Хранитель ядов. Пепелище аспида

Глава 1. Искаженные тени

Хоть кто-нибудь зажгите свет,

Окрасьте мой призыв огнями,

Я объявляю тьме войну из бед,

Но первый бой начну с тенями…

   В детстве все кажется многогранным. Цвета, звуки, ощущения. Ребенок может найти сотни отличий в монетах, отлитых по единой форме, и с искренним недоумением поведать несведущим взрослым, чем отличается белый цвет от белого. Это не талант, а незнание о существовании каких-либо границ. Новые знания развивают, но в то же время безумно ограничивают. Ребенок же признает лишь те знания, которые позволяют ему и дальше видеть то, что выходит за границы. Как только человек дозволяет проникнуть в свой разум всему, что может предложить уже познанный мир, он перестает быть ребенком. Ведь теперь границы этих знаний сдерживают его… Взрослого. Разумного. Слепого…

Наверное, восьмилетнюю меня нельзя было назвать ребенком. В этом возрасте я уже не только знала о существовании многих границ, но и послушно признавала их. Белый – это белый. Никакой разницы. Никаких нюансов. Никаких граней…

Овальный камешек, подпрыгивая, прокатился около моих ног и, сделав эффектный полукруг, шлепнулся на гладенький бок прямо посреди дороги, будто запрещая мне шагать дальше. Я с угрюмым видом оглянулась назад. Дакот, сосредоточенно улыбаясь, отводил ногу назад, чтобы новым пинком прокатить в мою сторону еще один камень.

– Это что, игра какая-то?

Дакот с азартом дернул головой, отбирая у ветра работу по разлохмачиванию своей густой пепельно-русой шевелюры.

– Просто ты молчишь всю дорогу. И вперед ушла. Вот я и подумал, что ты обо мне забыла.

Два года уже прошло с нашей встречи, а Дакот, теперь уже восьмилетний, по-прежнему оставался коротышкой. Крепким коротышкой. С высоты своего роста я любила снисходительно похлопывать его по голове.

– Не забыла. – Я взмахнула рукой, старательно имитируя изящество, и показала на белый особняк. Мы уже преодолели полпути в горку. – Сказала же, мы идем ко мне домой. Я все тебе там покажу.

– Но идти в тишине скучно, – проворчал Дакот. – Как у тебя получается так долго молчать?

– Отец научил. Когда он говорит, нужно внимательно слушать. А я не услышу, если буду постоянно болтать. Как ты.

– Все равно молчание – скукота-а-а-а, – упрямо заявил Дакот и легонько пнул в мою сторону камешек. – Давай погоняем!

Я уставилась на камень.

– Камень? Ну… это же камень.

– Ну да. В мячик же ты не хочешь играть.

– Бегать по дороге и пинать мячик. – Я пожала плечами. – Какая от этого польза?

Вопрос озадачил Дакота.

– Это весело, – неуверенно предположил он.

– Отец говорит, что любое дело должно приносить пользу. – Я пнула предложенный для игры камень. Тот улетел в кусты, растущие вдоль дороги. – А от этого… никакой пользы. Пойдем.

– Тоска-а-а. – Дакот догнал меня и принялся вышагивать передо мной спиной вперед. – Тоска с тобой, Мертвец.

– Тогда иди куда-нибудь к другим… и играй. – Я прикусила губу, старательно пряча обиду.

Воцарилась тишина, разбавляемая лишь стрекотом кузнечиков, прячущихся в гуще зелени.

Взглянув на друга сквозь покров челки, я затаила дыхание. Тот пристально смотрел на меня.

– Упадешь же, – пробурчала я, намекая на его манеру преодоления склонов. – На спине глаз нет.

– А у меня есть! – Хмыкнув, сообщил Дакот.

– Врешь. У людей не бывает глаз на спине. Я точно знаю. В книге читала.

– У меня есть.

– Врешь!

– Неа.

– Не бывает!

– Бывает!

– Нет!! Покажи! – не утерпела я и дернулась вперед.

От неожиданности Дакот запнулся и повалился на спину.

– Говорила же, упадешь. – Я грустно вздохнула. – Так, значит, у тебя все-таки нет глаз на спине?

– Да точно есть. – Мальчик внезапно разразился хохотом и, все еще лежа на спине, начал молотить пятками по земле. – Просто я их еще не нашел!

Противиться этому звонкому смеху было невозможно, и я тоже заулыбалась. Хотя щеки так и раздувало от еле сдерживаемого смеха.

– Вот видишь! – Дакот перекатился и сел прямо на землю. Ткнув меня пальцем в живот, он улыбнулся еще шире. – Уже весело!

– Дурак. – В протянутую руку крепко вцепились, и мелкие камешки, собранные с дороги ладонью Дакота, впились в мою кожу. – Весь в пыли теперь.

– Ну и черт с ней, – легкомысленно отозвался друг, с явным удовольствием используя фразу, услышанную от взрослых. – Меня можно повалять в пыли. А вот тебя, – меня окинули неодобрительным взглядом, – и не тронешь лишний раз. Одежонка богатеев и другая напасть.

Глава 1 (2)

* * *

   Сухой смешок в удушающей тишине пугает намного сильнее пронзительного визгливого хохота. Возможно, оттого, что воплощает в себе идеал самообладания.

Мне, Эксель Сильва, жалкому хныкающему зверьку, вряд ли когда-нибудь удастся познать прелесть подобного уровня самоконтроля. Ведь все что я могла делать здесь, среди стен мрачного особняка Хранителя ядов, это шумно поглощать воздух и совершать одну ошибку за другой. Мне не хватило благоразумия остаться в стороне, и теперь жизнь насильно втянула меня в свою войну…

– Вы не похожи на человека, разменивающегося на ребяческие забавы, капитан, – позволив себе еще один сдержанный смешок, заметил граф Бланчефлеер. – Но браво, шутка получилась впечатляющей. Хотя я бы предпочел, чтобы вы выбрали более уместное время для проявления своих сокрытых талантов. По ночам мои люди как никогда нуждаются в отдыхе.

– Не сомневаюсь. – Взгляд Ленса Ригеля оставался таким же холодным. – Удивительно, что вы вообще способны спокойно спать после того, что натворили.

– Вы намекаете на злоупотребление магией? Помилуйте, нормы Закона мне прекрасно известны, а уж его запреты и подавно. И… как вы сказали? Убийство? Что ж, вы одержали победу над всеми, кто когда-либо ублажал мой слух елейной чушью, потому что, право, большего фарса я в жизни не слышал.

– Вы отрицаете свою вину? – спокойно спросил капитан Ригель.

– Полагаю, будет лучше, если я просто проигнорирую все ваши предыдущие высказывания.

Граф чуть наклонил голову в сторону, и, даже не видя лица мужчины, я была уверена, что он вновь воспользовался одной из своих чопорных вежливых улыбок, внушающих собеседнику ложную веру в то, что его персона и его драгоценное мнение весьма важны для графа.

– А вы тем временем бесшумно покинете территорию Аспид Холла и заберете с собой своих воинов. Я готов пойти на компромисс и забыть об этом недоразумении.

После каждой фразы в холле вновь воцарялась тишина, словно в этом мире не существовало иных звуков или шумов, помимо тех, что создавали люди, которые будто нарочно заперли себя в замкнутом пространстве, залитым лишь подрагивающим светом светоч-камней.

Смешок. Ленс Ригель обладал не меньшим самоконтролем.

В какой-то момент мне почудилось, что мы лишние – те, кто окружал этих двух мужчин. На их фоне остальные превращались в нечто неправильное, в нечто скупое по содержанию – как остатки засохших красок, окружающих два сочных ярких оттенка, так и просящих нанести их на холст.

– Значит, так в столице нынче именуют убийство мирных граждан? Недоразумение.

Граф Бланчефлеер скорбно вздохнул.

– Возможно, мои речи полны пространных намеков, которые сложно понять человеку, чей разум более отточен под военную тематику, поэтому позвольте…

– Да, глуповат я. – Ригель криво улыбнулся. – Слова знатных господ отчего-то часто не складываются у меня в голове в осмысленные фразы, поэтому выработалась привычка пропускать их мимо ушей. Так что вы попроще, поскуднее, может, и уловлю чего полезного.

– Что ж… – Руки графа скользнули вниз, и я успела разглядеть, как он вновь пользуется моим жестом, потирая большие пальцы об указательные. – Я лишь желал сказать, что вину не признаю, потому что не совершал этих преступлений. И предлагал вам и вновь предлагаю перестать компрометировать себя ложными обвинениями.

Сообщить, насколько ценным он посчитал полученное предложение, капитан Ригель не успел. Из глубин дома донеслось шуршание и шаркающие шаги, и в свет, щурясь и почесывая щеку, вплыл Джерар. Его брюки едва держались на бедрах, сорочка была расстегнута, позволяя присутствующим разглядеть каждый сантиметр «медово-карамельного» тела, а волосы стояли торчком.

– Ад восстал из глубинных земель и вторгся в поместье, – Джерар протяжно зевнул, – иных причин, не позволяющих мне сладко поспать, я не принимаю... Черт побери! – Заметив угрюмо глядящих на него гостей, юноша моментально взбодрился. – Я был прав! Вот они, глубинные истоки Ада! Мое почтение королевскому воинству!

– Джерар, – предостерегающе позвал его Вальтер, но чересчур предприимчивому юноше было не до него.

С любопытством оглядев каждого солдата, Джерар заскочил в пространство между капитаном Ригелем и его подчиненными. Ригель даже не оглянулся на него, а вот Терра, Феличит и Карлос заметно напряглись.

– Говорят, воины королевского воинства носят багровые сорочки, чтобы на них не была заметна кровь. – Джерар, будто восторженный ребенок, добравшийся до отцовской коллекции редкостей, принялся дергать Феличита за рукава, воротник, постучал пальцем по голове скорпиона на его шее и даже раз попытался отковырнуть блестящий скорпионий глаз. Удивленный Феличит растерянно следил за его манипуляциями. – Это правда? А почему тогда ты носишь сорочку белого цвета? А, крепыш? – Джерар с ужасающей фамильярностью похлопал обеими руками по плечам Феличита. – Выделиться хочешь? Понимаю. О, свет моей души! – Юноша перескочил к Терре. Та отшатнулась. – Обожаю женщин в форме! – И, наклонившись к девушке, громко прошептал: – И знаю, как быстро ее снять.

Святые Первосоздатели! Рта не закрывал Джерар, но стыдно почему-то было мне.

А Джерар уже топтался около Карлоса.

Глава 1 (3)

   – Семнадцатый отряд восточного района Столичного Воинства проведет обыск вашего поместья, – сухо сообщил капитан Ригель. – На предмет хранения ядовитого растения фалькон.

– В моем доме нет фалькона. Использование этого яда – злоупотребление. А злоупотребления в группу моих постоянных привычек не входят.

Ленс Ригель шагнул к лестнице.

– Барон и баронесса Телива были убиты ядом фалькона. Это редкое магическое растение. Приобрести его на рынках или в лавках травников невозможно. Лишь истинный знаток способен отыскать для себя экземпляр. А вы знаток. Вы ‒ Хранитель ядов.

– Что ж, жители столицы и правда окрестили меня этим забавным титулом, возможно, будучи под впечатлением от моей деятельности. Вероятнее всего, моя работа напоминает им магию. И я ни в коем случае не отрицаю, что мой род деятельности чаще связан с использованием различных ядов.

– Отрицать этот факт в любом случае было бы бесполезно.

– Погодите-ка, капитан. Вы же не думаете, что раз я постоянно имею дело с ядами, то любое происшествие с их применением непременно нужно связывать со мной? Будьте благоразумны и не вешайте ярлыков.

– По моей информации, до недавних пор вы проявляли интерес к барону Телива, а общение с баронессой Телива сводилось к частым встречам.

– Капитан, – граф Бланчефлеер усмехнулся, – я общаюсь с множеством людей каждый день. И что же, следуя вашей логике, мне следует методично избавляться от всех?

– На все есть причина. – Ригель равнодушно дернул плечами. – Нам же предстоит узнать вашу.

– Значит, все-таки обыск? – В голосе графа отчего-то появились нотки веселья. – Тогда вам понадобится сопровождение моих людей. Представлю их прежде. Мой домоправитель Вальтер Браун. Мой помощник Джерар Каннин. – Он сделал паузу, словно подготавливая почву для появления главной звезды этого театра абсурда. – А прекрасная леди за моей спиной – госпожа Эксель Сильва. Мой второй помощник. И будущий Хранитель ядов.

О ком он? Какой еще второй помощник? И откуда взялся этот «будущий Хранитель ядов»? Неужто этот «кто-то» стоит за моей спиной, а его имя до дрожи походит на мое?

Потчевать себя абсурдными предположениями больше не имело смысла. Меня только что втянули в грандиозную ложь. И разубедить теперь я могла разве что себя. У Ленса Ригеля причин доверять мне не было, поэтому мои оправдания показались бы ему нелепыми.

Граф Бланчефлеер, как и мой отец, с ужасающей легкостью слепил из меня то, что ему требовалось. Но если Роберту Сильва понадобилось на это целых девятнадцать лет, то граф управился всего за пару секунд.

– Вы взяли себе ученицу?

– Да, полагаю, что именно так можно охарактеризовать наши взаимоотношения. – Граф Бланчефлеер встал вполоборота, якобы чтобы удобнее было смотреть на меня, а на деле же, уверена, чтобы не позволить мне спрятаться за его спиной от взгляда капитана. – Правда, милая?

«Милая»?!

Святые Первосоздатели! Чего он добивается, в конце-то концов?!

– И ваша ученица также хорошо разбирается в ядах?

– Весьма искусно, – добродушно подтвердил граф.

«Все совсем не так! Я не его ученица и не помощница! И тем более не его «милая»!» – как бы мне хотелось прокричать эти слова вслух, однако я продолжала хранить молчание.

– Понятно.

Всего одно слово от капитана Ригеля, а я уже ощутила, как моя персона перемещается в некую привилегированную категорию в его разуме. «Опасна» – может, она носит именно такое название?

Еще чуть-чуть и капитан решит, что я тоже причастна к убийству.

Помогите мне… Пожалуйста… кто-нибудь…

– Обеспечьте нам доступ во все помещения дома.

Как же я просчиталась, думая, что новые, хотя и лживые факты обо мне разбудят хоть какой-то интерес в капитане семнадцатого отряда. С угнетающе равнодушным лицом он вернулся к первоначальной цели, сделав вид, что меня не существует.

Куда же пропало мое хваленое хладнокровие? С каких пор мне вдруг захотелось внимания именно этого человека? Ответов у меня не было.

Отец был бы разочарован. У Эксель Сильва всегда должны быть ответы.

– Что ж, нельзя противиться указаниям королевского воинства. – Граф Бланчефлеер плавно взмахнул рукой, словно приглашая гостей оценить доступное взгляду убранство особняка. – Но прежде чем мы потревожим покой мирного дома, позвольте полюбопытствовать, капитан, откуда у вас сведения о моих так называемых незаконных деяниях?

– У меня свои информаторы.

– Ваши информаторы, похоже, заслужили доверие, раз вы с такой уверенностью обвиняете меня в преступлениях, основываясь лишь на предоставленных ими сведениях.

– Чтобы подкрепить правдивость этих сведений, мне нужно всего лишь отыскать фалькон в вашем доме. И, может быть, иные предметы, связанные с магией.

– Повторяю вновь, я с магией не связан.

– Слова не имеют значения. – Мой голос разбавил тональность их беседы, словно горькой шоколад молоко. – Потому что они представляют собой слабые доказательства.

Глава 1 (4)

   – Поддержка найдется. – Капитан Ригель поднял согнутую в локте руку и дернул пальцами, подзывая кого-то. На свой отряд он даже не посмотрел, видимо, уверенный в том, что его поймут без лишних слов.

И оказался прав.

Терра Пэйл, девушка с умилительно пухлыми щечками и детскими лохматыми хвостиками, в мгновение ока оказалась подле него, будто все время только этого и ждала.

– Какую бы магическую рухлядь вы ни прятали, Терра найдет все, – уверенно сообщил Ригель.

И что это за умение? Я выглянула из-за спины графа и, бросив взор на подчиненную капитана, в очередной раз убедилась, что Терра была единственным человеком здесь, который не вызывал у меня отторжения. Или опасений. Или подозрительных мыслей. Просто приятный человек. Наверняка чуткий. И, несомненно, добрый.

– Все, говорите? – Граф качнулся в сторону Терры. – Человек, ощущающий магию? Неужели… войд?

Терра, крепко сжав губы, медленно кивнула.

Вальтер, стоящий ближе всех к капитану и его солдату, попятился, заставив отодвинуться подальше и Джерара. Неужели и они подвержены суеверным страхам?

Много лет назад в Утопии существовали люди, умеющие управлять силами воздуха, воды, земли или огня. Их прозвали стихийниками, а их помощь простым людям была неоценима, особенно, в селениях. Но затем все переменилось. Однажды кто-то решил, что силы, отличающие стихийников от простых смертных, – это не что иное, как злоупотребление.

А злоупотребление – это преступление.

Именно поэтому появилась Святая Инквизиция. Ведьмы, колдуны, зверолюди – всего лишь побочные цели. Изначально воины Святой Инквизиции охотились на стихийников.

Однако в настоящее время бытует мнение, что Организация изловила всех, новые же себя никак не проявляли. Это и было причиной того, что Святая Инквизиция избрала для себя иные цели, но, как я не раз слышала, стихийники продолжали оставаться в приоритете.

А еще существовали войды. Люди, имеющие некий первоначальный потенциал к рождению внутри себя сил, но так и не получившие власть над какой-либо стихией. Недостихийники. Брак природы, если позволите. Войды оставались обычными людьми, поэтому никому и в голову не приходило обвинять их в злоупотреблениях. Между тем частичка сил в них все же проявлялась. Так, они могли чувствовать магию, словно псы характерный запах. А главное, они умели различать настоящих стихийников.

Стихийника сложно узнать, ведь с виду он обычный человек. Понять его сущность без его признания мог бы лишь другой стихийник – и то, если сумел коснуться его. Прикосновение способствовало узнаванию. Войд, коснувшись стихийника, тоже понимал его истинную сущность, а потому Святая Инквизиция весьма жаловала войдов в своих рядах. Идеальные ищейки. В детстве книги о стихийниках были мной нежно любимы в той же мере, что и о солдатах королевского воинства. Одно я никогда не могла понять. Почему войды, имеющие практически ту же глубинную суть, что и стихийники, помогали Организации в охоте? Разве это не предательство себе подобных? Или во всем виновата врожденная обида на Мать Природу? На ее таинственную выборку, когда власть над стихиями доставалась одному, а другой, чувствуя ее близость, но не в силах воспользоваться ее мощью, мог лишь оставаться той же посредственностью, что и простой люд, и беспомощно ощущать недоступную для него магию вокруг?

Люди боялись и ненавидели стихийников. Люди боятся то, что не в силах контролировать… Люди завидуют тем, кому доступна исключительность…

– Кто бы мог подумать, что в ряды королевского воинства сможет затесаться войд. – Граф едва заметно наклонился вперед. – Любопытное открытие.

– Вас чем-то не устраивает мой солдат? – холодно поинтересовался капитан Ригель.

– Не поймите превратно. Мое удивление вызвано знанием общеизвестного факта: обычно услугами войдов пользуется Святая Инквизиция, остальные же, мягко говоря, избегают связываться с подобными особенными личностями… – Граф смолк, как будто давая Терре время осознать всю специфичность своей личности. – Однако примите мое восхищение. Какой неожиданный стратегический ход. Этан Орвилл пошел вам на встречу, позволяя войду стать частью вашего отряда?

– Терра Пэйл в первую очередь солдат семнадцатого отряда. Солдат королевского воинства. Кем она является помимо этого несущественно.

Слова капитана Ригеля породили внутри меня волну тепла. Признаюсь, столь открытая непредвзятость впечатлила меня. Человек, у которого отсутствуют предубеждения, в мире, существующем на предубеждениях. Может, он – какое-то неземное чудо?

Очарование момента нещадно разрушил граф.

– Вы не склонны к брезгливости, да, капитан?

– И как вас понимать? – Ригель прищурился. Он отодвинул в сторону Вальтера и ступил на лестницу.

– Только не превратно, конечно же. Капитан Ригель никогда не будет зависеть от мнения общества, подумал я и решил поделился с вами этой мимолетной мыслью. А ваши подчиненные, пожалуй, не менее интересные, чем вы. К тому же, – граф плавно взмахнул рукой, указывая на Терру, – всегда приятно полюбоваться на юную воительницу, которой столь щедро благоволит удача. Ведь еще чуть-чуть и она могла бы родиться не безобидным войдом, а настоящим стихийником. И как ни печально, но Святая Инквизиция всегда предрекает таким лишь одну судьбу…