Худший человек, кого ты знаешь

1

- Держи! Смотри, не расплескай! Самое дорогое пойло здесь!

Голос моей подруги звучит, будто под водой. Музыка бьет по ушам басами. Пытаюсь понять слова по движению губ, но из-за тусклого света тоже плохо выходит. Протягивает мне замысловатый бокал с наполнением непонятного цвета.

- Спасибо! Что? Я тебя почти не слышу!

- Ладно! Проехали! За твой новый проект, подруга!

- Еще ничего не ясно. Может, все сорвется.

- Когда у тебя вылет?

- Завтра поздно вечером. Почти в полночь.

- Э, до дна! А то точно толку не будет.

- Вкус странный. Да и цвет.

- Клуб приличный. В прошлый раз все норм было.

- Первая и последняя порция на сегодня. Как-то крепковато.

- Ты просто давно не тусовалась. Навык потеряла.

- Точно. Танцевать пойдем?

- Что ж тебе на месте не сидится ровно? Давай кавалеров дождемся.

- Они у нас есть?

- Ну, в смысле, подождем Вадика и Макса.

- То есть твоего брата и нашего бывшего сокурсника. Что-то снова кавалеров не вижу.

- Хоть вы с Максом сможете повеселиться.

- И при чем тут Макс и я?

- Да ладно. Он по тебе с самого универа сохнет.

- О чем ты? Он только на пятом курсе к нам перевелся.

- Вот с того времени только о тебе и думает.

- То есть уже больше года? А я ни сном ни духом об этом?

- Миллион намеков тебе делал. Но у тебя же одни учебники на уме.

- Не преувеличивай. Если бы я ему нравилась, в чем проблема просто сказать мне об этом?

- Он не такой прямолинейный, как ты. Он романтик. И красавчик. И с деньгами. А ты дурында, раз не замечаешь.

- Как-то по-детски, нет? Многие ко мне спокойно подходили в универе.

- Вот именно. Многие подходили, но уходили ни с чем. Ты же всех отшиваешь.

- Не цепляли. Что в этом такого?

- Веришь в любовь с первого взгляда? Чтобы человека полюбить, нужно время, узнать друг друга.

- И кто из нас заучка? Не знаю, что такое любовь. Пока. Но про искру, которая должна проскочить, да, верю.

- Вот, не понимаю тебя иногда. Такая ты вся серьезная, учишься, работаешь на износ. И веришь в это. На тебя такой парень внимание обратил, а ты нос воротишь.

- Да что с тобой? Звучишь, будто у нас с тобой разница в возрасте лет так в двадцать. Или, подожди? Он, что, тебе нравится?

- Нравится это даже не то слово. Но тебе не понять.

- Не понять мне только одно: почему он до сих пор не с тобой.

- Да потому что он на тебе зациклен. Помешан просто. Мы с ним в кино. А он: «Интересно, Лене понравится этот фильм?». Мы с ним в кафе, а он такой: «Как думаешь, Лена любит фруктовое мороженое?». Как-то так. Говорит, идеальная ты.

- Слушай, полный абсурд. Ты лучше меня во всех отношениях. Он странный, если этого не замечает. С моей стороны все честно. Он весь твой. Мне ничего от него не надо. Только как-нибудь сами разбирайтесь, без меня.

- Да, подруга, я разберусь. Это я тебе обещаю. Уже знаю, что делать.

- Ну, вот, и хорошо. Так и будем сидеть? Пойдем танцевать? А?

- Так, подруга, уймись. Я их пойду встречу. Чтобы их пропустили внутрь. Можешь пока тут посидеть спокойно?

- Конечно. Только давай быстрее, а то уже как-то скучно становится.

2 Марк

Ночь в этом клубе была не лучшей идеей моих верных друзей. Они расстарались, да. Никаких претензий.

Но по итогу: фальшивое веселье и усталость. Вот и все впечатления. От моего тридцать пятого дня рождения.

Стою у окна, прижимая телефон к уху.

- Нет. Если мы закроем сделку завтра, акции обрушатся раньше, чем мы успеем их вывести. С ними сегодня решай. И перенесите транш на утро. И да, заблокируйте счета дочерней фирмы. Мне не нужны сюрпризы.

Дела. Они никогда не оставляют меня, даже сегодня. Огромное количество вопросов, которые уже пришлось решать лично, и еще больше тех, что ждут меня впереди. Всматриваюсь в темную пустую улицу внизу.

Друзья решили, что лучший подарок для меня – это «хорошая компания». Сказали, что заказали девицу, лучшую в городе, которая должна была скрасить мой вечер. Глупость. Мне совсем не хочется тратить время на покупные восторги.

Собирался уйти быстрее, чем она появится. Но очередной срочный звонок задержал меня у самого порога.

- Все на сегодня. Остальное – завтра.

Бросаю напоследок в трубку и уже хочу нажать «отбой», когда за спиной едва уловимо скрипит дверь.

Медленно оборачиваюсь, готовый выставить незваную гостью за дверь. Но слова застревают у меня в горле.

В дверях стоит она.

Сначала я вижу силуэт. Тонкий, изящный, прорисованный светом из коридора. Но когда делает шаг в полумрак комнаты, начинает казаться, что друзья превзошли сами себя. И где только такую найти смогли.

Молодая, красивая, изящная. И взгляд. В котором сквозит странное, дурманящее бесстыдство вперемешку с растерянностью. Ее кожа кажется фарфоровой в свете ламп, а распущенные волосы рассыпаются по плечам золотистым шелком. На ней супер обтягивающие джинсы и какая-то невесомая блузка, которая не скрывает, а лишь подчеркивает каждый изгиб ее тела.

Медленно опускаю телефон, не сводя с нее глаз. Совсем не та «профи», которую ожидал увидеть. В ней чувствуется порода, скрытая за пеленой какого-то дурмана.

Убираю телефон в карман.

- Похоже, мой день рождения может закончиться гораздо интереснее, чем я предполагал.

Она делает шаг, слегка покачиваясь на высоких каблуках, и на ее губах играет дерзкая улыбка.

- Мои поздравления! День рождения должен быть таким, чтобы на утро было либо очень стыдно, либо… очень хочется повторить. Идем по второму сценарию?

В ней нет ни грамма того профессионального холода, с которым ожидал столкнуться. Движения не наигранные. Улыбка не фальшивая. Вся она живая, горячая и даже провокационная. Делаю шаг к ней, сокращая дистанцию, и чувствую внезапное, острое желание. Притягиваю ее к себе.

- Поехали.

3 Марк

Веду машину, стараясь не слишком часто коситься вправо, но это очень трудно. Городские огни нарезают полумрак салона на полосы, то и дело выхватывая ее профиль.

Друзья не соврали: девчонка просто нереальная.

Она сидит, чуть развалившись в кресле, закинув ногу на ногу, и в этой ее позе есть какая-то ленивая, пьянящая развязность. Слишком смелая, слишком открытая. Она то и дело поправляет волосы, и этот жест кажется мне нарочито соблазнительным.

В клубе я подумал: «Обычная кукла из тех, что присылают на праздники». Но сейчас, когда мы выехали на трассу и свет встречных машин на мгновение заливает ее лицо, я замираю.

У нее пугающе чистая кожа. И глаза – в них нет той заученной усталости, которая обычно бывает у соответствующих девиц. Она выглядит... свежей. Как будто только что вышла из другой, параллельной жизни и случайно забрела в мой вечер.

- Не холодно? – спрашиваю я, просто чтобы нарушить эту густую тишину. Голос звучит глухо.

- Нет, – она оборачивается ко мне и улыбается. Слишком широко, слишком ярко.

Она тянется к приборной панели, ее пальцы легко пробегают по кнопкам аудиосистемы.

- Можно музыку погромче?

- Делай, как хочешь, – киваю я.

Салон наполняют низкие, вибрирующие звуки. Она начинает едва заметно качать головой в такт, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится эта ее энергия. Она не пытается казаться скромной или загадочной. Она просто берет от этой ночи все.

- Долго еще? – спрашивает она, придвигаясь чуть ближе. От нее пахнет чем-то сладким, цветочным и едва уловимо – клубным коктейлем.

- Минут двадцать. Живу за городом.

- О-о, подальше от людей? – она смеется, и в этом смехе слышится азарт. – Надеюсь, там у тебя есть что-нибудь выпить? Шампанское или что покрепче?

- Найдется.

- Тогда жми на газ. Ненавижу медленные поездки.

Я прибавляю скорость. Машина послушно ускоряется, вжимая нас в кожу сидений. Она снова откидывается на подголовник и закрывает глаза, продолжая улыбаться каким-то своим мыслям.

Смотрю на ее руки: тонкие пальцы, аккуратные ногти без вызывающего лака. Какая-то она... неправильная. Слишком породистая для этого заказа. Но сейчас мне плевать на странности. Ночь только начинается, и, кажется, это будет лучший мой подарок за последние годы.

Жму на газ, и внедорожник послушно проглатывает километры ночного шоссе. В салоне от басов вибрирует все – от подлокотника под моей рукой до воздуха в легких. Она сидит рядом, закинув голову, и в слабом свете приборной панели она кажется даже немного беззащитной.

В голове мелькает дурацкая мысль: «Почему она здесь?». Слишком породистый разворот плеч, слишком естественные жесты. В эскорте так не играют. Там либо переигрывают, либо не дотягивают. А она... она просто живет в этом моменте.

- Красиво едем, – она приоткрывает один глаз и косится на спидометр. – Люблю скорость. Когда все вокруг превращается в размытые полосы, кажется, что проблем вообще не существует. Есть только «сейчас».

Я усмехаюсь, перехватывая руль поудобнее.

- «Сейчас» – это опасная ловушка. Обычно за него приходится платить слишком дорого.

Она смеется легко, почти беззаботно, и подается чуть ближе ко мне, нарушая границы моего личного пространства.

- Ну, сегодня платишь ты, именинник. Так что я могу себе позволить не думать о цене.

Она проводит кончиками пальцев по подлокотнику, очень близко от моей руки, и я чувствую, как мой самоконтроль медленно, но верно идет трещинами. Эта ее развязность... она не вульгарная. Она какая-то стихийная. Будто девчонка сорвалась с цепи и решила сжечь все мосты за одну ночь.

- Приехали, – коротко бросаю я, сворачивая к массивным воротам.

Они бесшумно расходятся, пропуская нас в темноту соснового участка. Свет фар выхватывает острые верхушки деревьев и глухую стену дома из темного камня и стекла.

Она выпрямляется в кресле, разглядывая фасад.

- Ого... Серьезное логово. Ты здесь один живешь?

- Один. Не люблю лишний шум.

- Понимаю. Тишина – это роскошь.

Глушу мотор. Музыка обрывается, и тишина накрывает нас как тяжелое одеяло. Слышно только, как остывает двигатель. Легкие, металлические щелчки в ночи.

Оборачиваюсь к ней. Она не спешит выходить. Смотрит на меня в упор, и в ее взгляде я вижу странный блеск. Она словно бросает мне вызов, сама того не осознавая.

- Ну что, пойдем портить твой идеальный порядок? – шепчет она, и в ее голосе я слышу тот самый азарт, от которого у меня перехватывает дыхание.

Открывает дверь и выскакивает наружу. Делает глубокий вдох, расправляя плечи, и замирает, запрокинув голову. Весенний лесной воздух здесь густой, холодный, пахнет прелой хвоей и ночной свежестью. На фоне темных сосен ее силуэт в светлой блузке кажется почти призрачным. Она стоит так несколько секунд, совершенно забыв обо мне, о заказе, о правилах игры.

- Тишина... – шепчет она, не оборачиваясь. – И звезды. В городе их вообще не видно. А тут...

4 Марк

Мы поднимаемся по ступеням к тяжелой дубовой двери. Я чувствую, как она едва заметно прижимается к моему плечу, и этот мимолетный контакт выжигает во мне остатки здравого смысла.

Тяжелая дверь захлопывается за нами с глухим, дорогим звуком. Щелчок замка окончательно отрезает нас от ночного леса, звезд и холодного воздуха. Теперь в этом огромном пустом доме только мы, приглушенный свет в прихожей и густая, почти осязаемая тишина.

- Пойдем на кухню, там теплее, – бросаю я, скидывая пиджак на кожаную банкетку.

Она сбрасывает туфли, даже не глядя, куда они летят, и идет за мной босиком. Стук ее пяток по полированному дереву пола – единственный звук в этой спящей тишине. На кухне я не зажигаю верхний свет, хватает скрытой подсветки вдоль рабочих панелей. Она дает мягкий, янтарный отсвет, отражаясь в хроме и стекле.

Достаю из холодильника бутылку, иней на стекле мгновенно подтаивает под пальцами. Слышу за спиной шорох – она прислонилась к кухонному острову, наблюдая за каждым моим движением. В ее позе – локти назад, корпус чуть вперед – снова пугающая, развязная грация.

- Красивая кухня, – обводит взглядом мой стерильный порядок. – Слишком идеально. Ты здесь вообще когда-нибудь готовишь?

- Чаще заказываю, – с сухим хлопком выбиваю пробку. Дымка ледяного пара вырывается из горлышка.

Наполняю два высоких бокала. Пузырьки бешено несутся вверх, разбиваясь о тонкое стекло. Протягиваю ей один.

- За твой день рождения? – она берет бокал, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Ее ладони уже согрелись, и этот контакт обжигает сильнее, чем я ожидал. – И за то, что звезды сегодня были на месте.

- За звезды, – киваю я, не сводя с нее глаз.

Она делает большой глоток, зажмуривается на секунду, а потом облизывает губы. Такой простой и естественный жест бьет по моим нервам сильнее, чем любой профессиональный танец.

- М-м-м… Хорошее, – она смеется и делает еще один глоток, почти осушая бокал наполовину. – Кстати, а ты всегда такой молчаливый? Или ждешь, когда я начну отрабатывать свою программу?

Она ставит бокал на гранитную столешницу и делает шаг ко мне. Совсем близко. Я чувствую тепло, исходящее от нее, и этот сладкий, цветочный аромат, который теперь заполнил всю мою кухню.

- Я не люблю программы, – мой голос звучит уже довольно хрипло. – Предпочитаю импровизацию.

- Импровизацию точно могу гарантировать, – шепчет она, и ее рука медленно, почти невесомо, касается моей груди, там, где под рубашкой бешено колотится сердце.

Тянется за бокалом и делает еще один глоток, не сводя с меня глаз, а потом вдруг ставит бокал и тянется к моему телефону, лежащему на острове.

- Слишком тихо для праздника, – шепчет она, делая шаг ко мне. – Давай музыку включим.

- Какую?

- Что-нибудь соответствующее случаю.

Пару раз касаюсь экрана, и через секунду из скрытых колонок под потолком выплывает подходящий обволакивающий медляк.

Она кладет руки мне на плечи, уверенно сокращая дистанцию до минимума. Мы начинаем медленно двигаться. Она идеально легко подстраивается под мой ритм, и я чувствую, как ее пальцы едва касаются моей шеи.

- Ты неплохо двигаешься для сурового именинника, – чуть отклоняется назад, заглядывая мне в глаза с дерзкой улыбкой.

- Я просто умею подстраиваться под обстоятельства, – притягиваю ее ближе, чувствуя жар, исходящий от ее тела.

Музыка сменяется на следующую, почти гипнотическую композицию, тягучую и настраивающую на нужный лад. Замирает, прижавшись ко мне.

- Знаешь что? – она шепчет мне, а ее пальцы сжимаются на моей рубашке, затем отстраняется, подхватывая свой бокал. – Забирай шампанское и музыку. Пойдем дальше твой дом изучать.

- Пошли, – коротко бросаю я.

Мы выходим из кухни. Слышу, как ее босые ступни мягко шлепают по паркету. В одной руке у нее искрящийся бокал, в другой – моя ладонь. Тянет за собой к лестнице. Босиком, бесшумно, как кошка, она преодолевает ступеньку за ступенькой, а я иду следом, не в силах оторвать взгляда от ее спины. В полумраке лестничного марша ее силуэт кажется почти нереальным – гибким, лишенным всякого веса.

5 Марк

На втором этаже темно, только лунный свет пробивается сквозь высокие окна. Она безошибочно находит дверь в мою спальню. Толкает ее ногой и замирает на пороге, оглядывая комнату.

- Масштабно, – выдыхает она, и в ее голосе слышится тот самый азарт, который я почувствовал еще в машине. – У тебя тут... просторно.

Она не спешит к кровати. Вместо этого она делает шаг к окну, и я вижу, как она замирает, рассматривая то, на что я сам давно перестал обращать внимание.

- Слушай, а архитектор у тебя был не дурак, – произносит она, и в ее голосе вдруг пропадает та нагловатая хрипотца, сменяясь странной, почти профессиональной оценкой. Куда-то вверх из окна смотрит, на звезды что ли опять. – Окна ориентированы идеально. Свет луны падает под углом, который визуально расширяет пространство, не создавая лишних теней на стенах. И для дня очень грамотный расчет инсоляции и оконного проема.

Я замираю с шампанским в руке. Меньше всего я ожидал услышать от девчонки из клуба лекцию об инсоляции и архитектурных приемах.

- Ты в этом разбираешься? – спрашиваю я, прищурившись. – Или просто слова красивые запомнила?

Она оборачивается, облокачиваясь на подоконник, и лунный свет подчеркивает ее тонкий профиль. Улыбается, но уже как-то иначе, спокойнее.

- Просто глаз наметан. Люблю, когда пространство организовано правильно. В твоей спальне... все на своих местах. Даже слишком.

Я ставлю бокал на тумбочку, прямо рядом со своим телефоном, который все еще меняет мелодии одна медленнее другой. Хватит разговоров. Мой внутренний контроль, и так державшийся на честном слове, окончательно летит к чертям.

Делаю шаг к ней, сокращая дистанцию до минимума. Мои руки ложатся ей на талию, и я рывком притягиваю ее к себе, показывая, кто в этом доме на самом деле диктует правила.

- Рад, что тебе нравится планировка, – хрипло шепчу я ей в самые губы. – Но давай оставим архитектуру на завтра. Ночь и так короткая.

Она не отстраняется. Напротив, она буквально льнет ко мне, всем телом чувствуя мой напор. Ее ладони скользят по моей груди, забираются под воротник рубашки, и я чувствую ее горячее дыхание на своей шее. Она податлива, как воск, и в то же время в ее движениях есть смелость, которая сводит меня с ума.

- Ты абсолютно прав, – выдыхает она, закидывая голову и открывая мне доступ к своей шее. – Меньше слов. Ты же хозяин здесь. Действуй.

Я подхватываю ее под бедра, и она инстинктивно обхватывает мою талию ногами, не разрывая нашего взгляда. Отношу ее на кровать. Раскладываю ее так, чтобы раздевать удобно было. Провожу губами по ее щеке, чувствуя, как она судорожно выдыхает, окончательно сдаваясь мне.

6 Марк

Просыпаюсь от того, что солнце уже в комнате. Тот самый «грамотный расчет инсоляции», о котором она лепетала ночью, сработал идеально: яркий луч идеально распространяется по спальне, точно высвечивая каждую деталь.

Поворачиваю голову. Она все еще спит, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло, открывая полосу чистой, почти фарфоровой кожи на спине. В этом утреннем, честном свете она выглядит еще более «неправильной». Никакого размазанного макияжа, никакой вульгарности – просто уставшая девчонка с разметанными по графитовому шелку волосами.

Кто ты такая? Вчера ты рассуждала об угле падения лучей, а потом плавилась в моих руках, как чертов воск. У тебя манеры принцессы и повадки уличной кошки. Друзья явно состояние отвалили за такой экземпляр, или я просто слишком долго был один, раз обычная девчонка из эскорта кажется мне загадкой.

Замираю, рассматривая тонкую линию ее плеча. В голове странный туман – не от выпитого, а от послевкусия этой ночи. Хочется разбудить ее, просто чтобы снова услышать этот дерзкий голос, но в то же время думаю дать ей поспать. Ночью она отработала по полной.

Тянусь к тумбочке, нащупываю телефон. Экран вспыхивает, ослепляя. Список пропущенных от замов, поздравления, которые я проигнорировал... и сообщение в мессенджере от Артема, отправленное пару часов назад.

Глаза цепляются за текст:

«Марк, с прошедшим еще раз! Слушай, забей на ту девицу, которую мы тебе сватали. Она вчера так и не доехала до клуба. Надеюсь, ты не скучал в одиночестве?»

Медленно перевожу взгляд с экрана на спящую девушку.

Холодный пот прошибает мгновенно, выметая остатки ночного дурмана. Если она не та, кого я ждал... Если она не профессионалка, которая знала, на что шла...

Черт. Если она не из агентства, то КТО она? И почему она зашла ко мне в клубе? Почему поехала со мной, не задав ни одного вопроса?

Беру телефон и быстро набираю ответ Артему: «Пришли фото той, которая должна была приехать».

Жду не больше минуты. Экран вспыхивает, и я вижу типичную картинку из каталога элитных агентств: губы, скулы, пустой взгляд профессионалки. Красивая, но безликая. Сравниваю с той, что сейчас разметалась по моим простыням, и внутри что-то обрывается. Сходства – ноль. Мой ночной «сюрприз» вообще из другой лиги.

Слава богу, та кукла не доехала. Иначе я бы никогда не узнал, на что похож этот сумасшедший коктейль из архитектурных терминов и чистой страсти.

Телефон снова вибрирует в руке. Артем закидывает сообщениями:

«Что, зря прождал? Сорян еще раз! Хочешь, на сегодня организуем компенсацию?»

Резкие звуки уведомлений разрезают тишину спальни. Я вижу, как плечо девушки на кровати едва заметно вздрагивает. Она проснулась. Я чувствую это по тому, как изменился ритм ее дыхания, став слишком ровным, слишком контролируемым. Она делает вид, что все еще спит, но я вижу, как напряглись ее пальцы, сжимающие край одеяла.

Замираю, не сводя с нее глаз.

Значит, ты не та, за кого я тебя принял. Но кто ты? Обычная девчонка не заходит в вип-ложу к незнакомцу с таким видом, будто ей принадлежит весь мир. Слишком смело. Слишком развязно для той, кто просто ошиблась дверью. Или ты была под чем-то?

Этот твой лихорадочный блеск в глазах, эта готовность сорваться с места и уехать со мной в ночь... Ты была в дурмане, который выключил твои тормоза?

Я смотрю на ее затылок и чувствую, как азарт смешивается с холодным расчетом. Ситуация пахнет крупными неприятностями, но вместо того, чтобы испугаться, я ловлю себя на мысли, что не хочу ее отпускать. Не сейчас, когда я только начал разгадывать этот ребус.

- Можешь не притворяться, – негромко произношу я, отбрасывая телефон на тумбочку. – Я знаю, что ты не спишь.

Вижу, как она замирает. В комнате становится так тихо, что слышно, как кровь стучит в ушах.

- Повернись ко мне, – приказываю я, и мой голос снова звучит привычно жестко. – Давай выясним, чью жизнь я вчера так удачно испортил.

7

Говорят, чем жарче ночь, тем холоднее утро. Особенно если просыпаешься не в своей комнате.

Я лежу неподвижно, уставившись в стену, обшитую дорогими панелями. Солнечный свет не радует. Я знаю, где я. И я все помню. Каждую малейшую деталь, каждое движение, каждое слово. Не знаю, что именно моя, теперь уже бывшая, подруга подмешала мне в тот коктейль, но мой мозг работал странно: он фиксировал все с идеальной четкостью, за исключением одного – инстинкта самосохранения. Желание сломать себе жизнь за одну ночь оказалось сильнее здравого смысла.

Слышу, как рядом вибрирует телефон. Резкие, короткие звуки. Он проснулся раньше. Я чувствую его взгляд кожей – тяжелый, сканирующий. Он больше не касается меня, и от этой внезапной дистанции по телу проходит озноб.

Стараюсь дышать ровно. Делаю вид, что сплю, но пальцы судорожно сжимают край одеяла. Вчера мне было плевать на все. Мне хотелось этой развязности, хотелось быть той, кем я не являюсь.

- Можешь не притворяться, – его голос звучит сухо, без вчерашней хрипоты. – Я знаю, что ты не спишь.

Я продолжаю лежать к нему спиной, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого подбородка. В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Я чувствую, как матрас прогибается под его весом. Он не ждет, пока я соизволю обернуться.

Его рука ложится мне на плечо, тяжелая, властная, но в этом жесте уже нет вчерашней страсти, только какой-то холодный металл. Он мягко, но настойчиво разворачивает меня к себе. Я не сопротивляюь, просто позволяю телу следовать за его толчком.

Когда мои глаза встречаются с его взглядом, я вижу, как он замирает. Я не рыдаю в голос, не бьюсь в истерике. Просто слезы катятся сами собой, неслышно прокладывая мокрые дорожки к подушке.

- Тихо… Ну ты чего, – его голос внезапно теряет свою жесткость, становясь низким и обволакивающим. Он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая влагу. – Перестань. Мы же просто… Мы оба ошиблись.

Я всхлипываю, пытаясь взять себя в руки. Моя вчерашняя развязность испарилась, оставив после себя только жгучий стыд.

- Послушай, – он всматривается в мое лицо, и я вижу, как в его глазах отражается осознание. – Ты ведь… ты была девушкой до этой ночи?

Я молчу, только закусываю губу до боли, подтверждая его догадку коротким кивком. Слышу, как он тяжело выдыхает, почти выругавшись сквозь зубы.

- Черт… С кем ты пришла в этот клуб? Кто тебя там оставил одну в таком состоянии?

- Подруга, – выдавливаю я, и мой голос звучит чужой и надтреснутый. – Я теперь понимаю, кто со мной так «пошутил». Это она. К тебе у меня нет никаких претензий. Ты не знал. Ты просто… был там. А я сама вошла в ту дверь.

Он долго молчит, не убирая руки с моего лица.

- Слушай, – он начинает говорить медленно, подбирая слова. – Я понимаю, что это не исправит ситуацию. И не вернет то, что… что случилось. Но я хочу помочь. Хоть как-то компенсировать этот бред. Давай я хотя бы позабочусь, чтобы у тебя не было проблем с учебой или жильем. Давай оплачу, что захочешь. Назови номер счета. Просто не хочу, чтобы ты не так меня поняла, если я тебе просто деньги предложу. Не хочу обидеть.

Он пытается откупиться. Вежливо, почти бережно, понимая, что совершил нечто непоправимое. Он сделал меня женщиной, даже не желая этого, а теперь предлагает цифры на экране, чтобы заглушить свою совесть. И самое странное: я не чувствую злости на него. Только пустоту. Только стыд.

8 Марк

- Не надо денег, – выдавливает она, и ее голос срывается на последнем слоге.

В следующую же секунду ее лицо искажается, и она начинает плакать еще сильнее. Теперь это не тихие слезы. Она буквально рыдает, мелко дрожа всем телом, и пытается спрятать лицо в ладонях.

Я чувствую, как внутри все сжимается от глухого, паршивого беспокойства. Смотрю на ее хрупкие плечи, на разметанные по подушке волосы, и в голове набатом бьет одна мысль: я ей навредил.

Вчера я ни на секунду не сбавлял оборотов, вел себя как последний ублюдок, будучи уверенным, что она – опытная девчонка, которая видела и не такое. Я не сдерживался. Вообще. Не зная, что я у нее… первый. И она была под какой-то дрянью.

- Эй, послушай… – я сажусь рядом, осторожно касаясь ее плеча. – Где болит? Сильно? Я… я не знал. Если бы я хоть на миг подумал, что ты…

Она качает головой, не отнимая рук от лица, и сквозь всхлипы едва слышно произносит:

- Просто голова… очень сильно болит. И кружится. В глазах все плывет.

Ее кожа кажется слишком бледной, а дыхание – слишком прерывистым. Черт. Это не просто стресс, это последствия того коктейля, который ей подмешали, наложившиеся на шок. Я не могу просто вызвать ей такси и выставить за порог в таком состоянии. Она же в обморок упадет на первом же повороте.

- Так, спокойно, – я встаю и быстро натягиваю брюки. – Никуда ты сейчас не поедешь. Тебе нужно лечь поудобнее и не шевелиться.

Я беру телефон и набираю номер, который у меня сохранен на самый крайний случай. Доктор Левицкий. Он из тех специалистов, которые за очень солидную плату умеют лечить молча, не задавая лишних вопросов и напрочь забывая адреса пациентов, как только закрывается дверь.

- Андрей? Просыпайся. Ты нужен мне за городом. Срочно. Девушка, интоксикация неизвестным препаратом и сильный болевой шок. Возьми все для капельницы. Жду через сорок минут. Заплачу тройной тариф.

Отключаю вызов и возвращаюсь к кровати. Она лежит, сжавшись в комок, и я вижу, как ее бьет озноб.