Хозяйка Рюда

Глава 1

Ночь была ясной и звёздной. Тихо шумели дубы и липы вокруг усадьбы; лунный свет лился в окно, рисуя на полу серебряную дорожку и задевая лучами лицо женщины, которая ворочалась в постели — то зарываясь в шкуры, то сбрасывая их. Ей не спалось.

Охваченная возбуждённым беспокойством, она силилась уснуть: завтра её ждал важный и долгий день. Но сон не шёл. Турдис — а это была она — в который раз бросала взгляд на платье, приготовленное на завтра, и перебирала в уме, всё ли успели сделать.

Завтра действительно был важный день: она выходила замуж за Рагнара по прозвищу Золотое Кольцо.

Несколько недель назад её привезли в Рюд. Поместье Турдис было разграблено гетами, многие её люди погибли, и, по сути, ей было некуда идти. Рагнар отправил её с несколькими воинами в свою усадьбу, строго-настрого наказав Торольву беречь её и доставить в целости и сохранности — что тот и сделал.

В Рюде Турдис приняли с радушием, выделив ту же комнату, которую она занимала, приезжая на йольский пир. К своей радости, она нашла здесь Гюду, Фрейдис и нескольких женщин, которых она и Ари — берсерк, погибший, защищая Ревинге, — отправили к ярлу Золотое Кольцо в поисках защиты. Сам же Рагнар, опасаясь возвращения гетов, остался в разрушенном Ревинге.

Турдис очень переживала за него. Отряд гетов был большим и сильным, у Рагнара же воинов было немного, и у неё сердце уходило в пятки от мысли, что с ним может что-то случиться. Чтобы отвлечься, она упросила дать ей хоть какое-то дело. Управительница Рюда, прекрасно осведомлённая о планах Рагнара в отношении Турдис, хотела передать ей хозяйственные заботы, но Турдис воспротивилась. Пока она была гостьей, да и негоже без ярла браться за управление поместьем. Поэтому она скромно занималась повседневными делами: помогала на кухне, девушкам в ткацкой, перебирала зерно.

Рагнар вернулся с дружиной через несколько дней. Геты и правда вернулись, но Рагнар, к которому присоединился Бьёрн Белый, дальний родич Турдис, основательно потрепал их, и те отступили. Когда дружина въезжала в ворота, Турдис чинно стояла на крыльце, стараясь ничем не выдать своей радости перед собравшимися встречать ярла людьми. Но стоило Рагнару соскочить с коня и сделать шаг ей навстречу, как она слетела вниз и повисла у него на шее.

Пережив в последние дни почти полную потерю всего, что у неё было, она слишком боялась потерять и его. Но Рагнар был жив и, судя по тому, как крепко обнял её в ответ, вполне здоров.

— Ну что ты, — шептал он, прижимая её к себе. — Вот он я. Со мной ничего не случилось. Теперь всё будет хорошо.

Вечером, на пиру в честь победы и в память о павших, Рагнар настоял, чтобы она сидела рядом с его креслом ярла. После нескольких рогов, осушённых за погибших воинов, он внезапно встал и громко произнёс:

— А следующий рог я хочу поднять за будущую хозяйку Рюда.

В зале зашумели, но голос ярла перекрыл гул:

— Турдис, я, кажется, сдержал своё обещание. Соммарсдаг не за горами, и срок, что ты дала мне, подходит к концу. Сразу после соммарсдага я хочу отпраздновать свадьбу с хозяйкой Ревинге. И вы все приглашены на свадебный пир!

Хирдманы, бонды и их жёны одобрительно загудели. Самое время было ярлу обзавестись семьёй — пусть его выбор и удивил некоторых. Однако Турдис была хорошего рода, вдова богатого хёвдинга и дочь ярла, а судя по всему, Золотое Кольцо искренне любил её. Так что новость дала повод для обсуждений, но была принята благосклонно.

— Но боги, почему сразу после соммарсдага? — спросила Турдис позже, когда они остались наедине. — Разве это не слишком быстро?

— Нет уж, хватит, — стукнул кулаком по столу Рагнар. — Если бы ты меня послушалась, разве всё сложилось бы так, как сложилось? Сразу после соммарсдага — я сказал.

Турдис пришлось признать, что он прав. Если бы она в свое время не поставила ему условие проверить свои чувства, то вполне возможно она, Гюда и Турдис не стали бы бездомными, Ари бы не погиб и Ревинге не лежал бы в руинах. Кроме того она понимала, что такой скорый брак выгоден Рагнару и по политическим причинам. Как муж Турдис он мог заявить права на спорный клочок земли на границе с гетами. И пусть Ревинге принадлежало сыну Турдис, Рагнар, как его отчим, мог взять его под свою опеку. Что укрепило бы его позиции и сильно бы досадило гетам.

Поэтому в усадьбе полным ходом стали готовиться к свадебному пиру. Незадолго до соммарсдага бывшая рабыня Фрейдис родила сына. Маленький мальчик был копией своего отца, берсерка Ари, такой же шустрый и крикливый. Фрейдис выделили в Рюде отдельный маленький домик. Турдис часто навещала ее, ведь она обещала Ари, лежавшему на погребальном костре, что она позаботится о Фрейдис и его сыне. Однако совершенно неожиданно она сблизилась с Фрейдис. Та, потерявшая опору в виде Ари, нуждалась в поддержке и с удовольствием принимала ее от Турдис и Гюды. А еще, как заметила Турдис, от Торольва, который частенько заходил к Фрейдис и помогал той по хозяйству. Что ж, темные очи Фрейдис очаровывали не одного мужчину и Торольв не был исключением.

Рагнар хотел, чтобы Турдис сразу перебралась в его спальню, но та воспротивилась. Ей не хотелось вести себя так явно и нагло, и она настояла, что войдет в спальню Рагнара только после того, как они выпьют брачную чашу. Пусть приличия будут соблюдены хоть ради видимости, если уж ей не суждено прибыть в дом мужа из собственного дома. Раганар повозмущался, но согласился, что впрочем не мешало ему время от времени ночью украдкой проскальзывать в горенку Турдис.

И вот приготовления к свадебному пиру были окончены. Съехались гости, приглашённые на свадьбу, — в основном родичи Золотого Кольца. Со стороны Турдис прибыл Бьёрн Белый с женой, из бывшего противника Рагнара ставший его другом. Сын Турдис, Бьёрн Хмурый, уже несколько лет находившийся в Британии, на свадьбу матери не ожидался. Турдис даже не знала, что он думает по этому поводу, хотя и отправила к нему человека с этой вестью.

Глава 2

Пир продолжался целую неделю. Всё это время Рюд бурлил: мужчины ездили на охоту, женщины рукодельничали и сплетничали. Было съедено несколько туш баранов, без счёта кур и рыбы, и Турдис уже всерьёз начала волноваться, что после такого нашествия ей будет нечем прокормить челядь.

Посреди недели Рагнар вдруг снова увёз её в лесную сторожку, и два дня они провели там вдвоём, наедине друг с другом. Турдис была рада отдохнуть от толпы, да и Рагнар, как оказалось, хотел перевести дух. Им хотелось насладиться своим счастьем без посторонних, тем более что Рагнар обмолвился: скоро ему снова предстоит поход.

— Что? — Турдис показалось, что она ослышалась.

— После середины лета мы с Бьёрном Белым пойдём на гетов, — повторил Рагнар, грызя травинку. Он лежал на мягкой апрельской траве, глядя в синее весеннее небо. — Надо отомстить за Ревинге.

— Так вот о чём вы с Бьёрном шептались на пиру? Всё вам неймётся, — Турдис не смогла скрыть недовольства.

— Пойми, — примирительно сказал Рагнар, — нужно отбить у них охоту надолго. Ульв сказал, что готов присоединиться к нам. Их надо наказать за то, что они сделали, иначе скоро они придут снова.

— А одного раза щёлкнуть по носу им было недостаточно? Поражения в Ревинге им мало?

— Нет, — Рагнар повернулся и положил голову на колени Турдис, сидевшей рядом. — Я знаю Орма: он упрям, как бык, и пока не получит как следует, не успокоится.

Турдис погрустнела. Это означало, что какое-то время она не увидит Рагнара и снова будет переживать за него. Золотое Кольцо почувствовал перемену её настроения и поспешил успокоить:

— Но это будет не сразу — только после середины лета. И ненадолго: месяц, не больше.

Он ошибался. Набег на гетов занял не месяц, а целых два. Последние три недели Турдис вовсе не получала от Рагнара вестей. Зато у неё самой появилась новость, которой ей хотелось и поделиться с ним, и которая одновременно вызывала удивление и смущение.

Турдис забеременела.

Она была уверена, что почти вышла из детородного возраста, поэтому, когда поняла, что понесла, была поражена. Осознала она это, как и в прошлый раз, очень быстро: дни не пришли, внизу живота появилась тяжесть. Когда и во второй раз всё повторилось, Турдис решила посоветоваться с Гюдой.

Гюда подтвердила её догадку. У Турдис появлялись лёгкие головокружения, аппетит вырос, а тошноты пока не было. Вскоре и Фрейдис согласилась: сомнений не оставалось — Турдис ждала ребёнка.

— Я не ожидала, что это случится так быстро, — ошарашенно говорила Турдис. — Я вообще боялась, что этого не случится вовсе.

— Значит, ваш брак благословлён богами, — спокойно сказала Гюда. — Недаром им принесли такие жертвы. Но мужу пока не говори: пусть пройдёт немного времени, чтобы всё было наверняка.

Рагнар вернулся в конце лета вместе с Бьёрном и Ульвом. Турдис к тому времени уже не сомневалась в своём положении, но всё же промолчала, не желая отвлекать мужа. Золотое Кольцо и без того был погружён в делёж добычи — а добыча у гетов оказалась богатой, — обсуждение похода и отдых от ратных дел.

Лишь когда Ульв Меченый, Бьёрн Белый и их дружины покинули Рюд, Турдис решилась сообщить Рагнару свою новость.

Однажды вечером, после ужина, она наконец собралась с духом и спросила:

— Рагнар, ты очень занят?

Золотое Кольцо, размышлявший о том, с кого из пленников потребовать выкуп, а кого продать работорговцам, внимательно посмотрел на неё. Турдис стояла перед ним с серьёзным лицом, заметно нервничая.

— Что случилось? — встревожился он.

— Да, в общем-то, ничего… — замялась она. — Но… я должна тебе сказать…

— Что? — он начал пугаться.

— Нет-нет, это… скорее приятная новость…

— Да говори уже! Что стряслось? — Рагнар вскочил.

— Я… тебе придётся стать отцом! — выпалила Турдис.

Он смотрел на неё, будто не понимая сказанного. Турдис окончательно смешалась и, чуть не плача, повторила:

— Я беременна. У меня будет ребёнок.

Она надеялась, что он обрадуется, но то, что произошло дальше, превзошло её ожидания. Золотое Кольцо шумно выдохнул.

— Это правда? — переспросил он.

— Да. Я и Гюда уверены. Уже больше двух месяцев…

Он не дал ей договорить: опустился перед ней на колени и уткнулся лицом в её лоно.

— Ты рад? — тихо спросила Турдис.

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, рад, — он поднял к ней лицо, и она увидела улыбку. — Я даже не смел надеяться, что это случится так скоро. Что ты подаришь мне наследника. Ты уверена?

— Да, — у Турдис отлегло от сердца. — Наш ребёнок должен родиться в начале следующего года. Ты получишь своего наследника.

Золотое Кольцо рассмеялся:

— А ты боялась, что у нас с тобой ничего не получится. Видишь, получилось сразу, с первого раза. — Он поцеловал её в живот. — Теперь тебе надо быть осторожной и беречь себя.

Что такое значит «беречь себя», Турдис поняла почти сразу. Ей запретили ездить верхом, поднимать тяжёлые вещи; за ней постоянно ходила служанка, а так как её и без того почти всегда сопровождала Гида, то этот эскорт довольно скоро начал её утомлять.

Как ни странно, беременность протекала относительно легко. Тошнота мучила её всего пару недель — и то слабая, особых прихотей не появилось, разве что она стала подвержена частым сменам настроения. С утра Турдис могла быть радостной и весёлой, а к обеду её начинали одолевать страхи: что она не выносит ребёнка, что он умрёт. Успокаивалась она, как ни странно, только рядом с отцом своего ребёнка.

Турдис вообще удивлялась, насколько сильно стала зависеть от Рагнара в этот период. Она жадно прислушивалась к его голосу во дворе; всё в ней замирало, когда она слышала его шаги. Абсолютно спокойной и в полной безопасности она чувствовала себя только рядом с ним. Повитуха, осмотревшая её, сказала, что такое бывает: у беременных много своих причуд.

К очередной её причуде отнесли и то, что она не отставала от Рагнара с просьбой привезти его дочь. Почти сразу после переезда в Рюд Турдис узнала, что у Рагнара есть ребёнок — дочь от наложницы, с которой у него когда-то была связь. Со временем наложницу услали в дальнее поместье, где она и родила. Рагнар признал дочь, иногда даже навещал её, но девочка всё равно жила отдельно от него, а её мать умерла четыре года назад.

Глава 3

Спустя пять дней после праздника Дисов Рагнар собрался съездить в свои дальние селения на юге — проверить, всё ли там в порядке, и поговорить со старейшиной деревни. Верхом дорога занимала всего пару часов, и Золотое Кольцо рассчитывал вернуться домой ещё до ночи. Вместе с ним должны были поехать несколько воинов и Сигурд, намеревавшийся присмотреть в местных лесах дубы для постройки новых драккаров.

Турдис, которой с самого утра было тревожно и не по себе, вместе с Исгерд вышла во двор проводить их. Подходил её срок, и она становилась всё более нервной: первые роды дались ей тяжело, и тогда она едва не умерла. День выдался погожий, солнечный, и Турдис была не против провести хотя бы несколько минут на воздухе — в последнее время, ощущая свою уязвимость, она старалась лишний раз не показываться на людях.

Рагнар и Сигурд как раз заканчивали последние приготовления к отъезду, когда Турдис вдруг почувствовала тянущую боль внизу живота. Совершенно инстинктивно она схватила Исгерд за руку.

— Что случилось? — не поняла девочка.

— Позови, пожалуйста, Гюду, будь добра, — тихо попросила Турдис.

Исгерд обеспокоенно посмотрела на неё, но послушалась и скрылась в доме.

Рагнар подошёл к жене и поцеловал её в лоб.

— Я вернусь к вечеру, — пообещал он.

Турдис кивнула, но в этот момент новый виток боли заставил её вцепиться в его руку.

— Что случилось? — встревожился Рагнар.

Подоспевшая Гюда в сердцах чуть было не обругала его:

— Что случилось, что случилось… Время её пришло — вот что случилось!

Тянущая, нарастающая боль заставила Турдис задохнуться и повиснуть на Гюде.

— Езжай… я справлюсь, — шепнула она Рагнару.

Но тот уже бросил поводья рабу.

— Никуда я не поеду, — твёрдо сказал он, вглядываясь в её лицо. Казалось, он был напуган даже больше, чем она.

Гида поспешно увела Турдис со двора. По дороге в покой Турдис почувствовала, как отошли воды.

В покое её сразу уложили на кровать, сняли плащ, хангерок и обувь. Боль была сильной, но пока терпимой, и в перерывах между схватками Турдис даже находила в себе силы спрашивать, что происходит в усадьбе.

Как оказалось, Золотое Кольцо никуда не уехал и пытался прорваться к ней, но Турдис строго-настрого запретила его впускать — не мужское это дело, нечего ему здесь делать. Она даже сумела пошутить:

— Как же это несправедливо, — пожаловалась она Гюде и Фрейдис. — Удовольствие получают двое, а расплачиваться приходится женщинам.

Фрейдис рассмеялась:

— Ты бы видела его сейчас. Не думаю, что ему легче — сам не свой, сидит в большом зале.

Рагнар и правда сидел в большом зале, в своём кресле. Весть о том, что первенец Золотого Кольца торопится появиться на свет, быстро разнеслась по усадьбе, и в зал начали стекаться хирдманы и друзья Рагнара. Рабыни подносили им рога с пивом и сидром, звучали тосты за благополучное разрешение.

Рагнар тоже выпил, но вкуса не почувствовал. Фрейдис была права — он нервничал, боялся и за жену, и за ребёнка.

Постепенно в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь Сигурдом, решившим поточить свою секиру. Рагнар, стараясь не выдать себя, прислушивался к звукам из покоя. Сквозь суету женщин с вёдрами воды и чистым полотном, сквозь их деловитый шёпот до него доносились сдавленные стоны, и его раз за разом бросало в холодный пот.

Самым мучительным было осознание собственной беспомощности. Золотое Кольцо привык, что почти со всем может справиться сам, но здесь он был бессилен. Всё, что оставалось, — пообещать богам щедрую жертву за благополучное разрешение от бремени его жены.

Вдруг из глубины дома донёсся пронзительный вскрик — и сразу после него всё стихло.

Рагнар напрягся. Он был готов сорваться с места и бежать в покой, где лежала Турдис, но в этот момент раздались шаги, и в зале появилась Гюда со свёртком на руках. Если до этого в большом зале ещё раздавались какие-то звуки, то теперь они стихли окончательно.

Гида подошла к креслу Рагнара и, слегка развернув пелёнки, чтобы отец мог увидеть младенца, по обычаю положила дитя ему на колени.

Золотое Кольцо, затаив дыхание, смотрел на сморщенный комочек. Уже сейчас было видно: у него родился крепкий и здоровый сын. Он осторожно взял ребёнка на руки — и по залу прокатился дружный рёв хирдманов.

Золотое Кольцо признал своего сына от Турдис.

— Асбьёрн. Нарекаю тебя Асбьёрном, — произнёс Рагнар. — В честь моего деда.

Младенец приоткрыл глаза и, казалось, с любопытством взглянул на отца. Глаза у него были такие же синие, как у Турдис, в обрамлении длинных чёрных ресниц.

Сигурд поднёс Рагнару меч, на котором лежали щепотка соли и земли. Рагнар коснулся клинком губ младенца. Это традиционное первое «угощение» малышу явно не понравилось — он громко и возмущённо заревел.

— Хороший знак! — улыбнулась Гюда.

— Хороший голос, — добавил Сигурд. — На драккаре в шторм его точно будет слышно.

Турдис, уставшая и измученная — хотя вторые роды прошли быстрее первых, — лежала в своей постели и напряжённо прислушивалась к тому, что происходило в зале. Одобрительный рёв хирда успокоил её: значит, Золотое Кольцо признал ребёнка. Теперь она могла отдохнуть.

Но отдохнуть как следует не удалось. В большом зале начали праздновать рождение сына ярла, и попойка затянулась до глубокой ночи. Если бы Орм Свирепый или кто-нибудь ещё задумал напасть на Рюд в этот день, они могли бы взять усадьбу голыми руками — весь хирд был мертвецки пьян, включая самого Рагнара.

Фрейдис, пришедшая увести Торольва домой, потом рассказывала Турдис, как Торольв, Сигурд и Гисли заносили Золотое Кольцо в приготовленный для него покой, едва не уронив по дороге.

Поэтому муж появился у Турдис лишь к следующему полудню — зато уже более-менее приведённый в порядок.

Турдис, всё ещё очень слабая, лежала, укрытая шкурами, и смотрела, как Золотое Кольцо берёт ребёнка из колыбели и ходит с ним по комнате.