Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 1.1 С возвращением, миледи!

Почему-то все уверены, что

самый трудный шаг – первый.

Чушь! Самое трудное – идти

вперёд, когда не осталось надежды.

Ноги утопали в снегу по щиколотку, однако холода я не чувствовала. Честно говоря, я вообще ничего не ощущала, кроме необъяснимой необходимости двигаться вперёд.

Надо мной высились исполинские деревья. Их стволы переливались всеми оттенками жемчужного и голубого, а ветви сплетались над головой в ажурный узор, навевая мысли о соборах и храмах, созданной самой природой.

Снег приглушённо похрустывал под ногами, то и дело вспыхивая серебристыми и бледно-розовыми огоньками, будто в нём прятались светлячки. Снежинки проплывали перед глазами вверх и терялись в раскидистых кронах.

Ноздри защекотал аромат корицы и ванили. «Надеюсь, в этот раз Гром не напортачит, — отстранённо подумала я. — Не хотелось бы оказаться торговкой рыбой».

— …торговкой рыбой… рыбой… рыбой… — зашелестело в кронах.

«Как интересно! — Я замерла на месте, оглядываясь по сторонам. — Лес слышит мои мысли?»

— …слышит мои мысли… мои мысли… мысли…

Помнится, я когда-то очень давно читала о том, что посмертный опыт — это единственный опыт, который не суждено человеку пережить. Но я же думаю и двигаюсь. Вот, например, прусь через лес неизвестно зачем и почему. А, значит, я жива. Оставался только понять: а где именно я?

Вопрос показался абсурдным. В лесу, где же ещё? Однако, как меня занесло сюда? Мозг упорно отказывался что-либо вспоминать. Ладно, чёрт с ним, потом разберусь. Если, конечно, сочту нужным. Главное, выбраться из леса, а там посмотрим.

Я шагнула вперёд и провалилась в снег по пояс. Так, отлично! Ну и как мне теперь отсюда выбраться? Ни птиц, ни животных, ни людей вокруг не было. Придётся выбираться своими силами.

После нескольких попыток я осознала, что увязла ещё больше. Хорошо, что не холодно, и смерть от замерзания мне не грозит.

Хотя, может, я уже умерла? А если умерла, то чего переживать, что умру? Двух смертей не бывает. Или бывает? А, может, это какой-то очередной мир и здесь могут умирать по два, а то и три раза? Нет, бессмыслица какая-то.

Я попыталась двинуться дальше, но тело будто забетонировали. Ну и где этот горе-перевозчик, когда он так нужен? Или доставать из снега потерянную душу не его обязанность? А вдруг я оказалась в месте, куда Вилли Гром не заглядывает? Ну, например, чулан для душ, которые своё отработали?

Одни бесконечные вопросы, которые никак не помогают решить создавшуюся проблему.

Напрягшись со всей силы, я подалась вперёд, но провалилась в снег по самый подбородок. Так, понятно. Лучше не предпринимать никаких попыток, пока не соображу, что делать дальше.

Какое всё же странное это место! Ветви деревьев шелестели, хотя не было ветра. Снег вспыхивал тысячами огоньков. А между стволами проплывали светящиеся силуэты.

Я закричала, надеясь, что мне помогут выбраться из снежного капкана.

— Они не услышат тебя, — раздался мелодичный женский голос рядом с собой.

Я повернула голову, пытаясь разглядеть того, кто говорит. Но увидела лишь босые ноги, которые ступали по снегу, не оставляя следов.

— Я тут немного провалилась в снег, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Совсем чуть-чуть. По самую шею.

— Правда?

Я развела руками, мол, нелепая ситуация, но ничего не поделаешь. И запоздало поняла, что могу двигаться свободно. Более того, я стояла на снегу, будто из него не торчала моя макушка несколько мгновений назад. «Чудеса в решете!» — изумлённо присвистнула я про себя. А когда подняла глаза, то увидела спину удаляющейся женщины.

Длинные каштановые волосы свободно ниспадали до самых пят, скрывая фигуру от постороннего взгляд. Подхватив юбки, я бросилась за ней.

Снег хрустел под ногами, рассыпа́лся разноцветными мириадами холодных искр. Женщина неспешно шла впереди, но чем больше я стремилась нагнать её, тем дальше она оказывалась.

— Подождите! — крикнула я вслед. — Подождите, пожалуйста! Как я могу вас отблагодарить?

Она внезапно остановилась, будто задумалась над моим вопросом. А потом обернулась.

Я застыла на месте как вкопанная.

Расстояние между нами резко сократилось. Так, что я могла дотянуться рукой до её плеча. Хотя до этого я была готова побиться об заклад, что между нами было больше ста метров.

Но не это привело меня в смятение. Её лицо оказалось копией моего, с тем отличием, что она была лет на двадцать старше меня само́й. В зелёных глазах читались мудрость и умиротворение.

Уголки тонковатых губ чуть дёрнулись в тёплой полуулыбке. Она смотрела на меня с выражением, будто моё изумление доставило ей большое удовольствие.

— Айрэн? — прошептала я, прижав руку к губам. — Вы Айрэн Миррен?

Она грустно улыбнулась и кивнула.

— Сделай так, чтобы смерть моей дочери была ненапрасной, — тихо и печально произнесла она и, протянув руку, дотронулась моего солнечного сплетения.

Глава 1.2

Если бы существовал список самых жутковатых тварей, то Ха-Арус, несомненно, вошёл бы в первую пятёрку. Нельзя было сказать, что пугало больше: рот с острыми зубами или безумие, горящее в чёрных глазах, радужка которых сжималась и расширялась в такт дыханию.

Он не был из плоти, как человек или дракон. Но и призраком не являлся. Скорее нечто среднее: то становился осязаемым, как человек, то растворялся туманом. Запястья жилистых рук с неестественно длинными пальцами сковывали браслеты кандалов, цепь которых терялась за дверью спальни. Ко всему прочему от него исходил арктический холод.

Словно в насмешку над его чудовищной сущностью, Ха-Арус обладал поистине красивым лицом. Оно буквально завораживало, заставляя сердце сладостно замирать в груди от восхищённого трепета. Ровно до тех пор, пока узнику зачарованной комнаты не приходило в голову открыть рот или улыбнуться.

Первой мыслью, когда я его увидела, было: «Я воскресла не для того, чтобы оно меня сожрало!» В своё время Айрэн его заперла в одной из комнат, которую я так и не осмелилась открыть. И вот теперь, таращась на это чудовище, я осознала, насколько мудрым было решение не выпускать его.

Растеряв остатки рассудка от страха, я выбросила руки перед собой, стараясь отпихнуть нависшее надо мной чудовище. С пальцев сорвались слабенькие пучки золотистых искр, которые тотчас поглотил чёрный туман Ха-Аруса.

Я же перекатилась на живот и попыталась оттолкнуться, чтобы бежать. Однако с опозданием поняла, что ноги меня не слушаются. Точнее, я совершенно ничего не чувствую ниже пояса.

— Вы, люди, всегда такие некультурные, — Ха-Арус цокнул и тяжело вздохнул, будто моя реакция крайне раздосадовала его. — И бестолковые. Ни «здравствуй», ни «как поживаешь, старина». Сразу начинают орать и отмахиваться первым, что попалось под руку.

Я не слушала его. Вцепившись пальцами за край кровати, я подтянула тело и повисла вниз головой, надеясь дотянуться руками до пола. Прохладный ковёр защекотал ладони. Напрягшись, что было сил, я снова подтянулась и с глухим стуком свалилась на пол. В голове билась только одна мысль — убраться подальше от этой твари. И чем быстрее, тем лучше.

— Интересно, как далеко можно убежать на одних руках? — задумчиво пробормотал Ха-Арус. — И как будто чего-то не хватает для полноты картины, — помолчав, он щёлкнул пальцами, словно его осенила догадка. — Точно! Мы забыли про вопли!

Я не видела его, но почувствовала, как ледяной воздух окатил меня, словно ушат воды. Мгновение, и тяжёлая нога наступила на спину между лопаток, придавив меня к полу. Холодные пальцы задрали ночную рубашку чуть ли не до ушей, обнажая тело.

Внезапно Ха-Арус остановился, будто раздумывая, что делать дальше, а затем заглянул в моё перепуганное лицо.

— Ты песни какие-нибудь знает? — и прежде чем я успела что-либо произнести, добавил: — Нет? Тогда я буду петь, а ты орать. Ну-с, начнём.

Он хрустнул суставами пальцев и весело затянул:

— Весельчак Денни девок любил,

И каждую девку он в лес уводил…

Его пальцы коснулись моего крестца. Воздух затрещал от мороза, и мне показалось, что мой позвоночник превратился в ледяной столб. Дыхание вырывалось из приоткрытых губ белёсыми облачками пара.

Я попыталась вывернуться, но куда там! Тело полностью парализовало. Даже слёзы, которые невольно скатывались по щекам, тотчас застывали хрустальными льдинками на лице. Я слышала хруст, подобный тому, с которым хрустит снег под ногами. Но мне даже было страшно представить, что могло так хрустеть.

Ха-Арус вдруг прервал пение. Его лицо снова возникло перед моими глазами.

— А ты чего не орёшь?

Всхлип застрял в моём горле. Даже если бы я могла говорить, то вряд ли бы ответила что-то связное. Слишком уж страшно было.

Вытянув бледные губы уточкой, Ха-Арус поводил ими из стороны в сторону.

— Кажись, я переборщил, — наконец проговорил он и схлопнул радужки глаз в тонкую полоску. Потом возвёл глаза к потолку и горестно выдохнул: — Нет, всё же когда долго не практикуешь, то теряешь навыки.

Холод отступил. Немного, всего на пару шагов, но мне стало легче дышать.

— А, ну-ка, моргни, — приказал Ха-Арус, и я послушно опустила веки. — Так-то лучше.

В следующую секунду ледяные пальцы погрузились в моё тело в районе крестца. Хруст, — и я заорала от боли.

— Да! Так определённо лучше! — полубезумно хихикнул мерзавец и затянул песню про «Весельчака Денни».

Сколько прошло времени, я не знала. Влажных хруст и клацанье собственных костей перемешивались с озорной песенкой в воспалённом от боли сознании. Горло саднило от непрекращающегося крика, и вот когда приближающийся обморок замахал перед моими глазами серой тряпкой, Ха-Арус перевернул меня на спину.

— Ну-с, — вглядываясь в моё лицо, он защёлкал длинными пальцами перед глазами, — больная скорее жива, чем мертва. Неплохой результат для того, кто больше полувека просидел в одиночке. Можно не благодарить. Я и так знаю, что я велик и ужасен. А ну-ка согни ноги в коленях.

Однако я лежала поломанной куклой, боясь даже дышать.

— Согни ноги в коленях, или мне снова придётся ломать тебе позвоночник, — зло прошипело чудовище и прищурилось.

Глава 1.3

— Это что?

Я с подозрением ткнула пальцем в тарелку с серым, дымящимся нечто. По виду оно напоминало перетёртую кашу с мясом, которое ещё совсем бегало в чьем-то дворе и кукарекало раньше, чем всходило солнце. Рядом с тарелкой стояла чашка с каким-то травяным отваром, от которого несло так, будто Минди сварила носки.

Поправив поднос на прикроватном столике, горничная со всем изяществом, свойственном её полному телу, плюхнулась на стул, который едва успел поджать к ней.

— Мадам, — жалобно проскрипел стул, — если вы будете и дальше налегать по ночам на ватрушки, которые печёт Брюзга, то рано или поздно мои ножки не выдержат и разъедутся.

— Цыц там внизу! — Минди поелозила пухлым задом по стулу, чем вызвала возмущённый оханье. Потом перевела на меня взгляд и сощурилась. — Это овсяная каша, миледи. Без соли, сахара и масла. В самый раз для ослабленного организма.

Желудок страдальчески сжался.

А ведь так хорошо начиналось утро!

Золотистые лучики пробивались сквозь тяжёлые портьеры, расчерчивали спальню на светлые и тёмные полосы. Пылинки лениво танцевали на свету и оседали на пол. За окном щебетали воробьи, радуясь солнечному осеннему дню.

День начинался мирно и спокойно. Почти идиллически. Ровно до тех пор, пока в спальню не ворвалась Минди с подносом в руках и видом человека, готового к священной войне.

— Без соли? Без масла? — Я уставилась на неё. — Минди, это не каша, а издевательство в чистом виде. Напомню, что в Норстрии пытки официально запрещены с тысячи восьмисотого года.

— Миледи, вы будете есть! Вы три дня были без сознания. И если не начнёте есть, то исчахнете окончательно. Или вы едите, или я вас буду кормить насильно, как упёртого ребёнка!

— Она отвратительна!

— Зато полезна!

Я посмотрела на кашу, затем на Минди, и снова на кашу.

— Нет.

— Да!

— Ни за что!

— Обязательно!

— Минди, я лучше умру с голоду!

— Это можно устроить после того, как вы съедите кашу!

Мы сверлили друг друга взглядами, как два ковбоя на дуэли.

— Хотя бы масла добавь, — взмолилась я. — Или мёда. Что угодно, чтобы это стало хоть немного съедобным.

Но Минди была непреклонна.

— Никакого масла! Вы столько дней не ели, что желудок может встать от излишеств.

— А если желудок встанет от каши? Вот что ты будешь делать с этим?

Раздражённо фыркнув, горничная открыла рот, чтобы обрушить на меня гневную отповедь, но ей помешал стук в дверь.

— Войдите! — гаркнула я, радуясь неожиданному спасению.

В приоткрывшуюся щель просунулась голова Брюзги. Судя по тому, что домовой был в своём лохматом виде и без ливреи, посетители не стремились узнать, как поживает ведьма, едва не отбросившая коньки.

— Миледи, прошу прощения за беспокойство. Не помешал?

— Ты как раз вовремя, — Я сложила руки в молитвенном жесте. — Спаси меня от этой ужасной женщины и её не менее ужасной каши. Она пользует тем, что я не могу от неё убежать.

Распахнув настежь дверь, он решительно вошёл в спальню. Но, поймав взгляд Минди, не предвещающего ничего хорошего, остановился, будто налетел на невидимую преграду и сдулся.

— Эм… — замялся домовой. — Полагаю, у нашей драгоценной горничной достаточно ума, чтобы не отправить вас на тот свет после того, как вы с него вернулись. В конце концов, найти нового работодателя весьма затруднительно в наше время. К тому же в вашем положении каша — это лучшая еда. Я правильно говорю, Минди?

— Угу, — она не сводила с Брюзги напряжённого взгляда, держа ложку так, будто была готова метнуть в домового, выскажи он другое мнение.

— Ну так вот, миледи, — он крякнул и улыбнулся. — Я рад доложить, что Дом полностью восстановился. Последняя трещина в западном крыле затянулась сегодня утром. Штукатурка на месте, балки укреплены, окна целы.

Я недоверчиво прищурилась.

— А посуда?

— Всё в полном порядке. Карл сегодня утром закончил с последним блюдцем. Правда, ещё сообщил, что второго такого спонтанного выброса она может не пережить.

Я с облегчением вздохнула и откинулась на подушки. Хвала богам! Значит, Ха-Арус был прав, говоря, что как только я пойду на поправку, Дом восстановится. От одной мысли, что кто-то, кроме меня, мог пострадать, меня охватило чувство вины. Ведь это же я не смогла совладать со своими чувствами, чуть не привело к большой трагедии.

— Это не может не радовать, — улыбнулась я.

Домовой просиял

— В таком случае не буду мешать вашему завтраку, — он бодрым шагом направился к двери, старательно избегая моего умоляющего взгляда.

— Брюзга! Ты забыл Минди с её кашей!

— Кажется, меня там звали кладовые. Они уже составили список необходимых ингредиентов, которые надо закупить, — с этими словами он поспешно захлопнул дверь, оставив меня наедине с Минди и прокля́той кашей.

— Предатель!

— Ну? — горничная многозначительно постучала ложкой по краю тарелки. — Будете есть по-хорошему?

— Минди…

Глава 1.4

Едва за Минди закрылась дверь, как объятия одеяла и подушки моментально ослабли. Я с облегчением вздохнула. Каша мне не грозила, как минимум до конца разговора с возницей, а там я что-нибудь придумаю, чтобы избежать пытки едой.

— Эта тварь, Ха-Арус, — начал Карл, сложив руки за спиной. — Она вас не пугает?

— Меня больше пугает одержимость Минди запихнуть в меня несъедобную дрянь, которую по чистому недоразумению обозвали кашей, — Я потянулась, чувствуя, как приятно заныли затёкшие мышцы. — А Ха-Арус нет, не пугает. А что? Он тебе угрожал?

Не обращая внимания на возницу, я села на кровати и свесила ноги. Пушистый ковёр приятно защекотал голые стопы. На улицах города уже вовсю царствовала осень. И хотя в каминах уютно потрескивал огонь, по полу ещё тянуло прохладой.

Карл смущённо отвернулся, подхватил с кресла тёмно-синий шелковый халат и, также не оборачиваясь, протянул его мне.

— Благодарю, — отозвалась я, натягивая на себя халат. — Буду благодарна, если ты мне ещё трость передашь.

Всё же меня крепко приложило балкой в тот злополучный вечер. Несмотря на усилия Ха-Аруса, на левую ногу я ступала с трудом, морщась от тянущей боли в бедре и пояснице. Конечно же, этот монструозный лекарь с кандалами предлагал долечить меня. Но я ещё слишком хорошо помнила, как он лечил меня в прошлый раз, и не торопилась исправить ситуацию. Что-то внутри подсказывало, что Ха-Арус таким образом отыгрывался за мой отказ его выпустить из комнаты.

Тяжёлые портьеры с шорохом разошлись в стороны, открывая моему взору осенний сад. От избытка желто-багровых тонов зарябило в глазах. Возможно, кому-то было по душе лето, но я обожала именно осень за золото листвы, за прохладу и серые дождливые вечера, когда можно было устроиться с чашкой чая перед камином.

— Ха-Арус весьма специфичен, — Я бросила взгляд на Карла и, дохромав до кровати, тяжело опустилась на её край. — Он безумен и вполне может быть опасен. Однако не сто́ит забывать, что он вернул меня к жизни и поставил на ноги. Отчасти.

— Он спас вас, миледи, потому что ему это выгодно, — хмуро отозвался возница. — Ха-Арус связан с домом, и если бы вы погибли, то и он вместе с домом.

— Эгоист-альтруист, — хмыкнула я и предложила ему присесть в кресло. Однако Карл отказался, покачав головой. — Спасать жизнь тех, в ком нуждаешься — это так по-человечески. Но, как я понимаю, ни тебе, ни Минди он не причинил вреда?

— Нет. Однако его присутствие действует на нервы. Я иду по коридору — он там. Захожу в библиотеку — он сидит в углу и ухмыляется. Иду в конюшню — он там свистит свои песенки.

Карл провёл рукой по лицу и посмотрел на ладонь.

— Миледи, он не должен был покинуть зачарованную комнату. А теперь бродит по всему дому.

Я сложила руки на набалдашник и внимательно воззрилась на него. Возница редко позволял себе эмоции. Но таинственный узник, если не пугал его, то определённо нервировал. Положа руку на сердце, я призналась себе, что Ха-Арус беспокоил меня едва ли не больше, чем Карла. Но как загнать его обратно, я пока не знала.

— Технически, — помолчав, проговорила я, — Ха-Арус не покидает дом. Цепи держат его в пределах. Так что за жителей города можно не переживать. А за тобой он ходит, потому что чувствует, кто ты есть на самом деле.

Карл возбуждённо зашагал по комнате из стороны в сторону. Потом остановился и резко развернулся ко мне.

— Он убил восемнадцать человек, миледи. Восемнадцать! За одну ночь. Потому что ему было скучно! После того случая Айрэн заперла его в той комнате. До тех пор, пока не найдёт способ его уничтожить.

В животе разлился холод. Вот так сюрприз. Значит, превращение других в лягушек или тараканов — мелкая забава по сравнению с тем, на что это чудовище способно.

— Откуда ты знаешь?

— Нашёл записи Айрэн в архиве северной башни, — мрачно ответил Карл. — И судя по ним, Ха-Арус не просто злой дух или демон. Он нечто иное, питающееся болью и страхом. Его нужно вернуть в зачарованную комнату и запечатать, пока он не натворил бед.

— Полностью с тобой согласна. Есть варианты, как его туда загнать?

В этот момент стена за спиной Карла потемнела. Рисунок на обоях исказился. Сквозь проступившее пятно стал просачиваться густой клубящийся туман с серебристыми всполохами, и за Карлом материализовался Ха-Арус, бесшумно, как ночной кошмар.

Безупречное лицо было безмятежным. Секунда, — и полупризрачное чудище широко, — от уха до уха, — распахнуло свой рот над головой возницы. В утреннем свете жутковато блеснули ряды острых зубов.

— А ну, захлопнул свою хлеборезку!

Услышав мой испуганный окрик, Карл рефлекторно пригнулся и отскочил в сторону, выбрасывая руку перед собой. К фиолетовым всполохам боевого заклинания добавился тёмно-красный шар, сорвавшийся с моих пальцев. Однако они исчезли в чёрном тумане, не причинив существенного вреда мерзавцу.

Зубы клацнули пустой воздух в нескольких сантиметрах от возницы.

— Ой-ой! Ну всё! Всё! Вы убили меня, — Ха-Арус примирительно поднял руки ладонями. — Молодцы! Уже и пошутить нельзя. Все такие нервные!

— Чёртов демон! — рявкнул Карл, разворачиваясь ко мне так, чтобы держать Ха-Аруса в поле своего зрения. — Видите, о чём я говорил?!

Глава 1.5

Красные глазки домового беспокойно заблестели, а волосатые руки нервно затеребили край ливреи, которую Брюзга успел натянуть, прежде чем выйти к ван Кастеру. Не говоря ни слова, он поспешно засеменил за возницей.

Едва дверь за домовым закрылась с тихим щелчком, Ха-Арус устроился в кресле у окна с видом ценителя театральных представлений, которому только что подали лучшее место в ложе.

— Лично я ставлю на дракона, — ехидно произнёс он, вольготно развалившись и сложив длиннопалые руки с чёрными когтями на животе.

А потом для пущего эффекта вывернул голову неестественным образом. Позвонки хрустнули, шея изогнулась под невозможным углом, и его лоб оказался аккуратно зажат между плечами, словно он был не живым существом, а сломанной марионеткой. Из этого жутковатого положения он продолжал невозмутимо:

— Хотя, признаться, мне искренне импонирует эта пламенная решимость нашего возницы. Какое благородство! Отвага! — Он вздохнул и театрально всплеснул руками. — Но, увы и ах, против чистокровной драконьей магии не попрёшь. Это всё равно что пытаться потушить лесной пожар, дуя на него.

Опираясь на край кровати, я с трудом поднялась на ватные ноги. Боль тотчас опалила крестец, отчего я невольно зашипела.

— Мне нужно поговорить с Рэйвеном, — решительно сказала, хотя колени дрожали от слабости. — Немедленно. Иначе эти двое наломают дров.

Я сделала неуверенный шаг к двери. Чёрный, пахнущий зимней стужей, туман молниеносно обвился вокруг моих лодыжек. Рывок, — и комната перевернулась перед моими глазами. Я болталась вниз головой, как пойманная на удочку рыба, беспомощно барахтаясь в собственной ночной сорочке и халате. Трость с грохотом выпала из пальцев и покатилась по полу, звякнув о ножку комода.

— Ни в коем случае, моя милая, но самоубийственно упрямая леди, — протянул Ха-Арус с насмешкой, даже не потрудившись сдвинуться с кресла.

Он сидел, удобно откинувшись, скрестив ноги, и наблюдал за моими жалкими попытками вырваться из туманного плена.

— Вы едва держитесь на этих прелестных ножках. Если сейчас героически ринетесь вниз спасать двух идиотов друг от друга, то споткнётесь на третьей ступеньке, живописно скатитесь кувырком и с размаху расшибёте свою хорошенькую головку о мраморный пол холла. И тогда мне придётся чинить вас заново. А это занятие крайне утомительное. Особенно учитывая, что я только-только закончил предыдущий ремонт.

— А ну, пусти меня, чёрт пучеглазый! — взвилась я, отчаянно размахивая руками в воздухе, пытаясь ухватиться хоть за что-то. — Немедленно! Я должна…

— Во-первых, — с нажимом отрезал он, — вы должны лежать в кровати и послушно восстанавливаться. Есть кашу, пить бульон и спать, пока не наберётесь сил. А во-вторых, Карл уже сообщил вам, что я не отношусь ни к одному из ныне существующих, официально классифицированных видов нечисти. И, к тому же, я не пучеглазый.

Последнюю фразу Ха-Арус произнёс с такой искренней обидой, что со стороны действительно можно было решить: мои слова задели его за живое. Чёрные глаза с пульсирующими радужками смотрели на меня с укором, губы надулись. Однако ему верить — себе могилу копать. Сейчас изображает обиженного, а через минуту откусит голову и не подавится.

Туман осторожно развернул меня в воздухе и плавно опустил на кровать. Сам же Ха-Арус перетёк с кресла на край постели, взбил подушки и заботливо укрыл меня одеялом, аккуратно подоткнув края. От его ледяных прикосновений кожа мгновенно покрылась мурашками.

Потом он ухватился за собственное ухо, с влажным хрустом оторвал его и протянул его мне. На месте уха осталась лишь зияющая дыра с тонкими щупальцами тумана.

— Всеясные боги! — вздрогнув от отвращения всем телом, я вжалась спиной в изголовье кровати. — Как это мерзко! Как это вообще… фу!

— Зато, — невозмутимо парировал он, помахивая ухом, как веером, — этот полезнейший артефакт позволяет слышать абсолютно всё, что происходит за пределами комнаты. У меня было достаточно времени, чтобы научиться самым разным магическим мелочам.

Я с опаской взяла ухо двумя пальцами, словно это была дохлая крыса. К моему величайшему изумлению, оно оказалось тёплым. Это совершенно не увязывалось с тем фактом, что его хозяин был холоднее антарктического льда.

— Например, отрывать у себя части тела?

Ха-Арус насмешливо фыркнул. Его, видимо, забавляла моя скривившаяся от отвращения физиономия.

— Относитесь к этому проще, — посоветовал он и, устроившись рядом, небрежно закинул ногу на ногу. — Как к обычному артефакту. Кристалл, руна, ухо — какая, в сущности, разница? В конце концов, я же вам не ухо нашей очаровательной, пышногрудой горничной предлагаю. Вот это было бы действительно мерзко.

— Н-да уж, — пробормотала я, разглядывая ухо с нескрываемым отвращением. — Фраза «и у стен есть уши» обретает буквальное значение. Прямо-таки осязаемое.

Он радостно щёлкнул пальцами.

— Вот именно! Устраивайтесь поудобнее, моя дорогая. — Блаженно закатив глаза, Ха-Арус предвкушающе улыбнулся, показывая ряды острых зубов. — Сейчас начнётся самое интересное представление. Я обожаю такие спектакли.

Подавив рвотные позывы, я приложила пульсирующее ухо Ха-Аруса к своему собственному. «Вот тебе и прослушка, леди Миррен, — мысленно, напряжённо усмехнулась я. — Какие там электронные «жучки»! Здесь в ходу настоящие уши. Интересно, если ему глаз выдрать, то можно будет удалённо подсматривать, как с камеры видеонаблюдения?»

Глава 1.6

По коридору гулко прокатилось ещё одно эхо, и сразу же завоняло палёным шёлком. Дым вился под потолком серыми змеями. Портреты испуганно причитали, повиснув сикось-накось на стенах.

— Господина Крэмби уронили! — Пожилая леди Ротт тыкала пальцем в сторону, где на полу изображением вниз валялся портрет. — Эти изверги разнесут весь Дом! А ведь мы только-только восстановились!

С трудом наклонившись, я подхватила портрет и осторожно приставила его к стене. От падения деревянная рама треснула на углах.

Сам господин Крэмби ошарашенно пучил глаза и держался за голову.

— Тысячу лет так не летал, — пробормотал он, проверяя на месте ли парик.

— Господин Крэмби, вы целы? — встревоженно спросила леди Ротт.

— Цел, птичка моя. Это было немного неожиданно, но я цел.

Оставив портреты, я оперлась всем весом на трость и заторопилась к лестнице.

Ха-Арус скользил следом, слившись с моей тенью.

Кипя от гнева, я ухватилась за перила лестницы и посмотрела вниз.

Холл первого этажа был как после штурма: осколки разбитой вазы усеивали мраморный пол, зеркало в прихожей покрылось паутиной трещин, а посреди всего этого великолепия хаоса стояли двое мужчин.

Выпрямившийся во весь рост Рэйвен был похож изваяние из чёрного мрамора. Его сюртук даже не помялся. Только глаза горели сине-зелёным огнём, как расплавленный металл. Вокруг его кулака вились тонкие нити воды. Карл стоял напротив, напряжённый, как натянутая тетива лука. Руки светились золотистым сиянием защитных рун, а вокруг ног расползались морозные узоры, покрывая мрамор тонким слоем пепла. Судя по лицу возницы, его магические силы были исходе, тогда как Рэйвен выглядел вполне себе расслаблен, даже скучающе.

Между ними валялись останки того, что когда-то было антикварным столиком. Теперь от него осталась лишь горстка обуглившихся щепок и расплавленная бронзовая ножка.

В воздухе зло затрещала магия. Несмотря на разрушения, эти двое даже не собирались прекращать свою дуэль.

Вначале я собиралась заорать во всё горло, но в последний момент передумала.

— Что здесь происходит? — спокойно спросила я и, цепляясь за перила, начала спускаться. Каждая ступенька давалась с трудом, но возвращаться к себе в комнату я не собиралась. — И почему мой дом опять выглядит как бастион после взятия Кархалла?

Негромко зашипев, магия замолчала. Потухли водяные нити на кулаке Рэйвена, исчез пепел на полу под Карлом. Вид у обоих был как у провинившихся школяров, застуканных за дракой на перемене.

Первым в себя пришёл Карл. Не глядя на противника, он шагнул ко мне.

— Миледи, вам не следовало…

Однако я подняла руку вверх, давая понять, что не готова к его нотациям:

— Поговорим позже о том, что следует и что не следует мне делать, — а затем обратилась к ван Кастеру. — Вы пришли, что дать мне вольную, милорд?

Забившийся под лестницу Брюзга высунул нос из своего укрытия. Его глазки-бусинки тревожно блестели в сумраке. Минди выглядывала из-за двери в столовую, прижимая к груди скомканный фартук.

— Вы забываете, что всё, что касается вас, леди Миррэн, касается и меня… — отозвался Рэйвен.

— И потому вы решили устроить дуэль с моим возницей здесь? — Я, наконец, добралась до нижней ступеньки. Ноги дрожали, а в груди клокотала ярость, готовая вот-вот выплеснуться наружу. — Это мой дом. Мой, понимаете? А если вам приспичило выяснять отношения между собой, как двум оленям безрогим, то марш отсюда. На улицу, на пустырь, в чистом поле, — куда угодно, только не в моём доме! — затем повернулась к Карлу и добавила: — Там наверху у господина Крэмби треснула рама от ваших игрищ. Будь так любезен привести её в порядок и повесить на место. А то леди Ротт очень сильно волнуется.

— Но миледи…

— Иди, Карл. Я поговорю с милордом. — Заметив осмелевшего Брюзгу, который выполз из-под лестницы, я повысила голос: — Остальных это тоже касается. Сделайте так, чтобы в течение двадцати минут, я вас очень долго искала!

Повисла неловкая пауза. Карл бросил красноречивый взгляд на соперника, цокнул языком и нехотя поплёлся наверх. Не дожидаясь, пока обратятся к нему напрямую, спрятался под лестницей и Брюзга.

Самой последней ушла Минди. Горничная горестно вздохнула, покачала головой и скрылась за дверью в столовой. В доме стало так тихо, что было слышно мерное тиканье напольных часов.

Однако эта тишина была обманчива. Так задерживают дыхание, чтобы не обнаружить своё местоположение. Я была готова поставить голову против ночного горшка, что Дом навострил все имеющиеся у него уши (а их у него было более, чем предостаточно) и ждал, чем закончится эта встреча.

— Если вы пришли, чтобы извиниться, — сказала я, стараясь не думать, о том, с какой жадностью портреты и мебель будут смаковать детали разговоров, — то зря. Не имею ни малейшего желания прощать вас.

Брови Рэйвена удивлённо приподнялись, будто я сказала невероятную нелепицу.

— Нет, — негромко ответил он. — Я не собираюсь извиняться за свои поступки. Как я уже говорил, всё, что касается вас, касается и меня. А потому, когда Томас сообщил, что в Доме произошёл неконтролируемый выброс магии, я приехал сюда.