Хроника одного развода

Часть первая, романтическая. Учитель словесности. Гл.1-9

 Часть первая, романтическая

Учитель словесности

«Все же меня пожалела природа,

Или как хочешь ее назови.

Установилась во мне, как погода,

Ясная, тихая сила любви».

«Ясная, тихая сила любви»

Е.Евтушенко

1.

Арсения Ева впервые увидела на родительском собрании Степкиного класса перед началом нового учебного года.

Директриса Галина Аркадьевна, законсервированная, судя по нарядам где-то в середине семидесятых годов, представила «классу», состоящему почти сплошь из одних мамочек (одна энергичная бабушка и двое сознательных папочек – не в счет) классного руководителя, который поведет их новоиспеченных пятиклашек по буйным волнам среднего образования.

- Арсений Миронович Цветков, наш учитель словесности, то есть, выражаясь точнее, учитель русского языка и литературы. Следующие несколько лет вы пробудете с ним в тесном сотрудничестве. Прошу любить и жаловать, - отрекомендовала она и удалилась, оставив молоденького «литератора» наедине с двумя с половиной десятками пар изучающих глаз.

Молоденьким он был, конечно, относительно. Скорее всего, являлся Евиным ровесником, только-только переступившим порог тридцатилетия, но на фоне своих возрастных коллег и той же директрисы, например, смотрелся просто мальчиком.

Еве он сразу понравился, аж сердце нервно застучало в горле, как не стучало уже лет десять, если не больше.

Не красавец, но по-мужски привлекательный, серьезный, обстоятельный, очень чётко излагающий свои мысли, раскованный, несмотря на заметное волнение. Аккуратный проборчик светлых, немного в рыжину волос, глубокая ямочка на подбородке, спокойные глаза умного человека. Белая легкая рубашечка, синие модные брюки с коричневым тонким ремешком, коричневые же мокасины.

Минут через десять Ева поймала себя на том, что увлекшись разглядыванием классного руководителя, совсем позабыла при этом слушать, что он говорит.

Говорил он явно что-то важное, некоторые родители внимательно строчили за ним в блокноты и тетради.

Она заметила, как при разговоре движется на его длинной, стройной шее бугристый кадык, и никак не могла оторвать от него взгляда. Его же взгляд принадлежал всей аудитории, никому конкретно и каждому по отдельности. Опытный учительский взгляд человека, привыкшего концентрировать и держать на себе внимание десятков школьников.

Он что-то сказал и вдруг посмотрел на нее. В упор. Как бы спрашивая, поняла ли она сказанное. Ева сглотнула и кивнула, хотя не расслышала вопроса.

Его губы растянулись в вежливую улыбку, в самом уголке которой ей почудилась легкая усмешка.

Она встрепенулась, одернула сама себя, мысленно заругав за невнимательность. Тетёха! Здесь важные вопросы решаются, а она рот раззявила! На мужика! На будущего учителя ее сына! Она! Замужняя женщина! Стыдоба какая!

Ева раскрыла блокнот и щелкнула колпачком гелевой ручки.

Но слушала по-прежнему через слово, хотя и очень старалась сконцентрироваться. Стоило ей встретиться глазами с Цветковыми, ее тут же бросало в жар, а после в страшное смущение.

В тот день с ней началось твориться что-то невообразимое.

2.

Первое сентября выдалось прохладным, а для Евы еще и вдвойне нервным.

Поставив Степку, сживающего в руке огромный букет крупных махрястых хризантем в ряд гомонящих одноклассников, она поискала взглядом Цветкова.

Он стоял на школьном крыльце и о чем-то переговаривался с пожилым математиком, который еще саму Еву учил решать дроби и уже тогда казался ей очень старым. Математик держал литератора за локоток и не отпускал от себя, а Арсений учтиво наклонял голову, чтобы расслышать его надтреснутый голос и кивал, не сводя взгляда с того угла площадки, где собирались его пятиклашки. Одет он был элегантно и обаятельно небрежно: в белую сорочку, классический костюм-тройку, но без галстука.

Директриса в кремовом платье с люрексом и огромной брошью из искусственного жемчуга на груди, постучала ноготком по микрофону, привлекая внимание, и поприветствовала собравшихся.

В момент, когда Галина Аркадьевна по старой своей традиции перешла к сердечным наставлениям учащимся, учителям и родителям, у мужа зазвонил телефон. Неуместная трель резанула Еву по нервам.

Она одарила мужа взглядом, который по идее должен был прожечь его насквозь, но на деле не причинил ровно никакого вреда.

Олег ответил на звонок, коротко что-то выслушал, зажал рукой второе ухо и стал пробиваться сквозь толпу к выходу с площадки, туда, где было потише.

Вслед за директрисой выступили представительница Районо, полная женщина с нервным румянцем на щеках и разговаривающий канцеляризмами депутат от известной партии, молоденький чудак, перепутавший школьную линейку с митингом, а детей с электоратом. Призванная заглушить неловкость момента, из динамиков волею информатика-звуковика грянула задорная музыка из какого-то старого советского фильма.

От ухающих децибелов асфальт крупно задрожал, тошнотворная вибрация, дребезжа, поднималась по ногам и застревала где-то в области печёнки.

Цветков, окруженный нарядной стайкой робеющих его внушительной фигуры пострелят, с каким-то жадным вниманием всматривался в их волнующиеся мордочки, как бы запоминая или пытаясь понять, кто из них что из себя представляет.

Часть первая, романтическая. Учитель словесности. Гл.10-19

10.

Арсений сидел двумя рядами дальше, наискосок. Она нашла его, обернувшись как будто случайно.

Погас свет, начался спектакль. Ева не следила за тем, что происходит на сцене. Ладкины слова не выходили у нее из головы. Ей казалось, что он смотрит на нее сзади, кожа на шее полыхала огнем.

Набравшись смелости, она повернула голову и встретилась с его сумрачным, затененным, едва различимым в потемках зрительного зала взглядом.

Хорошо, что место ей попалась самое крайнее в ряду, у прохода, и ее спешный уход никого не потревожил.

Почти бегом она спустилась в туалет и бросилась к раковине. Пустила холодную воду, подставила под упругую струю ладони, брызнула себе на лицо, потом еще, и еще раз. Протерла шею.

Из зеркала на нее смотрела всклокоченная женщина с размазанным макияжем и неистово мерцающими черными провалами зрачков.

Она закрыла лицо ладонями. По руке вниз, к локтю щекотно скатилась капелька воды.

11.

- Ева… Александровна! – окликнули ее на лестнице.

Ева вздрогнула от звука его голоса.

- Что вы здесь делаете, Арсений Миронович?

Цветков сделал вид, что услышал вопроса. Глаза его, подернутые смутной, нездоровой пеленой, поблескивали, отражая желтый свет настенного трехлампового светильника.

- В вас что-то изменилось… Вы смыли макияж?

- Мне так хуже?

Арсений смешался.

- Нет, что вы. Вам так очень хорошо.

Ева сделал несмелый шаг вперед, к нему, чуть пошатнувшись на каблуках из-за непослушных, внезапно ставших очень подвижными, коленей.

- Так зачем вы здесь, Арсений Миронович?

Цветков отступил:

- Я видел, как вы вышли и пошёл за вами.

- Зачем?

- Мне кажется, вам нехорошо.

Ева сделала еще один, крошечный шажок, наступая на него.

- Правда?

Арсений сглотнул. Кадык на его шее нервно метнулся вверх и вниз.

- Нет. Я хотел объясниться.

- Так объяснитесь.

Взгляд его прояснился, он уверенно шагнул навстречу к ней.

У Евы закружилась голова. Эти танцы вокруг да около очень ее утомили. Или это от феромонов?

- Давайте выйдем на улицу, Арсений… Миронович. Здесь душно.

12.

Она шагала впереди, цокая каблуками по бугристым булыжникам мостовой. Он шел рядом и чуть позади, уступом, заложив руки в карманы распахнутого пальто.

- Я хочу, что бы вы поняли меня правильно, Ева. Я не имею намерения досаждать вам своим вниманием, я понимаю, что у вас есть муж, ребенок, семья, дом полная чаша… Но и молчать в сложившейся ситуации считаю невозможным, поскольку все, что происходит, имеет для меня огромное значение и может впоследствии повлиять на наше с вами общение как педагога и матери моего ученика… До сих пор я старался держаться в рамках приличия, не позволяя себе в обращении с вами ничего лишнего, но то, что я чувствую к вам, не дает мне спокойно жить, выматывает меня… Мне показалось, что если я вам откроюсь, то мне полегчает…

- Что-то не пойму, о чём вы, - Ева резко затормозила и потерла виски, - Вы такие громоздкие словесные конструкции тут навыстраивали, нельзя ли попроще?

- Легко сказать – попроще.

- Давайте я вам помогу, - Ева сняла перчатку и взяла Арсения за руку. От касания кожи сердце забилось часто-часто, как барабанная дробь перед военным наступлением.

Арсений густо выдохнул, словно на него надавили ногой и насильно выпускали воздух. Сжал ее ладошку. Она ободряюще улыбнулась и его прорвало:

- Вы мне нравитесь, Ева. Вы все мои мысли занимаете все последнее время, я просто не могу о вас не думать. Словно наваждение какое-то.

- Как же это хорошо, Арсений, - прошептала Ева и уткнулась в его грудь, нырнула под расстёгнутое пальто, обхватив руками за спиной и близко, очень близко, отчетливо и ярко снова услышала аромат вишневого компота, теперь по праву показавшийся ей еще более родным и трогательным.

13.

- «Ты улыбнешься, и я улыбнусь,

я улыбнулся, и ты улыбнулась,

счастье нелепое, светлая грусть:

я не люблю я люблю не люблю вас».

- Чьи это стихи?

- Это Борис Рыжий.

- Не знаю такого.

- Его мало кто знает.

- Кто в наше время соблазняет женщин не первой свежести стихами неизвестных поэтов?

- Мужчины не первой свежести, очевидно. Это настолько старомодно?

- Это очень романтично и ужасно мило.

Ева зябко хлюпнула. Арсений погрел свои ладони о дыхание и лодочкой приложил их к Евиному лицу, прикрывая раскрасневшийся нос и бледные губы.

- «Чтоб не замерзнуть до зари,

ты ручкой носик разотри.

Стой, ничего не говори».

Раскрыв лодочку рук, Арсений прильнул к Еве первым, желанным, нежным поцелуем.

Фонарь, под которым они нашли приют, поморгал и потух, загнав в темноту две перекрещенные, сомкнутые в единое тени.

14.

Еву разбудил звонок мобильного телефона. Сначала она не хотела поднимать трубку, наплевав на все, но музыка настойчиво приглашала ее к какому-то важному разговору, и она испугалась – вдруг это звонит мама и что-то случилось со Стёпкой?

Сумка почему-то валялась у входа в спальню.

Пробежав босыми ногами по полу, она нашла телефон и с облегчением увидела на дисплее фото Ладки. Попискивая от холода, быстро вернулась в кровать, укуталась одеялом и ответила.