Хозяйка разрушенной крепости 2. Тристан и Изольда.

Глава 1

От души благодарю замечательных писателей Дмитрия Силлова и Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от них в процессе написания этой книги.

- Девушка, вашей маме зять не нужен?

Понятно.

Не повезло.

Переулок, темный по причине разбитых фонарей, и лишь слегка подсвеченный луной, что поздней осенью имеет свойство выкатываться на небо довольно рано.

И в этой лунной подсветке – два силуэта, перегораживающие короткий путь к моему дому, которые неторопливой, развязной походочкой направились ко мне.

- Не нужен.

Правило «не отвечать» тут не сработает. Лучше попытаться голосом показать, что не настроена на продолжение разговора. Может отстанут...

Но надеждам не суждено было сбыться. Силуэты жаждали развлечений и оказались настроены серьезно.

- Девушка, зачем же грубить? Мы ж и правда хотим к вашей маме в зятья. Все втроем.

Идиотский многоголосый ржач.

И убежать – тоже никак, так как сзади слышны шлепки ботинками по луже, которую я только что обошла с краю... То есть, подонков трое, и тот, что сзади, перекрыл мне отход.

Тут же вспомнилось, что совсем неподалеку находятся старые самостройные гаражи. Некоторые из них – кирпичные, сквозь стены которых звуки почти не пробиваются. И прочитанная мимоходом статья в газете вдруг вспомнилась. Про наш район, где за этот год пропали две девушки моего возраста...

Последняя попытка:

- Ребята, пропустите. Я не хочу знакомиться, и мне надо домой.

- То есть, ты нас не уважаешь, да? Королева что ли?

Один из силуэтов спереди, тот, что был повыше, начал себя накручивать перед решительными действиями. Ну да, любой уличной мрази нужно сначала поговорить, зацепиться за любое слово жертвы, чтобы потом оправдать себя: «да она сама виновата. Думала, что лучше всех, ну мы и решили ее проучить». Каждая плесень на теле человечества тоже считает себя человеком, легко находя для себя обоснования той мерзости, что она творит...

- Колян, она не такая, как все. Нетакуся. И мы для нее дерьмо, от которого воняет.

Шаги сзади все ближе...

Что дальше – понятно. Пока передние отвлекают, приближающийся ко мне сзади или веревку на шею набросит, или просто сделает рукой удушающий захват. А дальше – гаражи, и очередная беспомощная статья в газете с моей фотографией: «Еще одна девушка пропала без вести. Если вы видели ее, просьба сообщить по номеру телефона...»

Ну уж нет.

Другая статья на днях там появится.

Совершенно другая...

Не оборачиваясь, я нанесла удар правой ногой назад.

На звук.

А точнее – на хриплое от возбуждения дыхание. И по тому, как под моим невысоким каблуком хрустнула нижняя челюсть, поняла: я все рассчитала верно.

- Чё за трындец? – раздалось недоуменное спереди.

- Твой, - коротко, на выдохе произнесла я, ставя правую ногу на землю, и носком левой нанося еще один высокий удар в точку нокаута, находящуюся под мочкой уха того силуэта, что был ростом пониже.

Чёрт...

Обманчивый лунный свет немного сбил прицел, и удар пришелся в край подбородка.

Неожиданный.

И слишком сильный.

От него голова силуэта резко крутанулась, и я услышала очень нехороший хруст в шее любителя ночных знакомств. Который, издав хрюкающий звук, мешком рухнул на асфальт.

- Ты чо, тварь?

Третий отпрыгнул назад.

Послышался щелчок, и в лунном свете блеснул клинок ножа...

Плохо.

Когда противник вооружен, с ним нужно поступать максимально жестко. Так, чтобы даже будучи раненым, он не смог применить свое оружие.

Силуэт решил, что теперь он точно опасный хищник – и бросился вперед, беспорядочно тыкая своим пыряловом в мою сторону...

Когда человек умеет владеть ножом – это страшно.

Когда не умеет, и пытаться его применить – глупо. Ибо тогда нож частенько становится не оружием, а проблемой для того, кто за него взялся...

Я качнулась в сторону, уходя от очередного тычка, и сильно ударила напряженным большим пальцем в глаз нападающего. Который от неожиданной резкой боли попытался схватиться за травмированную гляделку. После чего мне осталось лишь немного сопроводить его руку куда нужно...

Клинок ножа вошел в глазное яблоко с легким треском, будто в целлофановый пакет. Мерзавец охнул, замер на месте... и тут же получил от меня сапогом между ног - после чего начал оседать на асфальт, еще не осознавая произошедшего. При таких травмах до мозга порой не сразу доходит то, что случилось с телом – особенно если мозг в голове гладкий, как у динозавра, готового к вымиранию. Силуэт, заваливаясь на бок, даже успел прохрипеть прежде, чем его накрыла волна адской боли:

- Да кто ты такая?..

- Нетакуся, - ответила я, перешагивая через подергивающиеся ноги силуэта, валяющегося на дороге. – Не такая, как все.

Дорогие мои читательницы и читатели!

Добро пожаловать в мою книгу!

Ваши комментарии, замечания, мнения о героях, сюжете и иллюстрациях очень важны, ведь для меня они являются неиссякаемым источником вдохновения!

Буду искренне благодарна, если вы добавите мою книгу в свою библиотеку, поставите "Мне нравится" и подпишетесь на меня как на автора.

Глава 2

В чем-то уличный бандит был прав.

Я с рождения была не такой, как остальные...

Мать, которую я не помнила, назвала меня Изольдой, из-за чего в школе я натерпелась дразнилок от одноклассников, из которых «Изольда – противная морда» была самой безобидной. Спасло меня то, что, когда во втором классе мы начали изучать английский язык, кто-то из школьных хулиганов, намекая на мое субтильное телосложение, с издевкой бросил в мою сторону:

- Изи, - что в переводе означает «легкая».

Обидеть хотел, а получилось наоборот. С тех пор по-другому меня больше не называл никто, даже учителя – и я не возражала. По весу я и правда была не тяжелой, а вот мой характер вряд ли можно было назвать легким уже тогда.

Оно и понятно.

Мои родители развелись когда мне едва исполнилось два года, и мать, немедленно сбагрив меня бабушке, упорхнула в неизвестность устраивать свою личную жизнь. В результате бабуля не просто заменила мне маму, но и научила меня очень многому.

- Будь сильной, деточка, - как-то сказала она мне, гладя по голове. – Запомни: мне уже много лет, и я не вечная. Когда-то ты останешься одна против всего мира, которому в лучшем случае будет на тебя наплевать. Каждый человек в жизни занят решением своих проблем, и чужие его не заботят, даже если он очень хочет показать, что это не так. И чтобы выжить копи силу в своем теле, и в своем разуме.

- Как это сделать, бабушка? – спросила я тогда.

- Тело должно быть физически подготовленным к любым трудностям, - ответила бабуля. – Это обеспечит здоровье. А тренировать разум нужно постигая и совершенствуя те знания, которые дадут тебе возможность хорошо зарабатывать. Имея и то, и другое можно выбиться в люди.

- А что значит «выбиться в люди»?

Бабуля усмехнулась.

- Это значит стать от них независимой. И физически, и духовно, и материально. Думаю, того, кто этого достиг, можно смело назвать счастливым человеком.

...Эти слова бабушки глубоко запали мне в душу. Больно уж хотелось мне стать счастливой, что в нашем маленьком городе было непростой задачей. Градообразующий завод еще при распаде Советского Союза перестал работать и сейчас превратился в руины, работу здесь найти было крайне сложно, а если она и находилась, то зарплата, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

Но у меня была цель – стать счастливой! И я твердо шла к ней несмотря на трудности, среди которых родилась - и которые стали для меня привычными, как обшарпанные пятиэтажки вокруг, бродячие собаки, норовящие укусить за ногу, или же шпана, отбирающая мелочь у детей возле нашей старенькой школы...

При этом можно сказать, что с поиском силы мне повезло.

Бабушка учила меня житейским премудростям: приготовить что-то вкусное из простейших ингредиентов. Заштопать дырку в платье так, что и не найдешь где она была. Связать свитер или вышить на салфетке милого котенка с таким мастерством, что узелков не найти – это всё было к ней.

Такую жизненную науку я перенимала от нее с удовольствием, понимая, что эти нужные навыки для любой девушки не развлечение, а жизненная необходимость, если, конечно, она не дочь олигарха, которая без всего этого и правда может обойтись.

К тому же в молодости бабуля была преподавателем английского языка, которому учила меня с детства, приговаривая:

- Это твой будущий хлеб. Репетитор профессия не особенно денежная, но найдешь пару-тройку учеников – и точно с голоду не помрешь даже в нашем захолустье.

Я была ученицей прилежной, и лет в десять уже свободно разговаривала на английском, порой ставя в тупик сложными речевыми оборотами даже свою школьную учительницу. Не знаю, как там в будущем сложилось бы у меня с репетиторством, но знание языка выручило меня в другом...

Помогла я как-то пару раз однокласснику, безнадежно «плавающему» в английском, на что он сказал:

- Изи, не хочешь прийти к нам на тренировку?

- А что вы изучаете? – поинтересовалась я.

- Рукопашный бой. Тема для мужиков, конечно, но у нас одна девочка есть, и ей не хватает пары – наши пацаны не хотят с ней в спарринг вставать. А папа сказал, что если ты будешь подтягивать меня по английскому, то он станет тренировать тебя бесплатно.

- А спарринг это что такое?

- Тренировочный бой. Короче, ты приходи, и сама всё увидишь.

...Так я впервые перешагнула порог небольшого бойцовского клуба, который на долгие годы стал для меня местом силы, о которой говорила бабушка - и для тела, и для боевого духа, столь необходимого любому человеку в нашей непростой жизни.

Поначалу никто из тренирующихся пацанов не воспринимал меня всерьез – возятся в углу зала две соплюшки с косичками, стуча кулачками по боксерским лапам, ну и пусть продолжают в том же духе. Правда, тренер по имени Дмитрий уделял нам ровно столько же времени, сколько и мальчишкам.

И это дало неожиданный результат.

Девочка, с которой я тренировалась, скоро перестала ходить на тренировки.

А я осталась. И теперь мне приходилось тренироваться с ребятами, которые меня не щадили. Ибо я их раздражала.

- И когда она свалит отсюда? – слышала я не раз после того, как снова и снова оказывалась на полу, сбитая очередным ударом...

Пока однажды уже от моего удара не свалился парень, который ростом был выше меня на голову. Попытался встать – и получил снова, отправившись в глубокий нокаут.

- Неплохо, - кивнул тогда Дмитрий. – Я смотрю, характер у тебя есть. Значит и толк может получиться.

Глава 3

Не знаю, получился из меня толк или нет, но за несколько последующих лет я выиграла подряд все районные соревнования среди девушек. Оно и понятно: мои соперницы на тренировках спарринговали друг с другом. Мне же приходилось драться в зале с мальчишками, обмениваясь с ними неслабыми синяками и шишками, так как с защитным снаряжением у нас было очень плохо.

А еще тренер за мои успехи разрешил мне посещать его занятия, которые называл «факультативами». Их он вел бесплатно для своих лучших учеников, показывая приемы «не для всех».

Те, которые запрещены на любых соревнованиях.

По его словам, делал он это для того, чтобы наиболее достойным опыт передать.

Тот, который простым людям, в общем-то, и не нужен, ибо юридические последствия от применения таких навыков могут быть очень серьезными для самого обороняющегося.

Но Дмитрий считал, что бывают случаи, когда обычных навыков рукопашного боя недостаточно, и по его твердому убеждению основная задача бойца в любом серьезном столкновении - это выжить. А всё остальное он, будучи не мертвым, решит по мере поступления проблем. В противном случае что-либо решать будет некому...

И, как показал сегодняшний случай, Дмитрий был прав на все сто процентов! Уж не знаю где он сам набрался таких навыков – о своем прошлом тренер никогда никому не рассказывал. Но спасибо ему. Ибо, только благодаря его науке, я сегодня осталась жива и здорова...

Я могла бы и на областные соревнования поехать, тренер не раз предлагал. Но это – поездки, на которые нужны деньги. И время, которое у меня отнимала работа, ибо жить было на что-то надо.

К тому же бабушка в то время уже тяжело болела, ну и на кого бы я ее оставила? Репетиторство, тренировка, аптека чтоб лекарства купить, продуктовый магазин – и быстрее домой!

По-хорошему, и рукопашный бой лучше было бы забросить – и время он отнимал, которого вечно не хватало, и деньги тоже. Теперь мне приходилось платить за тренировки, ибо школа закончилась, а с ней и поблажки. Да и мои новые ученики порой шарахались от преподавателя с очередным фингалом под глазом.

Но без своей рукопашки я уже не могла... Иначе б наверно с ума сошла, особенно когда умерла любимая бабуля. А так пришла в зал с грузом своих мыслей, получила эдакая несчастная в челюсть – и разом легче на душе становится. Ибо думы тяжелые вместе с кровавыми слюнями наружу вылетают абсолютно все, и в пустой голове остается лишь одно желание – отправить противника в нокаут. Ну или хотя бы по репе ему так же заехать, как он мне только что прописал кулаком пилюлю от всех бед, невзгод и напастей...

Но всё равно после смерти бабули я пару месяцев ходила сама не своя... Любила она меня искренне, от всей души. И вырастила, считай, одна, без чьей-либо помощи. Единственный человек на свете, которого и я любила в ответ не менее сильно. И вот оборвалась струна, связывающая нас – и место обрыва ныло, хуже самой страшной физической боли...

А тут еще соседи снизу квартирку свою отписали тридцатилетнему сыночку, который с первого же дня ушел в крутейший запой с музыкой, друзьями и воплями на всю ночь до утра.

Я это дело терпеть не стала, спустилась вниз, постучалась тихонько, и вежливо попросила выключить музыку, ибо ночь и людям спать хочется.

- Да пошла ты... Шалава! – рявкнул сосед, скорчив при этом, по его мнению, сурово-опасную физиономию.

...Он был ростом на полторы головы выше меня.

Но я всё-таки дотянулась до его челюсти.

Кулаком в прыжке...

А когда он рухнул на пол, добавила с ноги в пах для надежности. Один из его дружков попытался дернуться в мою сторону, но, наткнувшись взглядом на мою невеселую улыбку, стушевался, отвел глаза, и быстро проговорил:

- Извиняемся, мамзель, попутались малёхо. Миль пардон, мы уже галантно уходим в туман.

Похоже, друзья по «синей теме» в том тумане и потерялись, так как больше я их не видела. Что не мешало соседу надираться до свинского состояния уже без музыкального сопровождения в одно рыло, судя по запаху ядреного перегара, доносящемуся до меня сквозь щели в перекрытиях.

Но к запахам я равнодушна, так что с соседом у нас более конфликтов не возникало...

До сегодняшней ночи, которая, как видно, не задалась у меня с самого начала.

Зная какой у нас район, я бы, конечно, лишний раз не стала нарываться на неприятности и не пошла на работу так поздно. Но уж больно ученик по английскому был денежный, и в этот раз попросил прийти в удобное для него время, пообещав двойную ставку. А я после похорон бабули сидела на конкретной мели. Ну и пошла, в результате чего чуть жизни не лишилась в темном переулке. Не будь у меня моих навыков, думаю, это была б моя последняя ночь. И никто бы не почесался на тему, что пропала в городе одинокая девушка-репетитор.

- Небось, в столицу подалась счастье искать, - предположили бы мои редкие знакомые – и тут же б забыли о моем существовании...

Признаться, руки у меня немного тряслись, когда я попала ключом в замок своей двери с третьего раза. У меня обычно адреналиновый шторм начинается после драки. Не до, ни во время нее, а после. Что, конечно, лучше, чем первые два варианта, ибо отсутствие мандража помогает сохранять спокойствие во время продумывания комбинаций бросков, захватов и ударных связок...

За нервной трясучкой я даже не сразу поняла, что за вонища стоѝт в моей квартире. Может, свет отключали и яйца в холодильнике протухли? Или капуста сгнила? Так яиц у меня вроде и не осталось, дорогое это нынче удовольствие...

Не разуваясь, я прошла к холодильнику, открыла его...

Да нет, мой скудный продуктовый запас вроде в норме. Тогда что ж так смердит?

Глава 4

Бывает порой такое.

Ты спишь.

Видишь жуткий кошмар.

И понимая, что смотреть его дальше категорически не хочешь – просыпаешься.

Но при этом глаза еще не открыла.

И лежишь себе такая в своем уютном мирке между сном и явью, тихонько улыбаясь, и думая: «Как же прекрасно, что это был всего лишь сон».

...Вот сейчас у меня было как раз такое состояние.

Понимание, что квартира соседа-алкаша, превращающаяся в ад, заполненный пламенем, была лишь ночным кошмаром, от которого я, вовремя проснувшись, столь благополучно избавилась.

Только почему мне так жестко лежать? Матрац у меня, конечно, не новый, с выпирающими пружинами, но я ж сверху два старых одеяла кладу, чтоб не чувствовать ребрами металлические бугры... А тут прям один из них так больно в бок уперся, что и не полежишь с закрытыми глазами, нежась в утренней дрёме до того, как прозвонит будильник...

Кстати, похоже, что встать по-любому придется, так как солнечные лучи настойчиво пытались пролезть мне под сомкнутые веки. М-да, зря я, конечно, шторы не задернула – окно-то у меня как раз на восток выходит, и восходы частенько будят меня раньше будильника...

Но делать было нечего – если уж обстоятельства так сложились, придется вставать... Только что за запахи у меня в квартире странные, будто кто букет свежих цветов в нее принес. И звуки, кстати, тоже...

Я разлепила глаза – и первым делом подумала, что из кошмара попала в какой-то другой сон... Ибо вокруг был самый настоящий дубовый лес, с мощными стволами и развесистыми узловатыми ветвями, меж которыми буйно раскинулись кусты бузины и боярышника – бабушка, разбиравшаяся в лекарственных растениях, слишком хорошо обучила меня лечебной ботанике, чтобы я могла ошибиться.

- Ничего себе, - пробормотала я. – Как я в лес-то попала? Тем более, что на дворе осень, а тут, блин, лето красное...

И замерла...

Потому, что голос у меня был другой!

Более женственно-мелодичный, чем мой, сорванный атакующими воплями на тренировках...

И попавшие в поле зрения волосы не мои... Я всегда коротко стриглась, чтоб патлы не мешали в спаррингах, а тут – именно длинные спутанные волосы, хотя по цвету такие же белобрысые, как и у меня.

Я даже дернула себя за прядь, чтобы проверить, не парик ли это на мне - и по тому, как заболела кожа головы поняла: не парик.

Моя волосня.

Родная.

Из моей личной тыквы произрастающая.

Но как я успела такую гриву себе отрастить? И что за платье уродское на мне?

Я попыталась одернуть смятый подол того, что было на меня надето – какое-то нищенское рубище из грубой ткани.

И замерла вторично.

Потому, что мои руки были... не моими.

Вместо аккуратно подстриженных ногтей – обломанные, с черными полосками грязи под ними. И в складки кожи грязь въелась, чего со мной сроду не было, ибо бабушка с детства приучила меня следить за гигиеной.

- Да что ж это такое-то! – рявкнула я, поднимаясь на ноги с мягкой, густой травы, которую поначалу посчитала своей постелью – только вот корень дуба, выпирающий из нее, в бок впился, зараза...

И осознала, что свое возмущенное рявканье я произнесла ни разу не на русском языке...

И не на английском, который был мне как родной...

Похоже, сейчас я говорила на диалекте, похожем одновременно на немецкий и какой-то из скандинавских языков, о которых я имела крайне смутное представление.

- Офигеть, - ошарашенно произнесла я теперь уже специально на русском – но язык и гортань не справились с произношением, и в результате из моего рта раздалось что-то очень корявое, к тому же произнесенное чужим голосом...

При этом мозг, пусть даже и чужой, но набитый моими мыслями, подсказал версию, которая в двадцать первом веке, конечно, выглядела бы фантастической, но при этом психика могла принять ее без последствий в виде съезда крыши, научно называемого сумасшествием...

Вряд ли в мое время найдется человек, который не читал романы про попаданцев в другие времена и тела. Соответственно, наиболее удобной версией произошедшего была следующая: во время взрыва бытового газа мое тело всё-таки умерло, а вот сознание улетело не в лучший мир, а в этот, с корнями, упирающимися в бока, и росой, изрядно промочившей надетое на мне уродское платье...

Мои мысли прервало шуршание в кустах – и на поляну, где я стояла в раздумьях, выскочил упитанный заяц.

Тормознул.

Уставился на меня, видимо, решая, что делать дальше.

И решил довольно быстро, так как в сантиметре над его головой пролетела стрела, которая вонзилась в дуб, дрожа словно от возмущения за досадный промах.

Разумеется, заяц серой молнией метнулся в кусты, только его и видели. А с противоположной стороны поляны раздался треск и шум, с которым, наверное, ломится через лес медведь... либо толпа людей, от которых в своем мире я видела очень мало хорошего.

Глава 5

Из чащи леса на поляну вывалились человек десять охотников в весьма архаичной одежде.

На большинстве из них были надеты туники из некрашеного полотна, подпоясанные ремнями, узкие штаны, и грубые, кожаные с виду башмаки без подошв. На туниках в области груди у каждого был грубо намалеван щиты с изображением золотого льва справа и трех серебряных полосок слева. Помимо этого, у каждого из охотников с плеч свисал зеленый плащ, на поясах болтались длинные ножи в ножнах, похожие на короткие мечи без гард, у каждого под плащом висела объемистая кожаная сумка, а в руках эти люди держали луки с заранее наложенными на них стрелами.

Из этой шайки заметно выделялся длинноволосый брюнет, одетый хоть и похоже на остальных, но явно более дорого. Вместо кожаных ботинок – сапоги, на руках кожаные перчатки, на шее – золотая цепь, на мой взгляд, не очень уместная в лесу, но зато, несомненно, демонстрирующая остальным кто тут батя.

- Тысяча чертей! – расхохотался брюнет, увидев меня. – Я охотился на зайца, но, похоже, заполучил гораздо более интересный трофей! Вот уж не думал, что в моем лесу водится подобная дичь!

- Смею заметить, сэр Агравейн, но, по-моему, это та самая крестьянка, что не далее, как вчера вечером сбежала из поместья достопочтенного рива Элверда. Как раз сегодня рив собирался послать людей с собаками на поиски беглянки...

- Думаю, что мой достопочтенный управляющий уже может не беспокоить ни своих людей, ни собак, - проговорил брюнет, подходя ко мне. – Надо же, какая милая мордашка. И не скажешь, что простая крестьянка. Отмыть, приодеть – и вполне сгодится для постели на пару-тройку ночей.

- Желаете воспользоваться ею здесь на месте, сэр Агравейн? – облизнулся один из охотников, рябой настолько, словно ему в рожу пару лет назад выстрелили из дробовика. А потом всё это зажило, и получился вот такой голландский сыр с глазами. – Так мы это... подержим ее за руки-за ноги, чтоб не брыкалась...

- Заткни свою пасть, егерь! - поморщился патлатый брюнет, которому не помешало бы хотя бы раз в месяц мыть голову. – Это ты привык в свинарнике обхаживать служанок. А мне не пристало пользовать свой трофей на мокрой траве с риском, что змея заползет в мои спущенные штаны. Какую песню обо мне сложат менестрели, если узнают, что благородный рыцарь Агравейн умер от укуса гадюки в голый зад?

Егеря подобострастно заржали над тупой шуткой хозяина. А я стояла и смотрела на весь этот сюрреализм, все острее понимая, что происходящее сейчас не розыгрыш и не представление, устроенное любителями ролевых игр, а самая что ни на есть объективная реальность, в которую меня забросила судьба. Хотя бы потому, что эти люди говорили на том самом странном наречии, которое я, к моему удивлению, прекрасно понимала.

Двое охотников двинулись ко мне, доставая из сумок веревки с понятной целью...

Очень мне хотелось зарядить каждому из них по широкой репе так, чтобы навек отбить охоту связывать беспомощных девушек. Но, в то же время, я отдавала себе отчет, что пока не знаю возможностей своего нового тела, и вместо эффектных ударов в оптимальные зоны поражения могу тупо промахнуться - и тогда вероятны весьма неприятные последствия такой самообороны.

...В свое время тренер Дмитрий вдалбливал в нас не только отточенность приемов до автоматизма, но и философию победы, позаимствованную у восточных мудрецов. Сейчас на ум мне пришло изречение из знаменитого воинского трактата «Тридцать шесть стратагем». А именно: «Добивайся доверия противника и внушай ему спокойствие, после чего осуществляй свои скрытые планы».

Исходя из чего, я упала на колени перед брюнетом, и, хлюпая носом, произнесла:

- Добрый господин! Я не та, за кого вы меня принимаете. Я просто бедная девушка, заблудившаяся в лесу!

Надо же, выговорила почти без запинки. Хоть какой-то плюс мне достался – речевой аппарат, который может выдавать фразы на незнакомом ранее языке словно из пулемета.

Лицо брюнета скривилось в снисходительной усмешке.

- Да мне плевать кто ты, девка. Вяжите ее, и поехали уже в замок, а то я проголодался. Охота на зайцев сегодня не удалась, но зато я захватил приятный трофей, который развлечет меня этой ночью.

Глава 6

Кони охотников ждали своих хозяев у кромки леса под охраной трех егерей.

- Ничего себе трофей, господин! – восхитился один из них, увидев меня. – Поздравляю с удачной охотой!

- Спасибо, Эдгар! – захохотал сэр Агравейн. – Видят небеса, нужно почаще наведываться в этот лес, где водится подобная дичь. Глядишь, жизнь в моем за̀мке станет не такой скучной.

А вот дальше случилось неприятное.

Повинуясь жесту своего повелителя, слуги подхватили меня, и, уложив поперек седла, связали руки и ноги, протянув веревку под брюхом коня.

- Для твоего же блага, детка, чтоб ты не свалилась с лошади при перевозке, - с ухмылкой проговорил мне в ухо рябой лучник, заодно обдав мое лицо своим дыханием, представляющим собой коктейль из чесночной вони, перегара, и тошнотворного аромата гнилых зубов.

Подавив рвотный позыв, я кое-как отвернулась, что было непросто сделать в положении головой вниз. Рябой же лишь заржал, запрыгнул в седло соседнего коня, и кавалькада тронулась, набирая скорость.

...Через несколько минут этой ска̀чки я поняла, что еще немного – и моя голова просто взорвется от прилива крови. Про ребра, ритмично и весьма больно бьющиеся о лу̀ки седла, я уже не думала. Если не сломаются - и на том спасибо...

К счастью, эта пытка длилась не очень долго - видимо, за̀мок находился неподалеку от леса. Заскрипели тяжелые воро̀та, перед моими глазами пронеслась череда грубо обтесанных камней двора, плотно пригнанных друг к другу, и конь, который вез меня, всхрапнув, остановился.

- Приехали, красавица! - воскликнул кто-то над моей головой. Мелькнуло лезвие ножа, путы, стягивающие мои конечности, распались, и я мешком свалилась на чьи-то руки, едва не упав от головокружения.

- Эй, полегче с моей добычей, криворукие! – воскликнул сэр Агравейн. – Передайте ее ключнице. Пусть помоет эту девицу, приоденет, расчешет ей волосы – в общем, подготовит ее к сегодняшней ночи. И не вздумайте лапать мой трофей своими грязными руками! Иначе, клянусь небесами, я поотрубаю и ваши грабли, и те придатки между ног, которыми вы думаете!

Ответом на речь Агравейна был угодливый гогот егерей – похоже, их господин считал себя великим шутником, и ему нравилось, когда подчиненные постоянно подтверждают это своим лошадиным ржанием.

...Слуги меня и правда не тронули.

Возможно, потому, что не успели.

Сэр Агравейн быстрыми шагами направился к парадному входу своего довольно мрачного замка, сложенного из серого камня - а навстречу его егерям из других, гораздо более скромных дверей, вышли несколько женщин, одетых скромно, практично и опрятно: длинные серые платья со шнуровкой спереди, платки, закрывающие волосы, на ногах простая кожаная обувь без каблуков. По широким тканевым передникам, надетым поверх платьев, было понятно, что это служанки.

Впереди них шествовала солидная дама лет пятидесяти в платье, выглядевшим несколько более дорого, чем у остальных женщин. При этом вместо передника на поясе женщины болталась внушительная связка ключей.

- Ну и добычу привез сегодня из леса сэр рыцарь, - поджала губы ключница, подойдя ближе. – Мы уж собрались приготовить косулю на ужин, или хотя бы десяток зайцев, а тут - несчастная девчонка, на которой лица нет. И что мне прикажете с ней делать?

- Сэр Агравейн сказал приготовить ее для сегодняшней веселой ночи, - хохотнул рябой. – Полагаю, до наступления утра он разделает ее не хуже, чем косулю. А мы потом полакомимся тем, что останется.

Егеря плотоядно и на этот раз весьма искренне захохотали над шуткой рябого – похоже, практика групповых изнасилований несчастных девушек в этом замке была давно отработана: сначала с жертвой развлекается хозяин, а после – его слуги.

- Убери от нее свои лапы, Джек! – возвысила голос ключница. – Конечно, судьбе этой девочки не позавидуешь, но пусть она хотя бы до ночи хоть немного отдохнет прежде чем сэр Агравейн примется за нее на своем ложе.

- Почисти ее хорошенько, старая ведьма, - неприятно оскалившись, произнес рябой егерь. - Хоть мы и питаемся остатками с господского стола, но предпочитаем, чтобы и они были сладкими.

И сейчас непонятно было, в переносном или прямом смысле говорит этот мерзавец. Я понятия не имела куда попала, и кто знает, может в этой реальности дела обстоят еще хуже и ужаснее, чем можно было предположить...

Дорогие мои читательницы и читатели!

Начинаю знакомить вас с книгами нашего замечательного литмоба. Предлагаю вашему вниманию увлекательный роман Юстины Южной "Пленница графа Ланкастера"!

https://litnet.com/shrt/QHYH

Глава 7

Ключница оказалась дамой суровой, но, похоже, из тех, у кого за неприступной внешностью скрывается не настолько злое сердце, как они хотят показать.

- Угораздило ж тебя забраться в этот лес! – ворчала она, пока я, поддерживаемая с двух сторон другими служанками, шла за ней по многочисленным сырым коридорам за̀мка. – Не медведи б с волками задрали, так в ловчую яму провалилась бы, где на дне острые колья понатыканы. Хотя, может, так оно и лучше было... Быстрее...

- В смысле быстрее? – не поняла я.

- Умерла бы поскорее, чем этой ночью, - вздохнула ключница. – Не ты первая дурочка, которую привозит в этот за̀мок сэр Агравейн. - Уж не знаю, что он делает с девушками в своей спальне, но обычно пото̀м по утрам мы замываем кровавые лужи на полу, и стираем простыни, на которых... ох... всякое... А самих девиц-то и нет. Лишь под утро егеря вывозят за ворота плотные кожаные мешки, а возвращаются уже без них. Такие вот дела...

- Вас специально заставляют рассказывать девушкам такие истории? – поинтересовалась я. – Ну, может, ваш господин любит, когда его жертвы дрожат от страха пока он удовлетворяет с ними свою похоть?

- Точно дурочка, - кивнула ключница, бросив взгляд на меня через плечо. – Ну, так может даже и лучше. Не очень тяжело будет утром после тебя спальню отмывать.

...Наше путешествие завершилось в комнате, посреди которой стояла большая бочка с деревянной лесенкой возле нее.

- Раздевайся и залезай, - скомандовала ключница. – В этой бочке почти никто не мылся, так что, считай, вода чистая.

- Почти – это как? – уточнила я.

- Да вчера старый конюх умер, его труп там ополоснули прежде чем закопать - и всё в общем, - пожала плечами ключница. – Ты не стой тут в раздумьях, словно знатная госпожа. Я сюда не разговоры говорить пришла, у нас с моими девицами еще дел по горло. Раздевайся и лезь в бочку я сказала!

Признаться, мелькнула у меня мысль послать ключницу подальше вместе с ее приколами. Но, с другой стороны, поездка вниз головой на коне и сырые коридоры средневекового замка, где с потолка капала вода, а на стенах висели толстые ковры плесени, меня впечатлили. Я уже поняла, что всё это ни разу не декорации, и я реально угодила в какое-то весьма суровое прошлое, где вряд ли представится другая возможность хоть как-то сполоснуть свое тело, по ощущениям покрытое довольно внушительной пленкой застарелого кожного сала. Достаточно было понюхать свою руку, чтобы моё обоняние двадцать первого века впало в состояние легкого шока. Да и насекомые – видимо, вши – довольно чувствительно кусали мою голову под волосами...

В общем, приказ ключницы я выполнила. Сбросила с себя вонючую одежду, и полезла в бочку с водой, которую, конечно, никто и не думал подогревать. Зато на поверхности той воды, покрытой подозрительными жирными пятнами, плавало нечто, напоминавшее мочалку. Которой я, погрузившись в бочку по подбородок, принялась усиленно себя натирать.

- Звать меня Агнес, я главная в замке по хозяйству, - между тем говорила ключница. – Что касается стряпни, одежды, домашних животных, местных новостей, либо секретов, о которых никому знать не положено – это всё ко мне. Жаль, конечно, что мы больше не увидимся, так-то с виду шустрая ты, в работе б пригодилась. Но господину рыцарю виднее как распоряжаться своим имуществом, м-да... И чего ты сбежала из поместья рива Элверда? Теперь вот с жизнью придется расстаться, а она всегда пусть хоть и невыносимая, но своя...

Признаться, болтовня ключницы меня раздражала.

И это оказалось к лучшему.

Головная боль, начавшаяся было после, мягко говоря, некомфортной поездки верхом, под лечебным воздействием адреналина мои мозги отпустила, а ледяная вонючая вода - приободрила. Я всегда предпочитала решать свои проблемы отвлекаясь от них на что-то другое. На тренировки, например. А сейчас – на мытье в воде, где до меня полоскали труп какого-то старика, если, конечно, ключница таким образом не решила подшутить надо мной. Но, судя по ее каменной физиономии, не похоже...

Ладно, плевать. Главное - я пока жива. А что ребра, намятые седлом, неслабо так побаливают, то пустяки. Судя по ощущениям, не сломаны – и замечательно. В остальном к боли я привычная, в спортзале на татами и не такое терпела, получая удары в полную силу от спарринг-партнеров. Стало быть, сейчас у меня не серьезные трудности, а так, мелкие неприятности, которые нужно просто перетерпеть и пережить.

...Когда я вылезла из бочки, одна из служанок подала мне большую, мятую, но относительно чистую тряпку, видимо, заменяющую здесь полотенце. Которой я тщательно обтерлась, стоя босыми ногами на ледяном каменном полу и мысленно просчитывая вероятность подхватить воспаление легких после эдаких гигиенических процедур. Когда же я отдавала служанке «полотенце» обратно, то заметила, что из серого оно стало черным. То есть, многолетнюю грязь с себя я не смыла, а лишь размочила ее, а после просто стёрла тряпкой, причем далеко не всю... А вши как кусали меня за голову, так и продолжали это делать – видимо, посттрупная вода их никак не впечатлила.

Ладно, и это переживем. Теперь-то всяко лучше, чем было. Тренер Дмитрий всегда учил видеть в плохом хорошее, и радоваться, что не случилось еще хуже. Вот и я наслаждалась действительностью, постукивая зубами от холода, и наблюдая, как две сходившие куда-то служанки неторопливо раскладывают на лавке возле стены принесенную ими одежду. А именно: нечто вроде рубашки со шнуровкой спереди, юбку длиною в пол, и обувь, похожую на короткие кожаные сапоги без подошвы, с ремешками для подгонки по размеру и крепления на ноге. При этом по краям одежды даже шла вышивка золотой нитью, хотя не сказать, что принесенные вещи выглядели богато. Обычная холстина, просто умело сшитая.

Глава 8

Когда все приготовления были закончены, Агнес подошла к двери и массивным ключом постучала по замку̀. На металлический звон заявились двое стражников в легких кольчужных доспехах с массивными стальными наплечниками и наколенниками.

- А ничего такая куколка, господину должна понравиться, - заметил один из них, окинув меня плотоядным взглядом.

- Веди ее уже куда положено, кобель цепной, - проворчала ключница.

- Эй, старуха, придержи язык за зубами, - рявкнул второй. – А то ненароком можешь его лишиться.

- Ты что ли меня его лишишь, молокосос? – прошипела Агнес. – Делай свою работу, пока я не сказала сэру Агравейну что ты лапал его трофей.

- Но-но, полегче, я же пошутил, - стушевался стражник – и поспешил вывести меня за дверь.

...Мрачные коридоры замка на психику действовали гнетуще. Узкие окна-бойницы пропускали лишь толику лунного света. Основное освещение обеспечивали воткнутые в настенные канделябры факелы, отчаянно чадящие и отравляющие воздух своей вонью. Летучие мыши, черными молниями проносящиеся под высокими потолками, издавали тихий, неприятный писк, усиливающий мрачную атмосферу старого, сырого, громадного помещения...

Возможно, я бы попыталась вырваться и сбежать... Но стражники были вооружены короткими мечами, которые несли в руках, и напороться на один из них мне как-то не хотелось. К тому же по двору замка наверняка шастала ночная стража... Потому, решив дождаться более удобного момента, я по пути усиленно изображала несчастную слабую жертву, шмыгая носом и периодически утирая рукавом несуществующие слезы.

...Наконец мои конвоиры остановились возле двери, обитой железными полосами, справа и слева от которой висели щиты с перекрещенными мечами за ними. Один из стражников тихонько постучал – и в ответ из-за двери раздалось раздраженное:

- Ну чего так долго? Я чуть не уснул пока вы там шлялись непонятно где.

- Простите, господин, - подобострастно произнес стражник, отперев дверь и втолкнув меня внутрь помещения.

...Это была спальня.

В большом камине потрескивали дрова.

На стенах висели гобелены с уродливо вышитыми изображениями рыцарей, смиренных дев и ассиметричных чудовищ.

По углам комнаты были расставлены масляные светильники с горящими в них фитилями, а в центре ее раскорячилась на массивных кривых ножках огромная кровать, застланная шелковым покрывалом, поверх которого которой вальяжно развалился сэр Агравейн.

Одет он был в белую мятую рубашку, свободные штаны с вышивкой золотой нитью и сапоги - почему-то со шпорами, кое-где уже успевшими порвать дорогое покрывало... В руке рыцарь держал длинный кинжал, небрежно рисуя его кончиком в воздухе замысловатые узоры.

- А вот и ты, мой прекрасный трофей, - неприятно усмехнулся Агравейн. – Неплохо тебя украсила ключница, прям принцессу сделала. Или невесту на выданье. Хочешь быть моей невестой, деревенщина?

- Нет, - коротко бросила я.

- А придется, - вздохнул рыцарь, спуская ноги с кровати. – Правда, только на одну ночь. Хотя... Если ты у нас с норовом, и не хочешь стать моей невестой, значит, будешь кобылой. Которую я собираюсь объездить этой ночью. Знаешь, что чувствует лошадь, когда ей под ребра вонзают шпоры?

Агравейн поднялся с кровати и направился ко мне, взяв кинжал покрепче в руку...

Но я не стала дожидаться пока этот маньяк подойдет совсем близко, и коротко ударила ногой вперед, вывернув стопу на сорок пять градусов...

Удар пришелся куда я хотела – пяткой в коленную чашечку. Когда нога противника находится под напряжением, приняв на себя вес тела при ходьбе, от такого воздействия эффект получается максимально неприятный...

Охнув от неожиданности, рыцарь выронил кинжал и рухнул на одно колено. Ну а я, сместившись немного вбок, со всей силы обрушила ему на затылок ребро ладони, словно кирпич раскалывала на экзамене по рукопашному бою...

Агравейн мешком рухнул на пол, смачно приложившись об него лицом – ну а я, помня слова Агнес, заглушила звук падения тела визгливым воплем. И удовлетворенно кивнула, услышав за дверью приглушенное:

- Началось!

Понятно.

Стражники подслушивали – и это не входило в мои планы...

- Господин рыцарь, там за дверью люди, я их боюсь! – взвизгнула я. – Я сделаю всё, что скажете, только прогоните их, прошу!

В коридоре раздался удаляющийся топот. Отлично! Несколько минут форы я точно отыграла!

Я подобрала кинжал Агравейна, после чего взяла на прикроватном столике кувшин то ли с водой, то ли с вином, и плеснула на голову вырубленного рыцаря.

- А... Что... Что это было... – простонал он, приходя в себя и пытаясь перевернуться на полу.

Я пинком в плечо помогла ему это сделать, после чего встала коленом на грудь Агравейна, приставила к его глазу кинжал, и произнесла:

- Слушай внимательно, ублюдок. Есть из замка потайной выход? Помни, от твоего ответа зависит будешь ты смотреть на мир одним глазом, или обоими.

- Как ты это сделала?.. – заплетающимся языком произнес Агравейн. - Ты ведьма, да?

- Отвечай на вопрос, урод! – прошипела я, прижимая к щеке рыцаря лезвие и слегка нажимая на него, отчего на щеке Агравейна появился небольшой порез.

Видимо, боль отрезвила этого садиста – другим причинять страдания он любил, а вот на себе их испытывать, похоже, ему нравилось гораздо меньше.

- Есть, есть подземный ход, - горячо зашептал он. – В соседней оружейной комнате. Нужно просто повернуть шлем рыцаря с алебардой, и дверь откроется...

- Ты не врешь мне, мерзавец? – вкрадчиво спросила я, осторожно касаясь кончиком кинжала нижнего века Агравейна.

- Нет, клянусь небесами, нет! - горячо зашептал рыцарь, при этом из его глаз потекли слезы. Похоже, и правда не врёт, если так разнылся.

Глава 9

Кинжал Агравейна я вложила в ножны, найденные на прикроватном столике, после чего засунула свой трофей за голенище сапога – и, открыв дверь, вышла из спальни.

Признаться, я думала, что стражники свалили куда подальше после моего вопля...

Ошиблась...

Оба стояли в коридоре.

Один слева, почти возле самой двери. Второй, видимо, менее отважный отошел подальше.

М-да, плохо...

Единственный плюс что они свои мечи спрятали в ножны, но так их при желании и достать недолго.

Как всегда, при виде опасности я рефлекторно подняла кулаки повыше, становясь в боевую стойку...

Но это лишь рассмешило того стражника, что стоял справа.

- Ты бить что ли меня собралась, потаскуха? – хмыкнул он, приближаясь ко мне.

- Это ты сейчас зря сказал, - произнесла я, нанося местному секьюрити резкий удар кулаком в нос. Не фатальный – я ж всё-таки слабая девушка - но шокирующий. Ибо когда ломаются кости носа, это всегда звезды из глаз и две струи крови из ноздрей, словно там краны открыли.

- Ах ты... – пролепетал стражник, пытаясь сфокусировать взгляд – но я ему такой возможности не дала, второй рукой ударив в открывшееся горло...

А вот это, в зависимости от причиненного ущерба, уже вывод противника из строя надолго. Если сломала кадык и трахею, то и навсегда...

Пока стражник хрипел, пытаясь протолкнуть в легкие глоток воздуха, я выдернула меч у него из ножен и, резко развернувшись, приставила кончик клинка к подбородку второго, топтавшегося в нерешительности. Видать, офигел добрый мо̀лодец, увидев такое.

И я его понимаю.

В средневековье судьба женщины была незавидной, чуть получше, чем у домашней скотины. И увидеть такое всё равно, как если б рабочая лошадь сначала вырубила твоего напарника, а после, копытом выхватив его меч, принялась угрожать тебе. В кошмарном сне подобное не приснится, а тут - вот оно, наяву!

Шокированный страж порядка даже про свой меч забыл. Только замер на месте, словно статуя, и глазами хлопал, боясь лишний раз шевельнуть нижней челюстью чтоб не напороться ею на заточенный металл.

- Ключ от оружейной комнаты у кого? – поинтересовалась я.

- Ыыы... – промычал стражник. Ну да, за свое горло опасается – начнешь говорить, а меч-то его и проткнет.

Нежно улыбнувшись, я положила клинок на плечо ошарашенного противника, коснувшись лезвием мочки его уха.

- Шевельнешься – артерию проткну, - сказала я. Но потом сообразила, что в средневековье таких слов пока не знают, добавила: - В смысле, шею. Сдохнешь на месте, как свинья, заколотая для жарко̀го. Итак, повторяю вопрос. Ключ от оружейной комнаты у кого?

- У... меня...

- Отлично, - кивнула я. – Иди, открывай дверь. Дернешься или заорешь – прощайся с жизнью.

Видимо, такая перспектива стражнику не понравилась.

- Да... да, госпожа, конечно... – пролепетал он.

И всё сделал как мне хотелось.

Извлек из-под полы кольчуги связку ключей, выбрал нужный, на негнущихся от страха ногах подошел к комнате, соседствующей со спальней Агравейна, отпер дверь...

- Умница! – восхитилась я, одновременно нанося удар увесистым навершием рукояти меча по затылку стражника, отчего тот бесчувственным мешком рухнул внутрь помещения.

- Не, ты там мне не нужен, - покачала я головой. – На некоторое время это будет дамская комната.

Стражник в доспехах оказался тяжеловатым, но я справилась, за ноги вытащив его в коридор. После чего вынула из замочной скважины ключ вместе с болтающейся на нем связкой других ключей, сняла со стены горящий факел, перешагнула порог оружейной комнаты, заперла дверь изнутри, оставив ключ в замкѐ – и наконец выдохнула, отметив про себя, что меня начинает трясти... Нормальный мой отходняк после трудного спарринга, драки, или непростой ситуации - например, такой, как была сейчас. До сложных моментов, и во время них страха у меня не бывает вообще. Только сосредоточенность на своей цели. А вот после – порой накатывает...

Но долго мандражировать времени не было. Наверняка ночью по коридорам замка шастает кто-то из ночной стражи, и, увидев вырубленные тела на полу, непременно поднимет тревогу. Потому нужно было поторапливаться.

- Ну, теперь главное, чтоб сэр рыцарь не обманул, - произнесла я, осматривая помещение, в которое попала. – Иначе я недолго протяну в этом каменном мешке. Ровно до того момента, как местные абьюзеры притащат таран и высадят эту дверь к чертовой бабушке.

Дорогие мои читательницы и читатели!

Продолжаю знакомить вас с книгами нашего замечательного литмоба. Предлагаю вашему вниманию увлекательный роман Галины Погореловой "Багровая луна"!

Возрастное ограничение 18+

https://litnet.com/shrt/vQFR

Глава 10

Это действительно была оружейная комната, буквально забитая мечами, топорами, алебардами, шлемами и доспехами, а также горшками – вероятно, со всякими маслами для светильников и смазки металлических изделия, а может и с ядами.

Посреди оружейной раскорячился большой стол, заваленный как заготовками для оружия, так и немытыми тарелками с засохшими остатками пищи. Похоже, местная стража тут перекусывала периодически, и при этом свинячила не стесняясь. На стенах были видны следы плесени, а в воздухе чувствовалась удушливая влажность. Забавно, что здесь стояла кадка с растущим в ней луком – вероятно, на закуску стражникам – который в этой сырости чувствовал себя вполне комфортно.

Естественно, что при таких условиях оружие и доспехи находились не в самом лучшем состоянии.

При свете моего факела были хорошо видны пятна ржавчины на металле, с которыми местные вояки безуспешно пытались бороться – вся комната насквозь провоняла прогорклым салом, который использовался для смазки оружия и амуниции. Но при той сырости, что царила в помещениях, вряд ли такая борьба с коррозией могла чем-то помочь...

Подавляя рвотные позывы от эдакой вонищи, я подошла к доспехам рыцаря, в латную перчатку которого была вставлена алебарда, воткнула ему факел в другую руку, взялась за шлем – и с трудом, но всё-таки провернула его...

Результатом этого действия оказался звон цепи за стеной и лютый скрип несмазанного механизма, прям реально как серпом по нервам...

А потом стойка с висящим на ней огромным двуручным мечом тяжело отъехала в сторону – и я увидела темный проход, из которого потянуло сладковатой гнилью. Похоже, в этом тоннеле поколениями дохли крысы, отравляя его вонью своих гниющих трупов.

- Если грызуны не сгрызут, то смрада задохнусь на фиг, - подытожила я, забирая факел у рыцаря. – Выбор небольшой, но тут хоть есть шанс смыться из этого притона уродов...

Подбодрив себя такими рассуждениями, я выставила вперед факел и пошла по тоннелю, сырому как кишечник водяного...

Стены покрывала мохнатая слизь, казавшаяся черной при колеблющемся свете факела.

С потолка капала вода, причем частенько на голову и за воротник моего платья.

Под ногами хлюпала скользкая грязь и возмущенно пищали привыкшие к темноте крысы, на всякий случай сваливая подальше от движущегося пятна света, в центре которого находилась я...

Единственной моей целью было сейчас не поскользнуться, и не шлепнуться в многовековую грязь под ногами – похоже, этим тоннелем не пользовались многие годы, и если даже слегка пораниться при падении об неровный каменный пол, то, думаю, попавшая внутрь ранки концентрированная грязь в условиях средневековья гарантировала бы мучительную смерть от заражения крови...

Но, к счастью, обошлось.

Не знаю, сколько я шла - может полчаса, а может все два, ибо в замкнутом пространстве время кажется вообще остановившемся - но внезапно свет факела выхватил из темноты дверь впереди, запертую на мощный железный засов.

- Ну, наконец-то, - облегченно выдохнула я, ибо мой примитивный осветительный прибор уже еле мерцал, грозя вот-вот погаснуть.

Но радовалась я рано.

Мои попытки поднять насквозь проржавевшую железяку успехом не увенчались – она намертво вросла в металлические скобы, на которых лежала. А между тем факел, который я воткнула в щель между камнями стены, уже подавал последние признаки жизни. Соответственно, перспектива сдохнуть в полной темноте от голода и холода была совершенно неиллюзорной...

И тут мой взгляд упал на дверные петли, большие, массивные... и темно-бурые от ржавчины.

А, была не была!

Отошла я на шаг назад, набрала побольше вонючего воздуха в легкие, и со всей дурацкой мочи долбанула ногой по засову, заорав при этом так, что у самой уши от собственного вопля заложило...

Есть теория, что при таком крике высвобождается внутренняя энергия, делая удар сильнее. Не знаю, как там насчет энергии, но если закричать от всей души, словно тебе раскаленную наскипидаренну кочергу к одному месту приложили, и правда кажется, что удар получился покруче, чем если наносить его тихо и задумчиво...

Эффект превзошел все ожидания.

Ржавый засов просто лопнул пополам, а гнилые петли не удержали дверь, которая тяжело рухнула вперед, освободив выход из подземелья.

- Вот таким образом, - проговорила я, стоя в позе «руки в колени» и жадно хватая ртом свежий воздух, настолько пропитанный ароматом цветения, что его хотелось пить, словно невероятно вкусный коктейль...

Нога, конечно, от такого удара заныла... Но по характеру боли я сразу поняла: это не перелом, а всего лишь ушиб слабо тренированной стопы. Дома я бы такое даже не заметила, а вот тело средневековой девицы к подобным экспериментам над собой было не готово.

- Ничего, привыкнешь, - проговорила я. После чего обернулась и увидела, что подземный ход вывел меня с другой стороны холма, над которым возвышались башни замка сэра Агравейна.

- Чтоб ты провалился, ублюдок, - смачно сплюнула я в сторону башен, после чего развернулась – и похромала себе вперед, навстречу зарождающемуся впереди рассвету.

Дорогие мои читательницы и читатели!

Продолжаю знакомить вас с книгами нашего замечательного литмоба. Предлагаю вашему вниманию увлекательный роман Полины Ром "Добыча лорда Эндрю Грегори"!

https://litnet.com/shrt/mgj2

Глава 11

Я понимала, что очень скоро стражники Агравейна высадят дверь в оружейную и поймут куда я свалила. Организуют погоню на лошадях с собаками - ну а дальше можно не фантазировать, ибо не любительница я участвовать в кровавых драмах с несчастливым финалом. Даже мысленно.

К счастью, неподалеку от холма находился лес – тот самый, где меня, собственно, и поймали. Шансов скрыться в нем было, конечно, побольше, чем в чистом поле, потому уже примерно через четверть часа я, доковыляв до раскидистых деревьев, нырнула в их прохладную сень - и немного выдохнула. На конях тут за мной гнаться дело безнадежное, а значит шансы уйти от погони немного повышались. Главное, чтоб стража Агравейна по моему следу охотничьих псов не пустила, ибо в этом случае дела мои будут плохи...

Куда я шла?

Вообще без понятия.

По принципу «подальше от замка, а там как кривая вывезет»...

И в результате вывезла она меня... на дорогу. Разумеется, грунтовую, и довольно прилично утоптанную. Видно было, что по ней и люди шастали, и повозки ездили, судя по многочисленным следам обуви, лошадиных копыт, и длинным колеям, продавленным в подсохшей грязи.

При виде этого лесного тракта посетило меня двойственное чувство.

Пойти вдоль него?

Но тогда есть риск нарваться на конную погоню.

Уйти поглубже в лес?

А куда? Так хоть есть какое-то направление, которое может вывести меня к какому-нибудь городу, где легче будет затеряться в толпе...

Пока я раздумывала на тему что делать дальше, внезапно до меня из-за поворота дороги, скрытого деревьями и кустами, донеслись голоса:

- Вали его, ребята, болвана железного!

И следом - удар, за которым последовало падение чего-то тяжелого, словно большой камень в грязь уронили.

Первым моим побуждением было побыстрее скрыться в лесу, но потом мне стало интересно что же там происходит. Любопытство пересилило осторожность, и я, скрываясь за кустами, направилась к источнику странных звуков.

...Были они и правда необычными, словно кто-то пытался не очень умело вскрыть консерву, тыкая в нее открывашкой. и при этом не очень представляя себе принцип работы данного инструмента.

Впрочем, на самом деле оно почти так и было...

Осторожно выглянув из-за кустов, я увидела, как трое оборванцев, довольно крепких с виду, тыкают самодельными копьями рыцаря, валяющегося в грязи. Рыцарь был запакован в сплошные латы наподобие тех, что я видела в оружейной, и лесные разбойники никак не могли просунуть в сочленение его доспехов свои копья, сделанные из крестьянских кос. Рядом с местом дорожной драмы стояли два коня, сосредоточенно наблюдая за происходящим. Видимо, с одного из них лесные ловцы удачи спихнули рыцаря, выскочив из засады, и теперь пытались его добить – а тот из-за тяжелых доспехов не мог самостоятельно подняться на ноги, и лишь неуклюже извивался на земле, пытаясь уклониться от ударов самодельных копий.

- Не, так ничего не выйдет, - наконец сказал один из разбойников, доставая из-за пояса небольшой топор. – Придется рубить железного дурня.

- Дык доспехи ж попортишь, - возразил второй. – И кому ты их потом продашь, рубленые-то?

- С этим раззявой внутри мы их не продадим и подавно, при этом еще и на виселицу угодим, - резонно возразил обладатель топора. – Жаль Джек ножик свой потерял, а то б в щель под шлемом сунули, и нормально было бы.

- Так-то да, - кивнул третий. – С ножиком сподручней было б. Но теперь-то чего уж. Руби давай, пока кого-нибудь нелегкая не принесла. Тогда еще и его валить придется.

На примере Агравейна о местных рыцарях я была невысокого мнения, но и допустить, чтоб шайка каких-то садистов столь бесчеловечно убила беспомощного человека я тоже не могла. Такой вот у меня дурацкий характер – последствие бабушкиного воспитания на тему, что хороший человек должен всегда и везде причинять добро несчастным, наносить пользу бесполезным и подвергать справедливости несправедливых.

Как в данном случае, например.

Потому, вытащив кинжал из-за голенища, я вышла на дорогу и крикнула:

- Эй, добрые люди. Помощь не требуется?

Бродяги оглянулись, и тот, что с топором, оскалился, продемонстрировав желтые гнилые зубы.

- О, а вот и ножик подоспел, - проговорил он, плотоядно ощупывая взглядом мою фигуру. - Как вовремя. И с аппетитным довеском. У нас прям сегодня один трофей за другим прёт, а, ребята?

Подельники владельца топора услужливо загоготали – не иначе, разговорчивый разбойник был их вожаком. М-да, интересно получается. Уже второй раз за сутки меня обзывают трофеем. Это у них тут местный тренд такой что ли, под названием «охота на девушек»?

- Ну, ты чего встала то посреди дороги, как лошадь незапряженная? – хмыкнул вожак. – Иди сюда. Щас мы этого болвана вскроем, а потом и с тобой развлечемся. Тебе понравится. Любишь настоящих мужчин по очереди?

- Учить хорошим манерам? – уточнила я, направляясь к разбойникам. – Конечно. И ты в той очереди будешь первым.

Глава 12

- Чего ты там бормочешь, потаскуха? – прорычал разбойник, замахиваясь топором. – Да я тебя щас...

За шестнадцать веков лексикон быдла нисколько не изменился.

Как и моё отношение к нему...

Тренер Дмитрий учил: если противник собирается применить к тебе оружие, это снимает с тебя все ограничения в плане самообороны. Как говорится, лучше пусть судят двенадцать присяжных, чем несут шестеро из похоронной команды.

Потому я не стала дожидаться, пока топор разбойника развалит надвое мою голову, а просто ринулась вперед, под руку замахнувшегося, отбив ее левой ладонью - а правой рукой всадила кинжал в висок вожака банды...

Рискованный удар.

Обычный нож мог бы и не пробить череп. Но узкий клинок, хоть и с трудом, вошел в височную кость на всю свою длину. Любому, кто занимается боевыми искусствами известно, что самый гарантированный способ выключить противника – это поразить его мозг. Что я и сделала, всадив кинжал в череп ублюдка по самую рукоять.

Гарда больно ткнулась в кисть руки – всё-таки кость пробила, а не пуховую перину - но результат был достигнут. Разбойник замер на месте... и я впервые увидела, как стремительно может тухнуть в глазах человека жизнь. Словно свет в только что перегоревшей лампочке. Хотя - о чем это я? Какого такого «человека»? Тот, кто замахивается на девушку топором, не достоин так называться. Да и дальше коптить небо своим смрадным дыханием ему тоже незачем.

- Ты чё делаешь, тварь? – заорал второй разбойник, попытавшись ткнуть меня самодельным копьем. Ну, что ж, это его выбор, я тут совершенно не при чем...

Топор медленно вываливался из руки умирающего вожака. Перехватив его, я отбила копье в сторону топорищем, и обратным движением руки рубанула по голове разбойника, неумело провалившегося вперед при тычке своим длинномерным оружием...

Хруст разрубленного черепа передался мне в руку по плохо оструганной деревяшке, на которую был насажен топор – и я поняла, что даже для меня это слишком... Одно дело сломать нос какому-нибудь уроду – и совсем другое меньше чем за минуту убить двоих... ну, не людей, хорошо, пусть будет человекообразных особей мужского пола...

Но всё равно психика не выдержала – и меня начало трясти.

Как же не вовремя...

Ведь еще третий разбойник остался, вылупивший глаза так, что они того и гляди из орбит вывалятся... И в руках у него такое же копье, как у второго любителя легкой наживы, смачно шлепнувшегося в грязь с топором, застрявшим в голове... Надо б было выдернуть его оттуда – а не смогла. Руки затряслись так некстати... И оказалась я вся такая на грани истерики против копья, нацеленного острием мне в живот. Ткни этот урод всего один раз – и поползу я собирать свои кишки в размоченной кровью дорожной грязи...

Но всё неожиданно обернулось иначе.

Внезапно разбойник выронил свое оружие, рухнул на колени, сложил руки перед харей, и взмолился:

- Ведьма... Ведьмочка... Умоляю, не убивай... Чего хошь сделаю. Ноги тебе целовать буду. Схрон наш покажу, мы там закопали целую дюжину старых римских денариев и пару сотен бронзовых нуммиев. На них ты себе дом хороший купишь, коня, корову... Только пощади!

От этой кислой рожи, по которой текли самые натуральные слезы, мне стало противно. Настолько, что аж трясучка моя куда-то делась.

Выдохнув, я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони – помогает быстрее прийти в себя, проверено. И, ощутив целебную боль, проговорила:

- Вали отсюда, урод. И побыстрее, пока я не передумала.

- Благодарю тебя, добрая ведьма! – заорал разбойник, вскакивая на ноги. И ломанулся в лес так, что только грязные пятки засверкали...

Я же, еще несколько раз шумно вдохнув-выдохнув, повернулась к рыцарю, который всё так же извивался в грязи, пытаясь хотя бы на локте приподняться – но у него и этого не получалось.

- Эх, мужики, - вздохнула я. – Во все времена одинаковые. Своими же лапками создадут себе кучу проблем, а потом, придавленные ими, не могут из грязи подняться. Хотя, в данном случае, без этих железных проблем тебя б уже давно копьями в дуршлаг превратили.

С этими словами я подошла к рыцарю, присела, словно собиралась штангу толкнуть в рывке, и на мощном выдохе помогла бронированному всаднику подняться на ноги. Да уж, не зря Дмитрий заставлял нас не только биться на татами, но еще и силовой подготовкой заниматься. Не будь у меня отработанной техники тренировок с железом, фиг бы я чем помогла этому рыцарю, который вместе со своей металлической амуницией весил как минимум килограмм сто пятьдесят, а то и поболее.

Справившись с этим нелегким делом, я начала было отряхивать платье, за время путешествия по лесу поднабравшее на себя мелкого растительного мусора и цепких круглых соцветий репейника – но тут обратила внимание, что рыцарь постукивает себя по шлему. Хочет показать, что у него с головой не очень если в одно лицо собрался путешествовать по лесу, где водятся разбойники? Или же просит помочь ему шлем снять?

Я решила, что всё-таки второе. Ну, что ж, начала помогать беспомощному, придется продолжать...

Я расстегнула несколько ремешков, которыми шлем был притянут к нагруднику, и помогла рыцарю освободиться от консервной банки, которую он напялил себе на голову...

Кстати, довольно симпатичную.

Не люблю блондинов, особенно патлатых, но это был тот случай, когда длинные волосы, спадающие на плечи, парню очень шли. Небось, обладатель такой физиономии от благородных дам отбоя не знает. Красавчик, аж смотреть тошно. И тараканов в голове у него наверняка хоть отбавляй, ибо внешность и доспехи обязывают... Вон достаточно на Агравейна посмотреть. Тоже вроде смазливый на внешку, а внутри гнилой как вон тот старый пень на обочине...

Правда, смазливый рыцарь оказался на удивление учтивым. Даже слишком.

- Благодарю тебя за мое спасение, прекрасная и отважная дева! – патетически воскликнул он, словно на сцене театра стоял, а не посреди дороги, заляпанный грязью с ног до подбородка. – Воистину сами небеса послали мне тебя, дабы избавить от столь нежданно настигшей беды. Я имел несчастье задремать по дороге, но тут невзгоды в виде трех лихих людей обрушились на меня, сбили с коня, и едва не отправили в лучший мир.

Глава 13

- Невероятно! – воскликнул рыцарь, глядя на меня круглыми глазами, словно внезапно дракона увидел. – Этого просто не может быть!

Я была в курсе, что у меня необычное имя, но столь бурно на него еще никто не реагировал.

- А... собственно, в чем проблема? – осведомилась я.

- Вы не поверите, о прекрасная воительница, но в Корнуолле, где я вырос, у меня осталась возлюбленная с таким же именем!

- Ну, тёзки мы, получается, бывает, - пожала я плечами. – Что в этом такого удивительного?

- Я уверен - это судьба! Только пока не могу понять, что она хочет сказать этим своим зна̀ком.

Пока рыцарь высокопарно рассуждал о совпадении имен, я прислушивалась, не раздастся ли лай собак, преследующих меня по моему следу. По-хорошему, желательно было бы свалить с этого места, да поскорее – тем более, что два трупа на дороге могли вызвать лишние вопросы...

- А куда вы следуете, благородный рыцарь? – осведомилась я.

- Мой путь лежит в Камелот. Мой приемный отец, король Марк, велел мне удалиться из Корнуолла из-за моей любви к его жене Изольде, и вот теперь я следую ко двору короля Артура дабы присягнуть ему на верность.

«А этот тёпленький рыцарь тот еще фрукт, - мысленно усмехнувшись, подумала я. – Надо же, соблазнил жену приемного папы. Отплатил, так сказать, добром за добро».

Но, с другой стороны, любовные передряги местной знати ко мне не имели никакого отношения – это их дела, пусть сами разбираются. Мне же нужно было побыстрее смыться из этого леса, и, пожалуй, сопровождение самого настоящего рыцаря мне бы не помешало.

- Скажите, благородный господин, а не могли бы вы предоставить защиту бедной девушке и сопроводить ее в Камелот? – проговорила я, пытаясь подражать витиеватой речи рыцаря. И, не будучи уверенной, что он понял, о чем это я, уточнила: - То есть, меня.

- Конечно, прекрасная незнакомка, я всегда готов отплатить добром за добро, - приосанившись, произнес рыцарь. – Вы можете помочь мне стереть лесную грязь с моих доспехов и сесть на лошадь, а после взобраться на второго коня и проследовать за мной. Я, рыцарь Тристан из Корнуолла, гарантирую вам свою защиту и покровительство!

И протянул мне руку ладонью книзу.

Пожимать кисть в таком положении было неудобно, но я изловчилась, и в процессе рукопожатия повернула руку рыцаря так, как положено.

- Хммм, - немного поджал он губы. – Вообще-то, когда высокородный господин предлагает защиту, положено целовать его пальцы. Но ладно. В конце концов, я пока что лишь странствующий рыцарь без феода и господина, так что обойдемся без формальностей.

«О как! – мысленно обалдела я. – Больше тебе ничего поцеловать не нужно? Хотя... Ну да, я ж в средневековье. В общем ладно, обменялись рукопожатием – и закрыли вопрос».

Грязь с доспехов я кое-как оттерла при помощи пучка придорожной травы, после чего помогла рыцарю залезть на лошадь, иначе б этот беспомощный сам точно не справился ни с тем, ни с другим.

Покончив с благотворительностью, я кое-как взгромоздилась на второго коня, у которого с боков свешивались две объемистые сумки, набитые рыцарским барахлом. Причем в одной из них я углядела плащ с капюшоном – и, прикинув, что люди Агравейна будут искать девушку в светлом платье, попросила:

- Меня немного знобит после пережитого. Можно ли мне надеть этот плащ, чтобы согреться?

- Конечно! – воскликнул Тристан. – Более того, я дарю его вам в знак признательности за мое спасение!

- Благодарю, - улыбнулась я, накидывая капюшон на голову.

И мы тронулись в путь.

При этом в моей голове свербила мысль:

«Тристан... И Изольда... Что-то я об этом определенно слышала раньше... Но вот что?»

Увы, здесь моя память давала сбой, хотя раньше я не жаловалась на проблемы с нею. Словно черная яма там образовалась... Хотя, может, это потому, что события, о которых я помнила, еще не произошли, и теперь будущее – как моё, так и этого рыцаря – зависит только от меня?

Кстати, Тристан оказался довольно говорливым. Пока мы ехали, он в своей вычурно-высокопарной манере поведал мне о своих злоключениях.

Своему королю, заменившему ему отца, он служил верой и правдой. В одной из битв его ранили, но искусная целительница Изольда спасла Тристана от смерти. А тут вассалы подговорили пожилого короля Марка жениться, поскорее и хоть на ком, мол, наследник престолу нужен, и всё такое.

Под это дело верный пасынок и предложил приемному папаше свою спасительницу. Тот, осмотрел девицу как конюх кобылу, и не отказался – типа, пойдет для деторождения. Все начали готовиться к свадьбе, а мамаша Изольды, старая и опытная знахарка, подсунула дочурке бутылку с вином, куда щедро насы̀пала приворотного зелья – и сказала, мол, с королем разопьете в первую брачную ночь. А про само зелье, разумеется, говорить не стала – мало ли что дочка подумает. А то еще и по глупости сболтнет лишнего где-нибудь, подзабыв, что за колдовство в средневековье положено особо хитромудрых ведьм сжигать на кострах.

Мамашу можно было понять. Еще бы, дочку, считай, выдала за целого короля! Теперь надо чтоб он ее не разлюбил, холил, лелеял – ну и пенсию тёще не забывал выплачивать соответствующую. Ради такого, само собой, имело смысл рискнуть с приворотным зельем!

Только не учла бабуля, что дочурка у нее молодая-рассеянная, и про наказ выпить с королем на брудершафт из определенной бутылки напрочь забыла. И когда Тристан приехал за молодой невестой, чтоб отвести ее к жениху, Изольда по знакомству предложила рыцарю дерябнуть на посошок.

Дерябнули. Разумеется, из той самой бутылки. И в результате случился казус – в смысле, любовь. Да такая, что прям там, где выпивали, всё и случилось, с потерей невестой невинности в результате... Как говорится, лишнее доказательство вреда алкоголя на неокрепшие организмы, не готовые к тяжелому похмелью и необратимым последствиям.

Глава 14

Конечно, хотелось мне намекнуть разговорчивому рыцарю, что меня тут как бы ищут, и неплохо было бы немного пришпорить коней, которые довольно расслаблено перебирали ногами...

Ну, а с другой стороны, что я ему скажу? Типа, я тут с какого-то села сбежала, скрывалась в лесу, местный мажор меня нашел и хотел употребить в извращенно-сексуальном плане, но я дала ему в рожу, сделала ноги, и теперь опасаюсь за свое новое тельце? Или и того хлеще, выдать всю правду-матку про то, что я это не я, а девица из неблагополучного маленького города двадцать первого века, привыкшая по жизни на улице вместо «здрасте» пинать ногой по тыкве того, кто со мной заговорит? Так этот благородный сэр, пожалуй, меня после таких рассказов в любом случае сдаст местным правоохранителям, которые наверняка вместо цивилизованного суда без лишних разговоров отправят меня на костер...

Но я всё-таки попыталась.

- Кхм, Тристан... А может побыстрее поедем? Вдруг тот разбойник подмогу приведет? Боюсь, что второй раз я могу с ними не вывезти...

- Прости, что ты собралась везти с этими мерзавцами?

- Ну, не вытяну тему... блин... то есть, не справлюсь с ними.

При том весьма приличном воспитании, что дала мне бабушка, улица наложила на мой лексикон свой грязноватый отпечаток, от которого вот так с ходу было непросто избавиться.

- О чем ты говоришь, о прелестная дева с именем, что услаждает мой слух и одновременно наносит на мысли пелену печали? – возмутился Тристан. – Я задремал в седле, и эти негодяи застали меня врасплох! Сейчас же я даже сотню таких двуногих вшей раздавил бы лишь гневным окриком, не извлекая меча из ножен!

Я скептически окинула взглядом своего спутника.

Ну, плечи у него были широкие, не отнять, хотя может впечатления добавляли объемные стальные наплечники его доспеха. И полутораручный меч выглядел убедительно – таким и с коня рубить удобно, и в пешем строю можно работать, взявшись за рукоять двумя руками. Увлекшись рукопашным боем, я параллельно интересовалась всем, что связано с оружием и боевыми искусствами, потому была немного в теме. Однако насчет волшебного рыцарского окрика, который раздавил бы сотню местных бандитов, имелись у меня некоторые сомнения... По ходу, мой покровитель был не чужд поэзии и склонен к художественным преувеличениям, выражаясь столь витиевато, что с непривычки фиг поймешь чего он там метёт.

Но давить на него я не стала. Персонажи поэтически-тонкой душевной организации обычно обидчивы, и лишаться хоть какой-то поддержки в совершенно незнакомом мире мне не хотелось.

Ну и, разумеется, по закону вселенской подлости, на погоню мы всё-таки нарвались...

Сэр Агравейн, сопровождаемый двумя вооруженными слугами, выехал с лесной тропы на дорогу и преградил нам путь.

Его физиономия выглядела неважно: под одним глазом фингал, под другим – порез от кинжала, на лбу заметная шишка от разбитого об него кувшина. Но при этом харя у моего похитителя была злая на редкость...

Еще бы!

В эдаком махровом средневековье сто пудов бытовал принцип «курица не птица, баба не человек» - и тут великому и ужасному сэру какая-то деревенская «курица» навешала трендюлей по самые не балуйся. Причем, судя по ехидным рожам слуг Агравейна, его пристяжь уже успела обсудить между собой ночное фиаско хозяина, и вдосталь над ним поглумиться – за спиной босса, само собой, который наверняка об этом догадывался, и потому бесился еще больше.

- Стой, путник! – проревел Агравейн, поднимая руку – но продолжить не успел...

- А ты кто таков, чтобы приказывать мне? – рявкнул в ответ Тристан, весьма ловко выхватывая меч из ножен. – Назовись, или же пади от моего клинка безымянным за попытку встать на пути благородного рыцаря!

Похоже, сноровка моего спутника Агравейна впечатлила. Несколько сбавив обороты, он проговорил:

- Прошу прощения за неучтивость, брат по крови и титулу. Сегодня утром из моего замка сбежала ведьма, искусная в наведении порчи и прочих злодеяниях, приносящих беды честным людям. Она скрылась в этом лесу. Сейчас мы ищем ее, и я опасаюсь, не она ли сидит на соседнем с тобою коне?

- Вижу, что ты говоришь правду, брат, - кивнул Тристан, при этом не сделав ни малейшей попытки спрятать меч обратно в ножны. – Похоже, она навела порчу на твой благородный лик, который выглядит довольно уставшим. Мне кажется, тебе лучше сейчас вернуться в свой за̀мок, возлечь на ложе, и приложить к пострадавшим местам холодное полотенце, вымоченное в отваре из целебных трав. Ибо сейчас, с точки зрения медицины, ска̀чка по лесам в подобном состоянии может еще больше ухудшить твой облик.

«Ни фига себе намекнул!» - мысленно восхитилась я крутым словесным оборотом своего спутника. «Мол, много трендеть будешь, рожа еще больше пострадает. Смелый парень, ничего не скажешь. Один против троих – и не робеет ни капли».

Агравейн тоже понял, что ему вежливо намекнули на разборку. Сам он и его сопровождающие были хоть и при оружии, но без доспехов, и случись бой между этой тройкой и Тристаном, полностью упакованным в железо, исход драки был бы и правда очень непредсказуемым.

Но сдаваться Агравейну всё равно не хотелось...

- Прости мою навязчивость, брат, но я опасаюсь, как бы та ведьма не околдовала тебя своими чарами, - произнес он. – Не попросишь ли ты своего спутника откинуть капюшон, дабы я мог удостовериться, что под этим плащом не скрывается та, кого мы ищем?

Я уже морально приготовилась драться до последнего, однако Тристан оказался крепким орешком.

- Насчет этого можешь не волноваться, брат, - произнес он. – Рядом со мной едет мой оруженосец по имени Морган. Тяжкая болезнь изуродовала его лицо, и он дал обет пред небесами скрывать свой лик от людей, дабы не отягчать им душу и мысли видом своего уродства. Однако я могу уверить тебя, что если встречу на своем пути ведьму, обладающую признаками порока, свойственного их породе, я отловлю ее сам и предоставлю тебе для справедливого суда.

Глава 15

Когда стук копыт заглох в гуще леса, я скинула капюшон с головы и облегченно рассмеялась.

- Прикольно ты его сделал! «Опасаюсь, не ошибся ли я, называя братом бродягу, где-то укравшего и то, и другое» - это было шедеврально!

Моё веселье подхватил Тристан:

- Я не всегда понимаю, что ты говоришь, но надо признать - смех у тебя заразительный. Не люблю напыщенных болванов, даже если они находятся в одном со мною статусе. Кстати, как понять «прикольно», «я его сделал» и «шедеврально»?

Я объяснила, как могла, на что рыцарь неопределенно покрутил пальцами в воздухе.

- Пожалуй, в таких выражениях есть некий шарм, разбавляющий скуку обыденной речи. Кстати, я хотел вот что сказать. У каждого уважающего себя рыцаря должен быть оруженосец. У нас в Корнуолле им может стать как юноша, мечтающий о рыцарском титуле, так и дева, искусная в обращении с оружием. И я подумал – не хочешь ли ты стать моим оруженосцем? Это добавит мне веса в обществе и хммм... безопасности на лесных дорогах – да и тебе прибавит и того, и другого. Правда, я не знаю обычаев Камелота, потому и тебя могу представить пока что как искусного воина Мо̀ргана, согласно обету вынужденного скрывать свое лицо от других. Признаться, меня впечатлили твои боевые навыки, да и общаться с тобой... как его... прикольно. Потому мне кажется, что мы можем быть полезны друг другу. Что скажешь?

- А твой старый оруженосец куда делся? – осведомилась я.

- Увы, узнав о моем изгнании из Корнуолла, он сбежал, - вздохнул рыцарь. – И, разумеется, никто не стал его ловить, ибо по нашим законам опальный вассал лишается всего, и это еще большое везение, что король Марк оставил мне мой титул, коня и доспехи. Потому я не могу предложить тебе оплату за твою работу, но обещаю разделить с тобой свой последний кусок хлеба, которых, откровенно говоря, у меня в седельных мешках осталось не так уж и много.

Ну, а что тут было говорить?

В этом мире я была никто, и звать меня никак. А тут мне вроде бы адекватный парень в обмен на мои боевые навыки предлагает должность, обеспечивающую какой-никакой статус и – главное – кормёжку, ибо после моих приключений желудок уже ненавязчиво намекал на то, что в него невредно было бы закинуть что-нибудь съедобное. Потому я тряхнула головой, отгоняя назойливого комара, и сказала:

- Замётано.

- Прости? – не понял Тристан.

- Ваше предложение принято, сэр принц Лоонуа, наследный лорд Карлайона, рыцарь Корнуолла, победитель Морхольта Ирландского и защитник Королевства Лионесс, - с улыбкой проговорила я.

- У тебя отличная память! – восхитился Тристан. – Мои придворные порой тратили немало времени чтобы заучить все мои титулы. Правда, ты забыла «верный вассал короля Марка».

- Не забыла, - мотнула я головой. – Просто, судя по твоему рассказу, вассалитет тобою утрачен, и ты скоро предложишь свой меч королю Артуру, который и станет твоим сюзереном.

- Это да, - вздохнул рыцарь. – Кстати, вон уже виднеются башни Камелота. Не правда ли, он великолепен?

Мы как раз выехали из леса, и легендарный город, прославленный в рыцарских романах, предстал перед нами во всей своей, так сказать, красе...

Я пожала плечами.

На мой взгляд, Камелот не был фэнтезийным городом-сказкой, каким его пытались представить в кинофильмах моего времени. Прямо скажем, наврали киношники, настроив великолепных декораций и пытаясь выдать довольно заурядное английское поселение за средоточие цивилизации раннего средневековья.

В реальности же центр Камелота представлял собой за̀мок короля, возвышавшийся над остальными строениями, по сравнению с ним смотревшимися довольно убого. Угловатые башни резиденции Артура были словно построены из огромных детских кубиков, поставленных один на другой. Между ними протянулись прямые стены без изысков в виде деревянных галерей или навесных бойниц, затрудняющих осаду.

Над стеной, обращенной к нам, возвышалась крыша главной башни замка, увенчанная огромным флагом, на котором был изображен синий щит с несколькими золотыми пятнышками, плохо различимыми на расстоянии. Скорее всего – коронами, символизирующими равенство рыцарей Круглого стола.

А вокруг замка раскинулся, собственно, сам «город» - точнее, огромная деревня, преимущественно состоящая из одноэтажных деревянных домов, большинство из которых выглядело довольно убого.

- Признаться, Тинтагель, в котором я вырос, выглядит гораздо скромнее, - вздохнул Тристан.

«Похоже, тот за̀мок, о котором ты говоришь, вообще полный отстой», - подумала я, но, разумеется, вслух ничего не сказала. Ибо всё познается в сравнении. Если люди этого времени ничего другого в жизни не видели, для них и примитивный город с его торгово-промышленной частью, расположенной за каменными стенами, покажется центром мироздания.

...Проехав мимо череды домов, стоящих по обеим сторонам дороги, мы оказались возле главных воро̀т Камелота, куда, видимо, простым смертным был проход воспрещен.

- Кто такие и по какому делу? - осведомился один из двух стражников, почти полностью закованных в латы: только голова торчала из стальной упаковки, закрывающей всё тело.

- Рыцарь Тристан прибыл ко двору короля Артура, - слегка пренебрежительно произнес мой спутник. – Доложи, что я имею при себе рекомендательное письмо от корнуолского короля Марка.

- Много вас тут таких шляется, - хмыкнул второй стражник, недвусмысленно качнув копьем. – Найдут в огороде ржавые доспехи, напялят на себя, и лезут в Камелот, словно мухи на мед.

Надо отдать должное, в словах стражника была доля истины. Доспехи на Тристане не выглядели богатыми, и местами их действительно тронула ржавчина. К тому же после падения рыцаря с лошади не всю лесную грязь получилось оттереть с ходу – она застряла в сочленениях лат, и не укрылась от наметанного взгляда охранника воро̀т.