Хрупкий мир | 18+

От автора

«Чтобы найти верную дорогу, сначала надо заблудиться». Бернар Вербер

Всем тем, кто ошибался с выбором, желаю найти своего человека - ту самую верную дорогу. ❤️‍🩹

Внимание: книга содержит сцены, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей.

Основные триггеры:

• Психологическое и физическое насилие
• Газлайтинг, манипуляции, эмоциональные качели
• Употребление психоактивных веществ
• Депрессивные эпизоды, ПТСР
• Сцены, связанные с травмой и её последствиями
• Кровь, телесные повреждения

Пожалуйста, позаботьтесь о себе во время чтения.

ПЛЕЙЛИСТ

The Neighbourhood – Afraid

Ari Adbul – BABYDOLL

The Neighbourhood – Sweater Weather

Chase Atlantic – Friends

Chase Atlantic – Swim

Flo Rida – Low

Chase Atlantic – Right Here

Chase Atlantic – Meddle about

Billie Eilish – NDA

ПРОЛОГ

Я всегда находила в зеркале себя... Видела себя уставшей после ночной зубрёжки, когда под глазами синели круги, а в глазах стоял туман от недосыпа. Видела себя счастливой - с теми самыми ямочками на щеках, которые появлялись только от смеха, которого не могла сдержать. Видела взволнованной перед экзаменом, злой на несправедливость мира или собственную глупость. Видела отражение дочери, которая скучала по дому, подруги, готовой поддержать, студентки, погружённой в конспекты, и даже начинающей музыкантши с гитарой в руках и робкой мечтой в сердце.

Я всегда видела Морриган.

А сейчас в отражении стояла незнакомка.

Я смотрела в её глаза, а она смотрела в мои. В этой тишине, мы искали в глубине друг друга хоть что-то общее. Хоть клочок той прежней девушки, которая могла бы фыркнуть над нелепостью происходящего или, сжав кулаки, броситься в бой... Но её не было.

Я отвернулась от зеркала, но знала: незнакомка не исчезла. Она осталась там, в стекле, и теперь будет поджидать меня каждое утро. Безмолвный свидетель и вечное напоминание.

Голова опустилась вниз, взгляд уставился на безупречно белую эмаль раковины. В отражении осталась только эта девушка.

И мы обе не знали, что делать дальше.

Часть I. ГЛАВА 1

1 сентября 2025 года.

– Рада приветствовать вас в Принстонском университете, дорогие студенты! – начала речь с кафедры статная женщина средних лет в белом костюме-тройке. – Меня зовут Элис МакБраун, я являюсь двадцать первым президентом университета...

Она продолжала говорить, но я слушала вполуха. Мой взгляд скользил от сцены с тёмно-бордовыми кулисами к первым рядам перед ней, затем поднимался к огромной хрустальной люстре, висевшей метров на пять выше аудитории.

– Наш университет был основан в далёком тысяча семьсот сорок шестом году и по сей день выпускает большое количество специалистов в самых разных областях... – голос миссис МакБраун вернул меня от визуальных блужданий к реальности.

Или мисс? Речь оратора снова потеряла хватку на моём внимании, и я вновь принялась осматривать зал с непреодолимым любопытством.

В огромной аудитории собралось не меньше пятисот вчерашних школьников, теперь вступивших в студенческую жизнь. В первых рядах, вероятно, разместился преподавательский состав. Где-то на третьем ряду сидела небольшая группа студентов, явно не первокурсников - их отличала форма, которую я не могла разглядеть со своего места. Наверное, это и были «советники».

При изучении сайта университета мне попадалась краткая информация о студенческом совете, или, проще говоря, советниках. Это особая группа старшекурсников, настоящая элита. Они пользуются авторитетом среди студентов и являются внештатной правой рукой администрации. Любые внеучебные мероприятия организуют именно они, через них же решаются первоначально все вопросы. Они знают всё и обо всех, наблюдают и слушают.

Каждый учащийся к третьему курсу мечтает получить приглашение в совет, ведь это - большая честь и такая же большая ответственность. Всё равно что получить ключ от города. Никто точно не знает, по каким критериям выбирают новых членов, но все уверены, что это предел крутости.

Я сидела на девятом ряду справа; позади оставалось ещё семь рядов и несколько балконов, тянувшихся по всей ширине зала. Многие, как и я, уже устали от длинной шаблонной речи - по залу расползался сдержанный гул, слышались смешки и клацанье по экранам смартфонов. Мисс (или миссис) МакБраун наконец поблагодарила за внимание и предложила проследовать в главный двор кампуса для краткой экскурсии и распределения по общежитиям.

С облегчением поднявшись со своего места, я развернулась к выходу, и мой взгляд скользнул по балкону. За несколько секунд я успела заметить четырёх парней, которые явно уже учились здесь - на них была официальная форма с галстуками. Они с неподдельным интересом наблюдали за толпой первокурсников, двигавшейся к выходу, словно за муравьями.

Забавно, про студенческую гвардию я не видела никакой информации на сайте.

Выйдя на солнечный свет главного двора, я впервые по-настоящему вдохнула воздух Принстона. Он пах старым камнем, скошенной травой и... бесконечными возможностями. Кампус в сентябрьском солнце был открыткой, слишком идеальной, чтобы быть правдой. Неоготика кирпичных фасадов, увитых плющом, изумрудные газоны, арки, уводящие взгляд в таинственную глубину двориков. Но за этой красотой чувствовался строгий, неумолимый порядок.

Процесс расселения напоминал хорошо отлаженный военный манёвр. МакБраун, сменившая пафос на деловитость, с помощью студентов в чёрном - той самой «свиты» - разделила нас на четыре потока по направлениям.

«Гуманитарные науки и искусство». Моя новая стая.

– Чтобы начать процесс расселения по общежитиям, вы должны присоединиться к той группе, где видите название вашего направления, – её глаза опустились на список, лежавший на кафедре. – Начнём с «Естественных наук». Поступившие на это направление, проследуйте к соответствующей табличке...

С учётом того, что в широком смысле направлений всего четыре: «естественные науки», «гуманитарные науки и искусство», «социальные науки» и «инженерия», а мы - как огромное стадо баранов, - в общежитие я попаду только к вечеру.

Спустя полчаса президент объявила уже «Гуманитарные науки и искусство», и я медленно начала продвигаться вместе с другими студентами вперёд.

Девушка с медно-рыжими волосами, в чёрном пиджаке и юбке выше колен держала деревянную табличку, устремив деловой взгляд прямо перед собой. Я разглядывала её лицо, пока шла навстречу: светлая, почти белая кожа, тонкие брови дугой, миндалевидные глаза орехового цвета, небольшой нос и пухлые губы бледно-коричневого оттенка. На лацкане её чёрного пиджака красовалась нашивка - на золотом фоне чёрная академическая шапочка и мелкие белые звёзды.

После разделения на группы мы разошлись в разные стороны к общежитиям для первокурсников. «Естественные науки» отправились на юг кампуса к общежитиям Уилсон-Холл и Батлер-Холл, «социальные науки» - в Форбс-Холл, расположенный на месте бывшей гостиницы, «инженерия» - в недавно возведённый Уитман-Холл, а мы, «гуманитарные», - в Мэйти-Холл.

Остановившись у внушительного трёхэтажного неоготичного здания на северо-западной окраине кампуса, рыжеволосая девушка развернулась к нам лицом и впервые заговорила:

– Меня зовут Джилл Мейсон, я ваш куратор и ответственная за общежитие Мэйти-Холл, – её голос был таким же чётким, как у президента, но холоднее. – Ваш дом на ближайшие четыре года. Если, конечно, не отчислят.

ГЛАВА 2

2 сентября 2025 года.

Первый учебный день начался с ощущения, будто меня перезагрузили в новую, слишком детализированную реальность. Профессор Джуд, наша преподавательница социологии, женщина лет тридцати с дерзкой стрижкой пикси, собрала нас в главном и старейшем корпусе Принстона, который на первый год станет нашим академическим домом для всех теоретических дисциплин. Именно отсюда, как из общего ствола, расходятся пути по специализированным зданиям кампуса. И она, словно подтверждая это, провела для нас краткий, но впечатляющий экскурс по примыкающему к главному корпусу крылу Факультета искусств.

Она двигалась быстро, её тёмно-синее платье прямого кроя мелькало впереди нашей группы, как знамя.

– Конференц-зал. Два основных лекционных кабинета. И четыре практических зала, – её голос, чёткий и не требующий повторений, отдавался эхом в пустых коридорах. – Музыкальный, театральный, танцевальный, художественный. Ваши будущие мастерские. Вникайте.

Мы мельком заглянули в каждый. Музыкальный зал заставил моё сердце ёкнуть - гитары, фортепиано, странные электронные приборы, обещавшие целые миры звуков. В танцевальном зеркала от пола до потолка отражали наше растерянное шествие, превращая его в немое кино. Это было больше, чем я ожидала. Это было пугающе реально.

Вернувшись в лекционную, профессор Джуд заняла место за кафедрой, поправив спадающие квадратные очки. За её строгостью сквозила едва уловимая энергия.

– Начнём. – Она обвела взглядом аудиторию. – Наверное, вы задаётесь вопросом: зачем творцам социология? – и её янтарные глаза на секунду задержались на мне. – Честно? Я в ваши годы задавалась тем же.

По рядам пробежал сдержанный смешок. Профессор позволила себе лёгкую улыбку.

– Вам важно не просто создавать. Важно понимать, в какое общество вы выпускаете своё творение. А с ним вам не разминуться. Это будущие коллеги, критики, меценаты... и да, публика.

Её взгляд, блуждавший по аудитории, внезапно остановился на мне.

– Как думаете, можно ли считать публику, скажем, фанатов рок-группы, отдельным обществом, мисс...?

Внутри всё съёжилось, но голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

– Баттлер. Морриган Баттлер. – Я расправила плечи. – Безусловно. Если следовать Марксу, общество - это исторически сложившаяся система отношений. Любая группа с общими интересами и правилами игры - будь то поклонники оперы или посетители этого кампуса – уже социум.

Профессор Джуд медленно кивнула, в уголке её тонких губ затаилось одобрение.

– Благодарю, мисс Баттлер. Точечное попадание.

Она провела пальцем по планшету, и на экране возник заголовок: «Понятие общества: виды и характерные черты».

– Как вы верно заметили, сегодня мы начинаем именно с этого...

Лекция пролетела на одном дыхании. Когда прозвенел звонок, я с чувством лёгкой победы перебросила сумку через плечо.

– Ну ты даёшь, Марксом припечатала, – Ада, шагая рядом, одобрительно толкнула меня плечом. – Предлагаю отметить это в кафетерии. Я умираю от голода.

– Единственный здравый план на сегодня, – согласилась я.

Буфет в главном корпусе оказался именно таким, каким я его и представляла: светлое пространство с высокими окнами, шахматной плиткой на полу и приглушённым гулом сотен голосов. Запах свежего кофе, выпечки и чего-то сытного витал в воздухе. Мы с Адой, как два стервятника, набросились на стойку с едой. Я выбрала лёгкий «Цезарь», круассан и капучино, Ада - что-то основательное с курицей и бутылку колы.

Захватив столик у выхода в коридор, мы устроились. Я села спиной к проходу, Ада - напротив. Только успели погрузиться в обсуждение лекции и профессора Джуд, как пространство рядом со мной исказилось. Кто-то резко опустился на свободный стул, его бедро почти коснулось моего. Прежде чем я успела отреагировать, из моей расслабленной руки была выхвачена вилка с нанизанным кусочком салата.

– Жутко голоден. Не против, куколка?

Голос был низким, нарочито томным. Я резко повернулась. Парень, кареглазый шатен с дерзкой ухмылкой, поднёс мою же вилку ко рту и съел мой салат, не отрывая от меня взгляда. В его улыбке мелькнули небольшие, почти хищные клыки.

– Против! – вырвалось у меня, и голос прозвучал резче, чем я хотела. – Ты вообще кто такой?

– Ой, извини, забыл представиться, – с преувеличенной учтивостью протянул он мне теперь уже пустую вилку. – Итан Торренс.

Внутри всё закипело.

– Ясно, – я выхватила вилку из его пальцев. – Теперь проваливай, Итан Торренс.

– Какая ты... экспрессивная, – он не унимался, его голос стал сладким. – Могла бы и имя сказать. Или... номерок дать.

Последнюю фразу он прошептал уже прямо мне в ухо, отчего по спине пробежали мурашки от омерзения. Я залилась краской, но собраться с мыслями для достойного ответа не успела. Он уже поднимался, лениво помахав мне на прощание пальцами, и направлялся к выходу во двор, где его ждали ещё трое парней.

Та самая гвардия с балкона?

– Ну и ну, Ри... – Ада выпустила низкий свист, пригубив колу. – Мудак, конечно, редкий... Но надо признать – харизматичный.

ГЛАВА 3

6 сентября 2025 года.

Первая учебная неделя пролетела с такой скоростью, что закружилась голова. Мой мозг, привыкший к ритму Лейквуда, теперь напоминал жёсткий диск, забитый до отказа новыми именами, маршрутами и правилами. Я приехала сюда учиться, но Принстон, как выяснилось, - не просто университет. Это целый мир в миниатюре, со своими законами, иерархией и системой вознаграждений. Мир, который после шести вечера отчаянно пытался доказать, что он тоже умеет веселиться.

Именно это «веселье» и предложили исследовать Дженн (так просила называть её Дженнифер) и Лиз, застав меня за раскладыванием конспектов по социологии.

– Не хочешь провести разведку местности? – Дженн натягивала узкие джинсы с ловкостью спецназовца. – Прогуляемся по Нэссау-стрит. Узнаем, где что находится.

– У меня нет коварного плана, – подхватила Лиз, подкрашивая ресницы, – но я не откажусь от луковых колец и стакана чего-нибудь холодного.

– А как насчёт совместить приятное с... ну, очень приятным? – Ада лукаво подмигнула мне, ожидая поддержки.

Я натянула кроссовки. Алкоголь я пробовала, но идея «снимать стресс» в первую же пятницу казалась мне сомнительной... Однако стать аскетом, который только учится, тоже не хотелось: быть «белой вороной» - сомнительная слава.

– Ладно, – сдалась я. – Но только на разведку.

Мы вышли около шести. Небо, ещё по-летнему, заливалось краснотой, в воздухе висела прозрачная, чуть прохладная дымка. Вашингтон-роуд, затем поворот на Нэссау-стрит. Улица просыпалась для вечера: над дорогой загорались гирлянды, из открытых дверей кафе лилась лёгкая музыка, тротуары заполняли такие же, как мы, группы студентов - смеющиеся, громкие и немного потерянные.

Пройдя пару кварталов, мы упёрлись в вывеску «Хогги-Хейвен» - классический американский дайнер, будто сошедший с открытки пятидесятых. Парковка была забита машинами, что само по себе служило рекомендацией.

– Лично я продала бы душу за двойную порцию картошки фри, – заявила Дженн, прижав руки к груди.

– С сырным соусом, – добавила Лиз с блаженным видом.

– И чизбургер! – завершила Ада.

Я покачала головой, чувствуя себя вожатой в детском лагере, и повела нашу маленькую экспедицию внутрь.

Внутри царил приятный хаос и классика жанра: чёрно-белая шахматная плитка, красные кожаные диванчики, потрескавшиеся от времени и белые столешницы. Несмотря на толпу, нам удалось занять последний свободный столик в глубине зала. Пока подруги ринулись к стойке заказа, я осталась охранять территорию, устроившись у окна.

Мир за стеклом медленно погружался в лилово-оранжевые сумерки, зажигалось всё больше огней, движение на улице становилось плотнее. Я наблюдала за этим уютным хаосом, чувствуя странное отстранение. Моё собственное мороженое с вафлями и шоколадной крошкой казалось идеальным компромиссом между аскезой и весельем.

– А что насчёт тебя, Ри?

Голос Дженн вернул меня в реальность. Подруги уже вовсю уничтожали свои порции.

– Насчёт чего?

– Посвящения же! Ты идёшь?

Вопрос повис в воздухе. Неужели это действительно самая важная тема?

– Ещё не знаю, – честно ответила я, ковыряя ложкой тающее мороженое. – Не уверена, что хочу.

– Да брось! – Дженн фыркнула, отправляя в рот картофельную брусочку. – Ты что, собираешься все четыре года быть паинькой? Ни разу не пропустить лекцию, не познакомиться со старшекурсниками, не попробовать... ну, ты поняла.

– Быть паинькой - это не криминал, – сухо заметила я.

– Мисс совершенство, иногда надо и повеселиться, – подмигнула Лиз, потягивая коктейль через трубочку.

Разговор перекинулся на учёбу, на сложности программ, на надежды. Я кивала, но часть сознания оставалась настороже. И не зря.

Когда дверь закусочной снова распахнулась, впуская свежий вечерний воздух и четверых парней, моё тело напряглось раньше, чем мозг успел осознать причину. Мудак. Полный мудак. И... ещё двое.

Я резко опустила взгляд в свою вазочку, стараясь раствориться в интерьере. Просто пройдите мимо. Пожалуйста.

Чёрные джинсы с массивными пряжками остановились у нашего стола.

– Не против, если мы составим компанию, дамы? – раздался знакомый голос.

Иди к чёрту, пусть он составит тебе компанию.

– Дженнифер, – тут же отозвалась первая «дама». – Можно просто Дженн.

– Лиз, – кокетливо добавила вторая.

Ада представилась сдержанно, и я мысленно послала ей благодарность. Я же сидела, скрестив руки, чувствуя, как нарастает раздражение. Их вторжение было таким же грубым, как и в столовой.

– А ты чего молчишь, куколка?

– Потеряла дар речи при виде тебя, – сухо прокомментировал похожий голос, вызвав смешки у подруг.

Я медленно подняла на него взгляд.

– Морриган, – произнесла я так, будто это было обвинение. – Доволен?

Они были поразительно похожи и при этом кардинально разные. Мудак в обтягивающей белой футболке и чёрной кожаной куртке излучал дешёвую самоуверенность. Полный мудак в такой же куртке, но с тёмно-синей футболкой, смотрел на меня холодными зелёными глазами, в которых читалось лишь презрительное равнодушие. Его татуировка - крест на шее казалась не украшением, а клеймом.

ГЛАВА 4

6 сентября 2025 года.

Тёмный силуэт машины плыл рядом, точь-в-точь повторяя мой шаг. Я остановилась, переполненная не злостью, а усталостью. Усталостью от этого дня, от его игр, от необходимости постоянно быть настороже. Я резко выдернула наушники и повернулась к открытому окну пассажирского сиденья.

– Ты что, преследуешь меня? – голос прозвучал жёстче, чем я ожидала.

Из темноты салона донёсся спокойный, почти ласковый ответ:

– Скорее, обеспечиваю безопасный эскорт. Мало ли что. Город ночью не так дружелюбен, как кажется.

– Мне не нужен твой «эскорт», – я сделала шаг вперёд, чтобы быть лучше видимой. – Послушай наконец своего брата или кто он тебе - отвяжись. Чрезмерное внимание не делает тебя привлекательнее, оно делает тебя навязчивым.

Я развернулась и сделала несколько шагов, пытаясь вставить наушник обратно. Внезапный рык мотора, и капот чёрного BMW плавно, но недвусмысленно преградил мне путь.

Я вздохнула, смирившись с неизбежным диалогом. Дверь со стороны пассажира открылась, и Итан, перегнувшись через сиденье, жестом пригласил меня внутрь.

– Садись. Обещаю, это будет последнее навязчивое предложение на сегодня. Если не понравится - я исчезну.

В его тоне не было прежней наглости. Была усталая уверенность, как у человека, который знает, что его в конце концов послушают.

– Что именно «не понравится»? – спросила я, не двигаясь с места.

Я искренне не понимала хода его мысли. Что он может предложить, кроме новых поводов для раздражения?

– Просто покажу одно место. А потом - честное слово - отвезу прямиком к «Мэйти». Без трюков.

Он откинулся, давая мне рассмотреть своё лицо. В полумраке оно казалось почти обычным - лишённым той наглой ухмылки.

– Если, конечно, сама не захочешь чего-то другого.

Последняя фраза была сказана тише, с лёгкой, почти неуловимой интонацией, которая оставляла пространство для моего воображения.

Я колебалась. Мысль о том, что он не отвяжется, была очевидна. Мои слова его не останавливали, слова Дженсена - тоже. Что, если это действительно единственный способ купить себе покой? Рискованно? - Безусловно. Но и продолжать эту игру в кошки-мышки на пустынных улицах не хотелось.

– И это гарантирует, что ты отстанешь? – спросила я, хмуря брови.

Он улыбнулся - не той хищной ухмылкой, а скорее, одобрительно. И кивнул.

Ладно, Морриган. Что может быть хуже, чем эта бесконечная погоня? Ты в машине, у тебя телефон. Ты контролируешь ситуацию. Надо только не терять голову.

Я села в салон, щёлкнула ремнём и прижалась к дверце, стараясь сохранить максимальную дистанцию. Пока он сдавал задним ходом, я оценила обстановку. В салоне пахло не табаком, а дорогим парфюмом - древесина, цитрус, чистота. Всё было чёрным, лаконичным, дорогим. Это не машина хулигана. Это машина того, кто хочет таким казаться.

Машина двинулась по Вашингтон-роуд. Итан вёл её уверенно, левая рука лежала на руле, правая - на рычаге КПП. В свете фар проезжающих машин его профиль казался сосредоточенным, даже спокойным. Контраст с тем клоуном у «Хогги-Хейвен» был разительным. Кто он на самом деле?

– Куда едем? – нарушила я тишину.

– В жерло вулкана, – в его голосе снова мелькнула привычная ирония, но без прежней едкости. – Может, оттаешь.

– Очень смешно.

Он включил музыку. Тихий инди-рок, нечто меланхоличное и красивое. И неожиданно стал тихо подпевать. Не кривляясь, не привлекая внимания - просто потому, что знал слова. Это было... нормально, по-человечески. И от этого стало ещё тревожнее.

Морриган, что ты делаешь? - Смотрю, хочу понять, с кем имею дело. Потом решу.

Дорога свернула вправо, и мы оказались на узкой трассе, ведущей к лесу. Сердце ёкнуло. И вдруг он повернул голову, поймав мой взгляд.

– Боишься? – спросил он с лёгким вызовом.

– Не дождёшься, – выпалила я, но в голосе уже не было прежней железной уверенности.

Он усмехнулся и повернул налево, на небольшую асфальтированную площадку. Не в лес. Облегчение вырвалось у меня со вздохом, который я не успела подавить.

– Боишься, – констатировал Итан. – Это «Ши», – сказал он, глуша двигатель. – Центр гребного спорта. Место с историей.

Двери распахнулись почти одновременно. Ночной воздух у озера был ощутимо холоднее и влажнее городского, от чего я непроизвольно съёжилась. Следующим движением он снял с заднего сиденья свою куртку и накинул мне на плечи, не спрашивая. Действие было быстрым, почти заботливым. Я замерла от неожиданности. Запах его парфюма смешался с запахом ночного озера.

– Пойдём, отсюда не видно.

Он взял меня за руку - не агрессивно, а уверенно - и повёл по дорожке к воде.

Пристань, тёмная вода, отражающая огни далёкого моста, тишина, нарушаемая лишь редкими звуками машин. Он рассказывал об этом месте: о регатах летом, о катке зимой, о волонтёрах, следящих за чистотой воды. Говорил спокойно, с неожиданным знанием дела. Этот Итан был другим - умным, интересным... И это пугало больше, чем его наглость. Потому что это означало, что первое впечатление было маской. Или это сейчас маска?

ГЛАВА 5

7 сентября 2025 года.

Воскресное утро в общежитии кардинально отличалось от домашнего. По воскресеньям я привыкла хорошо высыпаться и вкусно завтракать блинчиками, сидя за обеденным столом со своими родителями. Но так как я не дома - никакого продолжительного сна или блинчиков с клубничным джемом...

Я проснулась под сочные ругательства Лиз. Она сидела на кровати с ноутбуком и что-то яростно печатала, комментируя каждую фразу, вылетавшую из-под её пальцев, отборной бранью.

– Да какого чёрта здесь исправлять? – громко выругалась она. – Когда последний раз вы открывали актуальную статистику, а? Ри, прости, – она потёрла переносицу. – Я просто в бешенстве! Убила кучу времени на статью, которую мне завернули из-за, цитирую: «Неактуальности приведённых данных»!

Да, прощаю. Я потянулась к тумбочке, нащупывая телефон. «09:24». Нет, не прощаю. Я с трудом оторвала голову от подушки и оглядела комнату. Кровать Ады была застелена с армейской точностью. Кровать Дженн напоминала эпицентр стихийного бедствия - сбитое одеяло, мятая подушка. Личное пространство как продолжение личности...

– А где десант? – спросила я, зевая.

– Ада полчаса назад ушла в фитнес-зал, а Дженн в душе, – ответила Лиз, не поднимая головы и стуча по клавиатуре.

Ещё одно отличие от дома - отсутствие собственной ванной комнаты. Я уткнулась в телефон, листая ленту. И тут - новый запрос в друзья. Итан Торренс. Общий друг: Дженнифер Симмонс.

Сердце ёкнуло предательски. Синхронизация контактов. Банально. Я приняла запрос почти на автомате, прежде чем мозг успел выдать рациональный запрет. Его профиль был закрыт. Иронично для такой, казалось бы, нарциссической натуры. Информация скупая: «22 года, Трентон, 15 апреля». Фотографии. Вот он у машины на фоне холмов, вот - в университетской форме среди однокурсников, выглядит почти что прилежным, а вот... я замерла.

Фотография прошлым летом. Итан и Дженсен. Сидят на каких-то бетонных блоках, широко улыбаются, солнце слепит в объектив. Дженсен в простой чёрной футболке, руки скрещены на груди, взгляд прямой, почти вызов. Итан в светло-серой футболке, рука лежит на плече брата. Они оба... чертовски привлекательны. Широкие плечи, уверенные позы, эти улыбки, в которых читается и вызов, и какое-то братское понимание. Это была фотография о какой-то другой, летней, простой жизни. О том, какими они могли быть, когда не играли роли в моём личном университетском триллере.

– О, привет, куколка! – голос Дженн вырвал меня из созерцания.

Я вздрогнула. «Куколка». Скоро у меня на это слово будет аллергия.

– Как вчерашний вечер? – спросила она, и в её голосе явно звенел намёк на нечто большее, чем простая прогулка.

– Скучнейший, – отрезала я, поднимаясь. – Прокатились, поговорили об утках. Он привёз меня к общежитию. Всё.

– Что, прям совсем-совсем ничего? – теперь уже Лиз оторвалась от ноутбука, её взгляд стал пристальным и заинтересованным.

– Совсем скучная история - никакой сенсации. Я в душ!

Ложь. Между нами пробежала искра. Тяжёлая, тревожная, но искра. И самое противное - часть меня отозвалась на это. Я не хотела этого интереса. Я не люблю качели, где тебя бросает то в жар, то в холод... Раньше не любила.

Под струями воды я пыталась смыть остатки странного напряжения. После душа, с влажными волосами, заплетёнными в небрежную косу, я устроилась за столом. План на день был прост: конспект по истории музыки, тема по социологии, разбор аккордов. Рутина как терапия. Пока пальцы выводили ноты и термины, мысли пытались сбежать к чёрному BMW и улыбке с клыками. Я их гнала.

Закончив, я взяла телефон. Ничего. Ни одного сообщения. Ни в мессенджере, ни смс. Тишина. И это... разочаровывало. Вот дура. Сама же хотела, чтобы отстал, а теперь ждёшь, когда он напишет?

♪ ♪ ♪

В холле первого этажа я столкнулась с Адой - розовощёкой, со спортивной сумкой через плечо, пахнущей свежестью и мылом из душа.

– Ри! – она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вину. – Ты не злишься? Что мы вчера...

– Нет, конечно, – я прервала её, искренне улыбаясь в ответ. – Как ваш бар?

– Полный провал, – она закатила глаза. – Музыка как на похоронах, пахло нафталином, а бармен выглядел так, будто лично застал сухой закон.

Я рассмеялась. Ада взяла меня под руку, и мы пошли к нашей комнате.

– Мы с девчонками посидели в «Хогги» ещё немного, – продолжила она. – Ребята... в общем, они нормальные. Мэтт и Чарли - весёлые, а Дженсен... – она сделала паузу, подбирая слова. – Он тихий, но внимательный. Как только ты ушла, Итан сорвался вслед за тобой, а Дженсен потом предложил подбросить нас до того злополучного бара. Даже номер оставил. Сказал, если что - звонить. Вроде бука, а... заботливый.

– Дженсен? Заботливый?

Я не смогла скрыть удивления. Мой опыт общения с ним ограничивался ледяным толчком и колкими репликами.

– Да! Ну, в своём стиле. Без сюсюканья, но... надёжно.

Это не вязалось с образом «полного мудака». Ещё одна загадка.

ГЛАВА 6

12 сентября 2025 года.

Пятница выдалась странно лёгкой. Всего две пары, обе - у профессора Грейди. На гармонии мы, наконец, сыграли нечто отдалённо напоминающее музыку, а не какофонию. На методах композиции он, вместо сухой теории, рассказал, как двадцать шесть лет назад, будучи студентом Принстона, основал университетскую группу. Мы слушали, раскрыв рты, представляя этого седовласого человека в очках, прыгающим по сцене с гитарой и длинными волосами. В такие моменты я чувствовала правильность своего выбора. Вот он - проводник в мир, где музыка была не хобби, а сутью.

После пар Ада умчалась на первую тренировку в теннисный клуб, а я решила пройтись в библиотеку. Одиночество меня не пугало. Наоборот, в нём была своя прелесть - тишина, нарушаемая только музыкой в наушниках и собственными мыслями. Вот только мысли в последнее время имели неприятную привычку крутиться вокруг одного человека.

Пока я шла через главный двор, глаза сами искали в толпе студентов знакомый силуэт, чёрную кожаную куртку, уверенную походку. Бесполезно. За всю неделю мы ни разу не столкнулись. Казалось бы, он - экономист, я - музыкант, наши миры должны пересекаться только в моей голове. И они пересекались. Навязчиво, вопреки логике и чувству самосохранения. Его физическое отсутствие только подогревало это странное, щемящее ожидание. Он обещал отстать... Почему же его отсутствие кажется таким громким?

Библиотека встретила меня тишиной. Я углубилась в отдел музыкальной литературы, потерявшись в лабиринте стеллажей. Искала не конкретную книгу, а скорее вдохновение, название, которое «выстрелит». Глаза скользили по корешкам, но сознание было где-то далеко.

И вдруг - движение. Рука с рельефными венами от локтя до кисти легла на полку прямо над моим левым плечом, загораживая путь. Кто-то встал вплотную сзади, нарушив личное пространство с наглой самоуверенностью. Тело узнало его раньше мозга - знакомый холодок пробежал по спине, смешанный с внезапным приливом адреналина.

Я резко развернулась, выдернув наушники.

– Нормальные люди обычно здороваются, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Или мама тебя плохо воспитала?

Итан опирался о стеллаж и смотрел на меня с лёгкой, оценивающей усмешкой. В его тёмных, почти чёрных глазах плясали искорки.

– Привет, Морриган, – произнёс он, растягивая слова. – Так лучше?

– Прогресс есть, – огрызнулась я, пытаясь двинуться в сторону. – Но до тройки с плюсом далеко.

Его другая рука мгновенно преградила путь, упёршись в стеллаж, зажав меня в узком пространстве между полками и его телом.

– Мне кажется, ты всё ещё злишься, – заметил он, наклоняясь чуть ближе.

– А ты ждал цветов и конфет? – я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то броню. – Считай чудом, что я вообще с тобой разговариваю.

– Это была просто... провокация.

Он опустил руки, но не отошёл. Пространство между нами оставалось минимальным, заряженным.

– Я же обещал. А обещания я всегда держу, куколка.

Последнее слово прозвучало как ласка и оскорбление одновременно. Меня бесило не только то, что произошло у «Мэйти». Меня бесило, что после озера, после этого проблеска другого человека, он мог просто исчезнуть. И бесило больше всего то, что я это заметила. Что часть меня ждала, только я сама не понимала чего.

– Очень смешно. Мне пора.

Я сделала решительное движение, чтобы уйти, но его рука мягко, но неотвратимо перехватила моё запястье. Прикосновение было тёплым, сильным. Я замерла.

– Брось, – его улыбка стала чуть менее уверенной, в ней промелькнуло что-то похожее на искренность. – Я просто... не могу пройти мимо. Ты мне нравишься. До чёртиков. И я понятия не имею, что с этим делать, кроме как быть назойливым.

Он говорил это так просто, без привычной бравады. И это пошатнуло мою оборону сильнее любой наглости. Разум кричал, что это манипуляция, очередная роль, но... что-то внутри, какая-то глупая, доверчивая часть, отозвалась на эту сырую, неотёсанную прямоту.

– Если хочешь... хоть каплю надежды, – я выдохнула, не отводя взгляда. – Попробуй другую тактику. Эта уже задымилась.

Итан шагнул ближе. Теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки, слышала его дыхание. Моё сердце колотилось так, что, казалось, он его тоже слышит.

– Всё, что захочешь, – прошептал он, и его взгляд упал на мои губы, потом снова встретился с моим. – Скажи слово. Любое.

– Для начала... дай мне дышать, – голос сорвался на шёпот.

Итан тут же отступил на шаг, отпустив запястье. Воздух снова ворвался в лёгкие, прохладный и спасительный.

– Ещё пожелания? – спросил он, и в его глазах снова заиграл опасный огонёк.

– Да, – я выпрямилась, собирая остатки достоинства. – Пропусти меня.

Я направилась к выходу, чувствуя, как его взгляд жжёт спину. Я ускорила шаг, сердце всё ещё бешено колотилось. Но не успела я пройти и десяти метров между стеллажами, как он снова оказался рядом, ловко развернув меня к себе.

– И что это было? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее раздражение, лишённое игривости. – Прекрати вести себя как испуганный котёнок. Это тебе не идёт.

ГЛАВА 7

12 сентября 2025 года.

Я не ответила на его сообщение про «мелодраму», но и сомнений не было - это не вопрос, а заявление о намерениях. Через полчаса я была готова: свежий слой дезодоранта, волосы, собранные в высокий, небрежный хвост, чистые джинсы и объёмный свитер цвета хвои. В сумке - кошелёк, телефон, ключ.

– О, куда это ты собралась нарядная? – Дженн подняла взгляд от планшета, её глаза блеснули любопытством. – Не похоже на вечернюю прогулку для размышлений.

Я не то чтобы скрывала, но и афишировать не собиралась. Всё это казалось хрупким, временным - вспышкой, которая может погаснуть быстрее, чем стоит о ней говорить. Чем меньше знают сейчас, тем меньше будет нравоучений потом.

– Как раз на прогулку, – пожала я плечами. – Просто надумала пройтись до Нэссау-стрит.

– Составить компанию? – Дженн намеревалась подняться с места, и в её голосе звенела неподдельная, лёгкая игривость. – Мне как раз нужен повод отвлечься от этого бесконечного конспекта по искусству Возрождения... которое меня само по себе не возрождает.

– В другой раз, честно, – я поспешила к двери, улыбаясь. – Сегодня мне нужно именно побыть одной. Чтобы мысли... проветрились.

– Ладно, ладно, – Дженн махнула рукой, снова утыкаясь в экран. – Твои тайны в безопасности. Но завтра требуются подробности за чашкой кофе!

К счастью, Ада и Лиз были в общей гостиной на первом этаже. Я выскользнула из комнаты, чувствуя странное смешение вины и предвкушения. Ложь Дженн далась легко, но оставила кислый привкус.

Это ненадолго. Просто посмотреть, куда это ведёт. Просто сохранить контроль.

♪ ♪ ♪

Итан ждал на парковке около «Мэйти», прислонившись к своей машине. В свете фонаря его профиль казался вырезанным из темноты. Увидев меня, он оттолкнулся от капота, и на его лице расплылась уверенная ухмылка.

– Пунктуальность, – произнёс он, открывая передо мной дверь. – Мне нравится.

– Не заводись, – парировала я, пробираясь на своё место. – Это просто хорошее воспитание.

В салоне пахло свежестью, его парфюмом и чем-то... сладким. Я быстро обернулась и увидела - на заднем сиденье лежали две большие коробки попкорна. В подстаканниках поблёскивали конденсатом два стакана с напитками.

– Не знал твоих предпочтений, поэтому взял карамельный, – пояснил он, садясь за руль. – Вселенная не рухнет, если он тебе не по душе?

– Любой попкорн хорош, – улыбнулась я, пристёгиваясь. – Тут сложно промахнуться.

– В следующий раз куплю шоколадно-банановый, – он бросил на меня быстрый взгляд, и в уголках его губ дрогнула ухмылка. – Посмотрим, сохранишь ли ты это мнение.

Мы ехали недолго. Открытый кинотеатр в парке у «Хогги-Хейвен» был заполнен машинами, как стадо металлических животных, повернувшихся к гигантскому экрану. Итан ловко втиснулся в одно из последних свободных мест в центре. До начала фильма оставались минуты.

Итан откинул своё кресло, приняв полулежачее положение. Затем повернулся ко мне.

– Комфорт превыше всего, – заявил он, и его рука потянулась к боковине моего сиденья.

Он наклонился, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, запах его кожи - тот же древесно-цитрусовый.

– Ты должен быть так близко, чтобы нажать кнопку? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Должен, – ответил он, не отводя взгляда.

Его пальцы нащупали рычаг, и моё кресло с лёгким шорохом начало откидываться.

– Чтобы видеть, что именно я регулирую. А то вдруг отправлю тебя в полностью горизонтальное положение. Хотя...

Он замолчал, позволив намёку повиснуть в воздухе. Кресло остановилось в положении «полулёжа» - комфортно, но не уязвимо.

– Это было пристально, – прошептала я.

– Это было внимательно, – поправил он, наконец отодвинувшись на своё место. – Большая разница.

На экране начался фильм. «Пункт назначения». Я знала каждый поворот сюжета, но сейчас они казались свежими, как будто пропущенными через призму моего собственного напряжения. Мы сидели в тёмном, тёплом коконе, окружённые такими же парами в других машинах, но совершенно одни.

Моя рука потянулась за стаканчиком с колой в общем подстаканнике и наткнулась на его пальцы. Он не убрал руку. Вместо этого его указательный палец лёг на моё запястье, лёгкое, почти случайное прикосновение. Потом провёл едва заметную линию по тыльной стороне ладони. Мурашки пробежали по коже. Я не отдёрнула руку. Это была игра. Тихая, невербальная, и я вдруг осознала, что хочу в ней участвовать.

Я медленно перевернула ладонь и позволила своим пальцам слегка сцепиться с его. Он замер на секунду, потом ответил лёгким сжатием. Мы оба смотрели на экран, где героиня в ужасе наблюдала за падением светильника, но всё наше внимание было сосредоточено на этой крошечной точке контакта в темноте.

Потом он отпустил мою руку. Я услышала, как он отставляет своё ведёрко с попкорном. Я сделала то же самое, сердце колотясь где-то в горле. Что дальше?

Дальше было его решение. Итан повернулся ко мне вполоборота, правый локоть упёрся в спинку его сиденья. Теперь он смотрел не на экран, а на меня, его лицо освещалось лишь мерцающими отблесками с экрана.

ГЛАВА 8

12 сентября 2025 года.

«Блу Поинт» и правда походил на сарай - грубые балки, потёртые кожаные диванчики, стена, увешанная номерными знаками и пожелтевшими вырезками. Но, как и говорила Ада, он был набит нашими - студентами. Их энергия, громкая и немного наигранная, била через край. Мы протиснулись между столиками к дальнему углу, где за большим столом уже сидели Мэтт, Чарли и Дженсен.

А вот и компания полным составом...

– Ты не говорил, что приедешь не один, – произнёс Мэтт, переводя взгляд с Итана на меня.

В его голосе не было упрёка, скорее лёгкое, игривое удивление.

– Обстоятельства изменились, – легко парировал Итан, его рука легла мне на поясницу, направляя к свободному стулу. – Морриган внезапно проявила живой интерес к нашим интеллектуальным беседам. Не смог отказать.

Я села, чувствуя, как на меня смотрят. Мэтт - с открытым дружелюбием и Чарли - с мимолётным любопытством. Дженсен, откинувшись на спинке стула, смотрел на меня с тем же непроницаемым, изучающим выражением, что и раньше. Его пальцы медленно водили по конденсату на стакане.

– Что предпочитаешь, Морриган? Светлое нефильтрованное или тёмное бархатное? – оживлённо спросил Мэтт, явно пытаясь разрядить обстановку.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но меня опередил ровный, безэмоциональный голос Дженсена:

– Не утруждайся, Итан позаботится. У него аллергия на чужой выбор.

Он не отрывал взгляда от меня, и его слова повисли в воздухе странным полувызовом, полуконстатацией.

Итан лишь усмехнулся, положив руку мне на плечо:

– Я принесу нам что-нибудь.

Он слегка наклонился, и его губы почти коснулись моего уха. Шёпот был предназначен только для меня:

– Потерпи их общество пару минут. Они обычно безобидные.

Его пальцы слегка сжали моё плечо, и он направился к барной стойке.

Наступила тягучая пауза. Чарли что-то печатал, Мэтт смотрел на меня с ожидающей улыбкой, а Дженсен... просто смотрел. Мэтт, видимо, решил взять роль спасателя на себя.

– Ну так как тебе наш скромный Принстон, Морриган? – спросил он, отодвинув свою кружку. – Не разочаровал после первых впечатлений?

Я собралась с мыслями, стараясь говорить не только с ним, но и как бы включая в круг остальных. Просто беседа, Ри. Они просто люди.

– Он... масштабный, – осторожно начала я, чувствуя, как краснею под пристальным взглядом Дженсена. – Красивый. Иногда кажется, что ты не в университете, а в музее под открытым небом.

– До первого дедлайна, – пробурчал Чарли, не глядя. – Потом красота меркнет, остаётся только масштаб проблем.

– Славный первый курс, – произнёс Дженсен всё тем же, лишённым эмоций тоном.

– Да, – кивнула я, чувствуя, как глупо звучит односложный ответ. – Музыкальная композиция.

– Да, припоминаю, – Мэтт придвинулся ближе. – На чём играешь?

– В основном на гитаре. Немного на фортепиано.

– Здорово. У нас тут музыкальных мозгов не хватает, – ухмыльнулся Мэтт. – Один Чарли на ударных в школьной группе колотил, да и то, кажется, по неосторожности.

Чарли, не глядя, показал ему средний палец. Короткий, ритуальный смешок пронёсся по столу. Даже уголок губ Дженсена дёрнулся - не улыбка, а её тень.

В этот момент вернулся Итан, неся два бокала. Один с пивом, как у всех, другой - с ярко-алой жидкостью, украшенной вишенкой и бумажным зонтиком.

– Для тебя, куколка, – поставил он коктейль передо мной. – «Красный бархат». Не бойся, там почти один сок.

– Надеюсь, – пробормотала я, но уже потянулась за бокалом.

На вкус он оказался сладким, с лёгкой вишнёвой кислинкой и едва уловимым алкогольным послевкусием.

– Что я пропустил? – Итан устроился рядом, его нога почти коснулась моей под столом.

– Твою подружку допрашивали с пристрастием, – улыбнулся Мэтт. – Выясняли степень её любви к университету.

– И каков вердикт?

Итан повернулся ко мне, и его взгляд стал тёплым, почти интимным, контрастируя с холодным вниманием его брата.

– Пока что «не виновна», – сказала я, и это прозвучало смелее, чем я чувствовала.

– О, она шутит! – обрадовался Мэтт. – Значит, не всё потеряно.

Беседа потекла сама собой. Они перескакивали с темы на тему: от достоинств «Мустанга» против «немецкой прагматики» до абсурдных правил университетской лиги по футболу. Я постепенно расслаблялась. Их подначки друг на друга были грубоватыми, но явно привычными, пропитанными годами дружбы. Даже Дженсен пару раз вставлял сухие, точные комментарии, от которых Мэтт фыркал пивом. Итан активно участвовал, жестикулировал, но его внимание постоянно возвращалось ко мне: он поправлял мой зонтик в стакане, его пальцы иногда касались моей спины, как бы случайно. Это было навязчиво, но и... приятно. Я медленно таяла в этом странном чувстве принадлежности. Он показывает им, что я здесь. Что я с ним.

ГЛАВА 9

13 сентября 2025 года.

Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:40:
Морриган, привет. У меня нет твоего номера, этот момент мы исправим.
Дженнифер предупредила, что ты сегодня гостишь у тёти. Всё в порядке?

Интересно, как зовут мою внезапно возникшую тётю? И где она живёт? Дженн, ты гений импровизации и одновременно источник моей будущей головной боли.

Джилл Мейсон пишет сегодня в 22:42:
Впредь прошу сообщать о подобном заранее и лично.
Так будет правильнее для всех.

Не угроза, а чёткое напоминание о границах. «Куратор». Даже в сообщении она оставалась куратором.

– С Джилл всё улажено?

Голос Дженсена ворвался в тишину, ровный и лишённый любопытства. Просто проверка факта.

– Да, – выдохнула я, скользя пальцем дальше. – Дженн выдумала историю про троюродную тётю. Проблема решилась, едва успев возникнуть. Чудеса.

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:00:
Ри, ты в порядке? Запланировала ночной марафон?

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 21:47:
Чёрт, у тебя тоже не приходят уведомления?
Проклятое обновление.
P.S. Откатывайся на старую версию.

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:18:
Живём в эпоху мессенджеров, а старый добрый телефон всё ещё надёжнее.
Вернёшься - обменяемся номерами!
P.S. Если ты с тем красавчиком, дай знать - не будем мешать 😉

Дженнифер Симмонс пишет сегодня в 22:37:
Итан написал, что ты с ним и чтобы мы «тебя не теряли». У вас что, СВИДАНИЕ?!😍
Я уже покрыла тебя перед Джилл - сказала, что ночуешь у троюродной тёти и просто забыла предупредить.
P.S. Обожаю пончики с шоколадной глазурью. Намёк, если что 😏

Лёгкость Дженн, её весёлое подмигивание сквозь текст были одновременно спасательным кругом и источником новой волны вины. Она превратила мой потенциальный провал в романтическое приключение, о котором завтра будут ждать подробностей. А я... я даже не знала, как это назвать.

– А как Дженн вообще вычислила, что тебя не будет? – снова спросил Дженсен.

Мы поворачивали на Вашингтон-роуд, оставляя позади огни кампуса.

– У неё дар предвидения?

– Она написала Итану. Он ответил, что я под его присмотром, – пояснила я, глядя в тёмное окно. – Дженн просто сложила два и два... и получила романтическую пятницу. Решила помочь.

Она помогла, а я теперь должна буду отыграть эту роль. Придумать историю для «горячей ночи», которой не было. Или... которая была, но совсем не такая, как все думают.

Я пролистала дальше. Сообщения от Ады были такими же: беспокойство, затем облегчение, затем игривые намёки. Лиз отправила мем с подмигивающим смайликом. Весь мой крошечный мир в комнате девятнадцать уже выстроил свою версию этого вечера. И эта версия вращалась вокруг Итана.

А сам Итан... Мне пришлось солгать. Слишком сложно было бы объяснять, слишком много «но» и «если бы». Я открыла наш чат. Его сообщение всё ещё висело на экране.

Неизвестный абонент:
> Надеюсь, тебе просто не приходят уведомления.
> Всё в норме? Ты уже в комнате?

Я:
Да, новое обновление глючит. Надеюсь, он тебя не обидел. Если что - ему конец.
> Доброй ночи, Куколка)

Я:
Всё в порядке 👌

ГЛАВА 10

13 сентября 2025 года.

Я тонула в глубоком, бессознательном сне, где гремела музыка, которую я сочиняла, и сияли огни невидимой сцены. Аплодисменты сливались в единый гул, и я чувствовала... полёт. Настоящий.

И этот полёт прервался резким, назойливым жужжанием. Реальность вцепилась в меня холодными когтями.

Я с трудом разлепила веки. Комната была залита резким полуденным светом, выхватывающим пылинки в воздухе. Чужое одеяло, чужой запах подушки. И вибрирующий телефон с незнакомым номером.

– Проснулась? – спросил ровный, узнаваемый голос, без приветствия.

– К сожалению, – пробормотала я, потирая переносицу.

Мечта о десяти часах беспробудного сна растаяла, как лёд на солнце.

– Который час? Уже полдень?

– Час как прошёл. Я планировал быть через десять минут, – Дженсен сделал короткую паузу. – Но, судя по голосу, тебе нужно прийти в себя. Двадцать минут. Не опаздывай.

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Типично. Я откинулась на подушку, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. «Двадцать минут». Двадцать минут до того, как нужно будет снова встретиться с Дженсеном, смотреть ему в глаза и благодарить. А потом - вернуться в свою жизнь, полную вопросов и ожиданий, которым я должна соответствовать.

С трудом выбравшись из кровати, я направилась в ванную. Умывание ледяной водой стало небольшим ритуалом возвращения к себе. Я смотрела на своё отражение в зеркале - бледное, с тёмными кругами под глазами.

Кто ты, Морриган? Мечтательная гитаристка или девушка, которая врёт подругам и ночует у малознакомых парней?

Вернувшись в спальню, я переоделась. Свитер и джинсы - вчерашние, немного помятые. Моя броня. Вид из окна завораживал - парк внизу кипел жизнью: бегуны, парочки, читающие люди. Идиллическая картинка нормального дня. К которой я сейчас не принадлежала.

Ровно через двадцать минут в дверь постучали. Три чётких удара.

Дженсен стоял на пороге с двумя бумажными стаканами в подстаканнике и небольшим пакетом в руке. Он вошёл и кивнул. Запах свежего кофе и сдобы тут же заполонил пространство.

– Кофе и булочки. Подойдёт? – спросил он, ставя покупки на остров.

– Более чем, – я закрыла дверь. – Спасибо. Правда.

Он лишь махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи, и устроился на барный стул. Я села напротив. Тишина, которая установилась, пока он распаковывал пакет, была не неловкой, а... уставшей. Общей усталостью от этой абсурдной ситуации.

Я обхватила руками тёплый стакан. Капучино. С коричной пудрой.

– Я всё ещё не могу поверить, что вчера всё так вышло, – начала я, потому что молчать было уже невозможно. – Если бы не ты... я бы либо ночевала на улице, либо получила бы своё первое предупреждение.

Дженсен отломил кусок булочки с корицей.

– В следующий раз, если он будет, подумай об этом заранее, – произнёс он беззлобно, почти деловито. – А сейчас лучше подумай, что скажешь своим. История про «троюродную тётю» имеет свойство обрастать вопросами.

Он попал в самую точку. Мой желудок предательски заурчал - заглушённо, но в тишине кухни звук был отчётливым. Дженсен посмотрел на меня, и я увидела, как уголок его рта дрогнул - не улыбка, а короткая, почти невидимая вспышка чего-то человеческого.

– Ешь, – сказал он, отодвигая пакет. – Или ты ждёшь письменного разрешения?

Я откусила булочку. Она была идеальной: сладкой, с хрустящей глазурью. Контраст между этим простым удовольствием и кашей в моей голове был разительным. Я сидела напротив человека, который видел меня в самой уязвимой позиции, и мы мирно завтракали, как коллеги после совещания.

Пока я пила кофе, в голове крутился «план». Лгать полностью - слишком сложно. Но правда - невозможна. Нужна полуправда: Итан, бар, опоздание, закрытая дверь, его квартира... но сам Итан, а не Дженсен. Гостевая комната. Ничего не было. Это звучало правдоподобно. Это даже было правдой, если... заменить одно имя. Мой внутренний цензор ёкнул, но быстро сдался под напором усталости и практичности.

«Заткни уши. Открой глаза».

Слова Дженсена эхом отдавались во мне. За утренним кофе он казался не врагом, а... странным союзником. Союзником, который предупреждал меня об опасности, исходящей от его же брата. Почему?

– Спасибо за совет, – вдруг сказала я тихо. – В машине. Я об этом думала.

Он замер на секунду, потом медленно поставил стакан.

– И к какому выводу пришла?

– Что ты что-то знаешь. Что-то, чего не знаю я.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. В его зелёных глазах было что-то недосягаемо глубокое.

– Я знаю своего брата, – наконец сказал Дженсен. – А ты - нет. Это вся информация. Что с ней делать - решать тебе.

Он встал, закончив завтрак. Разговор был исчерпан.

– Я отвезу тебя, – сказал Дженсен, выбрасывая свой стакан.

ГЛАВА 10.1

13 сентября 2025 года.

Вернувшись в квартиру, я скинул куртку прямо на пол и рухнул на кровать лицом вниз. Матрас принял тело с тихим стоном - то ли его, то ли мой. Спать в машине с откинутым сиденьем - это даже не отдых, а пародия на него. Но прошлой ночью и такой вариант казался лучше, чем ехать в «Элис». Туда, где был он - довольный, разгорячённый, и где наверняка ждали вопросы, на которые у меня не было ни сил, ни желания отвечать.

Проще было остаться здесь, на своей территории, пусть и за закрытой дверью. Всю ночь и весь следующий день в голове крутилась одна и та же мысль.

Что я, чёрт возьми, делаю?

Внятного ответа я так и не нашёл. Самый внятный из всех невнятных звучал так: она оказалась в ситуации, которую отчасти создал мой брат, а я просто был рядом. Видел её лицо в свете фонаря - не испуг, а панику и, сжатую в кулак, растерянность. Оставить её с этим одну было бы... неэффективно. Потянулись бы звонки, вопросы и тот самый лишний шум, который я ненавижу.

Я не чувствовал себя героем. Просто человеком, который выбрал путь с наименьшим количеством громких последствий. И теперь оставалось надеяться, что она достаточно умна, чтобы не проболтаться.

Дело не в том, что я боюсь гнева Итана. Его истерики меня скорее утомляют. Бояться его должна она.

Мой брат - ходячая проблема. Избалованный, уверенный, что мир вращается вокруг его сиюминутных желаний. Его моральный компас сломался давно, а каждый цветной стикер, который он глотает, будто стирает ещё один кусок реальности в его голове. Он не слышит никого. Только эхо собственных мыслей, которые становятся всё громче и бессвязнее. И самое мерзкое: он даже не понимает, как далеко зашёл. Или делает вид.

Эти мрачные, до тошноты знакомые размышления прервал резкий звук уведомления из кухни. Телефон. Я заставил себя подняться, прошёл к острову и взял устройство. На экране горело одно слово: «Родственник». Итан. Конечно.

Родственник:
> Салют, гений.
> Ты вчера ей мозги не пудрил?

Я усмехнулся. Типично. Сначала создаёт проблему, а потом кидается защищать свои мнимые права, как пёс на кость.

Я:
Проблемы в раю?

ГЛАВА 11

15 сентября 2025 года.

– ...и именно поэтому жанровое многообразие оперы до сих пор поражает воображение...

Голос миссис Кирх, статной женщины с идеальной осанкой и седыми волосами, собранными в тугой узел, вибрировал в тишине аудитории. Её пальцы с массивными серебряными кольцами отстукивали ритм по пюпитру.

– Помимо привычных лирических, комических или веристских, существуют куда более современные формы. Рок-опера, например. Или опера-балет. – Она обвела взглядом студентов, и её пронзительный серый взгляд остановился на поднятой руке в первом ряду. – Да, мисс Доусон?

– Какая опера, на ваш взгляд, самая сложная для вокалиста? – спросила блондинка с идеальным макияжем.

Миссис Кирх задумалась, слегка склонив голову. Свет от окон играл на её серьгах-гвоздиках.

– Сложный вопрос. Каждая - как уникальный алмаз, требующий особой огранки голоса, понимания эпохи, стиля... – Она сделала паузу, и в её глазах мелькнула тень ностальгии. – Но если говорить о личном опыте... мой дебют, «Кавалер розы» Штрауса, дался мне невероятно трудно. И остался самым любимым. Он о нас. О человеческих отношениях во всех их нелепых и прекрасных проявлениях.

«О нас. О человеческих отношениях». Какая ирония слушать это сейчас.

Я перевела взгляд на конспект, но строки расплывались. В голове, поверх слов преподавателя, звучал низкий голос, спрашивающий, не пожалела ли я.

Ада ткнула меня локтем под столом. Мы переглянулись. На первой лекции миссис Кирх показалась нам эталонным академическим монстром, чей предмет вытянет все соки. Но за несколько занятий её страсть к музыке, скрытая за строгим костюмом и безупречными манерами, прорвалась. Она оказалась не скучным теоретиком, а бывшей оперной дивой, которая до сих пор чувствовала сцену каждой клеточкой. Это меняло всё.

– Однако, леди и джентльмены, мы отвлекаемся, – голос миссис Кирх вернул меня в аудиторию. – Наша задача - научиться слышать. Слышать жанр. Опера коварна: её легко спутать с опереттой или даже мюзиклом, если не знать, куда слушать. Ваше домашнее задание - слушать. Анализировать. Записывать. Следующая тема: «Оперетта. Главные отличия». На этом всё.

Столы загрохотали, студенты зашелестели, собирая вещи. Мы с Адой вышли в прохладный коридор, залитый осенним солнцем.

– Так, значит, сегодня у Грейди опять это... слушание? – спросила Ада, поправляя ремень сумки.

– К сожалению. Хотя какое это слушание? – я вздохнула. – За пять занятий мы так и не сыграли ничего, что можно было бы слушать без содрогания. Просто шум.

Ада согласно кивнула. Наша группа по гармонии была сборной солянкой из талантливых, но абсолютно не сыгранных индивидуалистов. Профессор Грейди с его добрыми глазами и романтическими историями о студенческой группе казался убеждённым, что гармония родится сама собой, по волшебству. Пока что рождался только хаос.

– Может, всем вместе попросим его провести разбор? Конкретно? – предложила Ада, прибавляя шаг. – Чтобы он показал, где лажаем, а не ждал, когда нас осенит.

– Думаю, он ясно дал понять: «Научитесь слышать друг друга». – Я скривилась. – Наши репетиции напоминают мне сцену из «Аристокатов», где котёнка учат играть на трубе.

Ада фыркнула.

– Тулуз? Тот, что только «дунул»? О, да! А Грейди у нас - тот самый кот Пеппо, только не шепелявит!

Мы рассмеялись, и на секунду напряжение ушло. Солнечный свет в коридоре казался ярче.

♪ ♪ ♪

Двор кампуса встретил нас прохладным ветерком и мягким, уже не жарким солнцем. Середина сентября деликатно стирала границы лета, напоминая, что всё течёт, всё меняется. Мы устроились на одной из зелёных скамеек. Ада уткнулась в книгу по истории искусств, а я запрокинула лицо к солнцу, закрыв глаза.

Под веками сразу же всплыли картинки: мерцающий экран в тёмном салоне, твёрдые пальцы на запястье, губы, пахнущие мятой и чем-то опасным. Я перестала отрицать очевидное: Итан мне нравился. Сильно. И если он продолжит своё наступление с той же настойчивостью, я сдамся. Но не так. Не в машине, не второпях, не как случайный эпизод.

Мой первый раз должен быть не просто сексом. Он должен быть... решением. Осознанным.

Я чувствовала, как от этой мысли по спине бегут мурашки. В старшей школе, пока подруги обсуждали свои похождения, я отмалчивалась. Для меня это всегда было связано с чем-то большим, чем просто физиология. Это должен был быть выбор, в котором я уверена на все сто.

Но за этим желанием, тёплым и тревожным, шевелился холодок. Слова Дженсена.

«Заткни уши. Открой глаза».

Они врезались в память, как заноза. Он что-то знал. Что-то, что заставило его, враждебного и отстранённого, не просто помочь, но и предупредить. Что скрывалось за обаятельной ухмылкой Итана, кроме этих самых таблеток в кармане куртки?

– Слушай, а ты точно-преточно всё рассказала? – Ада захлопнула книгу, и звук заставил меня вздрогнуть. – Я не верю, что при таком раскладе вы просто... разошлись по комнатам. Это противоречит законам физики и мужской природе.

В её глазах читалось неподдельное разочарование. Будто она сама лишилась захватывающего сюжета для личной романтической саги.

ГЛАВА 12

15 сентября 2025 года.

Я вышла из «Мэйти» ровно в пять. Осенний воздух, резкий и пахнущий опавшей листвой, ударил в лицо, заставив меня на секунду зажмуриться. Я сделала вид, что поправляю сумку, а на самом деле искала его глазами.

Итан стоял у своей машины, прислонившись к капоту, уткнувшись в телефон. Осенний свет падал на его профиль, высвечивая чёткую линию скулы. Он выглядел как живая иллюстрация из глянца: кожаная куртка, тёмные джинсы, непринуждённая поза, в которой читалась привычная власть над пространством. Когда он поднял голову и увидел меня, на его лице расплылась та самая ухмылка - уверенная, предвкушающая.

Вот и точка невозврата. Добро пожаловать, Морриган.

– Мисс Баттлер, – сказал он, отталкиваясь от машины и делая несколько шагов навстречу. – Готовы к приватной экскурсии по тёмным уголкам светлого Принстона?

– «Тёмным уголкам»? – я подняла бровь, стараясь звучать так же легко. – А я думала, вы собирались показать мне библиотеку.

– Библиотеки скучны. А вот истории... истории живые.

Он приблизился и предложил руку, согнутую в локте. Старомодный, театральный жест.

– Позвольте?

Я на секунду заколебалась, потом скользнула рукой под его локоть. Его предплечье было твёрдым даже через ткань куртки.

Это просто прогулка, Ри. Просто послушай истории.

– Обещаю, вы не разочаруетесь, – сказал он, и мы тронулись в путь.

♪ ♪ ♪

Первой остановкой стал Нэссау-Холл. Он возвышался перед нами, массивный и немой, из тёмного песчаника, будто выросший не из земли, а из самой истории.

– Сердце и пуповина Принстона, – провозгласил Итан, широким жестом указывая на здание. – Тысяча семьсот пятьдесят шестой год. Пережил войны, пожары и, что, возможно, страшнее, - бесчисленные поколения не выспавшихся студентов.

Я смотрела на иссечённые стены, на шрамы от пушечных ядер, застывшие в камне. Здание действительно казалось не постройкой, а древним существом, уснувшим стоя.

– Здесь Мэдисон спорил о Конституции, Эйнштейн читал лекции, – продолжал он, и в его голосе сквозила не гордость, а лёгкая, циничная насмешка. – А в подвалах всё это время, уверен, кто-то отчаянно напивался, пытаясь всё это забыть.

– Очаровательно, – сказала я, скрестив руки. – Если это сердце, то оно явно нуждается в шунтировании. Никто не думал о реставрации?

Итан встал рядом, его плечо почти касалось моего. Он смотрел на фасад, а не на меня.

– Если бы тебе стукнуло двести семьдесят, куколка, и в тебя палили из пушек, ты бы тоже просила не реставрации, а покоя.

– Я бы предпочла не доживать до такого почтенного возраста в таком виде, – заметила я.

Он коротко хмыкнул, затем кивнул в сторону аллеи.

– Поехали дальше. Лучшее впереди.

Я двинулась за ним. Итан достал пачку сигарет, ловко выбил одну, закурил.

– Разве здесь можно? – я автоматически оглянулась, словно ловила себя на чём-то.

– Не всем, – он выдохнул струйку дыма, которая тут же была унесена ветром. – У меня... особые привилегии.

Я лишь покачала головой. Кто бы сомневался...

– Так почему музыка? – спросил он, делая затяжку. – Семейное проклятие? Все прабабушки - оперные дивы, а прадеды - уличные скрипачи?

Ветер резко дёрнул мои волосы. Я откинула их назад.

– Просто люблю. Когда играю, мир сужается до грифа и струн. Всё остальное... отступает. А предки мои были далеки от искусства. Мама пишет детективы, папа их раскрывает. А прапрадед... – я сделала драматическую паузу. – Был тюремным надзирателем.

Итан замер с сигаретой у губ. Брови взлетели вверх.

– Вот это поворот, – выдавил он, выпуская дым. – Объясняет кое-что в твоём характере. Единственный ребёнок, да?

Я проигнорировала вопрос.

– А что именно объясняет? – спросила я, поднимая подбородок. – Стереотип, что дочери копов - все пай-девочки с комплексом отличницы?

Он остановился, придавил окурок кроссовком и повернулся ко мне. Взгляд его стал пристальным, изучающим.

– Пай-девочка? – он фыркнул. – Нет. Но в тебе есть... жёсткость. Скелет, который не гнётся. И любопытство. Опасное любопытство.

Его глаза скользнули по моим губам, затем снова встретились с моими. Взгляд был прямым, вызов без прикрытия. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но не от страха. От признания. Он видел то, что я в себе не всегда признавала.

– Ты слишком серьёзна, Морриган, – сказал он тише, и его пальцы коснулись моего запястья, скользнули по коже к ладони. – И слишком легко поддаёшься на провокации. Мне нравится то, что было. И мне нравится... это.

Его ладонь закрыла мою, тёплая и уверенная. Волнение смешалось со смятением, образовав странный, головокружительный коктейль. Он не стал ждать ответа, просто потянул меня за собой, и я позволила.

♪ ♪ ♪

ГЛАВА 13

16 сентября 2025 год

Солнечный луч, узкий и настойчивый, пробивался сквозь пыльное окно комнаты девятнадцать, разрезая полумрак на две части. Я сидела, скрестив ноги, на своей кровати, на коленях - ноутбук Лиз. На экране - расписание рейсов. Лейквуд-Принстон. Суббота, двадцатое сентября. Отправление в «13:40», прибытие в «15:30». Обратный билет на воскресенье.

Почти два часа в автобусе. Сто десять минут наедине со своими мыслями. Это казалось почти привлекательным.

– Зачем тебе ехать домой? Успела соскучиться? – вдруг спросила Лиз.

Я не поднимала глаз, водя пальцем по тачпаду.

– Мне нужна моя гитара. Те, что в аудитории Грейди, - не инструменты, а издевательство над струнами.

– А зачем трястись в этом жестяном ящике, – Лиз говорила мягко, но её слова были острыми. – Если есть персональный водитель на крутой тачке? Причём водитель явно жаждет твоего общества.

Я закончила вводить данные карты и подняла на неё взгляд. Она сидела на своей кровати, обняв колени, и в её глазах читалось не осуждение, а живое, почти литературное любопытство.

– Я всегда сама справлялась со своими поездками. Обойдусь и сейчас.

Мой голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала. Лиз глубоко вздохнула, поднялась и подошла к кухонной стойке.

– Ри, без обид, но ты иногда действуешь по шаблону «сложная и независимая». – Она налила воды. – Любая нормальная девушка на твоём месте уже каталась бы с ветерком и не парилась насчёт билетов.

Я закрыла крышку ноутбука.

– Что?

– Я говорю, как есть. – Лиз сделала глоток. – Это же классика: школьная звезда, король кампуса, вдруг замечает новенькую, которая не падает ему в ноги. Драма, интрига, всеобщее внимание. В этом есть что-то... кинематографичное.

Я коротко усмехнулась.

– Слишком заезжено. Поэтому я и не смотрю эти подростковые драмы. Чувствую себя как на съёмках плохого сериала.

– Но ты же в нём участвуешь, – парировала Лиз, возвращаясь за ноутбуком. – Не за что, кстати.

Я встала, подошла к тарелке с фруктами. Моё яблоко хрустнуло громко в тишине комнаты. Лиз уже открыла свой ноутбук, но её взгляд был расфокусированным, устремлённым в невидимую точку на стене.

– О чём думаешь? – спросила я.

– О статье. Сроки горят, а в голове - вакуум.

Она вздохнула, и в этом вздохе была вся усталость мира.

– Разве новый журнал не проще? – я откусила ещё кусок. – Ты говорила, там не кошмарят редактурой.

– Молодёжный журнал. – Лиз скривилась, будто от вкуса лимона. – Концепция: «Любая хрень, интересующая подростков». Или «10 способов целоваться на вечеринке», или «Как напиться и не облажаться». Гениально, правда?

Я прислонилась к стойке.

– Так зачем ты туда подалась?

– Потому что в прошлой конторе, где я писала про урбанистику и экологию, главред был сексистским мудаком, считавшим, что у женщины мозги для выбора обоев! – в её глазах вспыхнули знакомые искры праведного гнева. – Здесь хоть не будут учить меня жить... Но и писать не о чем.

Навязчивые мысли об Итане, которые Лиз ненароком задела, подсказали ответ.

– Напиши рецензию. На что-нибудь свежее. Например, на «Без фильтров». Вся эта подростковая любовь и драма.

– Клишированный трэш. – Лиз скривилась ещё сильнее. – Я не знаю, как можно написать о нём что-то положительное.

– А кто сказал, что нужно писать что-то положительное? – я доела яблоко. – Вывали всё, что думаешь. Скандальные рецензии читают даже охотнее. Разнеси его в пух и прах, с чувством.

Лиз замерла. Потом медленно повернула ко мне голову. В её глазах зажёгся тот самый огонь, который я видела, когда она часами спорила о структурализме.

– О да... – протянула она, и её пальцы уже потянулись к клавиатуре. – Если я выскажу всё, что думаю об этих картонных персонажах и дешёвых диалогах... Редакторы обалдеют. Ри, ты гений!

Её пальцы застучали по клавишам с такой яростью, будто она отбивала морзянку. Я улыбнулась, выбросила огрызок и, прихватив сумку с учебниками, вышла из комнаты. Мне нужно было вернуть в библиотеку старые книги. Грейди выдал свежий список методичек.

♪ ♪ ♪

Проходя по коридору мимо окон, я машинально бросила взгляд на парковку. Она была почти пуста, но в памяти, яркой и чёткой, всплыл образ. Чёрный BMW, он, прислонившийся к капоту, его ухмылка в свете фонаря.

Я вспомнила вчерашний вечер. Его слова о Дженсене и Джилл, его объятия на прощанье - нежные, но с подтекстом, как застёгнутая на все пуговицы куртка, его губы, коснувшиеся моего лба.

Что это между нами? Это не были обычные ухаживания. Не было цветов, романтических ужинов, неловких комплиментов. Были стычки, взрывы, провокации, эта вспышка страсти в тёмном салоне и потом - странная, вымученная откровенность о прошлом. Я не могла сказать, что хочу быть с ним, но мысль о том, что всё это прекратится, вызывала не облегчение, а пустоту. Это было похоже на головокружение на краю - страшно, но отступить уже невозможно.