Хозяйка "Логова"

1

Хозяйка логова

1.

Дом спал погруженный в темноту, в камине столовой завывал ветер, и в такт его гневному гласу дружно вздрагивали ставни, лестница, и я. Побег из родного детища под стройный храп чужеземных воинов, быть может, до глупого безнадежен, но я верю в удачу и тихо крадусь в столовую, чтобы оттуда через маленькую кладовочку сбежать на внутренний двор, перемахнуть через заборчик и, если судьбе будет угодно, без промедления добраться к конюшне, оседлать лошадь и ускакать. К заросшему оврагу, туда, где меня ждет еще двое беглецов.

Так уж повелось: сторона, проигравшая в войне, отдает свое добро победившей, и хоть были мы сбоку припеку и никому даром не сдались, нашей заставой как добром распорядились. И моя харчевня вместе с постоялым двором гордо именуемые «Логовом» отошли чужаку. Вот только ни я, ни люди мои к нему как ранее не прилагались, так и теперь не будут. Потому и бежим от родных стен под покровом ночи. Ну, кто бежит, а кто попутно инспектирует работу помощниц, и ладно бы специально старалась, так нет же исподволь! Мой взгляд по привычке ловит все недочеты: не заштопанные со вчерашнего вечера ковры, не заделанный скол на второй ступеньке, толстый слой пыли под лавкой, паучка расставившего сеть между столбиками перил…

Он-то тут откуда? Ведь еще три дня назад попросила вынести!

Сама чуть не начала искать банку, чтобы снять поселенца и на улицу спровадить, да вовремя остановила себя. Что мне делать нечего? Я же отсюда бегу, пока действие дурмана владычествует над тарийскими воинами. И надо бы уже забыть, что еще час назад была здесь полноправной хозяйкой. А впрочем, что, как не личные правила, делает нас людьми? Смахнув восьмилапого умельца на… на немытый пол столовой, я юркнула в нишу кладовочки, попутно головой сорвав клок паутины и наступив на кучку наметенного мусора. Руки со злобы сжались в кулаки.

Ладно я, тетеря перепуганная, резни боявшаяся, в эти дни ни есть, ни спать не могла и мало что замечала, но Тороп то, бывший вояка с холодным сердцем и тяжелой рукой, куда смотрел? Неужели не видел, что вокруг твориться?

Сорвав, оставшиеся клочки паутины с притолоки, помянула помощницу.

Ох, ты ж Гайна ленивая бестолочь! Мало того, что хозяйку с потрохами захватчикам сдать вздумала, так еще и расчет за «проделанную» работу взяла на неделю вперед. Дура пустоголовая! Погоди мерзавка, судьба за меня тебе еще воздаст.

Подумав так, я открыла потайную дверку, подняла поклажу, спущенную сюда моими мужиками и, прошмыгнув по коридору, через заднюю дверь вышла во двор. Заборчик перемахнуть и в конюшню войти незамеченной не составило труда, но стоило оседлать мою пегую лошадку, как близ стойла появилась тень.

- Куда собралась, хозяйка?

Тихий голос Сато Суо резанул по ушам не хуже стали по стеклу.

- На прогулку, - постаралась выговорить спокойно и без дрожи, что появилась в теле. Старик подошел ближе, сгорбленный и сухой, как ветка, прищурился и посмотрел на меня с улыбкой, напоминающей волчий оскал.

- С поклажей? – Слуга «доблестного» Инваго Дори, коему отдали в управу «Логово», внимательно осмотрел меня с ног до головы, подмечая мужской охотничий костюм и плащ, подбитый барсучьей шкурой, сапоги на толстой подошве, пояс с иглами и кинжал, который я накрыла рукой.

Уверенность в том, что он попытается заступить мне дорогу или вырвать поводья с каждой секундой росла, но Суо лишь повторил, требуя ответа:

- С поклажей? – и голос его был тих и спокоен, а взгляд единственного глаза настолько чист, что я не посмела ни огрызнуться на него, ни прогнать.

- Так холодно. И в лес я надолго. Птицы набить. – Один предлог был хуже другого, но меня уже было не остановить. – Они как раз токуют. За ельником на поляне.

- Тетерева? Ночью? В декабре? - брови слуги медленно поползли вверх.

- Самое то! - быстро впрыгнула в седло и, сдавив пятками бока Мартины, направила ее к выходу. – Утром ворочусь, глазом моргнуть не успеете.

Глупая шутка, но слов обратно не вернешь, а сердце заходится в бешенном темпе, от предчувствия беды.

Уеду, уеду, уеду! Я уеду и меня ему не остановить. Шаг, еще шаг…

- Не дури, - полетело мне в спину.

- Не буду, - пообещала я, не оборачиваясь. Капюшон на голову накинула, морозный воздух вдохнула и закашлялась, услышав:

- Отец твой не ушел мальчишка тоже. Неужели оставишь на расправу их?

Тороп и Тимка все еще здесь?

- Ты врешь, - я обернулась. Суо не ответил, и поглаживая грубо обтесанные доски стойла как бы между прочим продолжил гнуть свое:

- Сама посуди. Отряд моего господина только что вернулся с войны, грязи насмотрелись, крови напились и по нежной любви соскучились …

- Их здесь нет, - прошептала для себя, но в голову уже закралась душераздирающая мысль. Остались… и не ушли.

- Вояка твой может и стар, а вот мальчишка… - Я зажмурилась, сглотнула, а слуга Дори ехидно напутствовал: - Да ты езжай-езжай, и я тоже пойду…

Не дослушала, пришпорила Мартину, и та сорвалась с места, словно бы только этой команды и ждала. Ветер, завывая, пригоршнями бросал в лицо ледяную крошку, трепал волосы и капюшон, рвал на части душу, и лес, словно бы останавливая, ветками цеплял мой плащ, тянул назад и насыпал на пути снежные барханы.

«Тора! – звучало в ушах жалобно и обвинительно, - Тора… вернись!»

Задыхающаяся со слезами на глазах я остановила лошадь. Огляделась, желая узнать, как далеко меня занесло. А вокруг белое полотно поля, тут и там прорываемое сгорбленными стеблями колосьев, погибших в раннем морозе и оттого не убранных. Я летела вечность, а оказалась всего-то в семи милях от родного уютного детища. Захотелось броситься в снег и разрыдаться от бессилия и злобы на себя. Снедают сомнения и в сердце пробирается ужас. А вдруг они не успели уйти? Вдруг их кровати пусты, потому что Торопа и Тимку в подвале закрыли? Вдруг уздечек и седел не хватает, потому что лошади оседланными снаружи стоят. Видела ли я, убегая, их следы? Нет, не видела. И в то же время я и лошадиного ржания не слышала, а значит права. Они ушли.

2

2.

Однако зря беспокоилась на этот счет. Окоченевшие они не то, что говорить, сипеть не могли. Едва завидели меня, выдохнули с облегчением и продолжили трястись, прильнув к теплому боку кухонной печи. Глянув на своих домочадцев, я заставила Гилта и Асда поставить лохань посредине кухни, наполнить ее горячей водой и окунуть моих мужиков с головой. Растирала их настойками уже сама и сама напоила горячим вином с перцем и травами. Крепкого питья сварила побольше, чтобы утром повторно напоить, но вернувшись на кухню, поняла, что утром мои мужики получат лишь чай. Потому что вино нелюди допили, за что и поплатились: Гилт чистил картошку, Асд рубил мясо. Остальные воины под присмотром Суо все это время мирно храпели в столовой на полу. Обессилившие после дурмана они там же и поели через два часа, один лишь командир отряда явился на кухню, чтобы сесть напротив моей сонной персоны и, сверля взглядом, ждать, что же скажу.

Занимаясь готовкой, я многое обдумала и теперь хотела знать, насколько расширились полномочия бывшей помощницы и что стало с моими собственными. И наливая тарийцу в кружку отвар, тихо заметила:

- Гайна, все еще не спустилась вниз.

- И не спустится, - ответил Дори, на корню зарубив мой следующий вопрос, но не возмущение:

- Опять отвлекся с нею? Ты хоть бы покормил, прежде чем…

- Она не спустится, потому что уже сидит дома. И не скоро высунется. – Зло произнес он, оборвав на полуслове.

Я скосила взгляд на прихожую, где сиротливо висела одежка Гайны, заметила тихо:

- Что, без плаща ушла?

- Без плаща, волос, платья и белья, - хмыкнул воин. - Дура полезла в сундук с ревизией и, выбирая самые дорогие изделия, повесила на шею два враждующих амулета. Отсюда взрыв. От спальни осталась черная дыра, от моих вещей лишь пепел, а девка жива из-за реликвии, которую спрятала в лиф. Везучая дрянь!

Он потянулся к тарелке и взялся за вилку, намереваясь есть. И это после того, как сообщил мне о разрушении в моем… в его «Логове». Бестолочь! Я ринулась к двери, намереваясь оценить ущерб и внести его на счет хозяина, как вдруг услышала:

- Сядь, я не все сказал. – Сказано было так, что я покорно вернулась за стол. – В следующие полгода открывать дверь туда не советую, иначе действительно станешь заложницей долга. – Жестко произнес он, так чтобы поняла, это не совет, а приказ: дверь не открывать, на статусе заложницы не настаивать. Помолчал немного и тем же тоном сообщил: - Бракосочетание проведем в белом храме на скале.

То есть брак будет признан и у нас, и у них. И я опять окажусь всецело подвластной мужу, а то и стремительно вернусь к бывшему?!

Сглотнула вязкую слюну, спросила сипло:

- Иначе никак? – Он не ответил, продолжая есть. - А может у тебя брат есть какой-нибудь, сводный? Так чтобы не тариец, но человек и кровный родственник.

Косвенный намек на свою нечеловечность Дори пропустил мимо ушей, поинтересовался только:

- Зачем тебе?

- Хочу стать твоей невесткой, хотя лучше бы вдовой. - Воин поперхнулся травяным настоем, который только что глотнул, а я поспешила подать салфетку и объяснить: – Безутешной вдовой твоего сводного брата или безутешной женой невесть где пропавшего брата. В этом случае по закону харчевня твоя, и смотреть на меня ты сможешь, как вздумается.

- Но вряд ли трогать, - напомнил он, обжигая холодным взглядом, но я не обратила внимания на явную издевку.

- Так есть такой?

- Нет.

- В таком случае я отка…

- Есть! – перебил меня Суо, объявившийся в дверях. Он медленно прошел на кухню и поставил на стол пустой кувшин. – Есть такой. Главный наследник рода Таллик Дори… вернее был. Пропал лет пять назад во время первой военной компании в ваши горы. Сорвался со скалы, упал в расщелину и не выбрался.

- Таллик, - повторила я задумчиво. – Родной брат, пропавший, но тариец.

- Не надо… - начал воин, и старик его мягко прервал, опустив руку на плечо.

- Я понимаю, господин, вам больно о нем вспоминать. Но если бы у Таллика осталась в этих краях супруга, было бы куда проще все решить сейчас, - произнес маг многозначительно, и я начала что-то понимать в их недомолвках.

- У вас сложности с наследованием. Я права?

- Отчасти, - ответил Суо.

- Что-то значимое?

- Бесценное, - подтвердил старик и, сокрушаясь, проговорил: - Реликвия передается от первенца к первенцу, но Таллик сгинул в небытие, и теперь к родовому артефакту потянулись чуждые ему руки.

Дори заскрипел зубами и вскочил, желая высказать свое мнение, но лишь беззвучно прокричал его. Жилы на шее вздулись, ноздри расширены, на лице самый настоящий оскал, а сказать ничего не в силах. И по его гневно сверкающим глазам видно, маг поплатится за временную немоту Инваго Дори.

– Господин, крайне возмущен наглостью этих лиц, - объяснил маг, указав на медленно звереющего воина и его многозначительные жесты. – Как видишь, он всех хочет нарезать на куски и затолкать им в глотку их же… - И уже укоризненно ему: - Вам не стоит опускаться до подобных угроз в присутствии невестки.

Это было последней каплей.

Дори схватил Суо за грудки и вынес на вытянутых руках, вначале в коридор, а уже оттуда через двор в конюшню. И ничто его не остановило, ни усталая и в тоже время лукавая улыбка мага, ни запертая с ночи дверь, ни разбушевавшаяся с новой силой метель.

- Хоть бы не помер, - покачала я головой, невольно записав старика в покойники.

- Что случилось? Кто собр-р-рался умир-р-рать? - в кухню из кладовой ворвался встревоженный оборотень, напугал своим рыком меня, и чуть не получил кувшином по волчьей морде. Правда, вряд ли бы этот снаряд его остановил. Хвостатый нелюдь по размерам не уступал вампиру, а может и превосходил его. По виду он был тяжелее и шире, что в груди, что в бедрах, шея так вообще бычья, голова как три мои. Словом, огромный и массивный или это только кажется из-за шкуры. В книгах говорилось, что ни ходить как люди, ни говорить, двуликие не могут, шкура на несчастных сморчках нарастает клочьями, взгляд безумен, пена капает со рта. Эх, видели бы они экземпляр, что стоит передо мной, постыдились бы писать клевету на красавца с наглой мордой и возмущенным взглядом умных карих глаз.

3

3.

Проснулась в предрассветной серости с четким осознанием - пора уходить.

Я, Тороп и Тимка покидаем «Логово», оставляем за спиной родные стены, а так же всю одежду, утварь и сбережения. Последние я особо не прятала и даже оставлю… нет уже оставила записку об их местоположении. Вон она, лежит.

Взгляд привычно скользнул на столик у двери, но натолкнулся отнюдь не на столик и лист бумаги белеющий на нем, а на массивную фигуру с листком в руке.

- Даже так?! Неожиданно, хотя теперь и понятно, - насмешливо прокомментировал неизвестный одну из строк послания, и я, узнав его голос, вспомнила. Мой непутевый побег и возвращение, спор с тарийцем, запугивание расправой, вынужденное согласие на брак и обряд. Хотя последнее, как и перелет в храм прошедший в объятиях Гилта, помнился смутно, в отличие от поздравления и поцелуя, коим меня Инваго Дори осчастливил. И едва вспомнила о трех волнах боли, окативших меня с ног до головы, в теле проснулись их отголоски.

- Чтоб тебя!

- Вернулась… - Воин в мгновение ока оказался рядом, поднял меня на подушках, помог сесть.

- Больно! - Я скривилась, попыталась оттолкнуть его, но даже руки поднять не смогла.

- Тихо-тихо, не шевелись. Сейчас пройдет. Пей. - Он поднес к моим губам чашу с водой и настоятельно посоветовал: - До дна.

Пить не хотелось, но мысль о том, что с тарийцами спорить опасно пришла вовремя. Я безропотно открыла рот. Первый глоток, позволил свободнее вздохнуть, второй, расслабил мышцы шеи и плеч, третий принес свободу рукам, я шевельнула пальцами и потянулась перехватить чашу.

- Нет, - пресек Дори мою инициативу. – Пей.

Выпила до дна, как и просил. И ощутив, как спокойствие и легкость наполняет меня, уже куда более миролюбиво заметила:

- Тебе стоило меня предупредить... там в храме.

- Я не знал, - повинился он тихо. Поставил чашу на пол и присел на кровать.

- И что это было?

- Привязка к хранителю рода. Как сказал Сато, будь контакт более глубоким и с девственницей, боли было бы в разы меньше, а через поцелуй и при помощи мага…

- Жива, и на том спасибо. - Небрежно отмахнулась я, заметила со смешком: - Теперь понятно, почему у тарийцев вторые браки так редки. Они не хотят становиться вдовцами у алтаря. Или вдовами тоже? - лукаво покосилась на воина.

- Напрямую с хранителем рода связаны только мужчины. И да, второй брак не лучшая идея… - произнеся это, Дори помрачнел. Минуту молчал, буравя взглядом свои руки, затем качнул головой и уже деловым тоном продолжил. – Теперь о хорошем. Защиту я на тебя накинул, владение харчевней узаконил, деньги оставил. О лорде Уросе можешь не вспоминать, любая попытка предъявить на тебя права закончится для него плачевно.

- Почему? – За три года волнений о своей судьбе, я искала все о законах Тарии, прямо или косвенно касавшихся брака, и не нашла там даже лазейки для спасения. И тут вдруг, защита. А ведь я прошла всего лишь привязку к хранителю рода.

- Потому что ты жена Таллика Дори наследника рода и бесценной реликвии. И до тех пор, пока твой супруг жив, ты вне опасности.

Своевременное уточнение.

- И с чего вдруг такая уверенность, что он жив? Пять лет прошло, а твой брат не вернулся и никак о себе не сообщил.

- Хранитель, это не просто звук, - ответил Инваго с усмешкой.

- Но… но… как же тогда брак?! - я подскочила на подушках, одарив деверя гневным взглядом. – Получается, хранитель знает истинную дату, знает о вашей авантюре и он…

- Дал согласие на все, провел привязку через поцелуй и прекрасно понимает как это важно для Талла и рода. К слову, - едва заметная улыбка, - меня просили передать тебе это.

На безымянный пальчик моей правой руки скользнул тяжелый перстень с красным прозрачным камнем в грубой оправе. Он, как и руна, откликнулся на прикосновение слабым сиянием и теплом, но изумилась я другому:

– Ваш хранитель разумен… Он что, живой! Так это он меня?.. – закрыв рот рукой, оторопело посмотрела на воина. Моя реакция немало его насмешила, но он сдержал улыбку.

- Хранитель это дух, испокон веков оберегающий наш род. А целовал тебя я. И на будущее, не все тарийцы мерзавцы, мой отец был человеком достойным уважения. – С этими словами, Инваго встал. – И да, совсем забыл…

- Что? – спросила настороженно. С этого станется на последок ляпнуть гадость.

- В погоревшие покои не входи. Защита защитой, но все-таки убереги себя от соблазна. Асда я забираю, Гилт останется на несколько ночей. – И улыбнулся вопрошая: - Поцелуешь на прощание?

Вздрогнула всем телом и поежилась.

- Лучше я просто тебя проведу, до двери. Входной. Чтобы точно быть уверенной в том, что ты уехал.

- Одевайся. – Милостиво предложил воин и ухмыльнулся, когда я заметила, что на мне кроме кольца и золотой руны больше и нет ничего.

- Дори!

- Подожду за дверью.

Он ждал не за дверью моей комнаты, и даже не за входной дверью харчевни, догадливый мерзавец вскочил на коня и уехал достаточно далеко, когда я выбежала его «проводить». Оружие жгло руку, а с языка рвались проклятья.

- Тарийская свинья! – прошипела я и с досадой пнула снежный ком, и он разлетелся на тысячи снежинок, налипая толстым слоем на мои сапоги. Странное свойство снега, вчера же только насыпало. Я нахмурилась.

- Кто-то проснулся не в духе, - послышался рядом голос Асда.

- И это после трех дней беспробудного сна, - вторил ему Гилт.

И уже оба в один голос поприветствовали меня:

– Доброе утро, Тора. Прекрасно выглядишь в этой охотничьей куртке поверх сорочки… Со взведенным арбалетом в одной руке и иглами в другой…

- И вам не хворать, - я обернулась к улыбчивым нелюдям, успевшим неслышно ко мне подобраться. Оглядела их с ног до головы, сделала в памяти зарубку: оба одеты для дальних поездок и оба без лошадей. – Где остальные?

- Отряд отбыл еще двое суток назад вместе с Сато Суо, - улыбнулся вампир. – Дори уехал лишь минуту назад…

4

4.

Поспать не получилось, я два часа ворочалась на койке в комнате Тимки, прежде чем поняла, что же меня раздражает. Звук - скрипящее хождение из угла в угол, раздающееся над головой. Подумав, что кому-то в кофе не хватило коньяка или что-то иное нужно, я мышкой метнулась на кухню, достала бутыль, налила от щедрот своих полную чарку и пошла на скрип. Будь я менее уставшая и сонная, наверняка бы вспомнила завет Инваго и не открыла на втором этаже четвертую дверь справа. Но так как день был тяжелым, а скрип в покоях отчетливым, я нащупала запасной ключ, укромно хранящийся на притолоке, и без стука, а так же позволения войти вторглась в выгоревшие покои. Несколько мгновений я стояла, не совсем понимая, куда пришла и зачем, но присмотревшись к «обстановке», вспомнила и, различив у окна огромного жителя нижних чертогов, видимого лишь до пояса, вздрогнула и пролила несколько капель коньяка.

- Чтоб тебя!

Ужас рогатый обернулся, радостно оскалился во все клыки.

- О, Волчица!

- Демон… - пролепетала, срываясь от страха на шепот, с трудом удерживая чарку в дрожащих руках. – Черный.

- Коньяк! – сверкнул глазами ополовиненный ужас и очутился в метре от меня. Старый, - он облизнулся, показав раздвоенный язык. - Крепкий!

Будь моя воля, заверещала бы не хуже Алиссии, но что-то удерживало от крика, а вот от повторения нет.

- Демон…

- Коньяк, - возвестил он, принюхавшись к чарке и, не убирая сплющенного носа от напитка и от моих пальцев, вопросил: - Позволь испить?

А-а-а, что угодно, только отойди, сгинь!

Но вслух лишь истово заверила:

- Это те… вам! – и отдав «успокоительное» демону, соскользнула на пол.

- Премного благодарен, Торика ЭлЛорвил Дори! - произнес он с какой-то особенной хрипотцой в голосе.

Я не стала ждать пустую чарку назад, закрывать двери, прощаться, а тем более желать приятного сна, а сразу же на четвереньках выползла в коридор, оттуда на полусогнутых добралась до лестницы и уже через секунду полезла спать к Тимке. С ним спокойнее! Уснула без сновидений, едва головой коснулась подушки.

Утром проснулась бодрой, хорошо отдохнувшей и в своей кровати. Обнюхав и осмотрев руки и ноги, на коих не осталось следов от ползания по обугленному полу, а тем более запаха коньяка, я уверила себя в том, что все произошедшее после полуночи было сном. Но как бы ни была крепка моя вера, я все же осмотрела и чарку и бутыль коньяка, а затем, в волнении закусив губу, направилась к сгоревшим покоям и обследовала притолоку на наличие ключа.

Ключ оказался на месте! А дверь заперта!

Счастливая я осенила себя священным знаком Иллирии и не обратила внимания на медам строго вопросившую: «Что было вчера?»

- Ничего.

Попытка уйти не удалась, Алиссия заступила мне дорогу. Растрепанная с помятым лицом и чуть хрипящим голосом, она повторила вопрос:

- Что было вчера?

- Вы вчера устроили концерт, исполнив прекрасный романс «Колокольчика звон»… - говоря это, я постаралась не скривиться, и не поднять руки, чтобы потереть уши, засвербевшие от одного лишь упоминания.

- Это понятно. А дальше что произошло?

- Вы замолчали, - совершенно невинно представила я ее вчерашний бунт.

- И все?

Тут я не выдержала, улыбнулась:

– А да… было кое-что еще. - Алиссия настороженно посмотрела на меня и была готова услышать худшее, но я все так же миролюбиво произнесла: - Ваш супруг желал узнать, почему после романса не по следовала ария и рвался в ваши покои. Но так как двери были заперты…

- Не это! – Звезда столичного театра не понимала, почему после ее распевки, я реагирую так спокойно. Потому, схватив меня под локоток, буквально поволокла за собой, вниз. А именно в столовую, где, несмотря на ранний час, уже присутствовали люди: пять постояльцев и две мои помощницы мирно пили чай и поедали сдобу, приготовленную с вечера. При виде меня все без исключения улыбнулись, и, переведя взгляд на Тюри, поаплодировали ей. Не громко, но слаженно.

- Браво! – прогремел басом самый крупный из мужчин торговец Сятлов. – Это было великолепно. Я прослезился! – говоря об этом, он пальцами завил рыжий ус и подмигнул скривившейся медам.

- Надо сказать, меня так же ваше пение повергло в шок, - поделился своими восторгами лекарь Томис житель Заснеженного, задержавшийся в «Логове», чтобы переночевать. – Я давно не слышал ничего подобного. Благодарю!

Он даже не постеснялся отвесить поклон, правда, не вставая со стула, что можно было расценить, как шутовство.

- И я!

- Я тоже, - подхватили остальные постояльцы, высоко оценившие ночное кофе с коньяком.

Выслушав еще несколько слов похвалы, Алиссия потащила меня в коридор близ кухни, поставила у стены, видимо, чтобы я сбежать не могла, и прошипела не хуже вампира:

- Вот! И что это было?

- Благодарность, - я старалась не улыбаться.

- За что благодарность? – кажется, она начинала закипать. Того гляди, опять устроит «изгнание баньши».

- За пение.

- Как они могут благодарить за пение?! Ведь я… я… - ее возмущение прервали тактичным покашливанием. Наше уединение несмело прервала мадам Ивир, как выяснилось вчера большая поклонница театра. Я была уверена, она, как и прочие, выскажет Алиссии свое восхищение, но хрупкая старушка превзошла даже торговца Сятлова.

- Вы сфальшивили в двух местах.

- Что?! – просипела певунья, потерявшая голос от подобной оценки. Она даже отшатнулась от меня, но не отпустила.

- Да-да, я понимаю, о таком артистам не говорят, хранят бесценную хрупкость душевного покоя. – Старушка медленно и очень плавно поправил пенсне на тонком носу, крепче перехватила толстый журнал, с коим не расставалась даже во сне, и уверенно произнесла: - Но увидев сегодня ваши сомнения, я уверилась, что молчать бессмысленно.

– О том что я…

- Сфальшивили! – с толикой радости заверила Ивир. - Пусть с виду вы заносчивы и высокомерны, но в глубине души, несомненно, понимаете, что талант необходимо тренировать.

5

5.

Двадцать семь!

Двадцать семь!

Я убью Дори. Нет, я линчую Гилта! Уж этот, гад, явно знал, когда прибудет так называемый обоз, или догадывался. Хотя, чего далеко ходить, вон Асд сидит в столовой, уж его-то я стукнуть могу, за то, что не предупредил о скором явлении!

С этими добрыми мыслями вышла в зал и села напротив оборотня. Его сотоварищи по переходу через горы уже поели и наслаждались сладкими булочками с компотом, благосклонно улыбались мне и подмигивали моим помощницам. Девчата на них внимания не обращали, слаженно убирали со столов, не поднимая взгляда на новых постояльцев. Устали, это было видно невооруженным взглядом, я и сама начинала клевать носом, а на дворе еще не вечер. Сейчас им всем ванну приготовь, комнаты протопи, кровати расстели, вещи разнеси, разложи… чтоб их! Когда постояльцы прибывают по двое-трое каждые два часа, справиться легче, но когда вот так – гурьбой, обслужить их невероятно сложно. Тороп и Тимка уже растопили камины в шести комнатах, где новоприбывшие будут спать по двое, осталось еще пять, где гости разместятся по трое. И пойдем мы с девчатами набирать для них ванны, таская воду в ведрах от кранов, что стоят в каждом коридоре. Я могла бы радоваться, своей прошлой прозорливости и тому, что каждую комнату оснастила натопителем от камина и канализационным сливом, но как представлю восемь ведер на постояльца так дурно и становится. Потому что в преддверии снегов мною наняты четыре хрупкие помощницы, а не толпа здоровых мужиков.

И это называется, система не справляется. А что будет весной? Когда через нашу заставу протянется дорога, соединяющая две столицы ранее враждебных государств, и поток постояльцев увеличится вдвое, если не впятеро. Ответ прост. Ужас будет. «Логову» нужен капитальный ремонт, но он выльется в неподъемную копеечку. От бессилия и предстоящего забега с ведрами глухо застонала.

- Тора, ты чего? – забеспокоился оборотень. – Что-то случилось?

- Да! Хочу центральное отопление с котлом и водопровод под напором!

- А у тебя разве не такого? – удивился Асд с усмешкой. – Ты же только после ванны постояльцев пускаешь в кровать.

- Ага, пускаю. И ты ошибся, здесь нет центрального отопления.

- Как же вы тогда?..

- Ручками, - пожаловалась я и встала с тяжелым вздохом.

- Постой, - оборотень ногой двинул мой стул к столу, и я как подкошенная плюхнулась на сидение, - то есть, до сих пор вы ванные вручную набирали?

- Да.

- А смыв в отхожем месте? – вопросил он тихо.

- А это как раз вода из ванн с верхнего этажа, которая идет в зачарованные баки... – увидев взгляд оборотня, постаралась объяснить доходчивее. - То есть все на первом этаже смывается водой из ванных со второго, а вот все что на втором из бочек на чердаке. Мы их раз в месяц наполняем.

- Мудрено, - задумчиво протянул он, и не понять то ли похвалил, то ли посетовал на сложность.

- Так расход воды меньше и экономия… - попыталась встать, но двуликий опять не дал.

- Да сиди ты! - махнул рукой и отдал приказ пятерым из своих спутников. – Северный, Тагро, Упы и вы братья Кио, подняться наверх, найти Торопа с мальчишкой, помочь в растопке и с наполнением ванн. – Затем посмотрел на меня и спросил сурово: - К накопителям сама подключишь или доверишь моим?

- А спра…- я не договорила, на лице оборотня, появилась лукавая улыбка. – Доверю!

Радостная опустилась на стул, позвала к себе Асю попросила принести булочку и крепкий чай, а еще сказала, что девчата до вечера могут отдохнуть. И настроение мае устремилось в гору, и даже пение, доносимое ветром, не портило его.

Как оказалось, вместе с четой Тюри увязались отнюдь не вольные актеры, а неподвластные служащие семьи: два охранника Эванаса, две горничные Алисии и личный учитель пения, так называемый куратор голоса. Эту должность занимала пожилая дама с осанкой королевы, седыми локонами в буйной рыжей шевелюре и несгибаемой волей. После ночного романса «Колокольчика звон», она, как и мадам Ивир, поймала певунью на фальши и вот уже без малого два часа третировала… То есть тренировала в закрытом помещении на периферии «Логова», иными словами, на сеновале.

Грела мысль о том, что после пения по указке Алиссия лишний раз рта не отроет, и будет нам тишина: без одергиваний, понуканий, капризов, неприятных или же унизительных сравнений. А впрочем, я уже знаю, как с ней поступить в случае очередного бунта, четверть капли дурмана на бокал и прощай проблема.

Столовая вскоре опустела, остались только двое старых постояльцев, Асд и я. Появилась возможность обо всем расспросить оборотня.

- Так, та пятерка твои сородичи. – Он кивнул с гордым видом. - А остальные получается…

- Кровососики, - оборотень расплылся в широкой улыбке и хлопнул себя по лбу: - Совсем забыл, что обязался отчитаться их мамуле.

– Оба хороши, - тихо усмехнулась, наблюдая за тем, как двуликий выудил из-за пазухи знакомый мне черный конверт, листок и перо, и со шкодливым выражением лица отправил записку вампиру.

Конверт вернулся через минуту и зашипел при открытии.

- Так-так… - взгляд оборотня вначале полыхнул интересом, а затем помрачнел.

- Что там?

- Ничего хорошего, - вздохнул он и протянул тоскливо, чуть ли не скуля. - Завтра ночью отбываем и даже не попробуем твоих пышек-пирожков. - И взгляд такой, что сложно не понять, Асд просит снизойти до бедных и несчастных собачек и кровососинок.

- Ладно-ладно. Так и быть, с собой вам наготовлю, - и чтобы не сильно радовался, добавила, - но у меня условие. Где-то в Тарии застряла моя посылка с горелкой, тканью и мелочами для «Логова», и она мне очень нужна, до снегов.

- Тьфу ты! – фыркнул Асд беззлобно. – Я-то думал, чего посущественнее попросишь, а ты… Хозяйка.

- Какая есть.

- Хоть бы что-то для себя попросила, например: мужика на ночь, шерстяную грелку в постель или волка под седло. Вначале ты на нем, затем он на тебе… - не договорил, получил пустой чашкой по лбу. – Ай! - Увидел, как я берусь за тарелку, вскинул руки. - Да шучу я, шучу…

6

6.

К сожалению, я не успела подсчитать все. В третьем часу ночи, двери храма сотряслись от десятка мощных ударов. Я спрятала свиток, отстегнула от пояса кинжал и пару-тройку игл и крадучись вышла в зал под напевные мольбы, долетающие из комнатушки Ясмина. «Великий Адо, прошу, - истово просил благочестивый, - не губи понапрасну…» Удивительное дело, он же сам вдовиец, а поклоняется иноземному покровителю воинов, богу войны. Хотя чего я удивляюсь? Наше божество в отличие от тарийского слизняк слизняком. Может только пить, есть и сотрясать воздух сказаниями о прошлых своих подвигах. Его так и зовут Кудесник прошлого, слагатель легенд Кудес.

В двери храма постучали решительнее, служитель храма залепетал настойчивее, я крикнула:

- Кто там?

Вначале послышался мат, а затем знакомый рык со свойственной оборотню эхообразной вибрацией и все успокоилось. В наступившей тишине я услышала вопросительное:

- Тор-р-ра, это ты?! – рычащий Асд был крайне рад меня услышать.

- Я.

– То-р-р-рика, выходи, ты мне нужна. Нет, ты нам нужна… очень.

- Нам? Очень? – Переспросила я, уже отодвигая засов и снимая щеколду. Двери я открыть не успела, они распахнулись сами и огромные мохнатые объятия прижали меня к твердой и не менее мохнатой груди.

- Какое счастье… - выдохнул двуликий и перевоплотился в человека.

- Что случилось?

- Ничего такого, - он чмокнул меня в лоб и по распущенным волосам погладил.

- Асд?

- Стыдно рассказывать. – Оборотень коротко отдал приказ своим собратьям собрать мои вещи из комнаты, успокоить служителя храма и привести Мартину из стойла. Затем посмотрел на меня и отвернулся.

- Настолько стыдно, что всей толпой явились сюда?

- Здесь только часть, половина осталась близ «Логова», - и взгляд такой виноватый, что я предположила самое страшное.

- Убили кого-то?

- Напугали, - подсказал один из оставшихся рядом оборотней.

- Северный, заткнись», - оскалился Асд, но затем сник, подтверждая - напугали.

- Тимку, Торопа, моих помощниц?

- Если бы... – поморщился оборотень и не спешит объяснять. Я вопросительно посмотрела на ранее высказавшегося двуликого, и тот повторно сдал предводителя:

- Алиссию певунью.

- Как? Когда успели?

- Нечаянно, - послышалось от Асда, но я на него внимания уже не обратила. Повторила вопрос Северному.

- После обеда вы на нее указали, как на пассию Гилта, помните? Так вот, наш вожак решил ее впечатлить.

О как выразился, вожак! Значит, мой вопль о том, что медам Тюри змея, стерва да еще замужняя, слышали все нелюди в «Логове», и только Асд кратковременно оглох. Бестолочь!

- И что, Алиссия от страха второй час подряд вопит?

- Пищит и не второй, а четвертый, - ответил Северный, потирая ухо.

Я хмуро посмотрела на нарушителя запретов, взяла его под локоток и со словами «Можно тебя на секундочку?» отвела в сторонку. Недалеко, но достаточно, чтобы я могла без стеснения высказать все. Уперла руки в боки, открыла рот, но даже слова произнести не смогла.

- Не смотри с укором, - оборвал меня Асд. - Да, глупо получилось, и пищит она не первый час, но слышим ее только мы. Нелюди, в смысле. Остальные спят.

- Я рада, - процедила сквозь зубы. - Одно смущает, певунья свой голос может потерять.

- Потеряет – я буду тоже рад, - фыркнул двуликий. - Она без малого три часа гоняла своих горничных, твоих помощниц и меня. – Последнее вырвалось зло и на выдохе, учитывая, что он тут же отвернулся, кое-кому хвостатому опять стало стыдно.

- А отсюда подробнее, пожалуйста.

- Ну я…

- Хотел произвести впечатление, это и так понятно. Не понятно, как ты ее до писка довел? На глаза что ли, в своем втором обличье показался?

А в ответ невинное:

- Показался. Ей вид из окна не нравился, я решил его подправить. – Замолк, смотрит. И я смотрю, прикусив губу, чтобы не накинуться на него с вопросами и проклятиями.

- Так вот… - он с досадой потер макушку, а затем, сметая все подробности, выдал: – Пока я за триптихом бегах в храм, снимал его с алтаря и до «Логова» тащил, к Алиссии пришел ее мужик.

Еще одна пауза, еще один тяжелый вздох и оборотень нехотя продолжает:

- Я, сказать по правде, сразу ничего не понял. Сидел за окном и тихо ржал, пока он умолял ее не петь. - То есть тварь такая, даже после муштры на сеновале решила устроить концерт! – И надо сказать, Эванас этот, святой. Она его и в хвост и в гриву, а он только: «Дорогая моя, ненаглядная, не напрягай связки, побереги горло».

И снова пауза, тут уж я не выдержала тишины, спросила:

- Напрягла связки?

- Еще как! В ванную зашла, дверь закрыла и громко так с надрывом «А-а-а-а!» Я думал, умирает, думал, ее там за капризы убивают. Я был в этом уверен… - Кулаком стукнул себя в груд и тряхнул головой, отгоняя хмурые мысли. - В общем, нет у тебя в комнате ни окна, ни двери в ванную. – И чтоб я не сильно расстраивалась, порадовал: - Зато над кроватью триптих стоит, красивый из храма Иллирии.

У этому моменту мне плащ принесли, лошадь привели и свиток копий вручили.

- В путь, - скомандовал Асд, открывая ворота храма.

И пока сопровождавшие его воины, сменив обличье, разлетались и разбегались, я задала важный вопрос:

- А… э… что с медам Тюри? Ты когда в волчьем обличье в ванную вломился что сделал… сказал?

- Снял с нее дверь, сказал, что за такой концерт не грех и убить, но раз она своим существование радует мужа, то пусть живет. Пока говорил, она молчала, а когда вышел, начался писк.

- И что, зайти уже в человечьем обличье и успокоить несчастную не додумался никто?

- Додумался, - буркнул хвостатый, - но писк до костей пробирает так, что пришлось на сотню шагов отступить.

- Другими словами, сидит тихо пищащая Алиссия, все там же в ванной, обдаваемая холодным дыханием зимы из выбитого окна.

7

7.

Посылка - черный сундук, не уступающий в размерах своему собрату ящику, действительно двигалась. Дергалась, скрипела и рвалась за пределы двора почтового отделения. Она налетала на каменный забор, падала, отскакивала на семь шагов и оттуда, вновь дергаясь и скрипя, налетала на преграду в расчете ее протаранить. И расчет был верным, в старой каменной кладке уже появилась внушительная дыра. Я уже представила, как буду подсчитывать принесенный ущерб и торговаться с хоть и уважаемым, но самым скупым жителем заставы, но Тикелл повел себя иначе.

- Вот ваша посылка! – произнес он, подталкивая меня во двор. - Вот сопроводительное письмо, - впихнул в мои руки конверт. – Все! Пост принял, пост сдал… - развернулся и сбежал.

Никогда ранее, взирая на нашего начальника почтового отделения, я не предполагала, что у него может быть столько прыти, а теперь вот убедилась. Может. И видимо это удивило не только меня, но и сундук до того отчаянно рвущийся на волю. Он замер на несколько долгих минут, однако подойти к нему я сразу не рискнула, вдруг посылка вернется к прерванному действию, еще и меня ненароком зашибет. Как и прежде открыла совершенно чистый конверт, достала листы письма и с удивлением проследила за тем как на ранее на белой бумаге медленно появились отправителя и получателя, а затем и крохотная строчка, наискось соединившая наши имена. Получалось интересно: «Таллик Дори с искренней любовью и нежностью самой непредсказуемой Торике ЭлЛорвил Дори». Адрес отправителя все еще без изменений 1.24.56 Данирш, а дата отправления с разницей в сутки.

«Здравствуй, нежная моя. Как видишь, я стараюсь исполнить данное тебе обещание и писать каждый день. Вчера на переправе я увидел скальник. Твой любимый, белый. Он сиял в лучах солнца над отвесным куском скалы, недостижимый и прекрасный, вновь напоминая мне о той, что желанна и так далека… сейчас. Простишь ли, я срезал его не по правилам, торопились, поэтому стебель сломан болтом, а нижний лепесток немного раздавлен. Но я поймал его, до соприкосновения с землей, как тебя когда-то…» Цветок варварски сбитый, но бережно засушенный оказался на дне конверта, и это был не просто подарок Таллика своей зазнобе, это был мой скальник! Тот самый, что я, рискуя жизнью, срезала со скалы три года назад и засушила, как символ моей свободы от лорда Уроса, тот самый, коим я украсила прическу на «фальшивой» брачной церемонии, тот самый, что я не смогла найти после трехдневного сна.

Теперь понятно, к чему была та строчка на конверте.

- Дори, чтоб тебя! – метнула злой взгляд на дрогнувший сундук, и тот вновь застыл изваянием. Читать строки нежных признаний и извинений я была уже не в силах, просмотрела по диагонали и вдруг взглядом зацепилась за знакомое имя и совсем не романтические излияния.

«С каждым часом подниматься все труднее, туманы, трещины, обвалы. Мы умираем по одному и очень глупо. Нам бы вернуться, но звучит приказ идти и верить в защиту бога или рода… будь проклят Адо, это не всегда получается. Волею судьбы я похоронил сегодня своего лучшего друга. Гилта. Помнишь его? Конечно, помнишь, ведь он нас и познакомил…»

- Что? – Забывшись, согнула письмо, а в следующий миг оно уже состарилось в моих руках и изменило первоначальные строчки. Признания и извинения остались, описание сложностей подъема в горы и смерти друга – нет. – Вот же гадость!

А в голове скопилась тысяча вопросов и стойкое предчувствие – Асд на них не ответит. Но, может быть, Гилт из письма и Гилт кровопийца это не одно и то же лицо, а простое совпадение. Или нет? Что же это за послания ко мне приходят? Весточки из прошлого, или скорее расчетливые весточки из будущего, наскоро созданные проклятым магом Сато Суо? Или это попытка объяснить все мне, ввести в курс дел давно минувших?

- Дори, только попадись мне! – прошипела я и, стянув перчатку с руки, подошла к посылке. Меня уже не волновало, что огромный сундук тихо скрипит и мелко подрагивает, явно решаясь в очередной раз налететь на забор. Прикоснулась, дождалась, когда уменьшится и, подхватив уже средних размеров черный сундучок, решительно направилась к Мартине.Я не села, впрыгнула в седло и пришпорила кобылу, которая даже глаз не скосила на черный груз.

Нет! Если бы Инваго пожелал меня предостеречь, сделал бы это лично или подробным письмом, как это принято у вояк. В любом случае то, что происходит сейчас, скорее набор доказательств, подтверждающих законность нашего с потеряшкой брака и, как следствие, жизнь самого Талла в прошедшие пять лет. А если так, то роль моя в этом фарсе более или менее понятна и легка: носи фамилию рода, принимай письма, забирай посылки, встречай обозы, корми нелюдей. Ничего сложного, ничего страшного, пока. Живи и радуйся!

Постаралась вновь улыбнуться солнечному дню, насладиться морозной свежестью и скоростью прогулки верхом. Позабыла о Тюри и предстоящем разговоре с ним, об Асде и его скрытности. Но уже на подъезде к «Логову», задалась вопросом: «А что если Таллик все-таки не потерялся, а погиб на горном склоне, как его друг Гилт и половина их отряда до того? Что если Инваго и хранитель состоят в сговоре, чтобы реликвия, вернее жажда ее получить, опять не вырезала мужское поголовье рода Дори? Что тогда получается? Я ни в чем неповинная вдова или еще одна пешка на шахматной доске рода?»

- Нужно проверить свиток, - сказала решительно, но так досамого вечера и не смогла к нему добраться.

«Логово» гудело звуками сборов, командными нотками голосов. Тюри уезжали, а вместе с ними и последние постояльцы. Несколько пар саней с впряженными в них лошадьми уже ожидали пассажиров у крыльца харчевни. Асд и двое его сородичей стояли в стороне, придерживая по уздцы коней Тимки и Торопа и взирая на Мартину. Кажется, мою лошадь они тоже заберут.

Я направила пегую к оборотням и спешилась возле них.

- Куда все так торопятся?

- Братья Кио были в заливе с утра. – Ответил Асд, забирая у меня уздечку. - Корабль отправляется раньше двенадцати. Так что сейчас мы сопроводим звезду и остатки их труппы в Заснеженный, а уже вечером отбудем вместе с твоими пирожками. И это… начинку с мясом.

8

8.

А стоило вспомнить о нем, как оборотень явился с утра пораньше следующего дня в сопровождении своей пятерки. Северный, Тагро, Упы и братья Кио выглядели не в пример лучше своего предводителя, Асд же на ногах с трудом стоял. Правда, это не помещало ему ворваться в харчевню, подняться на второй этаж и с глухим: «Тор-р-ра», колотить в дверь моей комнаты. Надо отдать ему должное напугал до икоты, так что я уже решила спасаться бегством через окно, но он неведомым образом почуял мое передвижение и пресек его.

- Тор-р-ра, куда ты лезешь! Р-р-разобьешься. Это я… Асд, не пугайся, откр-р-рывай.

- Асд? - Я с трудом узнала его голос в этом сдавленном хрипе.

- А кто еще? – раздалось из коридора. – Или ты кого-то особенного ждала?...

- Да уж точно не тебя, свин мохнатый! – я распахнула двери и зло посмотрела на нарушителя спокойствия. В черном плаще с низко надвинутым капюшоном на голову, раскачивающийся из стороны в сторону, он менее всего напоминал того полного сил мужчину, на которого я временами заглядывалась. – Ты мне все «Логово» переполошил!

- Не все… тут только ты, Тор-р-роп и Тим. И я тебе тоже очень р-р-рад. – Из-под капюшена на меня посмотрели мерцающие глаза оборотня, застывшего на грани между человеком и двуногим волком. - А теперь скажи где бочонок.

- Внизу в кладовой.

- Неси и р-р-распакуй, - приказал этот командир и, протиснувшись мимо меня в комнату, лег на ковер.

Пятерка его помощников осталась стоять в коридоре, взирая на предводителя с едва проскальзывающей в глазах тревогой.

- Что значит… - хотела уточнить незнакомое слово, но Асд как-то страшно закашлялся, и я опрометью помчалась к кладовой.

- Какой бочонок?! – это уже Тороп с Тимкой в пижамах встретили меня в пяти шагах от двери. У одного в руке арбалет и связка болтов, у другого мои метательные иглы.

- Маленький черный, - ответила на бегу и бросила через плечо, - я сейчас.

- Где? Ну, где же ты…

Я перерывала полки кладовой, хотя точно помнила, что необычную посылку с графитовыми досками и чугунной ковкой на крышках поставила на полу у двери. И там его нет.

- Куда ж ты запропастился, чтоб тебя!..

Мешки, подушки, веники сушеных трав, сундучки с мелочевкой для рукоделия… все это я ворочала уж минуты три и никак не находила искомое.

А там наверху уже слышится чуток напряженное и совсем капельку настороженное:

- Тора, поторопись! - и грозное: - Тим, вернись в спальню и дверь закрой.

- Но… - попытался спорить малец.

- Живо, - прошипел Тороп, и кто-то из оборотней сопроводил упирающегося храбреца в его покои.

И я уже отчаялась что-либо найти, на мгновение головой прижалась к полке, зажмурилась, и вдруг рядом раздалось:

- Что ищем? - Голос вопрошающего казался знакомым, звучал какой-то особенной хрипотцой.

- Ищу бочонок черный с ковкой…

- Этот? – прямо передо мной появился искомый предмет.

- Да! – Я прижала к груди посылку, мазнула взглядом по руке помощника и подавилась словами благодарности. Его ладонь, запястье и предплечье были черными, каменными, с лавовыми потоками в трещинах, как на фресках изображающих не спящие вулкана. – А-а-а… - писк ужаса получился не хуже чем у Алиссии. Я моргнула и рука исчезла, а на месте помощника оказался Северный с тревогой вопрошающий:

- Нашла?

- Д-д-да-а.

- Неси скорее!

- Держи, - предложила я.

- Мне нельзя, - неожиданно выдал оборотень и, схватив меня в охапку, стремглав отнес наверх.

Асда трясло, а вместе с ним и всю комнату под страшный нарастающий кашель. Паника подкралась незаметно, а в этом состоянии я могла лишь действовать, но не соображать, что значит странное слово «распакуй». Я не смогла сдвинуть ковку с крышки бочонка, в прочем, как и графитовую пробку выбить, видела как оборотень задыхается из-за непрекращающегося кашля и не могла помочь.

- Перстень поверни, - раздался рядом наводящий ужас голос, - камнем вниз.

И меня захлестнуло новой волной страха, теперь уже перед помощником, чья рука мне привиделась в кладовой. Это был его голос, и ранее я уже слышала подобную хрипотцу… во сне. В жутком, страшном сне, о котором почти забыла.

- Камнем вниз поверни и прикоснись, - повторил мой ночной кошмар. И я исполнила его рекомендацию. Бочонок тотчас с треском вернул себе первоначальные размеры огромной бочки и задел люстру под потолком.

- Чтоб тебя!

- Всегда к вашим услугам. Обращайтесь, если что, - отозвался голос, но я его уже не слушала. Легко выдернула внушительных размеров пробку и залила задыхающегося двуликого черной вязкой жижей с тяжелым запахом гари.

Его кашель прекратился, и через мгновение раздался рев:

- Тор-р-ра, мне нужен был лишь глоток!

Монстр, а Асд сейчас походил на огромного вымазанного в смоле монстра, гибко поднялся на ноги, вырвал из моих рук пробку и одним ударом закупорил бочонок, то бишь бочку.

- А ты на будущее загодя налакайся, чтоб больше не пугать меня! – рявкнула в тон ему и вылетела вон. Уже на лестнице скорректировала свое движение и отправилась на кухню. - Завтрак на восьмерых, нужно приготовить завтрак, нужно сытный, вкусный завтрак…

Разогревая плиту, доставая продукты из погреба, я не могла успокоиться, руки дрожали, на глаза то и дело наворачивались слезы. Подумать только разбудил ни свет, ни заря, напугал, заставил пометаться в поисках бочонка, а под конец еще и вякнул, мол много разлила. Да я, я чуть…

Всхлип не удержала, закусила губу, чтоб не разреветься, а в следующее мгновение оказалась прижата к широкой груди оборотня, уже переодевшегося в старые вещи моего названного отца.

- Прости… - прозвучало тихо, но мне хватило и этого шепота на выдохе. Разревелась. Менее минуты он терпел бурные потоки слез, потом решительно оторвал меня от себя, встряхнул. – Тора, хватит. Ты мне сердце рвешь, своими слезами. - Ничего не добился своим замечанием, пригрозил: - Сейчас опять начну хрипеть и кашлять…

9

9.

После одной недели насыщенной поездками в почтовое отделение и одной ночи полной событий в «Логове» стало невероятно тихо, а на заставе снежно. Сугробы выросли не меньше, чем в Заснеженном, а может и больше. Сквозь такие не то, что нелюди, даже страшные черные посылки не проходили. А потому погруженная в работу по закройке и сшиванию новых наборов белого постельного белья, а так же скатертей и занавесей я все реже думала о знакомых мне оборотне, вампире и двойном совпадении писем Таллика с реальностью. Даже о голосе из сна забыла, ну или ради собственного спокойствия постаралась не вспоминать. Куда больше меня занимал вопрос о хранителе или хранительнице, духе по собственной инициативе отправлявшем мне письма потеряшки. Меня радовало, будущее недовольство Инваго, и в то же время пугало, ведь письма отсылались не просто так, а с умыслом.

Но, памятуя о том, что зима у нас лютая и застава ныне местность непроходимая, я радовалась затишью, как дитя. Строила с Тимкой снежные городки, лепила снеговиков и иногда даже играла в снежки. Помощницы в этих развлечениях участия не принимали, ждали, когда Тороп предложит лошадей размять, запряжет их в сани и погонит по плато меж склонов, где меньше снега намело. Я с ними не каталась. Как ни странно, но предчувствие неприятностей довлело надо мной в эти две недели и заставляло дожидаться домочадцев и девчат в харчевне. И только благодаря этому я стала свидетельницей «чуда», а именно появления огромной посылки во дворе моей обители. Произошло все очень тихо и быстро. Просто снежный городок любовно слепленный вчера, вдруг растаял в огромной черной дыре, откуда на поверхность выплыл внушительных размеров ящик, а затем и сердитый господин Тикелл с письмом в руке. Начальник почтового отделения красный не то от злости, не то от смущения был облачен в одно лишь полотенце и пару-тройку дубовых листиков прилипших к груди.

Не веря глазам своим и, хорошенько потерев их, я принюхалась к чаю. Он пах как обычно, выглядел как обычно, но галлюцинации создавал превосходные.

- Тора! Разорви ее на куски… - приправленный руганью громкий зов оторвал меня от осмотра чашки. - Хоть кто-то есть в этом бесовом «Логове»?! – Мужчина потер грудь, поправил полотенце и еще громче позвал: - Волчица…

А в следующий миг он поперхнулся моим прозвищем от прилетевшего в грудь огромного снежка, а затем от второго и третьего. Тут уж самое время окончательно увериться, что это лишь видение, но опрокинутый на спину Тикелл резво вскочил и, потрясая письмом в руке, заголосил уже почтительнее:

- Торика Эл Лорвил Дори! У меня для вас письмо... Заберите срочно!

- Не кажется… Дори, чтоб тебя… вместе с хранителем! – прихватив в прихожей, старый тулуп Торопа я не вышла во двор, а выскочила.

- Господин Тикелл, бегу!

- Наконец-то, - при виде меня он усмехнулся и сплюнул, - не прошло и…

В этот раз я увидела, откуда на беду уважаемого жителя заставы прилетел снежный ком. От Тимошкиного снеговика. До того была голова и руки, а теперь вот грудина. Она сбила несчастного с ног.

- Да чтоб я еще раз… хоть за кого-то поручился!..

Добежав до бедолаги удивленно остановилась. Вот так новость! Что же это получается, он заложник долга? Тулуп выпал из моих рук, а Тикелл, аккуратно поднимаясь на четвереньки, все бухтит:

- Еще раз пришел на помощь, а в конце душу свою демоняке задолжал… Да ни за что боле! - Выпрямился, полотенце на себе, сильнее запахнул и, протянув мне конверт, раздраженно бросил: - Держи, Волчица.

С опозданием понял, что ляпнул, голову чуть в плечи втянул и покосился на посылку. А в ответ ничего, тишина. Тут уж начальник почтового отделения распрямился, грозно глянул на меня и решительно потребовал: – И на будущее… Да скажи ты хахалю своему, чтоб до конца зимы ничего не присылал!

В отличие от Тикелла, я увидела, как в воздух поднялась последняя часть снеговика, и медленно поплыла в сторону беснующегося.

- Не надо, - сказала я твердо, но меня не услышали ни там, ни тут. Один продолжил движение, а второй - возмущение.

- Что, не надо?! Ты, вообще, меня слышала? - Начальник разжалованный до роли просто таки захлебывался гневом. - Попроси, говорю, мужика своего, чтоб с посылками не докучал. Скажи – невмоготу за ними по заставе мотаться, чтоб он меня… тебя не гонял!

- Хватит! – оборвала его на полуслове, дернула гневливого на себя и правую руку выпростала в сторону стремительно летящего кома. Яркая вспышка над кольцом Дори, и снежок разорвало на куски, и нас с Тикеллом снегом не сшибло, а засыпало.

- О защитник мой Кудес! – промямлил начальник почтового отделения. – Спасибо, Торика. В век не забуду! - И мгновенно нарушил свое слово грозным возмущением: - Но тарийцу своему…

- Что, мало получили за свои слова, хотите больше? - я обернулась в праведном гневе. А Тикелл тут же схлопотал небольшим снежком в лицо, да так, что кровь с носа и в глазах туман. – В харчевню живо, и ни слова больше!

- Но…

- Жить хотите? - Ответом мне стал стремительно удаляющийся тыл в заледенелом полотенце. Я дождалась, когда он скроется за дверью и повернулась к ящику. – Могу я забрать посулку?

И тишина.

- Ау? Есть кто-нибудь?

Молчание.

- Что ж, спасибо за доставку.

Зажав конверт подмышкой, я прикосновением уменьшила ящик до размера деревянной коробки, подхватила ее, подняла тулуп Торопа и направилась в харчевню. Список вопросов полнился, а ответы на них откладывались на неопределенный срок. Жаль. Начальника почтового отделения забившегося в нишу кладовочки я заметила не сразу и только благодаря его бормотанию молитв. Он был растерян, напуган и потрясен.

- Господин Тикелл… Орвис, что с вами? Вам плохо? Мне послать за лекарем? – Я уже услышала веселый гомон помощниц вернувшихся с прогулки, голос Торопа и заливистый смех Тимки. - Кивните, и через час он будет здесь.

- Не-не…

10

10.

Наглый тариец явился ночью, без стука и прямиком в мою ванную.

- Тора?! - только что выбравшаяся из воды и потянувшаяся за полотенцем, я чуть не поскользнулась на мокром полу, помянув всех святых.

- Чтоб тебя!

Дверь ванную открылась, послышались шаги. А я все еще скольжу по полу, мне не до ответа. Устоять бы, да вряд ли получится.

- Тора...

- Что?! - я таки упала, но успела прикрыться полотенцем, когда тариец отодвинул шторку и воззрился на ванную с пенной водой. Посмотрел на нее, затем на окно, дверь сзади себя и только после этого увидел меня в углу под раковиной. Знатное место, раньше тут Алиссия сидела, а теперь вот я соскользнула, больно ударив локоть и бедро.

- Вот ты где! – И с заботой в голосе поинтересовался: - Тебе там не холодно?

От страха я все же икнула раз, а затем еще раз. А этот свин стоит, любуется на творение рук своих, то бишь, меня в одном лишь полотенце, мокрую и вздрагивающую. И улыбается.

- Все-таки холодно, - заключил он.

- Йик! Сволочь... - придерживая полотенце, потянулась за чем-нибудь тяжелым. Жаль под руку попадалась только мелочевка, ничего существенного. И деверь "ненаглядный" легко увернулся и от мочалки и от мыла, на подлете перехватил баночку с солью и даже глазом не моргнул, когда над его одним его ухом пролетели ножницы, а над другим щипцы для завивки.

Легко увернулся, тварь такая!

- Нет, так нет, - пожал он плечами, собрал все разбросанное, водрузил на полку с полотенцами и удалился со словами: - Вытирайся и выходи, нужно переговорить.

Урод! Свинья! Мразь тарийкая…Чтоб тебя!

И только я решилась встать, так он вернулся и застыл у двери:

- Я вот что хотел спросить, тебе помощь нужна... - Только что отнятое от груди полотенце мокрой тряпкой полетело в наглеца и закрыло ему обзор, потушив игривый блеск в холодных глазах и заглушив предложение о помощи.

- Марш из моей... Йик! Комнаты и не... Йик! Возвращайся!

- Да я просто... - Нелюдь тарийский оправдания не договорил, но от полетевшего в него куска пемзы увернулся, прошипел сердито: - Ладно. - И уже, выходя, глухо пробубнил: - Все равно все самое интересное видел.

- Тварь!

И эта тварь аккуратно закрыл дверь в ванную, а затем и в мои покои и тихо пошел к лестнице, начал спускаться. И все это медленно, размеренно, совершенно спокойно. Дождалась, пока скрипнет предпоследняя ступенька и, прихрамывая на правую ногу и потирая ушибленный локоть, вышла из ванной. Дверь из комнаты в коридор закрыла сразу, привычка от первого брака, выудила метательные иглы из-под одеяла и, только немного успокоившись, оделась. Охотничьи штаны, рубашка, жилет, пояс с кинжалом и иглами на боку. Дрожащими руками скрутила волосы в тугой жгут, обулась и, продолжая икать, направилась к двери.

Кажется, в кухне еще есть настойка трав на спирту, удивительно успокаивающее средство.

- Долго ты. Я успел и проголодаться, и на стол собрать, - сообщил деловитый тариец, с полным подносом протискиваясь мимо меня в комнату. Вошел, покрутился, поискал взглядом столик или стул вместо него, но заметив их полное отсутствие со вздохом сел на кровать и водрузил поднос на мое белое постельное белье.

- Ты! Йик…

- Проголодался, - завершил воин за меня, получив краткую паузу.

- Совсем обнаглел! – с хлопком закрыла двери и двинулась на него.

- Тора, - укоризненный взгляд и совестливое напоминание: - ночь на дворе, все спят, а ты дверьми хлопаешь…

И это он заявляет, громко перемешивая в супнице гарнир из гречки, соус и мясо с дымком. А рядом тарелка с салатом, буханка хлеба и малосольные огурчики, сок с которых капает на мой пододеяльник. Все! Вот теперь у меня слова закончились, зато возникли вполне исполнимые желания. Руки потянулись за иглами.

- Я тебя сама сейчас так хлопну!

- Вот и вся благодарность за избавление от икоты, - с сожалением проговорил Дори и приступил к поеданию намешанного.

Я оторопела.

- То есть это ты меня ради старался? И на поднос еды наложил и пододеяльник испачкал? - А на лице тарийца крупными буквами написано: «Когда я ем, я глух и нем». Так захотелось дать ему по шее, чтоб носом в супницу улетел, да так там и остался. Одно останавливало – он потомственный убийца, от моего подзатыльника не подавится, но увесистой оплеухой ответит, а может и не только ею.

– Ну, спасибо!

Ринулась к огручикам, подложить салфетку, выуженную из стенного шкафа. И вдруг слышу:

- Всегда, пожалуйста. А салат, кстати, для тебя был, - и на мой недоуменный взгляд Инваго добавил: - вдруг проголодаешься.

Руки зачесались этот самый салат ему на голову плюхнуть, но опять-таки сдержалась.

- Да чтоб тебя о стену припечатало и потолком приложило! – И в отместку забрала тарелку с соленьями.

- Меня не надо, - тариец нагло и почти незаметно выхватил из-под руки один огурчик, захрустел им, зажмурившись. - Мама расстроится. А ей грустить нельзя, она у меня… у нас дама тонкой душевной организации. И да что рассказывать, сама скоро все узнаешь, она уже мчится сюда, чтобы с невесткой познакомиться.

- Что?!

Тарелка выпала из рук, но не разбилась. Дори умудрился спасти соленья от падения и меня от необходимости их убирать. Еще и отругал по ходу дела.

- А чему ты удивляешься? Все же не за сироту выходила.

- Я?

- Ты. – Инваго со вздохом сожаления отложил огурчики и супницу иже с ними. – Тора, без паники. Все просто. Она приедет, посмотрит на тебя и уедет. И тут самое главное ничего ей не говорить, чтоб подозрения не вызвать и… - он замолк, уставившись куда-то в пол, а я наоборот очнулась.

- Что и? Что значит не говорить? Притвориться немой или уехать? Дори! – окликнула его, и он раздраженно поморщился.

- Было бы неплохо, но хранитель тебя найдет. Так что встреча неминуема. – Очередное ошеломленное «Что?!» еле удержала, когда деверь ненаглядный задумчиво продолжил: - Представить не могу, чем она его уломала, но, идиот, прогнулся.