Хроники Весчериума: след алого цветка

Глава 1. Путь сквозь пепел

Тишина после захлопнувшегося портала была хуже любого грома. Она была физической, давящей, вырывающей душу. Она длилась всего мгновение, а ощущалась как вечность. Я застыла, рука всё ещё была выброшена вперёд, к тому месту, где только что видела её лицо, её губы, сложившиеся в немое «Люблю тебя».

Потом этот ледяной шок сменился всепоглощающим, диким животным ужасом. Из моей груди вырвался не крик, а какой-то надрывный, хриплый вой, который я сама от себя не слышала. Я рванулась вперёд, к пустому месту, где ещё витал запах гари, крови и её — алых кудрей.

«РОАНА!»

Но сильные руки сжали меня, не давая сделать и шага. Ласси. Он держал меня сзади, обхватив так, что хрустели рёбра, прижимая к своей груди.

– Отпусти! – закричала я, пытаясь вырваться, царапая его руки, не чувствуя ничего, кроме вселенской пустоты, разверзшейся внутри. – ОНА ТАМ! Я ДОЛЖНА ЗА НЕЙ!

– Мориса, нет! – его голос, обычно такой твёрдый, был сорванным, полным той же боли. – Поздно! Портал закрыт! Ты ничего не сможешь сделать!

Я не слушала. Во мне бушевало что-то первобытное. Я билась, рычала, пыталась перекусить ему руку. Он терпел, лишь сильнее сжимая объятия, прижимая мою спину к своей груди, шепча что-то на ухо, но я не слышала слов. Я видела только её лицо. Её последний взгляд. Полный не любви к жизни, а прощания. Она знала. Она знала, что не вернётся.

К горлу подкатил ком, мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, и вся ярость мгновенно ушла, сменившись такой свинцовой, всепоглощающей тяжестью, что я просто обвисла в его руках. Рыдания вырывались наружу судорожными, беззвучными спазмами. Я плакала, не в силах издать ни звука, и слёзы текли по грязному, пропахшему потом и кровью лицу, оставляя на нём грязные борозды.

Вокруг царил хаос. Крики раненых, отрывистые команды Риссы, шипение магических артефактов, запечатывающих остаточные разрывы. Но для меня всё это было приглушённым гулом, доносящимся из-за толстого слоя стекла.

Ласси, не отпуская, медленно опустился на колени, усаживая меня на землю, и просто держал, пока я не обмякла. Я уткнулась лицом в его плащ, в чужой, пыльный запах магии, и это было единственное, что удерживало меня от полного распада.

– Всё... всё кончено? – хрипло спросила я, наконец найдя в себе силы поднять голову.

– С прорывом — да, – тихо ответил он. Его лицо было осунувшимся, в глазах стояла моя собственная боль. – Его альфа мертва. Остальные разбежались.

Я медленно обвела взглядом поле боя. Труп гигантского монстра, которого она затащила с собой в бездну пропал без следа, как и Роана. Вокруг — тела ящеров, лужи чёрной крови. И наши сёстры. Не все поднялись. Раша, с которой мы стояли в одной тройке, лежала недалеко, её горло было разорвано. Её пустые глаза смотрели в багровое небо.

Рисса, вся в крови и пыли, её белый хвост был испачкан в грязи, медленно шла от одного тела к другому, проверяя пульс. Её лицо было каменной маской, но я видела, как мелко дрожат её пальцы, сжимающие рукоять меча. Она подошла к нам, её взгляд скользнул по моему лицу, и в её жёстких глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимо мягкое, прежде чем снова стать сталью.

– Роана? – её голос был хриплым от напряжения.

Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить слово.

Рисса зажмурилась, резко выдохнув, будто получила удар в грудь.

–Чёрт! – это было не проклятие, а констатация краха. Краха надежды, краха нашей маленькой семьи. – Отчёт. Потери?

– Трое, – глухо ответил Ласси, не отпуская меня. – Раша, Фенна и... Роана. Ещё пятеро ранены, двое тяжело.

– Маги?

– Халл погиб. Мирей и Дэрч ранены, но на ногах.

Я снова уставилась в ту точку. Пустоту. Она пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Чтобы спасти меня. А я... я стояла и смотрела. Я позволила ей это сделать.

– Она сказала... она сказала «люблю тебя», – прошептала я, больше для себя, чем для них. – И «не вини себя».

Рисса резко повернулась ко мне, её глаза вспыхнули.

– Не вини? Легко сказать! – её голос сорвался. – Она была как дочь мне! Как сестра вам всем! И мы позволили ей уйти одной в эту чёртову пасть!

– Рисса... – тихо сказал Ласси.

– Нет! – она с силой ткнула пальцем в сторону закрывшегося портала. – Она всегда была не такой, как все! Она не хотела этой проклятой войны! Она мечтала о другом мире, а мы... мы её в него отправили. В мир мёртвых!

Её слова вонзились в меня, как ножи. Это была правда. Горькая, невыносимая правда. Роана никогда не принадлежала этому аду. И в итоге он её поглотил.

Я медленно поднялась на ноги, отстраняя Ласси. Тело слушалось с трудом, каждое движение отзывалось глухой болью в груди.

– Мы должны... мы должны что-то сделать, – пробормотала я, но сама знала — ничего нельзя сделать. Портал закрыт. Путей между мирами нет. Её не вернуть.

– Мы должны жить, – безжалостно, но не без сочувствия сказала Рисса. – Соберём своих павших. Вернёмся в лагерь. Будем помнить. И будем сражаться. За неё. За всех, кого мы потеряли.

Она развернулась и пошла, отдавая приказы, организуя уцелевших. Её спина была прямой, голос твёрдым. Лидер. Всегда лидер.

Ласси взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и надёжными.

– Пойдём, Мориса. Здесь нечего больше делать.

Я позволила ему вести себя, как куклу. Мы помогали раненым, несли тех, кто не мог идти. Я делала всё на автомате, моё сознание было там, в чёрной бездне, с ней.

В лагере нас встретили тяжёлым молчанием. Те, кто остался охранять лагерь, уже всё поняли по нашим лицам и по тому, кого с нами не было. Гелла, дочь Риссы, подошла ко мне и молча обняла. Её плечи тряслись. Роана была её наставницей, почти сестрой.

Весь остаток дня и всю ночь я провела в странном, оцепеневшем состоянии. Я помогала перевязывать раны, готовила еду, но всё это было словно сквозь нереальный сон. Ласси не отходил от меня ни на шаг. Он не говорил пустых слов утешения. Он просто был рядом. Его присутствие было единственным, что хоть как-то согревало ледяную пустоту внутри.

Глава 2. Возвращение

Утром мы выдвинулись в сторону основного лагеря.

Руанда — так называлось поселение зверолюдок западного побережья. Какое уж там побережье, хмыкнула я про себя. Море высохло сотни лет назад, оставив после себя очередную пустыню — белую от соли, растрескавшуюся, как старая кожа. Там, где когда-то плескалась вода, теперь лишь ветер гонял колючки и выделялись редкие кости животных, ослепительно белые на фоне серого песка.

Моя ранши Лея тихо рыкнула, и я машинально погладила её за ухом. Чувствует, милая, что мне тяжело.

Лея — подарок Риссы за успешно проведённую разведку три года назад. Крупная, пепельно-серая кошка с чёрными полосами на боках и кисточками на ушах. Она понимала меня с полуслова, а иногда и без слов — просто по тому, как дёргался мой хвост или как сжимались пальцы на её шерсти.

Кит, ранши Роаны, бежала рядом. На ней сидел Ласси.

Увидев Кит этим утром, я не сдержалась — подошла, обняла её за шею и разревелась прямо в тёплую, пахнущую пылью шерсть. Кит замерла, потом осторожно лизнула меня в щеку своим шершавым языком. Она всё поняла. Ранши — полуразумные, они чувствуют грань между жизнью и смертью острее зверолюдей. Кит знала, что её хозяйка не вернётся.

Я знала: если не занять Кит делом, она умрёт от тоски. Поэтому сейчас она везла Ласси и недовольно порыкивала, когда он хватался за её шерсть слишком сильно или дёргал повод невпопад.

Слабая улыбка тронула мои губы — маг и кошка явно не спешили становиться друзьями. Ласси сидел скованно, боялся сделать лишнее движение, а Кит пользовалась этим, то и дело огрызаясь и кося на него жёлтым глазом.

Но улыбка тут же погасла.

Как я скажу лагерю, что мы облажались?

Формально — да, цель была выполнена. Мы зачистили основные прорывы рядом с городом, уничтожили альфу. Твари не побеспокоят мирных ещё несколько дней. Но цена...

Мы потеряли хороших воительниц. Рашу, с которой когда-то делила палатку. Фенну, тихую и незаметную, но такую надёжную в бою. И Роану.

Роану...

Она была одной из двух последних берсерков в нашем лагере. Я знала, что в северных поселениях осталось ещё трое таких же. Редкий дар, передающийся по крови, — одна из тысячи. Самые сильные боевые единицы. На них держалось всё. В критический момент именно берсерк мог переломить ход битвы, в одиночку выкосить десяток тварей, дать остальным время отступить или перегруппироваться.

И теперь у нас не остался один.

Я сжала губы так, что заболели клыки. Хвост нервно хлестал по бокам ранши, выдавая напряжение с головой. Лея взволнованно замурлыкала — низко, вопросительно, словно спрашивая: «Что с тобой, хозяйка?»

— Всё хорошо, Лея, — прошептала я, прижимаясь щекой к её тёплой шее. — Просто плохие новости оглашать, не самое приятное дело.

Она фыркнула, мол, знаю я твои «хорошо», и ускорилась, словно хотела поскорее покончить с этим.

Вот и лагерь.

Руанда расположилась в низине между двумя скалистыми грядами — естественная защита от ветра и тварей, если те вдруг прорвутся с флангов. Частокол из костей древних животных, врытых в землю острыми концами вверх. Кое-где между ними — вставки из металла, артефакты сигнализации, которые маги ставили ещё при основании. Ворота — две огромные створки из спрессованного песка и глины, усиленные магией. Сейчас они были распахнуты, и в проёме маячили фигуры встречающих.

Кто-то всегда встречал возвращающиеся отряды. Кто-то надеялся увидеть своих живыми.

Я вдохнула. Глубже. Ещё глубже. Спрятала боль туда, где её не было видно. Расправила плечи, подняла хвост — не гордо, но ровно, спокойно. Лидер не имеет права приходить с опущенным хвостом.

— Держись, — тихо сказал Ласси, поравнявшись со мной. Кит недовольно рыкнула на такое сближение, но он уже привык и просто проигнорировал. — Я с тобой.

Я бросила на него быстрый взгляд. Чужак. Маг из города, которого здесь никто не знает. Для местных он такой же пришлый, как и остальные маги из отряда. Может, даже хуже, потому что я выбрала его. Потому что Роана его одобрила. Это не добавляло ему друзей.

— Держись сам, — буркнула я, но без злости. — Здесь на тебя будут коситься.

— Я привык, — пожал он плечами.

Мы въехали в ворота.

Первой нас заметила Веста.

Она стояла чуть поодаль от толпы, прислонившись плечом к костяному столбу. Пепельно-серая шерсть, почти под цвет моей Леи, белые пятна на груди — я всегда говорила, что они похожи с моей кошкой, только Веста выше ростом и злее. Сломанный кончик левого уха смешно заламывался, но она давно перестала этого стесняться — просто поправляла его привычным жестом, когда нервничала. Сейчас её янтарные глаза были прищурены, цепко сканируя наш отряд. Считала. Высчитывала.

Увидела меня — и в её взгляде мелькнуло облегчение. На мгновение. Потом она снова начала считать.

Раз. Два. Три. Четыре...

Я видела, как дёрнулось её горло, когда она поняла, что цифры не сходятся. Что в строю не хватает тех, кто должен был быть.

Веста не бросилась ко мне с расспросами. Она просто шагнула вперёд, когда Лея остановилась, и молча обняла меня за ногу — сидя верхом, я оказалась выше, и она прижалась щекой к моему колену.

— Я знала, что ты вернёшься, — тихо сказала она. — Рада.

Просто. Без лишних слов. Веста всегда была такой.

Я сползла с Леи и обняла её по-настоящему. Коротко, крепко. Вдыхая знакомый запах — пыль, сухая трава, сталь. Запах дома.

— Не все, — прошептала я ей в ухо.

— Вижу, — так же тихо ответила она. — Потом расскажешь.

Из толпы выскочила Лита.

Она всегда выскакивала как угорелая: светлая, пушистая, с огромными голубыми глазами, в которых ещё не погас детский восторг. Двадцать пять лет, а ведёт себя как щенок. Её мать когда-то спасла Роана, и с тех пор Лита боготворила мою подругу, ходила за ней хвостиком, ловила каждое слово.

Сейчас она подлетела ко мне, запыхавшись, и выпалила, даже не поздоровавшись:

— А где Роана? Она там, сзади? Помогает раненым? Я могу сбегать, помочь!