск, чтобы провести пару недель с братом. Куратор раскопок, добродушный профессор с седой бородой, разрешил ей жить в полевом лагере: «Только не мешайте ребятам работать!»

Она и не собиралась мешать. Всё необходимое было в рюкзаке: припасы, аптечка, сменная одежда, купальник и прочие мелочи для походной жизни.

— Вон, видишь жёлтую палатку с краю? — Кирилл махнул в сторону холма. — Это моя. Брось туда вещи и тащи свою задницу в море. Оно тут в двух шагах. А мы позже придём, кажется, мы что-то нашли...

Анна кивнула и неспешно пошла в сторону жёлтой палатки, обходя по краю раскопа сектор «Б». Она разглядывала аккуратно размеченные квадраты, вдыхала запах сухой земли, полыни и горячего металла инструментов. Монотонно стрекотали цикады.

Вдруг тишина взорвалась резким порывом ветра. Он взметнул пыль, заставив Анну прикрыть лицо рукой. Небо за считанные мгновения превратилось в свинцовую стену. На горизонте, над Азовским морем, вздыбилась чёрная, рваная, будто растерзанная когтями неведомого зверя, туча.

— Вот это поворот… — пробормотала Анна, чувствуя, как внутри сжимается тревожный комок.

Ветер рванул с такой силой, что палатки затрещали, а маркеры полетели по степи, словно сухие листья. Кирилл и Артём бросились закреплять оборудование, перекрикивая шум стихии.

— Анька, спрячься в палатке! — крикнул брат, бросаясь спасать кухонный навес, вздыбившийся от ветра.

Она рванулась вперёд, но не успела сделать и трёх шагов. Ослепительная молния вспорола небо. Грянул гром — такой, что заложило уши, а по спине пробежал ледяной холодок. Дождь хлынул стеной, мгновенно превращая сухую землю в липкую грязь.

А потом она услышала тревожное ржание. Громкое, резкое, как будто бы неведомый конь звал на помощь.

Ещё одна молния. И странный звук. Не гром, а что-то внутри земли: глухое, вибрирующее, древнее, как сама земля. Третий разряд ударил Анне прямо под ноги. Свет залил всё вокруг, ослепляя даже сквозь зажмуренные веки. Пространство искривилось, теряя привычные очертания. Звук изменился: шум моря стал ближе, а крики людей сменились мёртвой тишиной…

Она открыла глаза. Ни раскопа. Ни палаток. Ни брата.

Под ногами была не глина, а высокая золотистая трава, колышущаяся под невидимым ветром. Впереди — бескрайняя степь, на горизонте которой высились крепостные стены, башни и купола, словно далекий мираж, манивший путника.

Анна медленно выпрямилась. Закрыла глаза, все еще не веря тому, что увидела. Открыла. Ничего не изменилось. Вокруг по-прежнему еле слышно шелестела трава, а белые стены неведомого города не исчезли в густом мареве таманского полудня.

«Где я?..» — мысль прозвучала глухо, в ней смешались испуг и странное волнение. Ветер донёс запах дыма и чего-то пряного. Словно кто-то вытряс мешок со специями, пустив по ветру тысячи ароматов.

Анна огляделась: ни следа цивилизации. Только степь, крепость вдалеке и ощущение, что все идет как надо. Страха не было. Не было паники. Словно кто-то влепил ей дозу анестезии, заморозив эти чувства до полной нечувствительности. Она повела плечами... Рюкзак всё ещё на месте. Ощупала карманы: телефон, нож, антисептик… Всё осталось с ней.

«Это сон? Бред?» — мысли метались, не находя опоры. В груди сжалось от тревоги, но одновременно от детского восторга. Всё вокруг было другим. Не её миром. Не её временем. И в этой неизвестности таилась нечто пугающе интересное.

Резкое ржание лошади, раздавшееся где-то рядом, заставило вздрогнуть. Она слышала его за миг до того, как ударила молния. И вот опять.

— Ладно… — прошептала она, бросая вызов неизвестности. — Разберёмся.

Глава 2

Солнце палило нещадно, превращая твёрдую землю под ногами в раскалённую сковороду. Анна шла, периодически облизывая пересохшие губы, воды в фляге оставалось лишь на донышке. Но она не могла остановиться. Ржание лошадей, то затихающее, то вновь нарастающее, пульсировало в сознании, словно набатный звон.

— Что же там происходит?.. — прошептала она, вглядываясь в волнистую линию холмов.

Она продиралась через заросли колючего кустарника с мелкими жёсткими листьями, будто созданными для того, чтобы противостоять июльской жаре; через высохшие заросли лопуха, колючки цеплялись за джинсы, оставляя на ткани мелкие зацепки. Пот струился по спине, застилал глаза, но Анна упорно продвигалась вперёд, ведомая тревожным зовом.

Через полчаса за невысоким холмом она наконец увидела источник звука.

На высохшей траве, почти сливаясь с желтовато-коричневым фоном, лежал мужчина. Кожаные доспехи, стёганая подбивка, неестественно согнутая рука… А рядом гнедая кобыла, которая дёргала головой, всхрапывала и тихо ржала, будто пыталась разбудить хозяина.

Сердце Анны сжалось. Она бросилась к раненому, упала на колени рядом с ним. Песок забился в джинсы, но ей было не до этого.

— Эй! — она осторожно коснулась плеча. — Вы живы?

Мужчина приоткрыл глаза, мутные, затуманенные болью. Пробормотал несколько слов на незнакомом языке. Его кожа была горячей на ощупь, а на плече темнело влажное пятно. Анна прикоснулась к нему и с ужасом отдёрнула руку, пальцы окрасились кровью.

— Мать вашу… — прошептала Анна, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Ладони стали ледяными, во рту пересохло. — Я помогу.

Она торопливо расстегнула рюкзак, дрожащими руками достала аптечку. Пальцы не слушались, пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и начать соображать. В голове крутились обрывки знаний из курса первой помощи, но всё казалось таким далёким, нереальным…

«Так, что у нас есть?.. Антисептик, бинты, обезболивающее, салфетки, нож… То, что нужно…»

Осмотрев плечо, Анна поняла: в мужчину попала стрела. Она вошла под углом, пробив мышцу спереди и проткнув тело насквозь. Сзади из спины торчал наконечник, покрытый бурой засохшей кровью. Слишком низко, чтобы человек смог сам вытащить обломок. Над раной уже жужжали жирные лупоглазые мухи.

Анна достала телефон и попыталась вызвать скорую. Хотя знала, этот номер не пройдёт. Сети не было. Экран погас, отразив её бледное, испуганное лицо.

Надо было справляться самой. Но как?!

Здоровая рука мужчины дёрнулась, словно он снова попытался дотянуться до торчащей из тела стрелы.

— Вытащить? — спросила она.

Он ничего не ответил, но ресницы слегка дрогнули, словно отвечая на ее вопрос.

— Хорошо… Сейчас вытащу. Придётся потерпеть, будет немного больно.

Она растянула губы в ненастоящей улыбке... Не потому что смешно или весело, а чтобы не бояться. Чтобы думать, будто она знает, что делает.

— Подумаешь, стрелу вытащить из живого человека… Я эти стрелы по сто штук каждый день из людей вытаскиваю… — усмехнулась она, прикусив губу, чтобы не заплакать. Сжала и разжала пальцы, пытаясь унять дрожь в руках. Не помогло. Руки по-прежнему мелко тряслись.

Крепко ухватив наконечник стрелы, Анна зажмурила глаза, чтобы не видеть происходящего, и плавно потянула. Мужчина глухо застонал, сжал кулак на здоровой руке, но не шевельнулся. Стрела вышла неожиданно легко. Кровь побежала сильнее, окрашивая красным землю под раненным.

— Так, спокойно… Что там нам говорили в школе про кровотечение? — повторяла она шепотом, пытаясь вспомнить хоть что-то.

Если кровь бежит не плотным, ровным потоком, и не пульсирующей струёй, значит, крупные сосуды не задеты.. Анна торопливо наложила стерильную салфетку прямо поверх одежды и прижала ладонью. Досчитала до ста...

Кровотечение почти перестало, и она наконец смогла перевести дух. Руки все еще дрожали, но Анна хотя бы знала, что делать дальше. Быстро вспорола грубую суконную ткань, из такой только мешки шить, а не рубахи, и промыла рану антисептиком. Мужчина снова застонал, на лбу выступили капли пота.

— Держись, пожалуйста… — прошептала Анна. — Надо забинтовать…

Кровь всё ещё сочилась. Единственного рулончика бинта не хватило, чтобы забинтовать плечо незнакомца. Он был слишком крупным. Анна в отчаянии огляделась и заметила сумку, притороченную к лошадиному седлу. Там могло быть что-то полезное.

Внутри она нашла ленты из такого же грубого сукна, как и рубаха. Вероятно, это были местные бинты.

— Вот и хорошо… — выдохнула она, обматывая плечо и накладывая полосы крест-накрест.

Наконец рана была плотно закрыта бинтами. Теперь — обезболивающее. Мужчина сопротивлялся и не разжимал губ, и Анна уговаривала его, подбирая простые слова:

— Это лекарский камень. Уберёт боль. Пожалуйста, выпей…

И у нее получилось. Мужчина схватил таблетку сухими, покрытыми корками губами. Скривился от горечи. И Анна затараторила:

— Сейчас дам воду... Пить, - пояснила она.

И внезапно он ее понял. Анна приподняла его голову... Поднесла фляжку с остатками воды. Мужчина торопливо сделал несколько глотков, допив всю воду, до капли. Через некоторое время таблетка подействовала, его дыхание стало ровнее. Он даже смог открыть глаза... Такие же блекло-синие, будто выцветшее небо над головой.

— Надо в город, - улыбнулась ему Анна, чувствуя, как медленно и противно трясется все тело. - Но я тебя не подниму… Сможешь встать и залезть на лошадь? Я помогу...

Он неопределённо качнул головой, то ли «да», то ли «нет», то ли вообще не понял, о чём она говорила. Но всё же начал вставать, заваливаясь и иногда повисая на Анне всем своим весом. Кое-как взобрался в седло и рухнул на спину лошади, совершенно обессиленный.

— Пойдём в город, — сказала Анна, беря лошадь под уздцы. — Я видела его, он недалеко.

Махнула рукой в сторону холмов, где виднелись очертания стен. Анна пошла вперёд, время от времени оглядываясь. Боялась, что раненый не удержится и рухнет. И тогда будет совсем плохо, этого огромного, тяжёлого мужчину она едва ли поднимет.

Глава 3

Город возник внезапно — за поворотом тропы, среди холмов, выросли стены. Высокие, сложенные из камня и глины, с деревянными башнями, на которых маячили стражники.

Один из них пристально смотрел на Анну. И ее сердце испуганно сжалось. А вдруг не пустят... Но стоило взгляду стражника, скользнув дальше, коснуться лошади и всадника, как в его глазах вспыхнула радость. И он заорал во всю мощь своих легких:

— Живъ! Живъ! Радость велика воеводѣ будеть! — стражник расплылся в беззубой улыбке.

(*не пугаемся! Скоро Анна научится понимать старославянский говор гораздо лучше. И мы вместе с ней)

Дальше он залопотал что-то еще. Язык как будто бы был русский, но настолько другой, что Анна почти ничего не понимала. На крик стражника набежали еще люди. Они попытались было оттеснить Анну, выхватив у нее из рук повод, но раненый вдруг судорожно вцепился в её плечо. Не открывая глаз, он коротко, хрипло выдохнул:

— Моꙗ! — и тут же снова потерял сознание.

(*воин заявил свои права на женщину, иначе ее могли продать в рабство)

Он рухнул бы под копыта, если бы стражник не подхватил его.

— Несѣте платъ скорѣе! Подобаетъ и положити на платъ! — снова заорал тот, распоряжаясь прибывшими воинами.

Анну оттеснили. Воины в кольчугах развернули длинное полотно грубого холста, в которое стражник со всей осторожностью, на какую был способен этот огромный человек, опустил раненого.

— Несѣте и домовь!

Воины бережно подняли ношу. Анна растерянно смотрела им вслед, пока тяжелая рука стражника не легла ей на спину, мягко подталкивая вперед.

— А ты, дѣвице, гряди за ними!

Анна кивнула. Она немного потерялась в суете, но понимала, что должна держаться своего незнакомца. Она слишком чужая здесь, чтобы оставаться одной.

Внутри города царил хаос. Звуки наваливались со всех сторон: скрип колёс, крики торговцев, стук молотков, ржание лошадей, звон металла... То ли кузнец где-то стучит молотом об наковальню, то ли воины скрестили мечи... Или не мечи... Анна покосилась на воинов. С их широких поясов, покачиваясь при каждом шаге, свисали продетые в железные кольца боевые топоры. Анна видела такие в книгах Кирилла об истории Древней Руси.

На миг ей показалось, будто все вокруг затянувшийся кошмар. И этот город исчезнет, стоит ей только проснуться. Она тяжело вздохнула... Запахи смешивались в густой, почти осязаемый коктейль: жареное мясо, пот, навоз, благовония, пряности. Это не сон. Мир вокруг слишком яркий, слишком громкий, слишком… настоящий. Она шла, широко раскрыв глаза, пытаясь впитать каждую деталь.

Узкие улочки. Грязные мазанки из глины и прутьев, лавки, заваленные товарами. Белые византийские храмы с куполами, покрытыми свинцовыми листами — их чистота контрастировала с темными хижинами, крытыми толстым слоем серого камыша, выцветшего на южном солнце.

Они миновали рынок — пёстрое, шумное пространство, где сталкивались миры. Греческие купцы в длинных плащах поверх хитонов, местные мужчины в кожаных доспехах, женщины в вышитых рубахах… Дети сновали между прилавками, смеясь и перекликаясь.

Запах рыбы, свежевыделанной кожи, и какой-то смутно знакомой, острой горечи бил в нос, смешиваясь с духотой полуденного солнца. Наконец они подошли к невысокому, сложенному из камней и глины дому с темными провалами окон. Камыш на крыше был свежий, аккуратно обрезанный и замазанный сверху толстым слоем глины. Потрескавшейся от времени. Воины внесли раненного внутрь опустили на земляной пол.

Анна вошла в избу и замерла у входа, разглядывая обстановку. В углу, занимая большую часть площади дома, стояла большая глинобитная печь. Когда-то давно ее белили, но сейчас от побелки остались лишь белесые чешуйки, осыпавшиеся на пол. Рядом притулился деревянный стол, скамейки без спинок и полки с утварью. Ни кровати, ни тюфяка — только широкие деревянные лавки вдоль стен. На одну из них воины уложили раненного со всей осторожностью, на которую были способны. А потом, мельком взглянув на нее, так же быстро и бесшумно ушли, оставляя их одних.

Раненный глухо застонал, веки дрогнули и тут же обессиленно сомкнулись.

Анна замерла, глядя на бледное лицо с заострившимися чертами. В груди сжалось — вдруг она что-то сделала не так? Вдруг он не выживет?

Она встряхнулась, отгоняя панику. Осмотрела помещение в поисках воды, тряпок, чего-то, что могло пригодиться для ухода за раненым. Руки дрожали, но она заставляла себя действовать методично, расставляя дела по порядку.

Сначала найти воду. Это главное...

И самой надо напиться, и раненного напоить... И помыться бы не мешало. И его протереть. Хотя бы лицо...

Анна осторожно выглянула из хатки и внимательно осмотрела крошечный дворик. Ветер донёс запах моря, соли и дыма. А в самом дальнем углу двора, под огромной старой шелковицей, она увидела круглый, сложенный из белого камня колодец. Над которым возвышался высокий шест-журавль, с таким же светлым камнем на конце.

Тяжелое деревянное ведро нашлось там же. И через несколько минут, Анна, приподняв голову раненного, поднесла к его губам фляжку, полную свежей и холодной воды. Он пил жадно, но аккуратно, стараясь не пролить ни капли. А потом отдышавшись медленно открыл мутные от боли глаза. Уставился на нее... Его губы дрогнули, как будто бы он хотел что-то сказать. А когда она склонилась, прошептал ей прямо в ухо:

- Ратибор...

И снова закрыл глаза. Анна улыбнулась. И тоже представилась коротко, одним словом:

- Анна...

***

Друзья, книжка пишется в рамках литмоба Дворянка из будущего

Все истории очень классные, рекомендую

https://litnet.com/shrt/BMzz

Глава 4

Ратибор не приходил в себя уже третий день.

Анна сидела у лавки, на которой лежал раненый, и в полумраке дома всматривалась в его лицо. В щели прикрытой двери пробивались узкие полосы света, рисовали на полу дрожащие узоры. Где-то вдали, за стенами города, перекликались петухи, а здесь только тихое дыхание Ратибора и щебет птиц во дворе.

Его кожа была горячей, сухой, словно пергамент. Анна смачивала в миске с водой льняную тряпицу, осторожно прикладывала ко лбу... Каждый раз, когда он слегка вздрагивал, её сердце сжималось, но глаза оставались закрытыми, сознание не возвращалось. В эти мгновения время будто застывало, растягиваясь в бесконечность, а страх холодной змеёй обвивал грудь: а вдруг он не очнется.

Она снова проверила повязку: кровь не проступала, но ткань пропиталась потом. Осторожно, стараясь не потревожить рану, Анна сменила полосы льна, обработала края антисептиком из аптечки.

Только бы не началось заражение. Если бы знала, с чем придется столкнуться, запаслась бы антибиотиками. Но в походной аптечке были только обезболивающее и жаропонижающее. Но и это было сокровищем.

Анна растолкла таблетку в ложке, добавила немного воды, размешала до состояния кашицы и осторожно влила в приоткрытые губы Ратибора. Он сглотнул рефлекторно, не приходя в сознание...

Три дня назад, когда ее привели сюда, в этот дом, она со страхом и надеждой ждала, что кто-то придет его навестить. И помочь... Этот воин... на воротах... он кричал, что воевода будет рад.

Хотя может быть она просто не так поняла. Ведь к Ратибору так никто и не пришел.

Анна тяжело вздохнула... Солнце уже подбиралось к зениту... Надо сходить и принести воду, иначе до вечера будет не высунуть носа под это иссушающее пекло. Анне казалось, что здесь гораздо жарче, чем в той Тамани, в которую она приехала всего три дня назад. И бесконечное количество лет вперед.

Здесь не было не то что самолетов и железных дорог... Не было даже вещей, которые человеку двадцать первого века казались вечными, как само время. Никаких чугунков, самоваров или тазов. Даже табуреток — и тех не нашлось. По крайней мере, в этом доме.

Проще сказать, что здесь было...

Возле печи стояла массивная лавка, на которой тяжело осел деревянный ушат с веревочной ручкой. Анна с трудом потянула его на себя и поняла: нечего и думать дотащить от колодца полным. Вместо него она таскала воду в глиняном горшке литра на три — два таких стояли рядом, поблескивая маслянистыми боками. Под лавкой прятался еще один сосуд, гораздо больше, его горловина была туго перевязана куском грубого холста, пахнущего пылью и чем-то кислым.

На стене, на вбитых прямо в саман сучках, висели глубокие черпаки и ковши с рукоятками в виде птичьих голов. Рядом — старое сито плотной сеткой из конского волоса. У стены стояло тяжелое корыто, выдолбленное из цельного бревна, большая ступка и прислоненная к нему узкая доска с вырубленными ребрами. Анне она напомнила старинную доску для стирки, хотя дерево было подозрительно гладким. Тут же пряталась длинная, как дубинка, скалка.

Над лавкой висела полка. Несколько литровых горшков, полотняные мешочки, в которых хранились мелкие, круглые зернышки. Анна подозревала, что это было просо, то есть неочищенное пшено. Но могла и ошибаться. В углу — маленькая глиняная солонка с тяжелой крышкой. На её дне Анна нашла крупные серые кристаллы. Она осторожно лизнула один: вкус был знакомый, соленый, но с каким-то чужим минеральным привкусом, отдающим лиманом и древним морем.

Тут же лежал еще один предмет, назначение которого Анна не смогла определить. Странная палочка с обрубками сучков на конце. Она решила бы, что это для растопки, но рукоять была до блеска отполирована человеческими руками.

Сбоку, возле печи притулился довольно вместительный глиняный горшок с дырками по бокам и ручками. Судя по тому, что внутри было черным-черно золы, в него клали угли. Она отставила эту непонятную жаровню в сторону. Боялась, нечаянно устроить пожар в доме. Вряд ли в этом городе есть пожарная служба.

Еще в доме был сундук. Деревянный, обитый железными полосками и запертый на большой висячий замок, ключ от которого Анна нашла в кожаном поясе, висевшем тут же на вбитом колышке. Сундук оказался почти пуст. Только на дне лежали несколько свертков ткани и два женских платья. Одно — красивое, из мягкой шерсти с вышивкой по подолу. Слишком теплое для жаркого лета. Второе — простое, серовато-белое, из грубого льна.

Его Анна позаимствовала сразу же, как нашла. Потому что почувствовала себя неловко в коротеньких шортиках и топах, которые привезла с собой в отпуск. За эти три дня она не увидела ни одной живой души, но пока шли сюда успела хорошо разглядеть местных женщин. Никто из них не ходил с голыми ногами, или в майках, обтягивающих грудь.

Джинсы и просторная рубашка, в которых она попала сюда, после спасения раненого так и не отстирались. В доме не не нашлось даже мыла. И свечей тоже. Поэтому, когда быстрое южное солнце падало к закату вокруг, безраздельно царила ночная тьма. И можно было, не боясь чужих глаз, помыться прямо возле колодца.

Анна устало выдохнула. Невеселые размышления не мешали заниматься делом. Ушат полон, воды хватит до завтрашнего утра. Она наполнила горшок водой из колодца и взялась готовить обед на примитивном каменном очаге под старой шелковицей.