Хранитель Порядка: Перекресток Миров

Глава 1. Золотая Книга

Костя не помнил, как оказался здесь. Узкий. Каменный. Очень старый коридор. Запах ударил первым – затхлая пыль, холодный камень и что-то еще, неуловимое. Что-то живое, спрятанное глубоко под слоями мертвечины. Как запах земли после дождя – только наоборот. Не жизнь после смерти, а жизнь внутри нее.

«Где я?» – мужчина задался вопросом, испуганно озираясь по сторонам. Подсказок нигде не было. Под ногами хрустели осколки чего-то, что когда-то было цельным. Плитка? Кость? Он не смотрел внимательно. Не хотел знать. Сзади существовала только тьма, абсолютная и беспросветная, словно мир позади него просто не существовал, по бокам – потрескавшиеся каменные стены, а впереди – слабое золотистое свечение.

«Свет в конце туннеля? Я умер?» – простонал он, осматривая собственные руки. Тыльная сторона ладони, костяшки пальцев, родинки, даже шрам, полученный от интенсивных игр с любимой кошкой. Все на месте. Все настоящее. Слишком настоящее для умершего.

Собравшись с мыслями, Костя медленно двинулся к источнику света, потому что тьма была еще страшнее, которая к тому же еще и медленно приближалась.

Коридор расширялся с каждым шагом, будто дышал, раздуваясь при вдохе. Сначала мужчина мог коснуться стен вытянутыми руками, затем они отступили на пару метров, а затем и вовсе растворились в сумраке. Только свет впереди намекал, что у этого пространства есть хоть какие-то границы. Он становился все ярче, золотистее и теплее

Костя остановился, достигнув порога зала.

Нет, не зала. Слово «зал» не подходило так же, как слово «лужа» не подходило для океана. Это было пространство, для которого у Кости не нашлось слова. Потолок терялся где-то на высоте, которую невозможно было оценить – там была просто тьма, такая же плотная, как позади него. Стены... были ли они вообще? Где-то на самом краю видимости что-то темное отражало свет, но называть это стенами было бы самонадеянно.

В центре пространства лежала книга.

Она светилась.

Золотое сияние исходило от раскрытых страниц, пульсируя, как живое сердце. Книга казалась совершенно обычной. Небольшой фолиант, чуть крупнее альбома для рисования. Ничего особенного. Лежит себе на полу из черного мрамора и светится.

Костя медленно вошел в зал.

Пол здесь был другим. Черный мрамор с тонкими золотыми прожилками, уходящими к центру – к книге – как спицы колеса. Шаги звучали иначе. Не глухо, как на камне, а с легким резонансом, будто под полом была пустота. Или что-то еще.

Костя прошел еще несколько шагов и замер.

Зал был мертвым. Серые стены, там, где они вообще были видны, покрыты трещинами. Осыпавшиеся колонны, скелеты которых стояли вдоль периметра, накренились под разными углами. Пол испещрен сколами и разломами, мрамор кое-где провалился внутрь. Все здесь давно утратило величие, превратившись в руины забытой эпохи.

Но книга светилась. Яркая, живая, невозможная.

Костя сделал шаг к ней. Потом еще один. И еще.

И с ужасом понял, что расстояние не уменьшается.

Наоборот. С каждым его шагом книга росла.

Сначала она стала размером со стол. Затем – с автомобиль. Костя продолжал идти, уже не в силах остановиться, будто ноги действовали сами по себе, и книга вздувалась – медленно, бесшумно, без предупреждения – превращаясь в трехэтажное здание.

– Что за... – он остановился, тяжело дыша.

Оглянулся назад. Вход в зал затерялся где-то на горизонте. Как далеко он прошел? Сколько прошло времени?

Костя повернулся обратно к книге и не узнал зала.

Серость исчезла. Стены – теперь видимые, высокие, уходящие вверх – засияли белым мрамором с золотыми прожилками. Колонны выпрямились, встали на место, украсились резьбой, которую Костя не мог разглядеть в деталях, но чувствовал, что она сложная, очень старая и очень важная. Пол под ногами стал идеально ровным, отражая золотое сияние книги, Костя даже увидел собственное отражение, стоящее посреди чужого величия.

А по периметру зала, словно музейные экспонаты, разместились миниатюры.

Костя узнал их мгновенно.

Пирамиды Гизы, окруженные песками, которые не развеивались, а стояли стеной, словно стеклянный купол. Ангкор-Ват, спрятанный в джунглях с неподвижными листьями. Колизей, величественный и целый. Тадж-Махал, белоснежный под лучами невидимого солнца. Статуя Христа-Искупителя с распростертыми руками. Мачу-Пикчу на краю пропасти.

Не только рукотворные. Гранд-Каньон с красными слоями породы, слишком правильными, чтобы быть случайными. Водопад Виктория, застывший в вечном падении – вода висела в воздухе неподвижно, как скульптура. Большой Барьерный риф, сияющий всеми оттенками синего и зеленого.

Все миниатюры светились мягким светом, и от каждой к книге тянулся тонкий луч – золотистый, полупрозрачный, как паутина на рассвете.

Костя смотрел на них долго. Потом сделал еще несколько шагов, а затем еще и еще. Книга уже выросла до размеров девятиэтажного дома.

Она лежала теперь на массивном постаменте из черного камня, испещренного рунами. Страницы, каждая размером с автобус, были покрыты письменами, которые двигались. Не так, как движется текст при чтении. Иначе. Символы текли по бумаге как ртуть, перетекая друг в друга, складываясь в узоры, распадаясь и рождаясь заново. Они не хотели быть прочитанными. Они просто... существовали.