Художники

1 глава

Я стоял на краю обрыва и глядел вниз, по сторонам, всматривался в величественные кроны деревьев и осеннюю палитру небосвода. Ветер обдувал моё тело, обрамлённое в лёгкие одежды, птицы, устремившиеся куда-то далеко, в объятиях небесных нимф выстраивались в клины и улетали далеко в края, недосягаемые человеческому взгляду.

Мне казалось, я находился на грани сумасшествия и абсолютной гармонии - если посмотреть под определенным углом, это были понятия, схожие между собой. В моей груди лёгким воздухом теснилось спокойствие, шаги ветра по густой, никогда и никем не кошеной траве побуждали меня проснуться ото сна... а потом снова заснуть не в силах ощущать себя человеком. Я был, может, одной из тех птиц, стремившихся улететь в пасмурное небо и почувствовать своими крохотными, гладкими крылышками совсем маленькую, радостную свободу. Я был тогда, наверное, невесомой пылинкой, залетевшей в далёкие края не по своей воле, но нашедшей в новых землях что-то поистине прекрасное, нечто подобное великим богам древнего Рима или древней Греции. Я видел мир большим, всё дико шумело и сжималось вокруг меня, позволяя почувствовать жизнь, ветер и дождь, с каждым разом всё с больших напором наступавших на лучеразно-голубые небесные пятки.

Мои глаза были пусты. Они глядели не на небо, а сквозь него, желая увидеть глобальное, неизведанное за шумящей, иногда бушующей, иногда спокойной, но всегда загадочной и непоколебимой голубой пеленой. Мышцы моего бледного лица не шевелились, заворожённые всем, что чувствовали на себе. Мои руки были расслаблены, ноги с трудом держали меня на земле, борясь с желанием пуститься в парный танец с холодным, осенним вихрем багряных листьев, налетевших издали.

Вокруг меня всё шепталось. Я сам внутри себя шептал. Я витал глубоко в надежде не потревожить маленькую веточку старого дуба, мне невидимого за другими деревьями, я не хотел помешать существованию миниатюрной тучки, накрывавшей собой и без того тусклое солнце.

Я любил спокойствие, настигавшее меня на краю обрыва в чаще леса, родного мне с самого детства. Я смотрел на всё, окружавшее меня, и из глаз моих брызнули слёзы. Никто не смел их видеть, ведь в таком месте лишь животные могут бродить, и то побоятся подойти к существу выше их ростом, изворотливее и разумнее их. Я не стал вытирать свои слёзы, но и пуститься в крайности я не мог. Я немо стоял и, возложив свои чуть подвижные, тонкие и бледные, как осенняя паутинка, руки к груди, был вдохновлён и слишком спокоен для прочих эмоций. В ту минуту я был, точно воздух, невесомым.

Я чувствовал вокруг себя вечность.

Из этого странного, даже немного пугающего состояния меня вмиг смог вывести свирепый раскат грома в тучном, сером, поистине мрачном небе. Я увидел подле тучи сверкавшую молнию, и мне хотелось поглядеть на явление природы ещё раз, но после очередного гневного рока тоскливого неба мне стало страшно, как и любому другому живому существу, оказавшемуся в глуби могучего леса, на краю обрыва, ведущего в неизвестность, с сердцем, дико трепещущим после душевного потрясения.

Сквозь деревья я тут же помчался наружу. Пелена слёз застилала мои беспокойные очи, а внутри воцарил глубочайший хаос. Я чувствовал себя маленьким зверёнком, загнанным в угол проворным голодным хищником. Я спотыкался и кричал, не в силах оценить такую, казалось, простую ситуацию холодно, здраво, а когда среди деревьев я увидел конец леса и начало просторного поля, я возликовал. Я бросился к морозной земле, в пожелтевший травяной ковёр, и почувствовал его щекотание на своей мягкой, взволнованной коже. После я встал, отряхнулся и помчался дальше, улыбаясь и смеясь, не разбираясь в себе и таких явных перемена глубоко и разумно, как следовало бы. Я не думал ни о чём, лишь наслаждался чувствами, неожиданно накатившими на меня вместе с оглушительным рокотом грома.

Пока я бежал домой через поле, начался сильный ливень. Он отдавался глухим, бьющим звуком, при всём этом создавая внутри меня новое, двоякое чувство, сочетавшее в себе сильный страх смерти и при том чувство жизни - настоящей, полной эмоций и впечатлений, радости присутствия примитивных вещей, которые становятся совершенно другими, если хорошо в них всмотреться, если быть способным их прочувствовать. Я слышал за своей спиной, перед собой, над головой бушевавшее небо, сокрушавшийся горизонт, и время от времени в мои туманные серые глаза пробивались яркие искры холодного белого цвета.

В тот момент я был по-настоящему счастлив. Счастлив от чувства сильнее спокойствия или страха - я был полон жизни и стремления, цели и вдохновения, ведь увидел своими глазами повергшее меня в шок.

Ту самую страшную вечность.