Хроника заказного убийства

Я

Я

Сегодня меня убьют. Мышастый или скорее те, которые за ним стоят, уже направили свою «шестёрку» в назначенное место. Я – не та цель, куда надо посылать свои лучшие «ресурсы» по терминологии того, кого пол Москвы знает, как Мышастого. Поедет какой-нибудь начинающий недоделок, а мне плевать. Лишь бы быстро и ничего не почувствовал, как обещали. Наконец-то, закончится кошмар последних месяцев с их болью, общением с доктором Менгеле, с моей клушей-женой и со всеми остальными, с кем приходится контактировать тому, кто занимается недвижимостью в Москве. Мерзкая публика. Как я всех их ненавижу!

И странно. Нет ощущения, что это конец. Как будто наблюдаю за собой со стороны, и всё происходит с кем-то другим, а не со мной. Вот только руки в последние дни стали трястись, и на сердце как будто камень лежит, когда отпускали колёса, которые приходится глотать. Но принимал новую порцию, и всё приходило в норму. Опять, как в тумане. Весел и доволен жизнью. Накупил достаточно, чтобы хватило до дня Икс, когда меня не станет. На них и держусь. Нельзя никому показывать, в каком я состоянии. Так задумано.

Остаётся примерно полтора часа, и предстоит в последний раз пройтись по списочку, который на удивление занял почти три листа. Никогда не думал, что у человека на завершающем этапе жизни набирается столько дел, которые требуется урегулировать. Почти перед каждым вопросом уже стояла галочка, означающая, что он решён, но некоторые я отложил на последний момент, чтобы потом всё выглядело тип-топ. Например, звонок к Ленке. А для этого мне нужен свидетель, которого потом будут допрашивать следователи, а он никак не вырисовывался. Приходилось сидеть, держа наготове телефон, чтобы успеть набрать номер. И при этом обдумывать, не забыл ли чего. Завтра будет поздно. Завтра у меня уже не будет.

Но вот, наконец, зацокали каблучки в коридоре, телефон взлетел в воздух, нажата кнопочка памяти, и гаджет начал послушно набирать заветный номер мобильного моей когда-то любимой. Дверь в комнату приоткрылась, и в щели появилась симпатичная мордашка Олечки. Не давая ей сказать не слова, я широким жестом показал на кресло и затем состроил рожу, показывая глазами на телефон, что, мол, важный звонок. С блудливой улыбочкой на устах она гордо прошествовала к нашему заветному креслицу и уселась на краешек, всем своим видом показывая, что сегодня, в субботу, у неё уже нет времени на глупости с шефом. Девушка приехала в Москву из какого-то посёлка в Украине и с тех пор эксплуатировала столицу России на предмет денег. Столичных денежных мужиков, конечно, включая и меня. Богатенькие, понятное дело, попадались, но всё никак не женились. Такая у неё была проблема. Вот и сегодня явно шла опробовать очередного кандидата. Соответствующим образом одетая и выглядящая лапочкой, которую настоящий мужчина должен на законном основании поселить у себя в пенхаузе. Всем своим видом показывала, что на меньшее она никогда не согласится.

Я рассматривал сидящую Олечку, а Ленка никак не отвечала, и это стало напрягать. Она могла поломать мне все планы. Наконец, хрипловатое «Алло».

«Ну, господи, наконец-то! Уже накатила, что ли? Хотя суббота. Четыре. Уже пора!»

- Здравствуй, Лена! – Изобразил я жизнерадостность.

По имени это – специально для Олечки, чтобы у неё не оставалось никаких сомнений.

- Ты что такой радостный? – Был ответ. – Чего? Не приедешь, что ли?

В своём стиле. Колючая. Особенно в подпитии. Обычно я отвечал тем же, но не сегодня. Нужно было играть на Олечку, которая рассматривала что-то в углу комнаты, изображая из себя тактичную девочку.

- Через полчаса выезжаю за Витькой и буду у тебя в половине шестого.

Время приезда Олечка услышала, теперь можно было и закругляться.

- Просто хотел ещё раз предупредить, чтобы никуда не ушла.

- Надо же! Какой предупредительный! – Процедила моя когда-то любимая, начиная заводиться.

- Скоро буду!

И отключился, чтобы не дать ей возможности выговориться.

Теперь можно в последний раз оглядеть скромненькую Олечку. Меня всегда заводили эти опущенные глазки, когда она снимала с себя юбку и прочие принадлежности и аккуратненько, чтобы не помялись, раскладывала их на спинке стула у стены прежде, чем забраться со мной в наше заветное кресло. В последний год жизни я решил, что секс в кресле способствует значительно большему полёту фантазии, чем то же самое в постели. Вот мы и фантазировали в этом кресле с завидной регулярностью, что было частью её рабочих функций, за которые она, естественно, получала надбавку к жалованию. Я мог позволить себе держать привлекательную барышню, чтобы ездила и показывала квартиры или чтобы заселяла постояльцев. На это место можно было бы взять какую-нибудь тётку за минимальные деньги. Не велики обязанности. Но экономить уже не хотелось. Столько лет экономил на всём! А так приятные моменты в кресле скрашивали рутину деловых будней. Да, и деньги у неё к рукам не прилипали. Не заметил ни одного случая, чтобы что-то недосчитала.

В последние недели Олечка, наверное, задавала себе вопрос: «А чего это с ним?» В силу известных обстоятельств мой интерес к креслу значительно угас. Но деньги она продолжала получать, а это было для неё главное. Жизнь для девушек в Москве дорогая. Она ведь не понимала, что эти деньги идут на то, чтобы она напоследок послужила для меня в качестве свидетельницы.

- Завтра у нас пустой день. Отдыхаем.

Надо было что-то сказать, а то пауза затягивалась.

Она пожала плечами. Мол, можно было бы и не говорить. И так понятно, а ей уже пора отчаливать.

Но ей была отведена своя роль, и её сейчас требовалось её активно на неё заряжать. Поэтому сказал мечтательно:

- Вот возьму Витьку и поедем за город.

Это уже, чтобы накрепко запомнились планы шефа. А что касается Витьки, то он сам себя неплохо развлекает, и приходящий папаша вызывает у него только тоску: «Опять!» Радует его только то, что папаша появляется крайне редко. Да, и подкидывает то шмотки, то просто бабло.

Вика

ВИКА

Не понравился мне Валерьян. Ох, не понравился. Уж, слишком приторный. В последнее время стал корчить из себя крутого. Говорил как бы на равных, и требовал называть себя по своему дурацкому имени, а не Вал, как я его сокращала на американский манер. Кому из родителей пришло в голову так назвать ребёнка? Валериан. Язык сломаешь, пока выговоришь. Приходилось регулярно ставить его на место и показывать, кто он есть на самом деле. Но вдруг стал, уж, чересчур сладким. Прямо из себя хотел выпрыгнуть, чтобы понравиться. И это настораживало. Первый признак того, что тебя хотят кинуть. Да и денег, её денег, у него скопилось слишком много, так как из-за состояния мужа долго не могла приехать в Москву. А один из законов денег гласит - нельзя надолго оставлять их у других людей. Они имеют свойство испаряться.
Пришлось напрячься, пройтись по старым связям, и в результате вздрогнула. Его заказали. Мышастый, конечно, не сказал, кто.
-  Знала бы ты, какие люди и с какими деньгами ко мне приходили, чтобы я шепнул, заказали или нет. Но мы держим марку фирмы.
Его марка стоила два доллара. Ублюдок взял бы деньги. Просто боялся, что если бы об этом узнали, то не прожил бы и пяти минут. Он только лишь стоял на приёме заказов, а строил из себя крутого перед заказчиками.
Кто-то свёл меня с Мышастым ещё в те времена, когда тот ещё ходил в тренерках и в кроссовках. Тогда потребовалось решить проблему с одним типом, который тоже захотел кинуть меня на деньги. Ситуация с ним складывалась так, что началась гонка, кто и кого быстрее пошлёт в мир иной. Разобралась с ним, и сейчас Мышастый по старой памяти держался со мной запросто, как со своей давешней заказчицей. До сих пор никто не знал, кличка это или фамилия, а, уж, об имени и вовсе никто не спрашивал. Мышастый, и Мышастый. Теперь надел пиджак, отпустил брюшко, оплешивел и стал ещё более отвратительным, чем был в те годы. Но продолжал заниматься тем же самым. Убирал людей. Вот только заказов в последние годы поубавилось. Все посолиднели и стали решать вопросы через адвокатов, и только быдло с рынков продолжало идти к нему  за помощью в урегулировании личных или деловых проблем.
-  Ты бы побыстрее решила с ним свои вопросы, - посоветовал он. – А то всякое может  случиться.
В его устах это звучало, как приговор. Пришлось лихорадочно просчитывать в уме возможные варианты. Поняв, что на данный момент Вал мне больше был нужен живым, чем мёртвым, попыталась торговаться.
-  Сколько требуется, чтобы он пожил ещё немного?
-  Вика! Так не полагается. Заказ получен, деньги уплачены.
-  Только на одну неделю.
Но уговорить его не удалось. Боссы бы не поняли.
-  Предупреждаю. Ты знаешь правила. Не первый день живёшь. Если он что-то пронюхает, то будем искать тебя. Ферштейн?
Об этом мог бы и не предупреждать. Сама понимала. Но вопрос нужно как-то решить. Если Вала сейчас сократят, то это грозит мне множеством осложнений. А этого допускать нельзя. Его убытие в мир иной обойдётся мне в кучу денег.
-  А если вы промахнётесь? Ну, ошибётесь?
До Мышастого пока не доходило.
-  Исполнитель перепутал. Дурак попался. Бывает же такое в жизни. А заказчику скажете, чтобы не волновался. Исполните работу через неделю.
-  А как? Кого же…
-  А любого, кто похож. Я оплачиваю.
И назвала цифру. Он даже загоготал, как тогда, когда ещё ходил в тренерках.
-  Ну, ты даёшь!
И поглядел на неё восхищённо. Такого в его практике ещё не было. Но потом спохватился и заупрямился:
-  Не. Не пойдёт. Сейчас расценки другие. Сама знаешь.
Пришлось объяснить придурку, что нет временных затрат. Не требуется гоняться за кем-то и подстерегать, и, в конце концов, до него дошло и сговорились. Деньги ему были нужны. Заработки корпорации в последние годы упали. Так появилась неделя, в течение которой требовалось изъять Вала из схемы по владению недвижимостью, а дальше пусть делают с ним всё, что хотят.
Эту проблему урегулировала, но не давала покоя ситуация в Америке. Первый удар её муж Лейб ещё пережил, когда выяснилось, что финансист Мадофф украл у него и ещё у сотен других евреев все их сбережения. Громкое было дело. Только несколько дней бродил по квартире и бормотал: «Как ты мог? Как мог? Все деньги, которые я отложил семье». Даже стала беспокоиться о его психическом состоянии. Однако тогда обошлось. Но последнее падение фондовой биржи ударило по нему так, что случился инсульт. И вот когда в больницу слетелись все его многочисленные родственники, поняла, что могу остаться ни с чем. Лейб на мне женился после смерти своей первой жены, но семейство меня не приняло. Все шестеро детей и несчётное количество внуков. Это был деловой брак, когда муж, который на много лет старше, задумывается о своей старости и о том, кто будет рядом. Я достаточно обеспеченная женщина, но, конечно, мне далеко до Лейба. Мы подписали соглашение, по которому выторговала себе только квартиру в Нью-Йорке и больше ничего. Лейб был прижимистым. Всё предназначалось семье, которая не считала меня своей. Тогда, в больнице, испугалась, что родственники убедят мужа переписать завещание, и могу лишиться даже квартиры. А она стоит не один миллион. И подписанное нами соглашение всегда можно оспорить. В Америке полно ушлых юристов. И, уж, тут-то семейство постарается. В этом не было сомнений.
Оставалось, конечно, московское имущество. Тут, уж, надеюсь, что сумею отстоять хотя бы часть у алчных родственников. В своё время застращала Лейба и убедила его принять сложную схему правовладения, которую в случае необходимости можно легко порушить и сделать так, чтобы семейство не смогло меня обойти. А там всё будет зависеть от их желания торговаться. Понятно, что всё не удастся отстоять, но часть – это лучше, чем ничего. И вот теперь завис Вал, который был винтиком в этой схеме. Его со дня на день должны отправить на кладбище, поэтому приходилось запускать схему даже раньше, чем планировалось. Ещё при живом муже, которого, уверена, в её отсутствии обрабатывала свора наследников. Мол, хоть и не гойка, а еврейка, но всё равно не своя. Приехала непонятно откуда. И вино пьёт, и шабат не соблюдает. Прямо закрываю глаза и вижу. Унаследовала от бабки, которая, хоть и запрещено религией, умела видеть людей насквозь и влиять на них.
Вопрос: откуда взялся заказ. Тут что-то не срасталось. Не находилось потенциальных заказчиков. Компаньонов нет. Жена – молодая клуша, которая без него ноль. Денег в долг никому не давал. Нет у него лишних денег, чтобы одалживать. Тогда кто? Чего-то я не догоняла. И это нервировало. Просто давило на мозги.
Наконец, в дверь позвонили.
«Пожалуй, это – единственный человек, который сможет помочь».
-  Здравствуй, Оля! Заходи!
Окинула взглядом. Девочка производила впечатление. Всё при ней. Ухоженная. Такие волнуют.
-  Налей мне что-нибудь. И себе тоже.
В подобных случаях надо с первой минуты показать, кто хозяйка, а кто платная обслуга.
Когда Олюша разливала вино по бокалам, то наклонилась так, что смогла заглянуть вглубь её декольте. Она поймала мой взгляд и ухмыльнулась.
Но сначала дела.
-  Как бизнес? Много работы?
-  Начинает оживать. Звонят, смотрят.
-  А Валерьян? Суетится или отсиживается, а делать всё, как всегда, приходится тебе?
-  Ну. У нас так принято. Вся чёрная работа на мне, а шеф только подписывает договоры.
«Так. Хорошее начало. Теперь требуется только её подтолкнуть в правильном направлении».
-  Что-то в последнее время он потерял темп. Замедлился. Проблемы? Как он вообще?
Пошевелила в воздухе пальцами, чтобы было понятно. То, что он имел Олечку, не вызывало сомнений. Кто же не воспользуется такой возможностью?
-  Ну, - замялась она. – Какой-то он в последнее время задумчивый.
-  И не активный?
-  Вроде того.
«То, что задумчивый, так это потому, что кидалово  готовит. А вот почему об Олечке забывает, совсем не понятно. Такой пупсик!»
От этих мыслей поганое чувство только усилилось. Происходило нечто, что она не контролировала.
- Завтра отдыхаете? Работы нет?
-  Пока не предвидится. Шеф сегодня забирает сына и сваливает с ним куда-то. Может быть, на несколько дней.
«Ого! А как же наша завтрашняя встреча? Он должен деньги принести».
Начала задумчиво потягивать вино маленькими глотками, чтобы успокоиться. Здесь можно хотя бы спокойно выпить, не опасаясь воплей Лейба, как в Америке. Девочка в это время потягивала своё, кокетливо потупив глазки.
Вал имел глупость привести её с собой на какую-то встречу. Хотел, наверное, пустить пыль в глаза. «Вот, мол, какие у меня сотрудницы». А девочка мне действительно понравилась с первого взгляда. Что-то в ней было. С некоторого времени у меня изменились вкусы. Мужчины при деньгах сразу же отращивают животы и бросаются на нимфеток. Молодые и фигуристые - без мозгов, но с гонором, и на них требуются несусветные деньги. Другое дело – молодые женщины. И держат себя в форме, и стараются одеваться. Пользуются кремами, и не пахнут конём после секса.
Позвонила в офис, когда Вала там точно не было, и быстро договорились. Девочке тоже надоели волосатые обезьяны, и ей захотелось стиля. А стиль требует денег. Да, и за Валерьяном требовался присмотр. И на эту роль лучшей кандидатуры, чем Олечка, не найти.
Молчание затягивалось.
-  Ну, а что делать, если потребуется принять решение, а шефа нет?
-  На этот случай у нас появился Юлий Семенович. С ним надо согласовывать все вопросы.
«Ого! Новый персонаж».
-  А кто это? Никогда о нём не слышала.
-  Не знаю. Шеф дал телефон и велел звонить, если что.
Вал сам по себе не представлял особой проблемы. Требовалось только время, чтобы убрать его из схемы, и неделя его жизни была куплена за деньги. А вот кто такой таинственный Юлий Семенович?
-  Знаешь что? Запиши вон там его телефон! Вдруг понадобится.
Смотрела, как девочка послушно писала его в записную книжку.
«Повезло мне с ней! Без комплексов, не создаёт проблем, не требует больше, чем положено. И шефа сдаёт без всяких сожалений».
Телефон смогу пробить только в понедельник. Теперь всё воскресенье придётся мучиться от незнания. Кто сидит на том конце?
«Ладно! Поживём – увидим. Больше из неё ничего не вытянешь».
Попыталась улыбнуться и придать голосу мягкость, но плохо получилось. Мешала заноза в голове в виде Валерьяна.
-  Проходи в спальню, Олюша! Примерь то, что я тебе привезла из Нью-Йорка!
Там на кровати лежали линжери, которые меня так заводили. Час выбирала, пока нашла нужные.
Девочка посмотрела на меня вызывающе и не торопясь направилась к двери. Не могла оторвать взгляд от покачивающихся в такт бёдер.
Посидела, подумала и направилась с бокалом на кухню. Попивая и глядя в окно, набрала номер своего подопечного, хотя сама не представляла, что могу ему сказать в этом случае. «Валерьян! Я тебя спасла. А что ты задумал?» Но его мобильный не отвечал. 
Вот так всегда. Вкладываешь силы и деньги, думаешь, что вырастила помощника в делах. И что получаешь? Гнида только и думает, как бы тебя раздеть. Кем он был до того, как встретил меня? Занюханным «чёрным» риелтором в штанах с оттопыренными коленями. Решил соблазнить женщину и угостил каким-то кисляком в грязной забегаловке. Я показала ему класс, научила одеваться и соответственно держаться. Поставила управлять маленькой империей недвижимости. Но грязь есть грязь. Он устраивал там бордели, придумывал несусветные расходы, чтобы снимать с меня деньги. Терпела, понимая, что другой украдёт ещё больше. Но всему приходит конец. Вот и ему пришёл. Вот только с отсрочкой на неделю.
Но пора идти к Олюше. Она, наверное, уже поджидает меня в постели в моём сексуальном белье.
Ещё раз набрала номер. Не отвечает.
«Скотина!»

Кристина

КРИСТИНА

Он пришёл рано. Вернее, не пришёл, а просто ввалился в квартиру и, теряя по пути обувь, в одних носках протопал в спальню и завалился в одежде на кровать. Только там заметила, что он всклокоченный и очень бледный. И трезвый.
-  Валериан! Ты что? Отравился?
Он посмотрел на меня ненавидящим взглядом и прохрипел:
-  Исчезни!
К его хамству мне не привыкать. В последние годы он по-другому со мной не разговаривал. Даже сейчас, когда просто поинтересовалась его здоровьем. А почему? Да, потому что ещё помнила, как выглядел младший брат, когда съел что-то не то. И что тут такого? Чего он так?
В Москве меня при нём держала только дочка. Что? Возвращаться обратно в Ужгород, в перенаселённый родительский домишко на окраине города? Да, ещё и с ребёнком на руках? Там считают, что мне крупно повезло, что вышла замуж в Москве, да ещё и за богатого. Если бы они только знали! А когда муж приползает домой только под утро, и от него за два метра несёт чужими духами? А когда всё время приходится бояться, что принесёт домой какую-нибудь гадость и заразит меня и ребёнка? Поэтому как сумасшедшей протирать всё, к чему он прикоснулся. Слава богу, что уже годы, как не подходил ко мне! Секса ему хватает и на стороне. Вот как мне повезло в Москве! Но об этом, ведь, родственникам, ведь, не расскажешь.
И, вообще, не прижилась я в этом городе. Подруг нет. Поговорить не с кем. Поначалу попыталась сойтись с женщинами на детской площадке. Но одна из них сразу же огорошила:
-  Ты сколько берёшь в день?
После этого сразу же расхотелось общаться. Они приняли меня за няньку. Больше и не пыталась. Зачем? Чего, уж, тут говорить! И не выгляжу как москвичка. И балакать, как они, так и не научилась. Вот и сижу в сторонке, пока Светка бегает по площадке. А они там языками чешут! Ну, и ладно. Нам и так хорошо. Как, ни как, а в Москве, а не в вонючем Ужгороде.
 Но пора уже пора подумать и об ужине. Ещё раз заглянула в спальню.
-  Ты кушать будешь?
А он лежит на животе на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и даже не отвечает. Но явно не спит. Постояла и закрыла дверь.
Раньше он редко ел дома. Правда, в последнее время стал приходить рано, что было удивительно. Садился перед телевизором, ставил перед собой бутылку и смотрел часами всё подряд, не шелохнувшись. Когда давала, молча, ел. Постепенно в душе поселился страх. Или чокнулся, или подцепил что-то страшное. Стала ещё ожесточённее драить краны, посуду, ванную. Его полотенца брала стирать только в перчатках. До того испугалась, что припрятала тяжёлый молоток, чтобы трахнуть его по башке, если поехал мозгами и захочет что-то сделать со мной или с ребёнком. Но такого, как сегодня, я его ещё не видела. Смотреть жутко.
Из кухни услышала, как прошёл в гостиную и открыл шкаф. Опять полез за бутылкой. Пить стал каждый день. И ничего не могу поделать. Разве он послушает? Несколько раз видела, как подходил к дочке. Стоял и смотрел. Просто, молча, смотрел. Тогда старалась держаться поблизости к молотку, чтобы успеть схватить его в случае чего. Но ничего. Обошлось. Постоит, постоит и пойдёт пить дальше.
А неделю назад вообще испугал до смерти. Вошёл, взгляд мутный и говорит:
-  Поезжай, тут, к одному человеку и закажи меня!
Долго не могла понять, чего он от меня хочет. А когда дошло, подумала, что допился до ручки. Говорю:
-  Завтра поговорим. С утра.
А он не отстаёт. Всё суёт и суёт мне бумажку с адресом. И несёт всякое, что, мол, так надо, и что он всё продумал и решил. Дочку при этом стал вспоминать. Что всё для неё. Хорошо, что она уже спала и не слышала его воплей. Она, вообще, в последние дни стала его бояться. Дети чувствуют, когда с человеком что-то происходит.
Господи! Тогда вечером еле отбилась от него. И слышать ничего не хотела. Даже от пьяного. Чтобы я пошла на убийство собственного мужа! Совсем рехнулся, что ли?
С утра сели, позавтракали, как всегда, молча. Я стала собирать со стола посуду, а он всё сидит мрачный и смотрит в чашку с кофе. Потом достаёт вчерашнюю бумажку и кладёт на стол вместе с пачкой денег.
-  Давай! Собирайся и поезжай! А я тут посижу со Светкой.
И голос, как будто из могилы вещает.
Села и уставилась на деньги. Не забыл. Не пьяная блажь. Только и смогла сказать:
-  Валерьян! Ты что?
А он сидит, уставился в стол и только буркнул:
-  Так надо!
И тут меня как ударило. А ведь это же – выход. Ну, разве у нас семья? Нет у нас семьи. Он меня не уважает. А я что? Люблю его? Деньги дает на жизнь – и хорошо. И живём порознь под одной крышей. Ещё год назад поставила себе кушетку в Светкиной комнате и сплю там. Мол, дочка часто болеет, и надо быть рядом. А ему всё равно. Храпит себе в спальне, и никто ему не нужен. Да, и страшно с ним в одной постели. Что он может принести от своих баб?
А если он умрёт? Что? Я его убила? Нет. Он сам. А раз так, то это – самоубийство. Я только курьер. Занесла деньги и всё. Он же сам попросил.
Но если он исчезнет, то кто унаследует всё? Насчёт денег: не знаю, где они, но у него есть квартиры. Это, ведь, тоже деньги. И вообще. Надо подумать о Светке. Ребёнок в Москве – это дорогое удовольствие. А, вот, если бы он ушёл к другой? У него же с головой не всё в порядке. Взял бы, да ушёл. Куда бы мы подевались? А так никуда уже не уйдёт. Ни к одной из своих баб. Закончатся проблемы. Прекратится этот кошмар последних лет.
-  Валерьян! Ты всё продумал?
-  Продумал, продумал. Давай! Собирайся!
И вышел из кухни.
Если бы он что-то рассказал, объяснил, то постаралась бы понять, успокоить, погладить по голове и никуда бы не поехала. Ну, а если так? Раз я для тебя курьер, ну, хорошо. Поработаю курьером. Сам так захотел.
 Побаивалась оставлять его одного с ребёнком, но решилась. Накормила, напоила и поехала. Хорошо, что недалеко. В полтора часа уложилась.
Сидел там совершенно жуткий тип. Разъевшийся, наглый. Говорил, как с последней шалавой. Деньги взял и с презрением швырнул в какую-то коробку.  Так разволновалась, что стала запинаться, но, в конце концов, сказала всё, как надо. И фотографию оставила. Не помню, как на улицу вышла.
На обратном пути сидела в вагоне метро и представляла себе, что у меня много денег, и как я купила себе домик с участком под Москвой. Посадила там цветы, яблони. И живём мы там со Светкой. Ей же нужен свежий воздух. И ещё. Вызвала бы младшего брата. Он работящий. Что ему делать в Ужгороде? А здесь он бы помогал мне на участке. И, дай бог, нашёл бы себе жену. И зажили бы они счастливо. Не то, что я.
А что я? Ещё молодая женщина. Да, с деньгами найду себе муженька. Может, ещё рожу Светке сестричку или братика. И будем жить вчетвером среди зелени, а не в вонючей Москве. И соседи там будут меня уважать, а не глядеть, как на прислугу.
Так размечталась, что чуть не пропустила свою остановку.
-  Сделала? – только и спросил он дома.
Молча, кивнула головой.
-  Он понял, что будет звонить мужчина?
Опять кивнула. Он должен сам вести дальнейшие переговоры. Как бы мой любовник.
И вот теперь он опять зачудил. Собралась идти спать, как всегда, в комнату Светки, но услышала, что опять началось какое-то движение по квартире. Что на этот раз? Спал бы уже! Ожидала, что сам придёт на кухню, но передвижения продолжались. Осторожно заглянула в гостиную. Стоял и собирал вещи в здоровенную сумку. Посмотрел на меня и продолжал что-то ожесточённо запихивать внутрь.
-  Помоги! Чего стоишь?
И не подумала двинуться с места. Не хватало ещё помогать ему собирать вещи, чтобы ехал проводить время в компании каких-то ****ей. Он давно перестал объяснять, куда уезжал и когда вернётся. Только если надолго, то буркнет: «На неделю в командировку». И исчезал. Какие командировки, если у него квартиры в Москве? Приезжал загорелый и довольный. Опять с какой-нибудь бабой ездил на курорт. А со мной только раз был в Турции. Да и то ещё до рождения Светки.
Взглянул ещё раз и продолжал собирать сумку. Когда закончил, приказал:
-  Сядь! Послушай, что я тебе скажу!
Подумала, что ничего плохого мне не грозит. Он успокоился. Прошла и села. Просто решила - будь, что будет. Пусть уезжает, улетает, уплывает. Только, чтобы меня больше не дёргал. Всё. Дошла до ручки.
-  Я сейчас уеду, а завтра ты позвонишь в милицию и скажешь, что у тебя не пропал муж.
Сидела молча. Мне было всё равно. Пропал, так пропал. Какая разница?
 -  Через три дня подашь заявление! Они обязаны принять.
Хоть на это время останусь в одиночестве.
-  Я всё организую. Поедешь и опознаешь меня в одном из трупов. Найдём какого-нибудь бомжа.
Ну, понятно. По моргам буду бродить, бомжей высматривать. Что ещё?
Впервые посмотрела на него. Таким никогда его не видела. Глаза горели, руки находились в постоянном движении. Вспомнила, что свихнувшимся нельзя возражать. Надо со всем соглашаться. Хорошо. Так и будет. Трупы, морги.
-  Ты понимаешь, что я тебе говорю?
-  Конечно, Валерьян. Всё понимаю.
Кажется, не заметил. Ох, скорее бы отвалил!
-  Деньги на первое время.
На стол легла стопка купюр.
-  Не безумствуй! Передам ещё через неделю.
Он давал столько, что не побезумствуешь. За последний год ничего для себя не купила. А зачем? Выходила из дома только на детскую площадку.
- И учти! Чтобы ни одна живая душа не узнала, что я живой. Никто. Я буду звонить и говорить, что делать.
Повернулся и пошёл к двери. Ни до свидания, ни прощай. Ну, как с мебелью обходится. Не объяснил, что за игры затеял. Зачем? Точно свихнулся. Ну, и ладно. Поживём сами со Светкой. А там видно будет. Может, как-то и устроится. Пропал, так пропал. Ничего не поделаешь!
Когда за ним закрылась дверь, окончательно решила, что всё сделала правильно. Это – его решение, а не моё. Теперь оставалось только ждать.