Хроники Глитча - 1. Сбой

ГЛАВА 1.1 СБОЙ

Запах озона въелся в пластик капсулы, в потёртую обивку нейрошлема, в воздух, который я вдыхаю последние три года. Сладковатый, металлический, привкус статики на языке. Знакомый до тошноты.

Потянулся — кости хрустнули вразнобой. Проклятая поза. «Кокон» модели «Ворон-3» создавали для скорости погружения, не для человеческого позвоночника. На мониторе плывёт последний чек-лист. «Бездна. Финальный сегмент. Патч 7.11. Цель: достичь Ядра и вызвать искусственный сбой для тестирования отката». Обычная рутина. Последняя рутина в этой смене.

Моё отражение в затемнённом стекле шлема — тень с впалыми щеками, синяки под глазами. Александр. Коллеги зовут Сандером. Проще. Безлико.

— Запуск протокола. Третий, последний дубль. Вход через пятнадцать секунд.

Голос звучит хрипло в гермошлеме. Палец на виртуальной кнопке. Лёгкий треск в наушниках — связь с диспетчером. Молчание. Они там, наверху, уже не ждут чуда. Просто ждут отметки в табеле: «Попытка №3. Результат: FAIL». Как предыдущие две. Как девяносто семь попыток других.

Пять секунд. Закрываю глаза, пытаюсь вызвать хоть каплю старого азарта, того щемящего предвкушения перед прыжком в неизвестное. Внутри пусто. Сухо. Остаётся только усталость, вбитая в кости, да кислый вкус кофе на губах.

— Три. Два. Один…

Нажимаю.

Сначала — стандартный толчок. Ощущение падения в пропасть, выворачивающее желудок. Вибрация кокона переходит в гул. Свет за веками сменяется с красного на глубокий синий, потом на черноту, прошитую бирюзовыми нитями кода. «Бездна» загружается. Автоматически отмечаю знакомые маркеры: дрожание текстур на периферии, задержку в 0.3 секунды при рендеринге дальних объектов. Старые, неисправленные баги. Музей глюков.

И вдруг всё останавливается.

Не просто зависает. Гул обрывается на высокой ноте, превращаясь в пронзительную, ледяную тишину. Цвета перед закрытыми веками не исчезают, а спрессовываются в одну белесую, мерцающую точку. Боль. Острая, яркая, будто иглу вогнали прямо в мозг. Ахаю, но не слышу собственного голоса. Только эту тишину, давящую на барабанные перепонки.

Мониторы в капсуле взрываются каскадом ошибок. Не привычные жёлтые и красные предупреждения, а хаотичные вспышки белого текста на чёрном, нечитаемые, обрушивающиеся водопадом. Пытаюсь дёрнуться, отключиться вручную — тело не слушается. Паралич, полный и всепоглощающий. Сквозь щель в шлеме вижу, как корпус «Ворона» вокруг начинает светиться изнутри — не ровным светом диодов, а болезненными, аритмичными вспышками, как предсмертная агония кибернетического зверя.

Паника приходит не криком, а леденящей волной, поднимающейся от онемевших пальцев ног к горлу. Это не похоже на глюк. Не похоже на лаг, вылет, критическую ошибку сервера. Это… поглощение.

Мысль не успевает оформиться. Белесая точка перед глазами взрывается.

Не светом. Отсутствием всего. Беззвучным, безвоздушным разрывом самой ткани того, что считал реальностью. Кокон, капсула, центр тестирования, собственное тело — всё оказывается картинкой на экране, которую кто-то рвёт с силой, отрывая слой за слоем.

Последнее, что чувствую, — не боль. Чувство бесконечного, неконтролируемого падения. Падения не вниз, а в сторону. В никуда.

И тишина.

Удар приходит со всех сторон. Воздух вырывает из лёгких. Меня не просто бросает — впечатывает в грунт. Боль пронзает спину, раскатывается тупым эхом по рёбрам. Лежу, не в силах пошевелиться, хватая ртом густой, странный воздух. Пахнет медью, озоном и сладковатой гнилью.

Заставляю себя открыть глаза и тут же зажмуриваюсь. Свет режет — яркий, ровный, без источника, будто само пространство светится. Открываю глаза щелочкой, вижу небо. Вернее, просвет в кронах. Цвет глубокий фиолетово-лиловый, как синяк. По нему плывут два маленьких солнца, желтоватых и тусклых.

Шея хрустит, поворачиваю голову. В метре от лица растёт что-то вроде папоротника. Его листья покрыты не росой, а густыми, жирными каплями, отливающими радугой, как бензин на луже. Одна капля скатывается, падает на руку. Кожа тут же ноет ледяным, химическим холодом.

Отдёргиваю руку, сажусь. Мир наклоняется, плывёт. Голова раскалывается. В ушах стоит гул — низкий, вибрирующий, будто где-то внизу работает гигантский, приглушённый генератор. Лес звучит не щебетом птиц, а стрекотом, скрипами, редкими щелчками, слишком правильными, чтобы быть природными.

Инстинкт тестировщика срабатывает раньше сознания. Нужна диагностика. Системный статус.

Мысленная команда: «Интерфейс. Статус. Вызови хоть что-нибудь, чёрт побери».

Перед глазами, прямо на фоне психоделических листьев, дёргаются зелёные строчки. Плывут, наезжают друг на друга, бьются в конвульсиях. Полураспавшийся шрифт, знакомый по старым терминалам.

[СИС… СБОЙ…]

[ДРАЙВ… КОРРУПЦИЯ…]

[РЕ… КАЛИБР…]

А в углу, сквозь помехи, читается:

[ЛОКАЦИЯ: ОПРОКИНУТЫЙ ЛЕС. ПЕРИМЕТР БЕЗДНЫ.]

Бездна. Слово бьёт, как молотком по наковальне. Это лор. Фон. Предыстория игры. Не игровая зона. Никто из тестировщиков туда не заходил, потому что туда нельзя было зайти. Там не было контента. Только легенды.

ГЛАВА 1.2

Замираю, всматриваюсь. Это не царапина от падения. Это символ. Выбитый или выжженный. Стрела, направленная вниз по течению, и рядом — угловатая, незнакомая буква, похожая на перевёрнутую «А».

Перехожу ручей, перепрыгиваю с камня на камень. Холодная вода брызгает на брюки. Подхожу к валуну. Прикасаюсь к знаку. Камень шершавый, но символ — гладкий, будто его оплавили. «Взгляд» реагирует мгновенно.

[Метка обнаружена. Анализ…]

[Принадлежность: Нейтральные выжившие. Система опознавания: упрощённая руническая азбука «Знак».]

[Направление: Юго-восток (вниз по течению).]

[Свежесть: < 7 солнечных циклов.]

Выжившие. Значит, я не один. Не одни монстры. Люди. Или то, что здесь людьми или разумными называют. Нейтральные — это уже хорошо. Не враждебные.

Поднимаю глаза, смотрю в направлении указанном стрелой. Лес там стоит плотной стеной, но вдалеке, в разрыве между верхушками деревьев, висит слабый, почти прозрачный столб дыма. Не от пожара — тонкий, ровный, бытовой. Кто-то топит печь. Или плавит металл.

В тот же миг иконка квеста в углу зрения ярко вспыхивает, обновляется.

[Квест «Первые шаги в новом мире» обновлён.]

[Цель: Следуйте к ориентиру (дым).]

Вот так. Не просто абстрактная цель. Теперь есть точка на карте. Направление. Путь.

Чувствую не облегчение, а что-то другое. Сосредоточенность. Цель из туманной стала конкретной. Дойти до дыма. Увидеть, кто его создаёт. Не думать о том, что будет после, где я и что произошло.

Проверяю рюкзак. Сухпай на три приёма, если растянуть. Фляга с водой теперь полна. Аптечка. Мультитул. Больше ничего. Оружия нет. Только знания и сломанный интерфейс.

Снова смотрю на метку. Стрела указывает чётко. Нейтральные выжившие. Значит, есть шанс на диалог. На обмен. Может, на помощь.

Поворачиваюсь, начинаю двигаться вдоль ручья, держусь его левого берега. Теперь каждый шаг осмысленный. Я не блуждаю, а иду к цели. Лес от этого не становится дружелюбнее. Гул не стихает. Но внутри появляется стержень. Хрупкий, но уже твёрдый.

Прохожу не больше пятидесяти шагов, когда «Взгляд» выдаёт предупреждение. Не красное, а жёлтое, но от этого не менее тревожное.

[Обнаружены следы патрулирования. Тип: неидентифицированная фауна. Размер: средний. Количество: от 2 до 4 особей. Рекомендация: повысить бдительность.]

Останавливаюсь. Следы. На мягком грунте у воды отпечаталось что-то вроде трёхпалых лап с глубокими царапинами от когтей. Идут поперёк моего пути, пересекают ручей, уходят вглубь леса. Свежие. Земля по краям ещё не успела просохнуть.

Значит, между мной и дымом есть не только путь. Есть и те, кто этот путь патрулирует.

Прижимаюсь спиной к стволу, затаиваю дыхание, слушаю. Гул, журчание воды. Ничего больше. Но теперь знаю — тишина обманчива.

Цель видна, но путь стал опасен. Идти нужно не просто осторожно. Идти нужно как вору. Или как добыче, которая не хочет стать обедом.

Сжимаю мультитул в кармане. Жалкое утешение. Но лучше, чем ничего.

Двигаюсь дальше, уже не по открытому берегу, а немного зайдя вглубь леса, держа ручей в поле зрения. Каждый шаг теперь расчёт. Куда поставить ногу. Где укрыться. Как не шуметь.

Дым на горизонте — мой маяк. И самая большая загадка. Кто там? И что подумают, увидев меня? Как отреагируют.

Иду, ставлю ногу с пятки на носок, как когда-то учили на редких вылазках в страйкбол. Смешно. Детская игра против этого места. Но принцип работает: получается тише. Каждые десять шагов останавливаюсь, замираю, пять секунд просто слушаю. Гул, щелчки, журчание ручья слева. Ничего нового. И от этого только страшнее.

Тело ноет. Рана на боку пульсирует глухой, навязчивой болью. «Взгляд» показывает: [Статус: поверхностное кровотечение (остановлено). Риск инфекции: низкий.] Низкий здесь, должно быть, означает «умрёшь не сразу, а через пару дней в муках». Достаю из аптечки антисептическую салфетку в вакуумной упаковке. Рву её зубами, сую под куртку и рубаху, прижимаю к порезу. Холодный спиртовой взрыв заставляет скрипнуть зубами. Боль становится острой, чистой, почти приятной на фоне общей разбитости. Хотя бы что-то знакомое.

Двигаюсь уже больше часа. Дым на горизонте стал чуть чётче, но не ближе. Расстояния здесь обманчивы. Воздух, густой как сироп, искажает перспективу. Пью воду маленькими глотками, жую полоску энергетической пасты из сухпайка. Она безвкусная, как смазка, но голод отступает.

Именно в этот момент слышу его.

Шорох. Не тот, что издают листья под ветром. Целенаправленный. Шуршание по той самой синей колючей траве. И близко. Прямо за стеной папоротников слева.

Застываю на полушаге, затаив дыхание. Сердце тут же начинает колотить в рёбра, громко, предательски громко. Медленно, миллиметр за миллиметром, опускаю ногу на землю. Не поворачивая головы, кошу глаза в ту сторону.

Папоротники шевелятся. Что-то крупное пробирается сквозь них. Вижу только смутные тени, мелькание серого.

«Взгляд» молчит. Никаких меток. Значит, цель вне зоны прямой видимости. Или система глючит.

Шорох становится ближе. И разделяется. Их двое. Может, трое. Двигаются параллельно мне, в двадцати метрах, скрытые зарослями. Идут не спеша, с остановками. Охотничий патруль.

Мысль проносится холодной вспышкой: они идут по моему следу? Нет. Слишком осторожен. Или недостаточно. Они идут по своему маршруту. И наш маршрут вот-вот пересечётся.

Оглядываюсь. Впереди — редколесье, укрытий нет. Сзади — открытая поляна с той маслянистой лужей. Направо — завал из упавших стволов, покрытый синей, пульсирующей плесенью. Рискованно, но это хоть какое-то укрытие.

Пригибаюсь, делаю три быстрых, но тихих шага, ныряю в узкую щель между двумя стволами. Плесень пахнет сладкой гнилью. Её споры висят в воздухе сизой дымкой. Вжимаюсь в труху, стараюсь слиться с тенями. Отсюда открывается обзор только в одну сторону — туда, откуда пришёл.

Шорохи стихают. Они остановились.