Хозяйка разрушенной крепости 3

Глава 1

От души благодарю замечательных писателей Дмитрия Силлова и Полину Ром за неоценимую поддержку и полезные советы, полученные от них в процессе написания этой книги.

Когда тебе делают предложение выйти замуж это всегда конец одного отрезка твоей жизни.

И начало другого.

Волнующего.

Загадочного.

Неизведанного.

Особенно, если с тобой такое происходит впервые...

Его звали Тристаном.

И он был тем самым рыцарем из древних легенд. Который когда-то влюбился в Изольду, жену короля Марка, был за это изгнан из своей страны – и вот сейчас решил, что та чужая супруга ему более неинтересна...

Чего нельзя было сказать обо мне. Тоже Изольде, но не местной, а всего лишь попаданке из двадцать первого века в пятый... Кому скажи – не поверят, что такое возможно и сочтут сумасшедшей... Я бы точно не поверила, если б такое произошло с другой девушкой, а не со мной...

Всё было красиво, романтично, хотя немного нервно... Наш враг бежал с поля несостоявшейся битвы, попавшись на мою военную хитрость, и вот теперь мои руки держал в своих белокурый красавец и, улыбаясь, выжидательно смотрел мне в глаза. Причем в его взгляде читалась тревога: вдруг откажу? Но даже если всё это происходит во сне, в коме, или вообще на том свете, похожем на Британию времен легендарного короля Артура, я ж не сумасшедшая чтобы отказываться от такого предложения!

Правда, предварительно нужно было выяснить один вопрос.

- А как же другая Изольда? – поинтересовалась я. – Жена короля Марка, в которую ты был влюблен?

Тристан сделал страдальческое лицо.

- В то время я был как путник, бредущий в ночи, которому ничего не остается, как разглядывать свой путь при неверном свете луны. Но потом в моей жизни взошло солнце, и я понял, что любить луну при наличии солнца так же глупо, как говорить, что темная и холодная ночь лучше, чем светлый и теплый день. И потому сейчас я повторю свой вопрос: согласна ли стать моей женой прекрасная Изольда и одновременно могущественная волшебница Морга̀на, без которой я более не вижу смысла в своей жизни?

Волшебницей меня прозвали местные жители за искусство руками и ногами повергать на землю здоровых мужиков, не знакомых с навыками рукопашного боя, до изобретения которого оставалось еще много столетй. А Морга̀на – это, типа, мой местный псевдоним...

- Она согласна, - улыбнулась я. - А теперь пойдем поднимем с земли того несчастного знаменосца, которого бросили люди Агравейна. Кажется, он подает признаки жизни.

Выстрелом из своего арбалета, неизвестного в эту эпоху, я сбила с коня знаменосца своего врага, рыцаря Агравейна, племянника короля Артура и на редкость мерзкого типа. И теперь латник в закрытом шлеме лежал на траве, делая слабые попытки подняться – что в тяжелом стальном панцире было довольно затруднительно.

- Может, лучше его добить? – предложил Тристан, берясь за рукоять меча.

- Не думаю, - покачала я головой. – Иногда поможешь латнику, упавшему с коня, а потом оказывается, что он очень даже хороший человек. Просто шел не той доро̀гой в темный период своей жизни.

Наше знакомство с Тристаном как раз началось с того, что я помогла ему подняться после падения с лошади. И вот что из этого получилось. Фактически, на дороге нашла себе жениха, что валялся там беспомощный, готовясь принять смерть от разбойников, которые его с коня и сбросили.

- Твоя правда, любимая, - улыбнулся в ответ Тристан.

Мы подошли к латнику, и я первым делом, встав на колено, откинула вверх забра̀ло его шлема, помятое моим арбалетным болтом. Железяка шла туго, но я справилась. Почему не мой жених этим занялся? Да всё просто. Он тоже в доспехах был. А это такая тяжелая штука, что, встав на колено, можно обратно и не подняться. Так что ну ее нафиг эту мужскую силу, я уж сама как-нибудь.

Знаменосец Агравейна оказался молодым длинноволосым брюнетом, взгляд которого был откровенно мутным, что понятно. Ему в голову стальной стрелой прилетело, плюс он еще вдобавок с коня рухнул, приложившись затылком об внутреннюю часть своего стального шлема. Вероятно, понтуясь роскошной и пышной гривой парень не надел подшлемник, рассчитывая лишь на свою густую волосню – ну и поплатился. Лежит теперь в позе перевернутого краба с глазами, которые друг друга посылают куда подальше, не желая фокусироваться.

К нам один за другим начали подходить селяне – жители деревни, для которой Тристан был сюзереном. А меня местные прозвали «хозяйкой». Ибо жених назначил меня своим заместителем по хозделам, хотя в деревне свой староста имелся...

- Ребята, вода есть у кого? – спросила я.

В ответ рядом со мной появилось несколько рук, в которых были зажаты небольшие потертые кожаные бурдюки – местный аналог фляг, из которых селяне загодя достали деревянные пробки.

Я взяла одну, брызнула водой на лицо знаменосца, после чего протянула ему бурдюк:

- Пей.

Парень отказываться не стал. С открытым забралом дышать ему стало полегче, и он немного пришел в себя. Потому хоть и с трудом, но приподнялся на локте и жадно высосал всё содержимое фляги.

После чего вернул ее крестьянину и прохрипел:

- Благодарю тебя... волшебница Морга̀на...

- Ишь ты, – удивилась я. – Мы вроде незнакомы. Откуда свѐдения о моем имени?

Глава 2

Я сразу решила, что Жоффруа – это слишком пафосно, потому предложила менестрелю Агравейна сокращенную форму его имени – Жора.

Тот воспротивился было, мол, привык, звучит солидно, да и вообще не дело, когда у солидного менестреля короткое имя. На что я ему слегка пояснила за жизнь:

- Вот представь. К тебе сзади крадутся разбойники, которые хотят твоей смерти. И вот я, чтобы предупредить, кричу: «Жоффруа!» Да у меня дыхания не хватит на всё это фырканье. А тебя тем временем банально зарежут.

Жоффруа чесал в затылке, раздумывая...

- Соглашайся, - поддержал меня Тристан. – Жоффруа звучит как шкворчание поросячьей тушки над огнем. А Жора – как выстрел катапульты по стенам вражеского за̀мка.

- Уговорили, - улыбнулся менестрель.

Он вообще оказался неплохим парнем. Веселым и болтливым как трещотка – что, впрочем, соответствовало его профессии.

Жора довольно быстро пришел в себя после контузии моим арбалетным болтом, после чего взамен его помятых лат мы выдали ему простую крестьянскую одежду и старый, но добротный шерстяной плащ, чтобы было чем укрыться прохладной ночью.

- Удобная одежда, - улыбнулся Жора. – Свободная. Не то, что латы, в которых и почесаться-то проблема, не то что мелодию сыграть...

Этим вечером мы всей деревней собрались у большого костра, празднуя победу над армией Агравейна.

Над огнем ворочалась баранья туша, проткнутая вертелом, обильно подкармливая стекающим жиром весело потрескивающее пламя. Тем временем сельчане в ожидании жареного мяса разминались густой ячменной похлебкой с луком и рыбой, выловленной из моря по личному разрешению сэра Тристана. Тупость конечно, на мой взгляд, запрещать крестьянам ловить «королевскую» рыбу - видимо, просто чтоб подданные не расслаблялись, смысла в таком запрете не было никакого. Но приказы Артура, правителя этих земель, обсуждению не подлежали. А отменить их мог только его наместник. В данном случае – мой жених, что он немедленно по моей просьбе и сделал под радостные возгласы жителей Пилтона.

А тем временем менестрель, довольно быстро слупивший миску пресной, но нажористой похлебки, с улыбкой похлопал себя по тощему животу и произнес:

- Видят небеса, у сэра Агравейна меня так не кормили. Этой миски хватило бы на целый день, и еще б на завтрак осталось! А тут и мясо скоро подоспеет... У вас здесь не жизнь, как я посмотрю, а мечта для одинокого путника, наконец-то нашедшего свое пристанище.

Судя по рассказу Жоры, во владения Агравейна он попал недавно, и ушлый племянник короля сразу взял парня в оборот. Денег ему не платил, заставляя за скудную еду и дырявую крышу над головой слагать песни о великом Агравейне, исполнять их когда у того душа пожелает, а вдобавок еще и таскать за ним тяжелое копье со знаменем во время всяких официальных церемоний или наездов на соседей - как тот, что не прокатил у племянника короля с нами.

- И что, сбежать никак было? – поинтересовалась я.

- У Агравейна свора охотничьих собак, а также целая шайка егерей, натасканных выслеживать что диких зверей, что людей, - пожал плечами Жора. - Так что далеко б я не убежал. Да и куда? Кругом нищета. У Агравейна я хоть имел кусок хлеба в день, а также делил с прислугой объедки с его стола. Вокруг же на многие мили лишь деревни с голодными людьми, которые считают удачным днем, когда им удается поймать крысу на обед.

- Так и с нашим Пилтоном было, пока небеса не ниспослали нам наместника сэра Тристана и прекрасную волшебницу Морга̀ну, - степенно огладив седую бороду, произнес тогда староста Эдвард...

И вот сейчас почти сытый и однозначно довольный жизнью менестрель уселся на деревянный чурбак, извлек из своей холщовой сумки кроту - музыкальный инструмент, похожий на кривую большую мышеловку со струнами и двумя продолговатыми дырками в центре, пристроил ее себе на левое колено, подзакатил глаза для того, чтоб присутствующие осознали важность момента, и, дергая пальцами за струны, скрученные из овечьих кишок, начал петь с восторженным подвыванием:

- Был сражен стрелою прекрасной Морга̀ны

Менестрель, что пришел к ней с копьем и мечом.

Пал с коня своего он на поле брани

И уже ждал встречи со своим палачом.

Но у прекрасной Морга̀ны доброе сердце

И жених ее благороден как лев.

Они усадили поэта к огню погреться

И им посвящаю я свой напев.

- Видят небеса, он складывает стихи на лету, - завистливо поморщился Тристан.

- Довольно корявенькие, кстати, - заметила я. – И льстивые. Но за душу берут, не поспоришь.

- Корявенькие? – возмутился мой жених. – Да он берет простые слова и сплетает их в великолепное кружево, достойное лишь восхищения!

- Пусть будет так, - кивнула я. – Он и правда молодец. Умудриться вытащить мелодию из этой гнутой деревяшки, а из головы – более-менее стройный текст, это и правда большой талант.

Мы тихо переговаривались, но Жора нас не слышал, заливаясь соловьем:

- Пусть хранят небеса госпожу Морга̀ну,

Пусть минует ее и грусть, и печаль,

Пусть ласкают ее лишь руки Тристана,

И да будет их ночь всегда горяча.

Я почувствовала, как краска бросилась мне в лицо. Похоже, местные менестрели не стеснялись описывать в своих песнопениях пикантные подробности личной жизни других людей. И это считалось вполне нормальным, судя по широкой лыбе моего жениха. Очевидно, что Жора приобрел в его лице преданного поклонника своего таланта...

Хотела я после таких чересчур откровенных дифирамбов свалить в хижину, которую нам выделили жители деревни Пилтон...

Подумала – и осталась.

Слишком уж по-доброму смотрели на нас с Тристаном крестьяне, для которых мы сделали немало хорошего. И у меня мелькнула мысль, что если я сейчас уйду, то и людей огорчу, и, возможно, пропущу одни из лучших посиделок в своей жизни...