Хроники Глитча - 2. Адаптация

ГЛАВА 1: ЗАРАБОТОК И ТЕНИ

Сырость въелась в камень стен, в куртку, в кожу. Пахнет плесенью, застоявшейся водой, минеральной пылью. Конденсат собирается в капли, срывается вниз: кап... кап... кап. Где-то в глубине шорох. Скрежет когтей по гравию.

Я прижимаюсь спиной к холодному камню. Дыхание ровное. Вдох. Выдох. Считаю про себя. «Взгляд» работает четко. Никаких сбоев. [СКЛИК-ВОИН (УР. 2) X3, СКЛИК-ЗАБРАСЫВАТЕЛЬ (УР. 1) X2]. Сухие цифры.

Лира впереди, бесшумная, растворяется в темноте. Вижу только силуэт и край натянутой тетивы. Короткий свист. Тетива поет. Первый заваливается с камня, стрела в глазнице. Второй дергается, вторая стрела находит его в затылке.

Воины с визгом бросаются вперед, когти скрежещут по камню. Тело работает само. Шаг в сторону, уклон от лапы, удар «Отмычкой» в горло. Кровь брызжет на руку, теплая, липкая, с кислым запахом. Третий заходит слева. Разворачиваюсь, блокирую предплечьем, боль в локте. Бью ногой в коленный сгиб, он рухнул. Короткий тычок клинком под основание черепа.

Тишина. Только дыхание — чужое, хриплое, и я не сразу понимаю, что это я дышу. Воздух в горле как наждак. Глотаю — не помогает. Пальцы на рукояти «Отмычки» не слушаются, мелкая дрожь бежит от запястья к локтю, хотя бой уже кончился. Заставляю себя разжать ладонь — сустав хрустит. Убираю нож в ножны, вытираю руку о штанину. Кровь на коже уже начала подсыхать, стягивает, и этот липкий холод почти такой же, как от жетона в кармане.

Лира собирает стрелы, проводит пальцем по лезвию наконечника, проверяет зазубрины. Одну прячет в отдельный чехол. Кей, бледный, осматривает стены, водит пальцами по камню, будто читает несуществующие письмена, губы шевелятся.

Я отхожу в сторону, вытираю клинок о штанину. Кровь на руке высыхает, стягивает кожу. «Взгляд» сканирует пространство. [СТРУКТУРНАЯ НЕОДНОРОДНОСТЬ: 87%. ВЕРОЯТНОСТЬ ПУСТОТЫ: ВЫСОКАЯ].

Оглядываюсь. Лира занята трофеями, Кей изучает стену. Никто не смотрит. Считаю про себя. Пять. Десять. Если Лира обернется раньше, чем пятнадцать — не успею. Подхожу ближе, касаюсь пальцами камня. Прошу «Взгляд» провести глубокий анализ. Чувствую ответ. Слабый энергетический контур. Простейшая магическая защелка, держащаяся на инерции.

Нахожу точку приложения — едва заметный стык. Давлю мыслью. Камень с тихим скрежетом отъезжает в сторону, открывая черную щель. Воздух оттуда пахнет не сыростью — сухой пылью и статикой, как от старого, давно обесточенного прибора.

Лира мгновенно рядом, лук натянут, стрела смотрит в темноту.

— Твою мать, Сандер. Что ты опять нашел? — голос Лиры режет тишину, но в нем больше усталости, чем злости.

Я не отвечаю. Смотрю в нишу. На каменном выступе лежит запыленный кожаный мешочек. Протягиваю руку, беру. Кожа старая, дубленая, с тиснением, которое почти стерлось. Шнурок рассохся, но держит. Мешочек тяжелый. Развязываю.

Внутри два предмета. Первый — самоцвет размером с ноготь. Свет от него ровный, спокойный, уверенный. В пальцах теплый, будто живой. [МИНЕРАЛ. ЧИСТОТА: 99.97%. АНОМАЛИЯ: ОТСУТСТВУЮТ ПРИРОДНЫЕ ДЕФЕКТЫ РОСТА].

Второй — жетон. Темный металл, оплавленные края, тяжелый. На нем символ — глаз, вписанный в равносторонний треугольник. В пальцах обжигающе холодный, контраст режет ладонь. «Взгляд» заикается. [АРТЕФАКТ. СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ФОНОВОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ: НИЗКОУРОВНЕВЫЙ СЛЕДЯЩИЙ СИГНАЛ (ПАССИВНЫЙ). УГРОЗА: НЕТ].

Сжимаю жетон в ладони. Металл ледяной. От него веет пустотой и статикой. Тем самым ощущением сбоя, которое я почти забыл.

Лира хмурится, смотрит на находку и говорит:

— Чужое барахло. Выбрось, пока не прицепилась беда.

Голос ровный, без эмоций. Сталь.

Кей тянется, глаза горят.

— Погоди... этот символ... я видел подобное в маргиналиях одного трактата по теургии... Там говорилось о... — бормочет он, водя пальцем по воздуху, будто обводя контур глаза, но я уже не слушаю.

Завязываю мешочек, прячу во внутренний карман куртки. Кожаная подкладка принимает холод металла.

Лира смотрит на меня долгим взглядом. Потом отворачивается, молча собирает остатки трофеев. Кей замолкает на полуслове.

Мы уходим из подземелья, оставляя за спиной трупы и открытую нишу. Вес мешочка у сердца, холод жетона через ткань куртки. Первый камень упал.

Гильдейский зал встречает нас гулом. Сотни голосов сливаются в сплошной шум. Сверху звон монет, скрежет металла, выкрики зазывал. Пахнет потом, дешевым табаком, магической пылью. Очередь к стойкам скупки тянется через весь зал, петляет между колоннами.

Мы занимаем очередь. Лира встает так, чтобы видеть и вход, и зал, и спины впереди стоящих. Привычка, въевшаяся в кости. Кей крутит головой, разглядывает амуницию проходящих авантюристов. Я просто стою, чувствуя вес мешочка во внутреннем кармане. Самоцвет греет бок. Жетон молчит.

Очередь движется медленно. Перед нами группа молодых ребят в новеньких доспехах сдает шкуры полосатых тварей. Получают монеты, довольно переглядываются, уходят. Потом бородатый мужик в промасленной куртке выкладывает на прилавок груду ржавых механизмов. Оценщик долго их вертит, качает головой, отсчитывает жалкие медяки. Мужик спорит, но без толку.

Наконец наша очередь. За прилавком гном по имени Гарн. Лицо в морщинах и мелких шрамах от ожогов. Левый глаз заменен увеличительной линзой, оправленной в потертую латунь. Он принимает трофеи механически. Взвешивает уши скликов на маленьких весах. Бормочет сумму. Бросает монеты в деревянную миску перед нами. Движения выверены до автоматизма, отточены годами однообразной работы.

ГЛАВА 2: ПОДПОЛЬЕ ГЛИТЧЕРОВ

Адрес ведет в самый дорогой квартал города. Мраморные фасады особняков, чисто выметенные улицы, патрули стражи на каждом перекрестке. И посреди этого великолепия — заброшенный колодец ливневой канализации. Решетка сломана, провал зияет чернотой.

— Хорошо спрятались, — Лира оглядывается, проверяет, не следит ли кто. — Под носом у богатеев.

Пахнет из колодца отвратительно. Смесь сырости, человеческих отходов и чего-то еще — сладковатого, едкого, знакомого. Озон. Тот самый запах, который я привык ассоциировать с активной магией. Или с аномалиями.

Лестница ржавая, ступени прогибаются под ногами, скрипят. Метр за метром мы спускаемся в темноту. «Взгляд» переключается в ночной режим, подсвечивает контуры.

Внизу не просто туннель. Лабиринт. Импровизированные перегородки из всего, что можно было сюда стащить: ширмы из гнилой ткани, занавески из ржавых цепей, стены из спрессованного мусора и старых ящиков. Тусклый свет от светящихся грибов на стенах и мигающих осколков кристаллов, воткнутых в расщелины.

Тишина. Слишком тихо для такого места.

— Здесь кто-то есть, — шепчет Лира. — Я чувствую.

Я тоже чувствую. «Взгляд» показывает движение по краям зрения. Силуэты, замирающие, когда я поворачиваю голову.

Они появляются из тени бесшумно. Не атакуют — окружают. Фигуры в лохмотьях, с лицами, которые трудно разглядеть в полумраке. Но «Взгляд» выхватывает детали, от которых внутри все холодеет.

Женщина лет тридцати. От запястья до плеча ее кожа покрыта живыми татуировками. Они не нарисованы — они движутся, ползут медленно, как строки падающего кода, переливаются бледно-голубым.

Мужчина рядом с ней. Его левая рука каждые несколько секунд «мерцает». Становится полупрозрачной, и сквозь нее видно кости, сосуды, все светится синим. Потом рука снова становится обычной.

Подросток с глазами без зрачков. Сплошное молочное свечение, как у слепых, но он смотрит прямо на меня.

Смотрю на нее, на живые строки, ползущие по коже, и чувствую, как внутри что-то сжимается. Холодный, липкий страх. Это не просто уродство. Это цена. Я представляю свою руку, покрытую такими же письменами, и во рту появляется металлический привкус.

— Сандер, — тихо окликает Лира. — Ты как?

— Нормально, — отвечаю я. Вру.

Ни у кого из них нет уровней выше пятого. В открытом бою Лира положит их всех за минуту. Но дело не в уровнях. В их взглядах — смесь страха, ненависти и болезненного, голодного любопытства.

Женщина с татуировками делает шаг вперед. Голос хриплый, будто им давно не пользовались.

— Вы пришли по приглашению. Мальчик с окна.

Лира стоит расслабленно, но я вижу — каждый мускул готов к рывку. Я держу руки на виду, ладонями от себя.

— Да. Он сказал, здесь можно узнать больше.

Молчание. Женщина смотрит на меня, и татуировки на ее руке ускоряются, строки бегут быстрее.

— Вы погасили Чистый маяк. Как?

Я отвечаю честно. Здесь нет смысла врать.

— Я его сломал.

— Сломал, — повторяет она, и в голосе появляется что-то новое. Не недоверие. Жажда. — Покажешь Старику. Идем. Один неверный шаг — и вы останетесь здесь навсегда. В стенах.

Кивает куда-то в темноту. Оттуда выходят еще двое. Подхватывают нас с двух сторон, не касаясь, но обозначая коридор, по которому мы должны идти.

Лира ловит мой взгляд. Я киваю. Пока играем по их правилам.

Идем глубже в лабиринт. Чем дальше, тем сильнее запах озона. Он въедается в нос, в горло, оставляет металлический привкус на языке. Здесь не просто живут. Здесь дышат этим.

Проходим мимо женщины, сидящей у стены. Она раскачивается, бормочет что-то, и вокруг ее головы мерцают обрывки изображений — лица, здания, символы. Проекция, которую вижу только я.

Мимо мужчины, который чинит светильник. Он касается пальцем потухшего кристалла, и тот загорается ровным светом. Потом мужчина отдергивает руку, трясет ею — на пальце остается красный ожог.

Глитчеры. Каждый со своим изъяном, со своей ценой.

Проводники останавливаются у тяжелого металлического щита, покрытого ржавчиной. Женщина с татуировками стучит костяшками — ритм, три удара, пауза, еще два.

Щит открывается. За ним подросток-полурослик, тот самый, с окна. Он смотрит на нас, узнает, кивает.

— Старик внутри. Только... будьте готовы. Он не всегда в фокусе.

Мы проходим внутрь. Щит закрывается за спиной с тяжелым лязгом.

Внутри «комнаты» темно, но «Взгляд» быстро подстраивается, выхватывая детали. Пространство небольшое, заваленное обломками механизмов, старой мебелью, какими-то ящиками. Пахнет здесь иначе, чем в туннелях. Не сыростью и отходами. Озоном, сухой пылью и еще чем-то — металлическим, сладковатым, отчего слегка кружится голова.

В центре, на груде спрессованного хлама, сидит человек. Рекс.

Он не выглядит старым в привычном смысле. Не морщины, не седина. Он выглядит... стертым. Черты лица плывут, меняются, как плохая цифровая фотография, которую сжимали слишком много раз. Секунду у него острый нос, глубокие морщины у рта. Потом лицо становится гладким, почти детским. Еще миг — и снова проступает возраст, глаза проваливаются в тень.

ГЛАВА 3: ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕ ОТКАЗЫВАЮТСЯ

Мы только вернулись в «Три Луны». Отряхиваем с одежды грязь и пыль, пытаемся прийти в себя после ночной гонки по туннелям. Лира стоит у окна, смотрит на улицу — привычка, от которой она не откажется никогда. Кей сидит за столом, крутит в пальцах тот самый кристалл, что дала Вера, разглядывает его на свет.

— Красивый, — бормочет он. — И опасный. Внутри будто... пульсация. Как сердцебиение.

— Не сломай, — бросаю я, разминая затекшую спину. — Может, это единственная карта, которая у нас есть.

Дверь в общий зал таверны открывается. Шаги. Тяжелые, уверенные, не как у случайного посетителя. Лира напрягается, рука ложится на нож. Я жестом показываю Кею — молчи.

В проеме нашей комнаты появляется мужчина. Высокий, подтянутый, в идеально сидящей униформе темно-синего цвета с серебряными нашивками. Сапоги начищены до зеркального блеска, ни пылинки. Коротко стриженные волосы, чисто выбритое лицо, спокойный, уверенный взгляд.

«Взгляд» срабатывает мгновенно. [КАПИТАН МАРД. УРОВЕНЬ 45. ГИЛЬДИЯ КЛИНКА (ОХРАНА И КОНТРАКТЫ). ОТНОШЕНИЕ: НЕЙТРАЛЬНО-ДЕЛОВОЕ].

Сорок пятый. Мы даже не дышим.

Мард не ждет приглашения. Проходит в комнату, останавливается у стола, окидывает нас беглым, но цепким взглядом. На Кее задерживается на секунду дольше, на мне — еще на секунду. Оценивает, сканирует, запоминает.

— Александр, Лира, Кей, — голос ровный, вежливый, лишенный угрозы. Он называет нас по именам, не сверяясь с записями. — Ваши действия прошлой ночью в районе Старых Стоков вызвали беспокойство у некоторых наших контрагентов.

Лира не двигается, но я вижу, как ее пальцы сжимаются на рукояти ножа.

— Гильдия Клинка ценит порядок, — продолжает Мард. — Мы предлагаем вам защиту от менее цивилизованных элементов, которые, как я понимаю, уже проявили к вам интерес.

Он кладет на стол свернутый в трубку пергамент. Тяжелая бумага, восковая печать с символом скрещенных мечей.

— Стандартный контракт для перспективных авантюристов. В обмен на лояльность и выполнение некоторых деликатных поручений.

Тишина. Кей смотрит на пергамент, как на ядовитую змею. Лира не сводит взгляда с Марда.

Я беру контракт, разворачиваю. Мелкие буквы, стандартные формулировки, обязательства, права, наказания за неисполнение. Внизу — пустая строка для подписи и место для магической печати, скрепляющей сделку кровью.

— А если мы откажемся? — спрашиваю я, не поднимая глаз от бумаги.

Мард улыбается. Улыбка вежливая, дежурная, не касается глаз.

— Городская стража уже получила анонимный донос о подозрительной деятельности в канализации. С вашими описаниями. Без нашего покровительства... суд Гильдий быстр.

Он делает паузу, дает информации усвоиться.

— Подумайте. До завтрашнего утра. Я зайду за ответом.

Мард кивает — коротко, по-военному — и выходит. Тяжелые шаги удаляются, стихают, тонут в общем гуле таверны.

Кей выдыхает. Шумно, со свистом, будто все это время не дышал.

— Сорок пятый уровень, — шепчет он. — Он мог положить нас всех одной левой. Зачем ему разговаривать?

— Затем, что мы ему нужны, — Лира убирает нож, но не садится, продолжает смотреть на дверь. — Не как враги, а как инструмент. Контракт — это ошейник. Подпишем — станем собственностью.

— А не подпишем — сгнием в тюрьме, — добавляю я.

Кей смотрит на пергамент, на меня, на Лиру.

— Что делать будем?

Я молчу. Ответа нет. Только тишина и тяжесть выбора, от которого нельзя убежать.

Пергамент лежит на столе. Тяжелая бумага, восковые печати, витиеватые буквы. Мы смотрим на него, не прикасаясь. В таверне шумно — смех, звон кружек, пьяный спор за соседним столом. В нашем углу тишина. Густая, как болотная жижа, липкая, въедается в кожу.

Лира первой нарушает молчание. Не смотрит на контракт. Смотрит на дверь, куда ушел Мард. Рука все еще на ноже, хотя Мард давно ушел.

— Иначе?

Одно слово. В нем все. Тюрьма. Суд. Шахты Вечного Льда, откуда не возвращаются.

Кей сглатывает. Кадык дергается. Пальцы вцепились в край стола, побелели.

— Иначе тюрьма. Суд Гильдий, где нас признают соучастниками еретиков. Анонимный донос — это улика. В здешних судах доказательств много не надо.

Он говорит быстро, будто выплевывает слова. Глаза бегают по комнате, ищут выход, которого нет.

— Шахты Вечного Льда, — тихо добавляет Лира. Не отрывая взгляда от двери. — Слышала о них. Оттуда не возвращаются.

Я знаю. Мы все знаем. Пятнадцатый, семнадцатый, восемнадцатый уровень против сорок пятого. Чужаки с темным прошлым против Гильдии, которая держит половину контрактов в городе. У нас нет ресурсов. Нет влияния. Нет союзников.

Кей вскакивает. От резкого движения табурет с грохотом падает на пол. Он не замечает. Ходит по комнате, сжимая и разжимая кулаки, будто пытается ухватить воздух.

— Это ловушка! Ясно как день! Они хотят нас контролировать! Связать контрактом, чтобы мы не рыпались!

ГЛАВА 4: БАШНЯ ИЗ СЛОНОВОЙ КОСТИ

Караван выходит на рассвете. Три тяжелых повозки, груженных рудными кристаллами, шестеро возниц, десяток наемников охраны и мы — довесок от Гильдии Клинка. Лира сразу уходит в голову колонны, берет разведку на себя. Кей жмется к повозкам, крутит головой, запоминает дорогу. Я иду рядом, сжимая рукоять «Отмычки» и чувствуя, как браслет на запястье пульсирует в такт шагам.

Дорога ведет на север, через холмы, через редкие перелески, через мощеные тракты, которые постепенно сменяются ухоженными грунтовками. Воздух меняется. Становится чище, прозрачнее, исчезает городская вонь. Пахнет хвоей, цветами и еще чем-то — сладковатым, чуть металлическим, от чего слегка кружится голова.

Кей принюхивается, морщит нос.

— Магия. Сильная. Фоновая. Поле поддерживают постоянно.

— Сколько?

— Не знаю. Но если здесь такой фон просто так, представляешь, что будет в центре?

Я представляю. И не хочу.

К полудню лес редеет, открывается вид на долину. И там, впереди, висит Оно.

Башня.

Она не стоит на земле. Парит. Метров сто над скальным основанием, удерживаемая невидимой силой. Белый камень, мерцающий перламутром, идеальные геометрические формы, сияющие прожилки энергии, струящиеся по граням. Вокруг — сады. Не просто сады — произведения искусства. Растения неземных цветов, неземных форм, высаженные так, что складываются в сложные узоры, видимые только с высоты.

Кей замирает, открывает рот.

— Это... это же...

— Астральная Башня, — заканчивает за ним один из возниц, старый мужик с обветренным лицом. — Чудо света. Говорят, сам Архонт ее построил. Своими руками. Магией и волей.

Я смотрю на это чудо и чувствую, как внутри все холодеет. Это не власть. Это переписывание реальности под себя. Силуан не просто сильный маг. Он архитектор. Здесь его правила. Его физика.

Мы приближаемся. По периметру, в воздухе, патрулируют стражи. Не люди. Не големы. Существа из сгущенного света. Формы идеальных многогранников, стремительных хищников, парящих крыльев. «Взгляд» дергается, пытаясь захватить их в фокус. [НЕИДЕНТИФИЦИРУЕМЫЙ ОБЪЕКТ. УРОВЕНЬ: ???. УГРОЗА: КАТЕГОРИЧЕСКАЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ].

— Ни хрена себе, — шепчет Кей. — У них даже уровня нет. Или система не может его определить.

— Система здесь вообще может не работать, — отвечаю я тихо. — Это его территория.

Караван останавливается у массивных ворот в основании скалы. Ворота каменные, тяжелые, без единого шва. Из ниоткуда возникает голос. Звучит прямо в воздухе, без источника.

— Караван подтвержден. Охране следовать за проводником света. Груз будет перемещен магией.

Из ворот вытекает дорожка. Мягкое сияние, стелющееся по земле, приглашающее. От ворот к скале, к подъемнику, к башне.

— Охране — туда, — голос повторяет, будто для особо непонятливых. — Груз останется здесь.

Лира подходит ко мне. Лицо спокойное, но глаза острые.

— Идем?

— Идем. Выбора нет.

Ступаем на светящуюся дорожку. Под ногами невесомо, будто идешь по воздуху. Вокруг ворота, скала, лес внизу. И над всем этим — парящая Башня.

— Красиво, — тихо говорит Кей. В голосе благоговение.

— Опасно, — поправляет Лира. — Запомни это.

Вход в скалу. Туннель, уходящий вглубь. Стены гладкие, отполированные до зеркального блеска. В них отражаемся мы, светящаяся дорожка, далекий свет в конце. Тишина. Только шаги и дыхание.

Подъемник. Платформа из того же белого камня, без перил, без креплений. Встаем. Платформа плавно поднимается, без рывков, без звука.

Сквозь прозрачные стены шахты видно, как уплывает вниз скала, как приближается Башня. Она уже не кажется парящей. Она кажется нависающей. Огромной. Чужой.

— Держитесь, — говорю я. — Сейчас начнется.

Платформа останавливается. Перед нами — зал. Просторный, светлый, с высоким потолком. Никакой роскоши. Гладкие стены, ровный свет, несколько дверей. И фигура, ждущая нас у выхода.

Элариан.

Он выглядит как эльф. Но черты слишком правильные, движения слишком экономичные, взгляд слишком пустой. Кожа имеет легкий фарфоровый оттенок. На нем простая одежда серого цвета, без украшений, без оружия.

«Взгляд» срабатывает. [ЭЛАРИАН. УПРАВЛЯЮЩИЙ. УРОВЕНЬ: 38. ОТНОШЕНИЕ: БЕЗРАЗЛИЧНО].

Он не здоровается. Поднимает устройство, похожее на кристаллический планшет, направляет на нас. Короткий, тонкий звук.

— Предъявите жетоны и браслеты.

Мы подходим, показываем запястья. Элариан сканирует, кивает.

— Контракт Гильдии Клинка подтвержден. Вы внесены в реестр временного персонала. Ваш статус: охрана низшего периметра, внутренние поручения.

Он говорит монотонно, будто зачитывает инструкцию.

— Размещение: казарменный блок, сектор 7-Гамма. Расписание и задания будут появляться на панелях в вашей зоне.