Хроники Астариса. Книга 1. Тени судьбы

Пролог

И то, что было очевидным, перестанет существовать.
Птица разучится летать,
Небеса не поведают правды,
Человек позабудет реальность.

—Поль Элюар, «Зеркало мгновенья»

И есть там замок, но не подобрать ключей,

И есть там страх, но не прольются слезы.

—Алехандра Писарник, «Прах»

С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

—Михаил Лермонтов, «Пророк»

«Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.»

—Франц Кафка

Отряд находился в пути уже вторые сутки. Затяжной ливень сменился мелким дождем, но холод по-прежнему стоял жуткий. Сквозь густые серые тучи проглядывали слабые солнечные лучи.

Пелена густого тумана постепенно рассеивалась.

Лорд Деар Форрестер возглавлял шествие верхом на гнедом мерине. Знамена на копьях развевались от небольшого ветра. Лорд Деар нес герб своего дома - красный бык на синем поле. При виде этого знамени разбойники бы дважды подумали, прежде чем нападать на этот отряд. Только двойное численное преимущество или хорошо запланированная засада могли заставить их передумать.

Свита лорда Деара Форрестера состояла из полдюжины рыцарей и их оруженосцев, десяти копьеносцев в чешуйчатых доспехах, и нескольких стрелков в кольчуге и укрепленном четырьмя железными дисками кожаном нагруднике.

Пятнадцатилетний оруженосец лорда Форрестера, Бэрни Котбрей, светловолосый южанин из Перифорда, двигался по левую руку от старшего сына лорда, юного сира Сэлорда. Последнему только-только исполнилось семнадцать, но он всеми силами рвался помогать отцу и составлять ему компанию в каждом походе. Всего несколько дней назад Сэлорд был посвящен в рыцари своего дома.

К Форресторам Бэрни поступил на службу в семилетнем возрасте. Его деревню сожгли дотла. Всех Котбреев, включая двухлетнюю сестренку юного оруженосца, казнили у него на глазах. Неизвестно, был бы он следующим, либо его оставили бы в живых для передачи послания, но отряд Форрестеров разрешил эту дилемму.

Спасенные лордом Деаром крестьяне поступили на службу его дома. В тот самый день Бэрни поклялся самому себе, что будет ценой собственной жизни защищать лорда Форрестера, и всю его семью.

Бэрни был облачен в дублет, подбитый железом. Ему все еще было тяжело носить доспехи. И пускай Котбрей каждодневно упражнялся с мечом, он по-прежнему был худощавым пятнадцатилетним мальчишкой. Кличка «Тощий Бэрни», казалось, закрепилась за ним уже с самого рождения, хотя он уже и не помнил, кто первым его так назвал.

Где-то вдалеке послышался волчий вой. Бэрни поежился, глядя в сторону леса.

Сэлорд обернулся в его сторону, и ободряюще улыбнулся.

– Ничего, до трактира недолго осталось.

Оруженосец улыбнулся в ответ, и хотел было поблагодарить юного Форрестера, но не тут-то было.

– Неужто малыш Бэрни снова наложил в штаны? – раскатисто загоготал один из братьев-близнецов Фолсеров, Греф. Лам Фолсер, державшийся по левую руку от брата, раздраженно закатил глаза, – смотри, держи портки сухими, а то даже дочка трактирщика из «Серебряной лани» откажется согреть тебя ночью!

– Хромая Дженни? Да ее зад шире, чем у моей кобылы! – несколько всадников, державшихся позади Сэлорда Форрестера, дружно рассмеялись.

Если бы несколько лет назад Греф не лишился правого глаза в одной из пьяных потасовок в таверне, Бэрни все равно бы без труда смог отличить одного брата от другого. Все просто: Лам не был таким придурком. Сколько Бэрни себя помнил, Лам всегда относился к нему с уважением, делился половиной своего куска хлеба в походах, заступался за него, когда пьяные выходки брата переходили черту. И за это Бэрни был ему бесконечно благодарен.

– Да ладно тебе, Греф, – Лам сделал глоток из меха, – насколько я помню, в прошлый раз от тебя так разило, что Дженни и тебе самому отказала.

Лам протяжно расхохотался, и хлопнул Грефа по плечу. От чего тот протяжно рыгнул и плюнул в сторону брата, но немного промахнулся, попав в подпругу его рысака.

– Да иди ты к черту, защитник убогих.

Лам лишь отмахнулся, и повернулся к Бэрни:

– Помяни мое слово, приятель, день, когда этот увалень перестанет тебе досаждать, определенно будет Днем Пришествия. – Он воздел руку кверху, придав голосу деловитую серьезность.

Уголки губ Бэрни расплылись в широкой улыбке. Он благодарно кивнул, улыбнувшись Ламу, и хлебнув медовухи из переданного им меха, ответил:

– В таком случае, можно не бояться, что экринги когда-нибудь к нам вернутся.

***

Когда они въехали в деревню, в глаза сразу же бросился вид ужасного запустения и разорения. Бэрни тут же понял, что совсем недавно здесь произошла бойня. Дождь совсем размыл дорогу, и лошади вязли в мешанине из грязи.

Один из дальних домов выгорел почти до основания. Из ближайшей хижины вышло двое крестьян, облаченных в мешковатые коричневые туники из шерсти до самых колен и кожаные сапоги с длинными голенищами. Голова того, что шел впереди, по всей видимости, старосты деревни, была покрыта капюшоном с лирипипом. Позади него плелся парнишка не старше пятнадцати. Мокрые от дождя серебристые кудри на его голове ниспадали до самых плеч. В руках он нес большую плетенную корзину, набитую свежеиспеченным хлебом.

Они обвели всадников коротким презрительным взглядом, и, не говоря ни слова, прошли мимо.

Лорд Деар Форрестер и его правая рука, сир Элдер Нейтсмел, спешились возле трактира. В ту же секунду из дверей выбежали двое худощавых мальчишек в потертых рясах и подбежали к лошадям.

Сир Элдер начал раздавать конюшим указания, пока Сэлорд, Бэрни, братья Фолсеры и остальные члены отряда начали спешиваться.

Часть 1 - Неизбежность судьбы - Глава 1 - Гирланд

Когда он вошел в покои отца, было уже далеко за полночь.

«Интересно, что побудило его разбудить меня посреди ночи? Может, есть какие-то вести о Кэдвине?»

Лорд Мэйно Вэрсион восседал во главе длинного каменного стола. Он был облачен в синюю тунику с золотистыми нашивками на плечах. На груди был изображен позолоченный феникс с разведенными в сторону крыльями. Мэйно Вэрсион сложил пальцы домиком, и с тревожным видом выслушивал доклад одного из разведчиков.

В этот миг Гирланд отметил про себя, что ничего хорошего настороженный вид отца не сулит. Привести в беспокойство пятидесяти двух летнего лорда Вэрсиона могло лишь что-то по-настоящему ужасное. Как только Мэйно поднял на него глаза, Гирланд понял, что оказался прав. Отец был напуган.

«Боже, неужели что-то с Кэдвином?».

Лорд Мэйно жестом прервал докладчика. Члены собрания проследили за его взглядом, и обернулись к Гирланду.

Юноше сделалось не по себе от шквала презрительных оценивающих взглядов. Сир Гервин Катермин, лорд Конрод Нейман, Стэфиан Мидфорд… О да, Гирланд прекрасно догадывался об их мыслях на свой счет, и, по большей мере, разделял их. Каждый из приближенных отца был гораздо опытнее Гирланда в стратегических вопросах и тонкостях ведения боя. Не уязвил ли отец их гордость, посадив Гирланда за один с ними стол?

– Гирланд, – ледяным голосом произнес лорд Вэрсион, и шепот в дальнем конце стола тут же стих, – мне жаль, что ты был вынужден прервать свой сон в столь поздний час. Но, боюсь, обстоятельства дела требовали твоего незамедлительного присутствия.

– Отец, – кивнул юноша, и уселся на свободное место с краю стола.

– Продолжай, Энцо, – лорд Вэрсион обратился к прерванному докладчику.

Энцо Сизарис, молодой худощавый хазиец, с черными собранными в хвост намасленными волосами и родинкой под левым глазом, стоял по правую руку от лорда Вэрсиона.

Мельком взглянув на Гирланда, Энцо поклонился лорду Вэрсиону, и углубился в разложенные на столе бумаги.

– Час назад нам стало известно, что в нескольких километров от гавани Октерфона было замечено несколько разведывательных багал Олуиков. Ходят слухи, что ими командовал сам Кайо Олуик, сын архонта Солнечного Копья, Маркоса.

Энцо взмахнул рукой, и над столом материализовалась темно-синяя сфера. Туманная дымка внутри нее начала развеиваться, и постепенно прорисовалось изображение величественного Октерфона. Замок, расположенный на уступе скалы, поражал своими размерами. Восемь исполинских башен, над каждой из которой развевались изображения золотистых фениксов на синем поле, уносились к самим небесам. Башни были окутаны тонкой линией предрассветного тумана. Замок был огорожен двойной линией стен: внешняя, зубчатая с укрепленными по всей территории башнями, была немного ниже внутренней, на которой располагался основной гарнизон Октерфона во время его обороны.

– Какими будут их дальнейшие действия? – ледяным тоном вопросил лорд Мэйно.

– Они планируют осаду, – Энцо передал лорду Вэрсиону бумагу, – на основе сведений из доклада моих ищеек, Олуики тратят баснословные деньги на вербовку наемников со всех частей Астариса. Нет никаких сомнений, что принц Кайо хочет вернуть Октерфон в собственность своего дома.

– Маркос хочет, а не этот сопляк, – хохотнул Конрод Нейман, лорд Ледяного Клыка.

Энцо кивнул, откашлялся.

– Быть может, они совершенно случайно забрели в наши воды, – нахмурился Гервин Катермин.

– Маловероятно, милорд. Но как бы то ни было, Олуики нарушили договор о перемирии, и право прохода. Мы не можем это стерпеть. Они должны понести наказание.

По залу прошел тревожный шепот.

Гирланд ощутил, как все тело прошиб холодный озноб. Ведь его старший брат Кэдвин именно сейчас и был на Октерфоне… Гирланд облизнул засохшие губы, и перевел взгляд на отца. На лбу Мэйно Вэрсиона выступила испарина. Что сейчас творится в его голове? Считает ли он себя виноватым? Ведь именно он отослал Кэдвина с делегацией на Октерфон. Кэдвин должен был лично выслушать доклад наместника Октерфона, Жозета Рофенда, об успехах в добыче ценнейшего камня на планете, агэльфиуса, из недр земли. Все понимали, что этим жестом лорд Мэйно оказывает Кэдвину милость. Отец показал, что считает теперь Кэдвина мужчиной, раз доверяет такое важное дело. Но сейчас по лицу Мэйно Вэрсиона было понятно, что от этого ему не было легче.

Лорд Вэрсион откинулся на спинку кресла, и помассировал виски. Его лицо, усеянное морщинами и болезненными синяками под глазами, подтверждали худшие опасения Гирланда. С последнего приступа мигрени отца прошло не больше месяца… В тот день он не на шутку всех перепугал. Проведя всю ночь у изголовья его кровати, леди Карелла Вэрсион проплакала до самого рассвета… Все решили, что на этот раз всемилостивый Кролион обойдет ее мольбы стороной, но к утру отец уже был на ногах. Однако Гирланд прекрасно понимал, что переживать подобные приступы отцу становится все тяжелее. И в следующий раз…

– Милорд, прошу вас хорошенько обдумать следующий шаг, – на ноги поднялся Первый Советник лорда, Стэфиан Мидфорд, – сейчас мы не готовы начинать войну с Олуиками. После окончившейся войны с хуосидами наши ресурсы на исходе. Мы…

– Довольно, Стефиан, – Мэйно небрежно взмахнул рукой, и поднялся на ноги. Он сложил руки за спину, и встал у окна. Несколько секунд он стоял в полном молчании, вглядываясь в темноту ночного неба.

Стэфиан Мидфорд взмахнул подолом плаща, и уселся на место.

«Снова эта презрительная ухмылка на его лице, – подумал Гирланд, прожигая взглядом Первого Советника, – он снова что-то затевает. Нельзя ему доверять».

Спустя пару минут томительного молчания, лорд Мэйно Вэрсион взял слово:

– Мой сын Гирланд завтрашним же утром отправится в Октерфон, – по залу прошел гулкий ропот, – он возьмет большую часть гарнизона с Катерсиса и половину моей личной гвардии. Этого должно хватить для того, чтобы в случае начала войны, сдержать первый натиск Олуиков до присоединения людей наших вассалов. Вдобавок ко всему прочему, я разослал послания присягнувшим домам за Шумным Переливом. К твоему прибытию в Октерфон они уже должны быть на месте. Перво-наперво, соберешь совет и подробно введешь их в курс дела.

Глава 2 - Мэллион

Несколько зим назад

Мальчик зевнул.

– Тетушка Актилья, расскажи про драконов... или про великанов...

Розовощекая женщина мягко улыбнулась. Поправила мальчику подушку. И уселась на край кровати, глядя в пламя свечи:

– Нет, милый. Сегодня ты услышишь старую сказку. Ее шепчут только в долгие дожди и только тем, кто умеет слушать.

Мэллион весь просиял. Мальчик завороженно прошептал:

– Страшную?

Актилья грустно улыбнулась.

– Не страшную... она… просто такая, какая есть. Настоящая. Живая.

Тетушка поправила Мэллиону плед, и начала рассказывать. Ее голос был тихим, словно… Она боялась, что ее услышат Те, кому не следует.

– Давным-давно, когда звезды пели над миром, жил чародей по имени Эсар, добрый и прекрасный, как сама заря. Он любил жрицу по имени Элинэ, и вместе они спасли мир от Тьмы. Но люди… люди склонны забывать хорошее. Они слишком неблагодарные. Они испугались силы Эсара… и предали его.

Сердце Эсара сгорело от боли, и он стал тем, кого ныне зовут Черным Всадником – Пылающим Вечностью. Он ушел в Сумрачный Лес. Под землю, в мир под корнями, и ждал там долгие годы. Слушал.

Мэллион почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

– Чего он ждал?

Тетка Актилья наклонилась ближе:

– Знака. Шепота. Он пытался услышать ее голос. А, быть может, он надеялся услышать новости.

– Какие новости? – Мальчик приподнялся на локтях. Его глаза пылали интересом.

– Новости о падении очередного королевства. И рождении нового. Эсар ждал идеального момента для своего воцарения. Но никто не знает, что разбудит его первым.

Какое-то время они помолчали. Дождь мерно барабанил по ставням. Мэллион прижался к подушке.

Актилья принесла ему теплого молока, но мальчик даже не посмотрел в сторону лакомства.

– Но знай, дитя... В ночь, когда не будет луны, и воздух наполнится пеплом, а лошади будут ржать в безумии – он вернется. Эсар восстанет из глубин, словно неминуемая кара, и гнев его не будет знать предела.

Все, что горит, – сгорит.
Все, что построено, – обратится в прах.
Все, кто любят, – будут оплакивать.

Тетка Актилья медленно погасила свечу.

– А он... все еще ищет ее?.. – Прошептал Мэллион. Едва слышно.

– Каждый его шаг – ради нее.. И даже сейчас, в темноте… за твоим окном... он слушает. И готовится.

– К чему?

– К своему возвышению.

Тишина. За окном раздался раскат грома. Мэллион натянул одеяло до самого носа. Тетушка ушла, оставив за собой лишь тонкий запах лаванды... и пепла.

Глава 3 - Вершители судеб

Отто Кервинальд водрузил на нос очки, и, задумчиво почесывая густую бороду, принялся читать доклад разведчиков. Остальные члены собрания, пристально наблюдая за каждым его движением, сохраняли молчание. Через несколько минут Отто дочитал пергамент до конца, свернул его, и протянул следующему, Террику Сенгиборду. В течение получаса каждый из Шестерки ознакомился с полученным отчетом.

Закурив трубку, Кервинальд сделал пару долгих затяжек, после чего прервал гнетущее молчание:

– Ну и что мы будем с этим делать? Какие есть предложения?

Террик Сенгиборд расположился с чашей вина возле камина. Некоторое время, словно зачарованный, он смотрел на догорающий в камине огонь.

– На мой взгляд, – растягивая каждое слово, прохрипел он, – в сложившейся ситуации у нас не так-то много вариантов. И выход из данного положения куда более очевиден, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Айлин Моффат поправила съехавшую на левую сторону лица прядь вьющихся рыжих волос, и с интересом посмотрела на Террика Сенгиборда. Положив ногу на ногу, она сидела на обитом драконьей чешуей кресле в дальнем конце зала.

– Раз Вам кажется все настолько очевидным, – улыбнулась Айлин, – быть может, просветите и всех остальных?

Сенгиборд медленно кивнул, даже не взглянув в сторону девушки. Он отпил из чаши, почесал проплешину на макушке, и проговорил убаюкивающим размеренным тоном:

– Очередная Всеобщая Война, которая затронет каждое королевство Астариса – это неминуемая необходимость. По-другому просто быть не может. Несколько поколений астарианцев, начиная антрексийцами и выходцами Сигельдского полуострова до жителей Ваттани и прочих земель за Коралловым морем не раз проходили через это. И уж мы с вами, как никто другие, знаем, что это должно повториться снова. И снова. Войны никогда не закончатся. Для людей это привычный порядок вещей, и мы ничего не можем с этим поделать.

Айлин непринужденно пожала плечами, соглашаясь с доводом Сенгиборда. Откинувшись на спинку кресла, взмахом руки она спроецировала поле для игры в сэркесу, и принялась упражняться.

– Монри, а ты что думаешь? – Кервинальд обратился к стоявшему у окна тощему юноше в просторном сером балахоне с капюшоном. Сложив руки за спиной, длинноволосый юноша молча наблюдал за безмолвностью ночного неба.

– Боюсь, что брат Террик совершенно прав. Война в природе всех астарианцев. Но грядущая война будет отличаться от всех прочих, – немного помедлив, он продолжил, – вчерашней ночью, во время одного из моих сновидческих хождений, я просмотрел бесчисленное множество возможных сценариев развития событий. Иного выхода у нас просто нет. Эта война должна состояться. И чем скорее это произойдет, тем больше у нас будет шансов на удачный исход.

– И что же ты называешь удачным исходом? – усмехнулась Айлин.

Монри Сигбек обернулся через плечо.

– Сохранение реальности.

По всему залу разошелся тревожный шепот. Кто-то залился в сильном приступе кашля. Один из магов нервно забарабанил пальцами по столу. Затем все стихло.

С лица Айлин сошла краска. Она выглядела встревоженной. Взмахом руки волшебница убрала поле для сэркесы, и, расправив ноги, встала с места.

Отто Кервинальд выпустил очередное колечко дыма, тяжко вздохнул, и перевел взгляд к стоявшей в дверях фигуре в черном плаще.

– Приступай, – кивнул Кервинальд.

Глава 4 - Рев смерти

Лорелл взвалил полотняный мешок с мукой на спину, и окликнул сына.

– Пора домой, Итен, – мужчина потрепал мальчика по голове, и улыбнулся. Итен увлеченно следил за плавающими в корыте карасями.

Мальчик оторвал взгляд от рыб, подобрал мешок с овощами, и последовал за отцом.

В преддверии Дня Рогалана на рынке стоял разноголосый гомон и дневная сутолока. Крестьяне, странствующие торговцы и лавочники сновали из стороны в сторону. Пересекая рыночную площадь, у Итена разбегались глаза от обилия еды и всевозможных товаров. Корзины с крупами, вывешенные бок о бок связки фруктов и овощей, притягательный аромат специй. На прилавках были разложены различные закуски, свежая ветчина, лотки с орехами и сухофруктами, но больше всего внимание мальчика привлекла палатка кондитера. Итен задержал взгляд на прилавке со свежеиспеченными булочками с корицей. Лорелл заметил, куда смотрит его сын и грустная улыбка тронула его губы. Вздохнув, мужчина понурил голову, и придержал сына за руку. Он положил мешок на землю, и, сев на корточки, взял Итена за плечи.

– Послушай, сынок, – сказал Лорелл, глядя сыну прямо в глаза, – ты должен понимать, что текущий год не баловал нас богатым урожаем, а потому даже на предстоящий праздник мы не можем позволить себе слишком многого, но я обещаю тебе, что мы с то…

Лорелл прервался, проследив за перепуганным взглядом Итена. Широко раскрытые глаза мальчика были наполнены страхом и восхищением.

– Смотри, папа… – произнес мальчик, указывая пальцем в небо.

Лорелл обернулся через плечо, и, прикрывая ладонью глаза от солнца, возвел взгляд к небу. Мужчина обомлел от увиденного. С его губ сорвался негромкий стон. Еще несколько секунд Лорелл стоял, как вкопанный, не в силах осознать увиденное. Он будто бы врос ногами в землю, и не мог шелохнуться. Грубое лицо двухметрового крестьянина Лорелла Кэрберта исказила гримаса настоящего ужаса. В мгновение ока он почувствовал себя ничтожным коротышкой.

На какую-то секунду на рынке повисла гробовая тишина. Люди настороженно переглядывались друг с другом. Седобородый старик в грязной залатанной рясе возвел руки к небесам, и принялся кричать что-то на неизвестном Лореллу языке.

Но уже совсем скоро восхищенные стоны и торжествующие рукоплескания сменились на отчаянные вопли ужаса. Торговец мехом поспешил закрыть лавку на ключ, и скрылся внутри. По рынку прокатился пронзительный плач кудрявой светловолосой девочки не старше пяти лет. Споткнувшись о камень, малышка рухнула в грязь, и принялась звать маму. В ту же секунду из лавки старьевщика выскочила плотная розовощекая женщина в коричневом балахоне. Подбежав к дочери, она схватила ее на руки и понеслась к входным воротам.

Яркое полуденное солнце заливало своим светом всю площадь. Но в следующий миг солнечный свет будто бы померк. Над рынком повисла темнота. Где-то высоко в небесах раздавались свистящие взмахи гигантских крыльев.

– Пап, я… – на глазах мальчика выступили слезы.

Голос сына вывел Лорелла из оцепенения, но бежать было уже поздно.

Исполинская тень заслонила собой солнце. В лицо Лорелла ударил мощный порыв ветра, и в этот момент он ощутил запах гари.

Итен вцепился в локоть отца, и попытался потянуть его за собой, когда вся площадь сотряслась от громоподобного рева. В последний миг перед тем, как впасть в небытие, Лорелл увидел перед собой вырывающийся сноп раскаленного адского пламени из распахнутой пасти Смерти.

Глава 5 - Фейн

– Фейн! – послышался раскатистый голос матери снизу, – пора вставать!

Фейн Ринвус лежал в своей уютной мягкой постели, уткнувшись лицом в подушку. Юноша медленно перевернулся на спину, и приоткрыл глаза. Поежившись от яркого солнечного света, Фейн простонал, и закрыл лицо подушкой.

– Живо спускайся! – повторила мать.

Фейн убрал подушку с лица, тяжко вздохнул, и обратил взгляд к окну. Солнце едва выглянуло из-за горизонта.

– На кой черт будить меня в такую рань! – Возмутился юноша.

– Фейн! – крик стал только сильнее, – если ты сейчас же не встанешь с постели, то останешься без завтрака!

Если что-то и могло заставить Фейна Ринвуса подняться в девять часов солнечным воскресным утром, то это напоминание о завтраке. При одной лишь мысли, что этого завтрака его могут лишить, юноша тут же вскакивал с кровати.

– Сейчас-сейчас! Пара минут!

Фейн наспех заправил постель, нацепил штаны и рубашку. Через несколько минут вприпрыжку спустился по лестнице. Едва переступив порог кухни, юношу тут же встретил ароматный запах кремсбонов. На лице Фейна Ринвуса заиграла лучезарная улыбка.

– Хоть бы причесался, – покачал головой отец Фейна, Дирг.

Глава семейства уже сидел за столом. В отличие от Фейна, Дирг терпеть не мог кремсбоны. Мужчина находил их чересчур приторными и терпкими. Предпочтения в еде – далеко не единственное, в чем Дирг и Фейн не сходились взглядами.

Как и всегда, перед Диргом Ринвусом лежала пшеничная каша, приправленная горстью смородины и парой яиц. Еда была еще не тронута. В руках Дирг держал небольшой сверток бумаги.

Анвира Ринвус, розовощекая упитанная женщина, чьи жидкие седеющие косы были отбросаны на плечи, вытащила из печи новую порцию кремсбонов. Обернувшись к сыну, женщина вздохнула, и уперла руки в боки. Анвира уставилась на сына. На какую-то секунду Фейн даже растерялся. Редко он видел мать в подобном настроении.

Суровый взгляд Анвиры постепенно сменился на вымученную улыбку. Женщина подошла к мужу и что-то ему прошептала.

Тот ответил коротким кивком, и, отложив сверток в сторону, вперился взглядом в сына.

Фейн плюхнулся на свободное место, подцепил лопаткой несколько кремсбонов, и сложил их на тарелку. Обильно полив кушанье малиновым вареньем и медом, он тут же принялся жевать. С аппетитом набросившись на завтрак, Фейн не заметил изменений на кухне. Только после того, как юноша разделался с четвертым кремсбоном, он оторвал взгляд от тарелки. Фейн утерся рукавом и спросил:

– А где Экреста? – Фейн залпом выпил стакан молока, переводя взгляд от отца к матери.

– Твоя сестра сегодня гостит у Митлоу, – ответил глава семейства, Дирг Ринвус.

Анвира Ринвус встала за спиной мужа, положив руку ему на плечо. На ее лице застыла лучезарная улыбка.

– Сынок, у нас для тебя замечательные новости, – сказала она, – знаю, твой день рождения еще только через пару дней, но, поскольку ответ пришел уже сегодня, мы больше не можем это утаивать от тебя.

Дирг молча протянул сыну вскрытое письмо.

Фейн посмотрел на стопку кремсбонов, но, похоже, аппетит уже пропал. Что-то во взгляде отца ему не понравилось.

– Разве мне не пора идти работать в поле? А то скоро станет совсем жарко и тог…

– Сынок, – оборвал его Дирг, взмахнув письмом, – прочти это.

Фейн сглотнул застывший комок в горле, и дрожащей рукой взял сверток. Его взгляд сразу же упал на изображение двух скрещенных молотов. Герб ремесленной гильдии Форсесса. Фейн широко раскрыл глаза, посмотрел на улыбающуюся мать. Женщина кивнула головой, призывая продолжить читать. Отец по-прежнему сидел с совершенно непроницаемым лицом.

Юноша почесал голову, нахмурился, и углубился в письмо.

«Уважаемый Фейн Ринвус! От лица гильдии ремесленников Форсесса рад сообщить вам, что вы были приняты на должность «ученик кузнеца» к мастеру Лоренсу Херберту. Для начала прохождения учебы вы должны прибыть в Форсесс не позднее, чем к концу следующей недели, т.е. до начала «Гильбериевых игр».

P.S. Все подробности об условиях прохождения учебы вы можете уточнить у мастера Херберта или, у вашего покорного слуги.

С уважением, председатель гильдии ремесленников Форсесса, Сизос Боуд.»

Фейн перечитал письмо, медленно отложил его в сторону, и уткнулся взглядом в стопку кремсбонов. Впервые в жизни ему сделалось дурно от одного только их вида.

В воздухе повисла гнетущая тишина.

– Сынок? – спросила Анвира, – что с тобой?

Фейн поднял глаза на родителей. Все его лицо выражало полное недоумение происходящим.

– Э-э, – проговорил Фейн, – но… но я не понимаю…

– Что же тут непонятного? – Дирг вскинул брови и подался вперед, – сын, любой на твоем месте был бы рад такой возможности. Я отдал половину нашего годового дохода, чтобы тебя приняли в гильдию. Мог бы хотя бы спасибо сказать…

– Дирг… – Анвира покосилась на мужа, но тот отмахнулся и пожал плечами.

– Конечно, я рад, – поспешно ответил Фейн, – спасибо за подарок, но я не думаю, что это подходит для меня…

Анвира недоуменно посмотрела на сына. Женщина пододвинула к Фейну стул и, сев рядом, взяла за руку.

– Сынок, но ведь это чудесная возможность вырваться из Верквуда. Ты ведь не можешь всю жизнь рабо…

– Но почему нет? – Фейн вырвал руку, и соскочил с места, – несколько поколений нашей семьи жили и работали в Верквуде, и никто этим не кичился. Так почему я должен становиться подмастерьем какого-то там кузнеца из Форсесса?

Дирг облокотился ладонями о стол, и медленно поднялся на ноги. Он весь побагровел, в глазах сверкал гнев. Остановившись в метре от сына, Дирг посмотрел ему прямо в глаза.

– А о сестре ты подумал?! Кто будет о ней заботиться, когда нас не станет? Из-за неурожая в последние годы доход от фермы становится все меньше и меньше, а заказов на производство оружия и доспехов не было уже два месяца, – мужчина погрозил сыну пальцем, – мы даем тебе прекрасную возможность обеспечить ее и себя стабильным заработком и обзавестись жилищем в городе!

Глава 6 - Айлин - Удачная партия

Подперев голову ладонью, Корвик двадцать минут просидел в полном молчании, выстраивая тактику следующего хода. Он уже несколько раз просчитал наперед все возможные варианты развития событий. Ошибки быть не могло.

Однако он не учел самого важного. Айлин Моффат играла в сэркесу с трех лет, и ни разу не проиграла.

Корвик взглянул на часы и недовольно поежился: почти все песчинки уже были на дне. Время было на исходе, оттягивать больше нельзя. Мужчина взмахнул рукой, и отправил своего дракона на короля Моффат. Корвик перевернул часы, и, сложив пальцы домиком, принялся наблюдать за развитием событий.

Взмахнув крыльями, огнедышащий зверь вспорхнул со своей клетки и кинулся на короля Айлин. Корвик расплылся в довольной ухмылке, и поднял взгляд на рыжеволосую волшебницу. Он уже предвкушал, как гримаса отчаяния исказит лицо его оппонентки. Корвик мечтал об этом несколько лет, и вот, кажется, этот момент настал.

Корвик застыл на месте, не в силах шевельнуться.

Черт возьми, как же он мог забыть, что она еще не использовала воскрешающий эликсир. Уголки губ Айлин Моффат подернулись в едва заметной ухмылке. Девушка щелкнула пальцами, подхватив склянку с зеленой жидкостью, и направила эликсир на погибшее тело драконоборца. Фигурка мужчины в черном плаще и кожаном дублете тут же материализовалась на свободной клетке в углу поля. Вокруг драконоборца вспыхнуло ослепительное сияние, взмывшее на несколько сантиметров вверх. Айлин кивком головы направила фигурку на летевшего дракона. Зверь уже спикировал, чтобы нанести смертельный удар по королю Айлин, но в следующий миг огромная стрела пронзила его брюхо. Издав пронзительный утробный рев, дракон замертво рухнул на полыхающий требушет.

Корвик еще какое-то время неотрывно смотрел на тело янтарного дракона. Он будто бы еще верил, что зверь сможет вспорхнуть, и завершить начатое. Но все было бесполезно. Наконечник стрелы был отравлен.

Это было очередное позорное поражение.

«Рыжая бестия. В чем ее секрет?»

– Славная битва, – спокойно проговорила Айлин, и отпила вино из бокала.

Корвик медленно поднял на нее взгляд, и, сокрушенно вздохнув, бросил девушке мешочек с элунциями. Айлин ловко поймала его, и расплылась в довольной улыбке.

– Благодарю, – вычурно кивнула волшебница, и отсалютовала ему бокалом.

– Как ты это делаешь? – озадаченно покачал головой Корвик, откинувшись на спинку кресла, – просто изумительно. Ни разу не видел, чтобы хоть кто-то обыграл тебя в сэркесу…

Девушка положила мешочек с наградой в сумку, и залпом допила вино.

– Все дело в практике, – Айлин поправила прядь огненно-рыжих волос, и скрестила руки на груди, – конечно, всегда можно списать все на банальное везение и удачу, но, поверьте мне, магистр Корвик, в конечном счете, все сводится к практике. Я годами следила за игрой своих братьев, изучала и впитывала в себя все их уловки и хитрости. Чем чаще играешь, тем лучше становишься, – девушка непринужденно пожала плечами, – по-моему, все просто.

Корвик улыбнулся, поджав губы. Он встал с места, и подошел к вазе с фруктами. Откусив яблоко, он остановился возле окна, и, вглядевшись в красоту заходящего солнца, спросил:

– Никаких вестей от Голрана? Он так резко куда-то сорвался, что никто толком и не понял, что стряслось.

Айлин накинула на плечо сумку, и направилась к выходу. Задержавшись у самых дверей, она обернулась и сказала:

– Думаю, совсем скоро весь Астарис об этом узнает.

– Что вы имеете…

Корвик повернулся к юной волшебнице, но девушки уже не было.

Глава 7 - Силия

От обилия угощений разбегались глаза. Здесь были кувшины с различными винами, запеченный кролик с пряностями, крабовые салаты и жареные креветки прямиком с глубин Экрессиса, пироги с вишней, черничные пирожные, горы абрикосов, груш и клубники.

В центр зала вышел маг в длинной мантии из зеленого атласа. Это был кудрявый светловолосый юноша, немногим старше самой Силии. С почтением поклонившись сидящим за столом гостям, он выставил пальцы вперед и прошептал что-то неразборчивое. Из рук мага взметнулись снопы яркого оранжевого света, и в следующее мгновение по залу прокатились умиротворяющие звуки арфы и тихий перебор струн по лютне. Получив заслуженную порцию оваций и несколько монет, волшебник вновь поклонился, и, отсалютовав публике, продолжил играть в стороне, уступив главную сцену танцорам.

Силия обмакнула креветку в чесночный соус и отправила ее в рот. За столом велись оживленные беседы: обсуждали политику, торговлю, но особенно слух девушки привлек разговор о разгорающемся конфликте на севере.

– Насколько мне известно, войско Олуиков планирует осадить Октерфон, – проговорил смуглолицый посол с юга, судя по выговору, с Рассветных Островов, или с Гелиза, – уж не знаю, о чем думает лорд Мэйно Вэрсион, да только я уверен, что эту войну им не выиграть. На его месте я бы сразу сдал замок.

– Хорошо, что вы не на его месте, Бонгани, – усмехнулся Кейлд Бэкериф, зачерпнув ложкой в яблочное желе.

Фирун Бонгани отхлебнул вина, и испытующе вытаращился на Бэкерифа.

– Что вы хотите этим сказать, милорд Бэкериф?

Увлеченная этой перепалкой, Силия даже забыла о своем любимом лакомстве, и отложила креветки в сторону. С самого начала ужина она с интересом наблюдала за юным лордом Бэкерифом. Своей развязной манерой общения в присутствии куда более старших лордов он совершенно не стеснялся подтрунивать над ними и высказывать противоположные точки зрения. Кейлд Бэкериф откинул свалившуюся на левую часть лба прядь светло-русых волос, и потянулся за тарталеткой с красной икрой.

– А что же тут непонятного? – Кейлд пожал плечами, и продолжил говорить с набитым ртом, – если Вэрсион сдаст свою самую стратегически важную крепость, то я сильно в нем разочаруюсь. Этим самым он сам подпишет себе смертный приговор. И все эти ухищрения Олуиков о мирном договоре – только пыль в глаза для идиотов. И так ясно, насколько унизительными эти условия будут для Вэрсионов.

Все больше народу затихало, прислушиваясь к речи Бэкерифа.

– К тому же, и сам старик Вэрсион прекрасно понимает, что у Олуиков есть более чем весомые основания требовать возвращения Октерфона. Они построили эту крепость более трехсот лет назад, и владели ей на протяжении двух столетий, пока безумцу Пэрилу Вэрсиону не взбрело в голову подчинить себе весь север.

Фирун Бонгани, поджав губы от возмущения, выпалил:

– И что же на ваш умудренный взгляд следует делать Вэрсионам, как не сдаваться? Ходят слухи, что у них не осталось денег на регулярную армию, а уж их долги банку Лествилла не выплатят даже правнуки детей Гирланда.

Бэкериф вытер губы полотенцем и уставился на Бонгани.

– Окажись я на месте лорда Мэйно, чего даже злейшему врагу не пожелаю, ведь положение его действительно плачевное, я бы всеми возможными способами старался удерживать Октерфон. О подземных ходах этой крепости уже даже легенды слагают, поэтому запасов пищи осажденным на несколько месяцев уж точно хватит. Да и гарнизон там вполне приличный. Насколько я знаю, из десяток попыток взять Октерфон штурмом успехом увенчалась лишь одна.

Лорд Кейлд пожал плечами.

– Поэтому, если осажденным удастся продержаться как можно дольше, то глядишь там уже и сам лорд Мэйно придет на подмогу. А я уверен, что он сделает для этого все возможное. Ведь помимо того, что в Октерфоне сейчас находится его старший сын, терять столь лакомый кусок в виде добычи агэльфиуса - чистое безумие.

После сказанной фразы губы Бэкерифа расплылись в ухмылке. Он явно был доволен произведенным эффектом. Казалось, его слушали уже чуть ли не все собравшиеся. И при упоминании агэльфиуса удивленные и заинтересованные шепотки участились в несколько раз.

В последнее время стало появляться все больше слухов о появлении залежей драгоценного камня в нескольких местах Астариса. Многие просто махали рукой, не веря вздорной болтовне, другие же, в попытках заполучить бесценный источник власти и могущества, собирали на его поиски целые войска.

– Чепуха! – усмехнулся раскрасневшийся толстяк, сидевший по левую сторону от Освина Свансбурга.

Силия заглянула в дальний конец стола, выискивая глазами отца. Король Освин, сохранявший невозмутимое спокойствие, наклонил голову набок, выслушивая своего советника.

– Всем и так уже давно известно, что последние залежи агэльфиуса находятся в исключительном владении Его Величества Освина, – толстяк перевел взгляд на короля, и, едва наклонив голову, продолжил, – можете и дальше продолжать верить в россказни пьянчуг и шарлатанов, но со мной этот трюк не пройдет.

Кейлд Бэкериф только усмехнулся и пожал плечами.

– Дело ваше, – ответил он, и встал из-за стола.

Присутствующие переключили внимание на поваров и слуг, вкативших в зал телегу с запеченным вепрем в томатном соусе и паприкой.

Проходя мимо, Бэкериф взглянул на Силию, и, улыбнувшись, едва заметно кивнул. Девушка никак на это не ответила, однако проступивший на ее щеках румянец выдал охватившее принцессу смущение.

Юный светловолосый лорд остановился возле Освина Свансбурга, и, передав ему небольшой пергаментный сверток, что-то прошептал. Во время их короткого разговора отец впервые за этот вечер взглянул на Силию. Девушка тут же отвела взгляд в сторону, вернувшись к поеданию креветок. Момент был упущен, и она поняла, что отец заметил ее смущение. Но кто же был этот загадочный лорд Бэкериф? Никогда прежде Силия ни разу не видела его ни на одном из званных ужинов. И уверенность на его лице, когда он говорил про залежи агэльфиуса под Октерфоном, была непоколебима. Но как это вообще возможно? Силию с самого детства приучили верить, что остатки агэльфиуса во всем мире остались только у ее отца. Она, как сейчас, помнила его удивительные истории о могуществе этого камня.

Глава 8 - Тень Смерти

Он выглянул из-за укрытия, подождал несколько секунд, и двинулся вперед. Покои короля были этажом выше. Цель была уже близко. Вдалеке послышались чьи-то голоса, и Шавилар остановился. Выставив ладонь вперед, он впитал свет из настенных факелов и канделябров.

Воцарился мрак.

Теперь он в своей стихии. Настал его час.

Он вынул клинок из ножен, и сорвался с места.

***

Вход в королевские покои сторожило двое гвардейцев, облаченных в красные атласные плащи. Поверх длинной позолоченной кольчуги на них были пластинчатые панцири и стеганые акетоны. Один из гвардейцев опустил забрало, прислушиваясь к шуму в дальнем конце коридора.

– Лейб, ты слышал? – спросил Ортон Региз, шагнув вперед.

Лейб Херас кивнул, и выставил алебарду вперед.

– Никуда не отходи, – приказал Региз, – пойду проверю, в чем там дело.

Ортон Региз сжал алебарду покрепче и двинулся вперед. Неспешные шаги антрексийского гвардейца сопровождались металлическим лязгом доспехов, порождавшим звонкое эхо. Региз замер на месте. Он даже не успел понять, куда подевался весь свет. Коридор погрузился во мрак.

– Какого черта там происходит? – крикнул Лейб Херас.

Региз успел только ахнуть, прежде чем выронил оружие из рук. Оцепеневший от представленного зрелища, он был не в силах пошевелиться. Из глубин мрака на него стремительно надвигалась пара кроваво-красных огоньков. Региз был готов поклясться, что на него мчится Порождение Преисподней.

– Ортон?! Что это? – гаркнул Херас, и двинулся вперед с алебардой наперевес.

Раздался оглушительный грохот доспехов. Обезглавленное тело Ортона Региза повалилось наземь.

Лейб Херас почувствовал дрожь по всему телу, и замер на месте.

Шавилар подкрался сзади.

***

Король Освин Свансбург проснулся от грохота доспехов в коридоре. Соскочив с кровати, он накинул на себя шелковый халат.

– Освин? – протерев глаза, заспанная Элин приподнялась на локтях, – дорогой, в чем дело?

Король обернулся через плечо.

– Кажется, я что-то слышал в коридоре, – неуверенно проговорил Освин, – может, мне показа…

Он остановился на полуслове, когда в комнате наступила кромешная темнота. Освин уставился невидящим взором во мрак.

– Боже, Освин, – королева Элин прижала ладонь к губам, – что это…

Лязгнули засовы раскрывшихся дверей, и в покои короля ворвался поток ледяного холода.

Освин Свансбург попятился назад в поисках кинжала, но было уже слишком поздно. Два пламенных глаза на пороге спальни глядели прямо на короля. Элин Свансбург истошно заорала.

– Ты…

Прошептал король, и почувствовал жгучую боль внизу живота. Слуга Теней прокрутил клинок в животе Освина Свансбурга, и отшвырнул бездыханное тело короля в сторону.

Глава 9 - Фейн

Фейн взвалил мешок с пшеном на спину, и направился вслед за отцом. После вчерашнего разговора они и словом друг с другом не обмолвились. Сегодня с утра мама настояла на том, чтобы вместо работы в мастерской Фейн пошел на рынок вместе с отцом. На что она рассчитывала? Что разговор с отцом поможет убедить Фейна отправиться в службу гильдии ремесленников? Конечно, больше всего на свете Фейн любил работать в кузне вместе с отцом. Пускай, Фейн и любил поваляться подольше в постели, когда была такая возможность. Но работа в кузне с отцом было именно тем делом, заставлявшим его вставать по утрам и, наспех позавтракав, скорее бежать в мастерскую Дирга. И большую часть жизни он даже и представить себе не мог, что в будущем может заниматься чем-то другим. Наверное, при других обстоятельствах Фейн был бы счастлив возможности работать в одном из крупнейших и развитых городов Антрексии, Форсессе. Но отец был так настойчив… Фейну попросту не оставили выбора. Никто его не спрашивал, а чем он сам хочет заниматься. И, наверное, именно это и было самое обидное. Вот почему он был так зол на отца.

Рассчитавшись с продавцом меда, Дирг Ринвус обернулся к сыну, и, положил руку ему на плечо:

– Послушай, сынок, – голос кузнеца дрогнул. Фейн давно не видел отца таким потерянным, – я понимаю, почему ты зол на меня. И хочу, чтобы ты простил меня за это.

Мужчина отвел взгляд в сторону, проводив глазами въехавшую на рынок карету. Впереди – два рыцаря верхом на черных меринах. Позади кареты двигалось еще шестеро. Следом ехала пустая телега, запряженная двумя тяжеловозами.

Дирг всмотрелся в гербы на щитах рыцарей – золотой замок с тремя башнями на красном поле. Кажется, что-то знакомое, но... Нет, он никак не мог вспомнить. Пускай Дирг и умел читать, но геральдикой никогда не увлекался. Так, просматривал вскользь. Кузнецу некогда рассматривать сотни гербов знатных лорденков с которыми он никогда и в жизни не пересечется. К тому же, половина из гербов друг на друга похожи до чертиков. Просто один лорденок красное яблоко изобразит, другой зеленое, а третий вместо золотого льва на красном поле изобразит золотого дракона. Никакой фантазии, зато гонора хоть отбавляй. На то они и лорденки. Да и зачем ему это все. Дирг прекрасно знал герб своего сюзерена, лорда Дейна Мидвена, и его оскалившего пасть волка на фоне трех дубов, а большего ему и не надо знать.

Дирг снова посмотрел на Фейна.

– Я должен был посоветоваться с тобой, – во взгляде отца читалось горькое разочарование, – но ведь я думал, что тебе нравится работать в кузне. У меня даже не возникало мысли, чтобы хоть кто-то из Ринвусов не захотел бы стать кузнецом. Почему же ты не хочешь отправиться в Форсесс? Ты ведь сможешь научиться много новому. Обучиться навыкам и ремеслам, какими даже твой старик не обладает.

Фейну было больно смотреть на страдания отца. Юноша опустил взгляд на землю. Всю свою жизнь Фейн мечтал стать таким же, как отец. Старался всегда и во всем брать с него пример. Как бы отец сам поступил, будь у него возможность уехать в большой город? Бросил бы семью и уехал строить карьеру? Нет… нет, отец никогда не бы так не поступил.

Но во снах, которые стали навещать Фейна все чаще, он не видел себя в роли кузнеца или фермера. Во снах Фейн Ринвус часто путешествовал за пределы своей родной деревни, в те далекие края, о которых он даже никогда не слышал. И каждый день, сидя на крыльце дома, и, наблюдая за опускающимся за горными вершинами солнцем, Фейн задавался вопросом, какие земли там скрываются? Каковы из себя тамошние жители?

Но ведь в какой-то мере именно служба подмастерьем кузнеца в Форсессе могла удовлетворить его амбиции. Фейн наконец-то побывает в большом городе, заведет новые знакомства, углубится в изучение кузнечного ремесла. Но… если Фейн станет кузнецом, он будет обязан посвятить всего себя этому делу. О путешествиях в далекие земли за Коралловое море можно будет забыть. Разве об этом он мечтал?

Вопрос, который он изо дня в день прокручивал в голове, не давал ему покоя уже долгое время. Сможет ли Фейн отказаться от своей мечты поступить на службу оруженосцем к знатному рыцарю, чтобы раз и навсегда связать свою судьбу с кузнечным делом? Готов ли он пойти на эту жертву ради семьи?

– Пап, – Фейн медленно поднял глаза на отца, – ты не должен извиняться. Я был слиш…

Фейн прервался, обернувшись в сторону остановившейся в самом центре рыночной площади Верквуда кареты, запряженной двумя гнедыми меринами. Стоявший на рынке гомон толпы тут же поубавился, а совсем скоро в округе и вовсе воцарилась тишина.

Дирг Ринвус посмотрел на пару вышедших фигур из кареты. Оба в кожаных дублетах и черных плащах. Лицо одного из них было скрыто под капюшоном.

И тут Дирг обомлел.

Золотой замок с тремя башнями… По его телу прошла дрожь. Далекие, забытые воспоминания из прошлого всплыли в памяти, словно громовой удар молота по наковальне.

«Боже, нет, – пронеслось в голове Дирга Ринвуса, – не может быть…».

Схватив Фейна за локоть, Дирг прошептал:

– Держись ближе.

Юноша в недоумении обернулся к отцу.

– В чем дело? – вопросил он, – пап, кто эти люди? Что ты дела…

Дирг покачал головой, и потянул сына за собой.

– Просто не отходи от меня, – повторил он, – и ни с кем не разговаривай.

– Но…

– Бери мешок и шагай за мной, – в глазах мужчины сверкнул какой-то безумный огонек. Усилив хватку, он до боли сжал Фейну руку и поволок за собой.

Фейн подхватил мешок с пшеном, и поспешил за отцом. Вокруг кареты собралась толпа зевак.

Фигуры в плащах о чем-то перешептывались.

– Добрый день, жители Верквуда, – громким, раскатистым голосом, начал первый из них. Он поднял над собой листок пергамента.

Человек, стоявший позади него, был меньше ростом, а из-под капюшона проступала прядь огненно-рыжих волос.

– Признаюсь, мне искренне не хотелось бы нарушать спокойную жизнь вашей деревни, – продолжил первый. Длинноволосый, с крючковатым носом и маленькими бегающими глазками, – но, боюсь, обстоятельства меня к тому вынуждают.

Глава 10 - Силия

Издав пронзительный вопль, Эгвиракс скинул с себя Силию и, вспорхнув в воздух, скрылся в ветвях ясеня. Принцесса, рухнув на спину, тут же ощутила пронзительную боль в спине, но сумела подавить в себе крик. Силия залилась в сильном приступе кашля, и еще с минуту никак не могла прийти в себя.

Король Освин Свансбург, наблюдавший в тени походного шатра за тщетными попытками дочери приручить своего гиппогрифа, зашелся раскатистым смехом.

Не обращая внимания на насмешки отца, Силия даже не взглянула в его сторону. Распластавшись на траве, принцесса судорожно выдохнула и закрыла глаза.

«Господи, как же больно».

– Чтобы установить прочную связь со своим гиппогрифом, ты должна полностью доверять ему, – наставительным тоном произнес король Освин, присев на колени рядом с дочерью.

Разомкнув глаза, Силия увидела улыбающееся лицо отца. Лицо, изборожденное множеством морщин. Лицо, которое, лёжа в постели, будучи маленькой девочкой, она видела последним после прочтения отцом очередной приключенческой книги о похождениях отважного короля Агвилара или пришествии драконов из солнечного Элиона. Это было лицо человека, на которого она хотела быть похожа, когда вырастет. При принятии любого важного решения, Силия всегда спрашивала себя: а как бы на ее месте поступил отец? И прямо сейчас она лежала на земле, корчась от боли, не в силах установить связь с собственным гиппогрифом. И это в шестнадцать лет.

Настоящий позор.

Как же она сможет быть похожей на отца, если при первой же неудачи будет отступать от своей цели?

Сколько раз она слышала восхищенные рассказы Ройлда Шенриза о том, как ее отец, еще будучи семилетним мальчишкой, уже порхал над стенами Аргхолма верхом на своем Гардэзисе.

А что она? За полгода обучения, максимум, чего Силия смогла добиться – пролетела на Эгвираксе пару метров, а потом свалилась в один из прудов королевского сада.

– Без доверия ничего не выйдет, – улыбнулся король Освин Свансбург, протягивая дочери руку – сильно ударилась?

Несколько секунд Силия еще колебалась, а затем неуверенно кивнула и схватилась за руку отца.

Король помог дочери подняться, и хотел уже было препроводить в шатер, но Силия наотрез отказалась.

– Ну же, не упрямься, – вздохнул Освин, – ты должна показаться лекарю.

– Я в порядке, – улыбнулась Силия, и махнула в сторону леса, – давай пройдемся?

Король Освин расплылся в добродушной улыбке, поцеловал девушку в лоб и повел по тропинке в лес.

Палящее полуденное солнце стояло в зените. Порывы холодного ветра трепали листья деревьев, в округе доносилось веселое щебетание птиц. Карканье ворона, непрекращающийся стук дятла, и переливчатое чириканье воробьев. Когда Освин с Силией вошли в лес, принцесса даже услышала тихое журчание ручья где-то неподалеку.

– Послушай, пап, я… – проговорила Силия, но тут же замолкла, почувствовав тяжесть отцовской руки на плече.

Освин приложил палец к губам, и кивнул прямо перед собой. И тогда Силия увидела его.

В самой чащобе леса, под тенью раскидистого дуба, стоял, склонив голову к земле, могучий пятнистый олень. Редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья деревьев, падали прямо на зверя. Это был истинный красавец с огромными ветвистыми рогами, длинными ногами и мощным станом. Это был рыжий красавец с молочными пятнами на теле. От самого хвоста до задней части головы протянулась темно-коричневая спинная полоса. Один из оставшейся полусотни потомков величественного рода королевских оленей Свансбургов, который еще несколько столетий назад вывел знаменитейший алхимик Антрексии, Оэвар Харракс.

– Не спугни его, – прошептал Освин, и, пригнувшись, сделал шаг в сторону. Силия пошла вслед за ним.

В следующий миг в густых зарослях леса раздался хруст веток. Олень оторвался от пережевывания травы, и поднял морду вверх. Размером с доброго крестьянского тяжеловоза, харраксийский олень был вдвое крупнее своих собратьев из любого подвида. Казалось, ничто не могло напугать столь горделивого и величественного зверя, но прямо сейчас Силия увидела страх в его глазах. Учащенно дыша, олень прислушивался к каждому шороху.

Волоски на крупе оленя встали дыбом, предвещая о наступающей опасности.

Хруст повторился, и олень, ни медля ни секунды, сорвался с места. Через мгновение он уже скрылся в кустах ольховника, и остался лишь в памяти Силии.

– Стой здесь, – прошептал Освин, обернувшись через плечо.

Силия кивнула, и скрылась за стволом дерева.

Король Освин шагнул вперед. Поверх стеганого дублета на нем не было никаких доспехов, а посему, в случае внезапной опасности, он мог рассчитывать только на себя. К тому же, чтобы побыть с дочерью наедине, он приказал отряду гвардейцев ожидать в лагере.

Что же могло напугать харраксийского оленя, признанного хозяина аргхолмских лесов?

Король Освин вытащил меч из ножен, и, приняв боевую стойку, зашагал вперёд.

Силия почувствовала, как ее тело прошиб сильный озноб. На лбу выступил холодный пот, а к горлу подступил приступ тошноты. Сердце в груди бешено заколотилось, и в какой-то момент девушка начала задыхаться. Внезапно все зримое пространство вокруг резко потемнело, раздался оглушительный раскат грома, и яркая вспышка молнии пронзила небо.

Выйдя из-за укрытия, Силия протянула руку к отцу, желая предупредить его о грядущей опасности. Но было уже поздно.

– Папа... – только и смогла прошептать Силия, наблюдая за тем, как неуловимая тень пронзает ее отца огненным мечом.

На мгновение Силию ослепила яркая вспышка пламени. Попятившись назад, она зацепилась за ветку, и рухнула навзничь. И в следующий миг, когда яркое красное сияние поблекло, и она взглянула на то самое место, где всего минуту назад стоял харраксийский олень, она увидела лежащее обугленное тело.

Тело ее отца.

С губ девушки сорвался хриплый стон.

Со всех сторон на Силию начал накатывать густой туман.

Она попыталась подняться, но с ужасом обнаружила, что все ее тело будто онемело.

Глава 11 - Марианна

Марианна вошла в свои покои, и, не снимая верхней одежды, рухнула на постель. Она перевернулась на спину, и уставилась в потолок. Ужасно болела поясница, от усталости гудели ноги.

«Боже... ещё пару таких приемов, и я сойду с ума, – подумала принцесса, – лучше бы я отправилась на войну вместе с Кэдвином.»

О да, такая перспектива вдохновляла ее несравненно больше, чем утомительные приемные вечера с вассалами отца или уроки вышивания с няней Орбис. С этой злостной вредной старушкой, лицо которой изборождено отвратительными бородавками. Ух... мерзость. Марианна поморщилась от одной только мысли об этом.

Пятнадцатилетняя Марианна Вэрсион имела отвратительную с точки зрения ее родителей и наставниц привычку сбегать с занятий по шитью или этикету. Особенно ее бесили каждодневные нудные увещевания Орбис о том, как нужно правильно вести себя за столом: не чавкай, не скрепи по тарелке столовыми приборами, и постоянно держи спину прямо. С каждым днем выносить это было все сложнее и сложнее. Марианна не удивится, если скоро дойдет до того, что Орбис будет учить ее, как правильно дышать.

Поэтому со временем Маринна стала все чаще убегать из замка, чтобы поиграть с крестьянскими мальчишками в ближайших деревушках. Не смотря на их боязнь причинить вред дочке лорда, они все равно с охотой принимались биться с ней на деревянных мечах. Они никак не могли примириться с мыслью, что девчонка побеждает их раз за разом. Тем сильнее было желание поставить ее на место. Особенно у Харриса Уэлбера, юного сына кузнеца.

Вместо уроков танцев она бежала в библиотеку, и с головой погружалась в чтение романов о знаменитых рыцарях королевства и великих битвах прошлого. Марианна, совершенно забывая о течении времени, могла часами просиживать за книгами. Ее вдохновляли удивительные истории об отважном рыцаре Гарде Одваре, в одиночку расправляющемся с двенадцатью противниками у Кривового Перешейка, или предания о бесчисленных подвигах короля Агвилара Непобедимого.

И, возможно, когда-нибудь она и сама прославится на поле брани. Отец при подобных изречениях улыбался и целовал ее в лоб, со словами: «твоя мама убьет меня, если я разрешу тебе фехтовать».

Но Марианна никак не могла смириться с этим. Почему она не могла заниматься тем, что нравилось именно ей?

Каждый раз, задумываясь над этим, девушка вспоминала слова матери, когда та нашла под ее кроватью меч.

«Орудовать мечом – не женское дело, – сказала тогда Карелла Вэрсион, – или ты раз и навсегда выкинешь эти глупости из головы, или нам с отцом придется отправить тебя в Стэнфилд».

Марианна слышала множество скверных слухов об этом месте. Стэнфилд – женский монастырь, где юных девиц от рассвета до заката обучают быть «благородными леди». Ранний подъем, молитва, скромный завтрак, затем долгие часы, посвященные шитью, танцам и пению. Перед сном юным монашкам Стэнфилда разрешалось съесть остатки завтрака. И так день за днем на протяжении года.

И хоть с тех пор Марианна и поубавила свой рыцарский пыл, но «глупости из головы» выкидывать не собиралась. Да и к тому же, она с братьями и Ламией еще с самого детства привыкли, что при малейшем проступке мама сразу же грозилась тем, что отправит их в самое жесткое училище во всем Астарисе. Однако дальше этих самых угроз дело так и не доходило. Но в конечном счете, Марианна слишком хорошо знала свою мать. Она никогда не позволит вступить ей в ряды гвардии короля или стать рыцарем. Однако… когда это Марианну останавливали родительские запреты? Она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Марианна все равно не могла примириться с тем, чтобы забросить любимое увлечение. Да и чего ради ей было это делать? Потому что это «не женское дело?». Но ведь примеров было достаточно. Взять хотя бы Элрис Зэккон, прославленную южную королеву, две сотни лет тому назад покорившую Олбрские острова с пятьюдесятью галеями. Или отважную телохранительницу короля Цекливара Мудрого, Нэмму Яндрис. В тот день, король, перебравший с вином, возвращался в свои покои со свадьбы младшей дочери, и был застигнут врасплох внезапным нападением подлых заговорщиков. Цекливар оказался заперт на лестничном пролете башни, и все пути к отступлению были отрезаны. Толпа врагов нахлынула с обеих сторон. Двое гвардейцев короля были тут же убиты, и на пути нападавших осталась только Нэмма. Ценой собственной жизни ей удалось уберечь от гибели короля. Как уверяют легенды, в той кровавой бойне она рассекла мечом более десятка врагов, и на последнем издыхании свалилась у ног короля.

Марианна давно уже для себя решила, что не пойдет по пути Ламии. Они с сестрой вообще мало чем были похожи. Разве что цветом глаз, и на этом все сходства заканчивались. Лорды-вассалы отца на приемах все время льстили, какие очаровательные у девушек глаза.

«Подумать только, – сказал как-то сир Нэд Гэйвелл из Стидвела, – сияют, будто бы изумруды!»

Но в остальном они с сестрой были полные противоположности. Ламия только и вела разговоры, как бы поскорее выйти замуж за благородного рыцаря или знатного лорда. На каждом шагу она описывала, как назовет своих детей, как обустроит замок, и прочие глупости. Старшая сестра обожала читать любовные романы о том, как отважный рыцарь с помощью силы поцелуя воскрешает из мертвых возлюбленную. Марианне же от такого чтива делалось дурно.

А после того, как Марианна увидела на столе у сестры портретные зарисовки каких-то принцев и омерзительные стишки про любовь, она зареклась, что ноги ее в комнате Ламии больше не будет. Хотя, если бы ее старшая сестра узнала, что Марианна тайком захаживает в ее покои, последствия были бы просто ужасающие. После перепалки двух сестер Вэрсионов Катерсис пришлось бы перестраивать заново.

Выйти замуж за принца, нарожать ему детей и целыми днями прозябать с придворными дамами в разговорах о нарядах и прочих безделушках? Ох, нет, такой путь был точно не для нее.

Ее путь будет гораздо интереснее. В этом можно было не сомневаться. Марианна благоговейно потянулась, и закрыла глаза. На ее губах застыла мечтательная улыбка.