Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Пролог. Последний вдох на суше

Вечер вторника тянулся медленно, как подтаявшая карамель, и был пропитан тем особым видом уныния, который случается только в конце января. Знаете это чувство? Когда небо цвета грязного асфальта давит на плечи, а зонт в очередной раз выворачивает наизнанку порывом ледяного ветра. Я стояла на остановке, прижимая к боку сумку с мокрыми вещами, и мечтала только об одном, оказаться дома, зарыться в одеяло и не видеть ничего, кроме экрана ноутбука.

Но у Наташи были другие планы.

- Ну не кисни! - Наташа, моя лучшая подруга и по совместительству личный двигатель прогресса, энергично встряхнула меня за плечо. - Мы полгода собирались записаться в этот бассейн. Гляди, какая вывеска! Дельфин - звучит гордо. И вообще, физическая активность лучший антидепрессант.

- Лучший антидепрессант, это горячая пицца и отсутствие людей в радиусе километра, - проворчала я, заходя вслед за ней в фойе спорткомплекса.

Внутри нас встретил гулкий звук кафельных коридоров и тот самый неистребимый аромат хлорки, который въедается в кожу намертво. Мы прошли стандартный ритуал: бахилы, гардероб, предъявление справок хмурой женщине в регистратуре. Все было до тошноты обыденным. Никаких знамений, никаких вещих снов. Обычная жизнь обычной девушки, которая еще не знает, что через час ее ноги превратятся в хвост.

В раздевалке было тесно. Я сражалась с узким купальником, который купила на распродаже три года назад. Он явно был против нашего союза.

- Слышь, - Наташа высунула голову из-за ряда шкафчиков, уже облаченная в ярко-розовую латексную шапочку. В этом головном уборе она напоминала очень целеустремленную и слегка агрессивную луковицу. - Мы так все время аренды дорожки пропустим. Давай живее, морская душа!

- Морская душа сейчас застряла в районе левого бедра, - я наконец-то победила эластичную ткань и выдохнула. - И вообще, Наташ, зачем нам этот заплыв именно сегодня? Погода на улице дрянь, ливень стеной, электричество в метро мигало… Может, это знак?

- Это знак того, что у тебя паранойя и лень в терминальной стадии, - Наташа насмешливо прищурилась. - Помнишь наш спор? Если ты проплывешь бассейн под водой на одном вдохе, я целую неделю буду делать за тебя все твои дурацкие отчеты по продажам. А если нет, ты идешь со мной на двойное свидание. С тем самым парнем, другом Саши.

Я похолодела. Друг Саши, Игорь, был человеком, который мог полтора часа рассказывать о болезнях кактусов и о том, почему алюминиевые ложки лучше стальных. Это была не просто угроза, это был смертный приговор моему психическому здоровью.

- Ладно, - решительно сказала я, поправляя очки. - Один бассейн. Один вдох. И ты забудешь имя Игоря навсегда.

Мы вышли к воде. Бассейн на пятой дорожке казался бесконечным. Вода в этот вечер выглядела странно — она не была прозрачно-голубой, как обычно. Из-за тусклого освещения и, возможно, примесей, она отливала тяжелым свинцом и как будто подергивалась изнутри, хотя в зале не было ни души, кроме нас и ленивого тренера на вышке.

- Готова? - Наташа включила секундомер. – Помни, что коснуться противоположного бортика, не выныривая. Один вдох и свобода.

Я подошла к самому краю. Мокрый кафель холодил ступни. Я начала дышать глубоко, размеренно, как учили в каких-то видео по йоге. Вдох и живот надувается, выдох и грудная клетка опускается. С каждым вдохом я старалась захватить как можно больше этого тяжелого, влажного воздуха. В голове проносились обрывки мыслей: неоплаченный счет за интернет, завтрашнее совещание, кошка, которую надо покормить… Я цеплялась за эти мелочи, как за якоря.

- Давай! - скомандовала Наташа и я нырнула.

Звук исчез мгновенно. Осталось только глухое бульк и вибрация воды вокруг тела. Я скользила вперед, работая ногами и руками, стараясь быть максимально обтекаемой. Вода была непривычно плотной, она словно сопротивлялась моему движению, обволакивая тело липким коконом.

Первые десять метров прошли на азарте. Я видела дно и скучную разметку из синей плитки, какую-то потерянную заколку в углу, решетку слива. Но чем дальше я продвигалась, тем сильнее менялось восприятие. Голубой кафель начал подергиваться маревом. Разметка зашевелилась, словно это были не полоски краски, а длинные темные ленты водорослей, колышущиеся в невидимом течении.

«Просто нехватка кислорода», - успокаивала я себя, хотя проплыла всего ничего.

На середине бассейна случилось то, что я не могу объяснить до сих пор. Я открыла глаза шире и поняла, что дно уходит вниз. Оно не просто стало глубже, оно исчезло. Вместо плитки подо мной разверзлась бездна, наполненная тусклым, мерцающим светом. Темно-синие тени скользили в глубине, и они были явно больше любой рыбы, которую можно встретить в черте города.

Паника ударила в виски тяжелым молотом. Я рванулась вверх. Мои легкие уже начинали гореть, требуя порции воздуха. Я видела поверхность, она была так близко, всего в метре! Я видела размытую розовую точку, это Наташа бежала по краю, явно что-то крича.

Но когда я попыталась вынырнуть, то врезалась головой в преграду. Это не было стекло. И не лед. Поверхность воды стала эластичной и невероятно прочной, как толстый слой прозрачной резины. Я колотила по ней кулаками, пыталась прорвать эту пленку, но вода лишь прогибалась под моими пальцами и тут же восстанавливала форму.

Я видела мир снаружи. Видела, как Наташа в ужасе упала на колени, как она бьет по воде ладонями прямо надо мной, но между нами была стена. Мои глаза встретились с ее глазами. В них отражался такой первобытный ужас, что мне стало по-настоящему страшно.

Воздух закончился. В глазах начали лопаться фейерверки. Красные, зеленые, золотистые… Стоп. Золотистые искры не исчезали. Они начали медленно опускаться на мои руки. Я с ужасом смотрела, как на коже запястий, прямо под водой, проступают мелкие, переливающиеся чешуйки. Они росли, перекрывая друг друга, превращаясь в кольчугу.

Ноги сковало судорогой. Такой сильной, что я не смогла сдержать крик. Вместо крика из горла вырвался огромный пузырь последнего воздуха. Я почувствовала, как мои лодыжки прижимаются друг к другу, как кожа срастается, а мышцы начинают перестраиваться, ломаясь и собираясь заново в нечто мощное и гибкое.

Глава 1. Проснулась и чешуя в коленках

Первое, что я почувствовала, это невыносимое желание выключить будильник. Моя рука привычно, на автопилоте, дернулась вправо, к тумбочке, где должен был лежать верный смартфон с его дребезжащим рингтоном. Но вместо гладкого пластика пальцы встретили что-то холодное, склизкое и, о ужас, шевелящееся.

- Какого… - попыталась сказать я, но вместо возмущенного возгласа из моего рта вылетел огромный, переливающийся пузырь воздуха.

Глаза распахнулись сами собой. Над головой вместо привычного белого натяжного потолка со следами прошлого залития от соседей сверху колыхалась бездонная, пугающая и одновременно завораживающая толща бирюзовой воды. Прямо перед моим носом, едва не задевая ресницы, проплывала стайка мелких неоновых рыбок. Они замерли на секунду, уставились на меня своими глазами-бусинками с явным осуждением и синхронно вильнули хвостами, исчезая в зарослях чего-то розового и пушистого.

- Я умерла? - была первая связная мысль. - И это ад? Но почему в аду так мокро и пахнет йодом?

Я попыталась сесть в кровати, но тело отказалось подчиняться законам земной гравитации. Вместо того, чтобы опереться на локти и поднять торс, я почувствовала мощный, непроизвольный рывок где-то в районе поясницы. Это движение было настолько сильным, что меня буквально подбросило к потолку, который при ближайшем рассмотрении оказался сводом гигантской, инкрустированной изумрудами раковины.

- Ой! - очередной пузырь вылетел изо рта, ударившись о перламутровый свод.

Я глянула вниз и… кажется, в этот момент я была готова умереть второй раз, уже окончательно. Там, где еще вчера заканчивались мои любимые пижамные шорты в горошек и начинались вполне обычные ноги 38-го размера, теперь красовалось нечто монументальное. Длинный, мощный, переливающийся всеми оттенками изумруда, малахита и золота хвост. Он лениво извивался в толще воды, задевая края кровати, устланной мягким синим мхом и какими-то светящимися нитями, заменявшими постельное белье.

- Чешуя в коленках… - пронеслось в голове холодным осознанием. - То есть, там, где раньше были коленки. У меня теперь один сплошной плавник. Я селедка. Я огромная, дорогая, судя по золотистому отливу и качеству чешуи, королевская консервированная селедка!

Паника накрыла мгновенно, как цунами. И тут сработал инстинкт человека, внезапно оказавшегося на глубине. Я мертвой хваткой зажала рот руками и изо всех сил постаралась не дышать. В легких начало жечь. Сердце, или то, что теперь билось в моей груди, застучало с удвоенной силой, отдаваясь в ушах глухими ударами. Перед глазами поплыли темные пятна. Мозг настойчиво, на грани ультразвука, кричал.

«Дура, мы тонем! Мы в бассейне! Или в океане! Выныривай, пока не поздно!»

Я начала лихорадочно бить хвостом, пытаясь плыть вверх, к яркому свету, который пробивался откуда-то сверху через толщу воды. Но хвост, это вам не ноги в ластах. Это мощный двигатель, с которым я совершенно не умела обращаться. При каждом судорожном движении меня заносило то влево, то вправо. Я с грохотом врезалась в коралловые комоды, сбивала изящные вазы из застывшей лавы, в которых томились морские анемоны. И в конце концов окончательно запуталась в тяжелых шторах из натурального жемчуга.

«Все, - подумала я, когда грудная клетка уже была готова взорваться от давления. - Вот так и закончится моя блестящая карьера. Утону в теле сказочной принцессы, так и не узнав, как, черт возьми, работают эти жабры».

Отчаяние и нехватка кислорода заставили меня сделать то, что делать категорически нельзя было по меркам человека - судорожный вдох. Я зажмурилась, приготовившись к тому, что ледяная вода хлынет в легкие, к удушью, боли и темноте…

Но вместо этого я почувствовала дивную, неземную прохладу. Вода прошла не в горло, а куда-то за уши, там, под копной тяжелых волос, теперь прятались узкие, пульсирующие щели. Я ощутила такой мощный прилив кислорода, какого не давал ни один сосновый бор после дождя.

- Я дышу? - и осторожно потрогала шею пальцами. Кожа там была нежной, но при каждом вдохе жаберные щели приоткрывались, фильтруя воду. - Я дышу водой. Обалдеть. Это… это даже удобно. Никакой одышки.

Я замерла, зависнув в позе эмбриона посреди огромной залы. Постепенно зрение адаптировалось к освещению, и я смогла рассмотреть свое новое жилище. Это была не просто комната, это был триумф подводного барокко. Стены были выложены из цельных пластов перламутра, которые переливались радугой при каждом движении воды. Окна, огромные овальные проемы, не имели стекол, и через них в комнату заглядывали любопытные морские коньки. Вместо ламп везде были расставлены глубокие чаши с фосфоресцирующими медузами, которые давали мягкий, успокаивающий свет.

Я подплыла (если это барахтанье можно так назвать) к зеркалу. Точнее, к огромному листу полированного серебра в рамке из черных кораллов.

Из зеркальной поверхности на меня смотрела девушка невероятной, почти пугающей красоты. Огненно-рыжие волосы, которые под водой жили собственной жизнью, извиваясь как маленькие змейки. Кожа бледная, почти прозрачная, но на скулах и плечах проступал легкий узор из мелких золотистых чешуек, похожих на веснушки. И огромные глаза, цвета штормовой волны, с вертикальным зрачком, который то сужался, то расширялся.

- Ариэльда, - прошептала я, пробуя имя на вкус. Голос звучал странно, он был более низким, вибрирующим, словно песня кита, доносящаяся издалека. - Значит, теперь я принцесса Ариэльда. И где мои семь гномов? А, нет, это из другой оперы. Где мой Флаундер?

Мои размышления о флоре и фауне прервал резкий звук. В комнату, грациозно поводя мощным серым хвостом, вплыла женщина. Ее верхняя часть напоминала типичного завуча из моей старой школы: строгое лицо, поджатые губы, высокая прическа из волос, которые казались склеенными каким-то подводным лаком. Но ниже талии она заканчивалась длинным, жестким хвостом, подозрительно напоминающим акулий.

- Принцесса Ариэльда! Опять вы за свое! - голос женщины вибрировал от негодования. - Сколько раз я говорила: практика задержки дыхания, это удел сухопутных варваров или тех несчастных, кто решил покончить с собой самым неэстетичным способом! Это вредно для цвета чешуи и вызывает преждевременные морщины на жабрах!

Глава 2. Завтрак с трезубцем

Путь из спальни в обеденный зал оказался для меня чем-то вроде полосы препятствий на выживание. Моя новая физиология упорно отказывалась дружить с моим старым человеческим мозгом. В голове я все еще была Катей из обычного мира, которая привыкла ходить по твердому асфальту, опираясь на пятки, а здесь... здесь я была длинным куском мышц с чешуей, который болтался в толще воды, как неприкаянный поплавок.

- Принцесса, выше хвост! Вы задеваете коралловые наросты, это вульгарно! - Себастина летела впереди меня, работая своим серым акульим хвостом с грацией военного крейсера.

Я старалась не отвечать, потому что при попытке заговорить на ходу я тут же теряла координацию и начинала крутиться вокруг своей оси, выпуская тучу пузырей. Оказалось, что подводная навигация, это адский труд. Нужно было постоянно балансировать грудными плавниками (которые у меня теперь были вместо ключиц) и вовремя давать импульс хвостом. Стоило мне слишком сильно вильнуть вправо, как инерция несла меня прямиком в стену, инкрустированную острыми, как бритва, ракушками.

Мы проплывали через анфиладу огромных залов. Архитектура подводного королевства поражала воображение, но сейчас она меня скорее пугала. Здесь не было окон в привычном понимании. Просто огромные овальные проемы, через которые в замок заглядывали любопытные морские обитатели.

Стены были живыми: в порах перламутрового камня обитали колонии микроскопических полипов, которые пульсировали мягким сиреневым светом в такт какому-то невидимому течению. Гул океана здесь превращался в низкую, вибрирующую мелодию, от которой чесались жабры.

Наконец, мы замерли перед двумя гигантскими створками из отполированной китовой кости. У дверей стояли стражники, суровые ребята с хвостами тунцов и длинными пиками из заточенных челюстей рыбы-пилы. Увидев меня, они синхронно приложили кулаки к груди, издав резкий щелкающий звук жабрами.

- Соберитесь, Ариэльда, - Себастина подплыла ко мне вплотную и больно дернула за прядь волос, поправляя прическу. - Улыбайтесь так, будто вы счастливы, а не так, словно проглотили несвежую устрицу. И, ради всех богов бездны, не смейте спорить с отцом! Сегодня он на взводе.

Двери медленно, с тяжелым скрипом разошлись. Огромный обеденный зал был залит ярким, почти ослепительным светом. Прямо над куполом из прозрачного океанического кристалла плавал косяк светящихся анчоусов, создавая эффект живой люстры. В центре зала стоял монументальный стол из окаменевшего черного дерева, за которым восседал он. Король Тритониус. Мой новый папочка.

Если я представляла его как милого дедушку из мультика, то я жестоко ошиблась. Передо мной сидела глыба. Его торс был покрыт шрамами от сражений с морскими чудовищами, а плечи были такой ширины, что на каждом мог бы припарковаться небольшой скутер. Седая борода колыхалась в воде, словно густое облако пены, а в правой руке он сжимал массивный золотой трезубец. Трезубец не просто блестел, между его зубьями периодически проскакивали настоящие электрические разряды, от которых вода вокруг короля едва заметно закипала мелкими пузырьками.

- Ариэльда! - его голос ударил по моим ушам, как звук упавшего шкафа. - Ты опоздала на триста взмахов плавника кита! Твой отец стареет, ожидая, пока его единственная наследница соизволит явиться на утреннюю трапезу. Ты что, опять застряла у зеркала, пытаясь уговорить свои волосы не быть такими рыжими?

Я неловко затормозила, совершив в воде кувырок, прежде чем мне удалось замереть в вертикальном положении.

- Прости... папа. У меня были некоторые... технические неполадки с телом. Оно меня не слушается.

Тритониус прищурил свои желтые, как у хищной рыбы, глаза.

- Технические неполадки? Ты плаваешь так, будто тебя только что контузило падением с утеса. Ладно, садись. Еда остывает.

Я осторожно опустилась в углубление в мягком рифе, которое служило стулом. Передо мной на столе стояла глубокая тарелка из створки гигантской тридакны. На ней лежало нечто, подозрительно напоминающее полупрозрачное, вибрирующее желе, усеянное мелкими черными точками.

- Что это? - шепотом спросила я у Себастины, которая зависла у меня за плечом.

- Планктонная каша с икрой летучей рыбы, - так же тихо ответила она. - Ешьте и не задавайте вопросов.

Я взяла ложку из полированной ракушки и осторожно ткнула в кашу. Она ответила мне бодрым колыханием. Есть это не хотелось совершенно, но желудок, который теперь тоже был русалочьим, предательски заурчал. На вкус субстанция оказалась на удивление приятной, что-то среднее между соленым огурцом и очень дорогим сливочным кремом.

- Приятного аппетита, - Тритониус, не церемонясь, вонзил свой трезубец прямо в центр огромного блюда, на котором лежали плоские, как блины, рыбины. Раздался треск электричества. По залу пронесся запах жареного. Рыбы моментально приготовились прямо в воде под воздействием разряда.

- Это... это очень эффектно, - заметила я, стараясь не смотреть на то, как король поглощает завтрак с аппетитом белой акулы.

- Эффектность, это для дипломатов, - буркнул Тритониус, вытирая бороду огромным куском морской губки. - А для короля важна эффективность. Слушай меня внимательно, Ариэльда. Сегодня к полудню сюда прибудет принц Кайл из Северных Течений. Его кортеж уже миновал Великий Разлом.

Я чуть не выронила ложку.

- Кайл? Это тот самый, про которого Себастина твердит все утро?

- Тот самый, - кивнул отец, и его трезубец снова заискрил, словно подчеркивая важность момента. - Кайл наследник огромных территорий. Его народ суров, они живут среди льдов и охотятся на левиафанов. Наш союз с ними, это не просто каприз. Это стратегическая необходимость. Если мы объединим наши течения, акулы-изгои больше не посмеют заплывать на наши пастбища.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна протеста. Та самая, которая в моей прошлой жизни заставляла меня увольняться из перспективных компаний, если начальник начинал хамить.

Глава 3. Принц на белом дельфине

Ожидание принца напоминало подготовку к масштабному стихийному бедствию, где вместо мешков с песком использовали жемчужную пудру и свежую ламинарию. Весь замок стоял на ушах: стражники до зеркального блеска полировали свои панцири речным песком. Служанки лихорадочно вычесывали морских ежей, чтобы те выглядели прилично в декоративных нишах. А Себастина окончательно потеряла покой.

Она носилась за мной с массивным жемчужным гребнем и флаконами каких-то эфирных масел, которые под водой пахли как смесь протухшей морской капусты и самых дешевых духов из перехода.

- Ариэльда, замрите! Ну сколько можно вертеться? - в десятый раз прикрикнула она, пытаясь закрепить на моей голове тиару из прозрачного опала. - Вы должны сиять! Вы лицо нашего королевства, его главная драгоценность!

- Я лицо, которое скоро кого-нибудь укусит, Себастина, - проворчала я, чувствуя, как тяжелый обруч давит на виски. - И вообще, почему я должна сиять для какого-то северного сугроба? У них там на Севере, говорят, зрение слабое от вечных льдов, он все равно ничего не оценит.

- Перестаньте нести чепуху! - гувернантка больно дернула меня за прядь. - Принц Кайл, это образец благородства. О его манерах слагают легенды. Говорят, он может поддержать беседу на пяти диалектах китов и ни разу не перепутать интонацию.

- Потрясающе. Будет кому поболтать с моим ужином, - огрызнулась я, пытаясь незаметно сковырнуть драгоценный камень с тиары.

Мой план по саботажу первой встречи уже обрел четкие, почти военные контуры. В своей прошлой жизни, я точно знала: чтобы избавиться от нежелательного клиента, нужно стать его персональным адом. Если Кайл - суровый северянин, ценящий дисциплину, холодный расчет и ледяное спокойствие, то я буду... пожаром на складе горюче-смазочных материалов.

- Он плывет! Он плывет! - прокричал глашатай-кальмар, от избытка чувств выпустив огромную струю чернил, которая на мгновение скрыла половину коридора.

Мы выплыли на главную террасу дворца. Это было величественное и одновременно пугающее зрелище. Огромный балкон, вырубленный прямо в рифе, выходил на глубоководную долину, уходящую в непроглядную синеву бездны. Вдалеке показалось яркое белое пятно. Оно стремительно приближалось, разрезая толщу воды, и вскоре я смогла рассмотреть кортеж.

Впереди, верхом на огромном дельфине-альбиносе, восседал принц Кайл. Дельфин был невероятно красив, но сам всадник... черт, мой новый папаша Тритониус не врал. Кайл выглядел так, будто сошел с обложки глянца. Его мощный торс был обтянут легкой кольчугой из серебристой чешуи, которая подчеркивала каждый изгиб мышц. Длинные платиновые волосы развевались в воде, словно знамя. А его хвост... он действительно отливал чистым, холодным серебром, переливаясь на свету, как идеально заточенный клинок.

Он ловко соскочил с дельфина и, совершив элегантный кувырок, замер перед нами, едва колыхая воду плавниками.

- Великий Тритониус, - голос Кайла оказался глубоким и бархатистым. Он склонил голову, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза были цвета арктического льда. - И прекрасная принцесса Ариэльда. Легенды о вашей красоте меркнут по сравнению с реальностью. Позвольте выразить мое восхищение.

Он подплыл ближе и, следуя этикету, взял мою руку. Его ладонь была прохладной и неожиданно сильной. В этот момент он ослепительно улыбнулся. Это была та самая голливудская улыбка, от которой у обычных русалок наверняка случался сердечный приступ.

«Ну все, Кайл, ты сам напросился на шоу», - подумала я, включая режим «стерва высшей категории».

Вместо того, чтобы застенчиво опустить глаза, как полагалось приличной принцессе, я резко, почти грубо выдернула руку.

- Ой, только давайте без этого заученного пафоса! - громко заявила я, придав голосу самые капризные и противные нотки. - У меня от ваших сахарных комплиментов уже изжога начинается. Вы всем невестам одно и то же говорите или у вас в свите специальный сочинитель сидит?

Улыбка Кайла на долю секунды дрогнула. Его брови поползли вверх, обнажая легкое недоумение, но он мгновенно взял себя в руки.

- Прошу прощения, принцесса. Я не хотел вызвать у вас... физический дискомфорт, - спокойно ответил он, хотя в глазах мелькнула тень интереса. - Видимо, на Юге русалки более прямолинейны, чем я привык ожидать. На Севере мы ценим вежливость.

- На Севере вы, наверное, просто замерзаете раньше, чем успеваете сказать правду, - я подплыла к нему вплотную, почти касаясь носом его кольчуги. - Скажите, Кайл, а вы всегда такой... блестящий? Вы что, натираете чешую жиром кашалота перед выходом? Или это у вас наследственное, светиться, как маяк для заблудших креветок?

Тритониус за моей спиной издал звук, средний между кашлем и рычанием раненого моржа. Я спиной чувствовала, как его рука сжимает трезубец. Себастина за колонной наверняка уже пила валерьянку из водорослей.

Кайл посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ожидаемой обиды или гнева. Там проснулось любопытство исследователя, нашедшего новый вид ядовитого планктона.

- Это естественный блеск северной закалки, - ответил он с легкой полуулыбкой. - Но, если вам режет глаза, я могу попросить своих слуг набросить на меня старую сеть.

- О, не утруждайтесь! Сеть вам очень пойдет, особенно если она будет рыболовной и с грузилами, - я фыркнула и начала демонстративно разглядывать свои ногти. - Слушайте, Кайл, давайте начистоту. Я не люблю долгие заплывы, я терпеть не могу слушать оперные арии сирен, и вообще, я по утрам очень злая. Так что наш союз будет напоминать встречу кита с рыбой-прилипалой.

- Знаете, Ариэльда, - Кайл сложил руки на груди. - Я всегда любил сложные задачи. А вы кажетесь мне самой интересной загадкой этого океана.

- Я не загадка, я диагноз, - отрезала ему.

Чтобы закрепить эффект, я внезапно подалась вперед, будто хотела прошептать ему на ухо какую-то государственную тайну. Кайл послушно склонил голову. Его платиновые пряди коснулись моей шеи, и на мгновение я даже почувствовала запах... снега? Откуда под водой запах снега? Но я вовремя вспомнила о роли.

Глава 4. Операция «Клешни»

После триумфального, как мне казалось, провала первой встречи, я поняла одну важную вещь. Кайл крепкий орешек. Его не прошибить обычным хамством. Пока я изображала из себя капризную истеричку, он смотрел на меня так, будто я редкий экспонат в музее, который внезапно начал плеваться в посетителей. Это бесило. В родном мире я таких непробиваемых клиентов щелкала как семечки, находя их слабое место. У Кайла этим местом должен был быть его безупречный северный уют.

- Себастина! - крикнула я, плавая кругами по своей спальне и активно работая хвостом. - Где моя корзина для жемчуга? И почему садовник еще не здесь?

Гувернантка вплыла, таща за собой плетеную корзину. Вид у неё был такой, будто она собирается на собственные похороны, причем в качестве главного экспоната. — Ваше высочество, король приказал вам готовиться к ужину. На вас должно быть платье из чешуи глубоководных драконов. Оно весит десять килограммов и сковывает движения, как раз то, что нужно, чтобы вы снова не попытались кого-нибудь укусить.

- Платье подождет, - отмахнулась я. - У меня есть дело государственной важности. Себастина, ты знала, что наши крабы-отшельники в южном секторе сада страдают от депрессии? Им нужно сменить обстановку. Срочно.

Я выхватила корзину и вылетела из комнаты. Мой путь лежал в дикую часть дворцового парка. Там, среди зарослей гигантских актиний и колючих кораллов, жили крабы-отшельники вида хваткая смерть. Маленькие, вредные, с клешнями, способными перекусить телефонный кабель, и абсолютно невыносимым характером. То, что нужно для принца.

Заплыв в заросли, я начала охоту.

- Так, ты, иди сюда, - я схватила одного особенно крупного краба, который как раз пытался отобрать ракушку у соседа. - У тебя отличный потенциал. Будешь моим главным диверсантом.

Краб попытался ущипнуть меня за палец, но я ловко увернулась. Под водой все-таки были свои плюсы, маневренность здесь решала все. Через полчаса в моей корзине копошилось около трех десятков отборных десантников. Они щелкали клешнями, создавая звук, похожий на работу маленьких кастаньет.

- Ну что, ребята, - прошептала я, накрывая корзину крышкой. - Сейчас мы устроим теплое южное гостеприимство нашему серебристому гостю.

Самым сложным было пробраться в покои принца. Кайл занимал гостевое крыло, анфиладу комнат с видом на открытый океан. Стражники у дверей стояли как вкопанные.

- Ваше высочество? - один из них, с хвостом сома и пышными усами, преградил мне путь. - Принц Кайл сейчас на совете у короля. Вход в его покои запрещен.

- Ой, да ладно тебе, усатый, - я включила все свое обаяние, которое обычно приберегала для налоговых инспекторов. - Я просто хочу оставить жениху подарок. Сюрприз, понимаешь? Романтика! Цветы... то есть, анемоны. Неужели ты хочешь встать на пути истинной любви и гнева принцессы одновременно?

Стражник замялся. Гнев принцессы был ему явно знаком лучше, чем истинная любовь.

- Ну... если только на минутку.

Я проскользнула внутрь. Покои Кайла были образцом того самого порядка, который я так ненавидела. Все было разложено по линеечке. Кровать, огромная раковина с матрасом из тончайшего шелка морских пауков, была заправлена так ровно, что на ней можно было чертить геометрические схемы. На столике стояли его личные вещи, гребень из кости, какие-то свитки, флакон с маслом.

- Слишком чисто, - пробормотала я. - Аж глаза режет. Исправим, - я подплыла к кровати и осторожно откинула верхнее покрывало. - Так, десант, на выход! - я открыла корзину и вытряхнула крабов прямо на шелковую простыню.

Сначала крабы растерялись. Они замерли, шевеля усиками. Но почувствовав мягкую поверхность и тепло, они начали активно разбегаться. Часть из них тут же зарылась под подушки, другие облюбовали складки шелка, а самый крупный, мой фаворит, деловито залез внутрь наволочки.

- Идеально, - я потерла руки. Представила, как Кайл, весь такой величественный и уставший после совета, решит прилечь. - Десять баллов по шкале вредности.

Но останавливаться на достигнутом я не собиралась. Я заметила его парадный шлем, лежащий на комоде. Это было произведение искусства из полированного титана с гребнем из перьев редких глубоководных птиц. Я подсадила туда еще двоих крабов, самых кусачих.

Закончив с дизайном, я быстро выплыла из комнаты, кивнув стражникам.

- Сюрприз готов. Не входить! Испортите момент!

Весь оставшийся день до ужина я плавала с загадочной улыбкой. Себастина пыталась впихнуть меня в то самое платье из чешуи дракона, и на этот раз я даже не сильно сопротивлялась. Пусть думают, что я смирилась. Пусть Кайл расслабится.

Ужин проходил в малом зале. Атмосфера была напряженной. Тритониус то и дело бросал на меня подозрительные взгляды, а Кайл... Кайл был безупречен. Он поддерживал светскую беседу о миграции китов, о торговых путях и о том, как важно сохранять экосистему рифов. Слушая его, я чуть не уснула прямо в тарелке с планктоном.

- Вы сегодня подозрительно молчаливы, Ариэльда, - заметил принц, поднимая кубок с перебродившим соком водорослей. - Неужели макрель так сильно вас утомила?

- Я просто экономлю силы, Кайл, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. - Ночь ведь длинная. Вам нужно хорошенько отдохнуть после дороги. У вас ведь удобная кровать?

- О, более чем, - он снова ослепительно улыбнулся. - Ваши слуги очень старательны.

- Вы даже не представляете, насколько, - я подавила смешок.

Когда ужин наконец закончился, Кайл вежливо откланялся.

- Если позволите, я удалюсь. Завтра нам предстоит осмотр северных границ рифа, нужно быть в форме.

Я проводила его взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не захлопать в ладоши. Тритониус подплыл ко мне, подозрительно щурясь.

- Ариэльда, если я узнаю, что ты что-то задумала...

- Папа, обижаешь! - я невинно вскинула брови. - Я просто пожелала спокойной ночи. Разве это преступление?

Я доплыла до своей комнаты, но не вошла внутрь. Я притаилась за колонной в коридоре, ведущем к покоям принца. Мне нужно было услышать финал этой пьесы.

Глава 5. Дизайнерский беспредел

После истории с крабами я ожидала, что Кайл проснется с синяками на пальцах и непреодолимым желанием собрать чемоданы. Но нет. Утром этот серебристый терминатор явился на завтрак как ни в чем не бывало. Он даже умудрился поблагодарить повара за бодрящее пробуждение, выразительно посмотрев на меня.

- Ну ладно, - подумала я, яростно ковыряя вилкой в салате из морской капусты. - Кровь ты мне не попортил, зато я попорчу тебе интерьер.

Моя цель на сегодня была амбициозной. Принц Кайл, как я успела заметить, был жутким эстетом. Его вещи всегда лежали симметрично, он любил спокойные, холодные тона и вообще производил впечатление существа, которое впадает в депрессию, если видит криво висящую картину. Я же решила превратить его покои в нечто среднее между ночным клубом девяностых и комнатой Барби, сошедшей с ума.

- Себастина! - позвала я, когда Кайл и мой отец-король уплыли осматривать северные верфи. - Мне нужны чернила. Много чернил.

- Ваше высочество, - Себастина подозрительно прищурилась. - Вы же ненавидите каллиграфию. Зачем вам столько?

- Я осознала ценность эпистолярного жанра, - соврала я, даже не моргнув. - Хочу написать мемуары «Как я стала селедкой». Неси чернила каракатицы, причем самые темные, и... найди мне ту ядовито-розовую пыльцу, которую добывают из кораллов на Гнилом рифе.

- Но она же... она же выедает глаза! - ахнула гувернантка.

- Вот и отлично. Будет ярко.

Когда Себастина, ворча, уплыла за припасами, я приступила к сбору команды. В одиночку перекрасить целые покои за несколько часов, это задача невыполнимая даже для русалки с мотором. Мне нужны были союзники. Я знала, что младшие слуги замка, стайка молодых русалов и русалок, скучают от придворного этикета не меньше моего.

- Эй, ребята! - я подплыла к ним в прачечной, где они выжимали морские губки. - Хотите устроить художественный перформанс, за который вам ничего не будет, потому что заказчик я?

Через полчаса мы уже стояли перед дверями покоев Кайла. В корзинах у нас были бутыли с чернилами, мешки с розовой пыльцой и огромные кисти, сделанные из хвостов крупных рыб.

- План такой, - я обвела взглядом свою бригаду маляров. - Нам нужно убрать этот скучный северный минимализм. Больше цвета! Больше хаоса! Стены должны кричать. Потолок должен пугать. И не жалейте чернил, Кайл любит контрасты.

Работа закипела. Под водой процесс покраски выглядит забавно. Ты выпускаешь облако пигмента, а потом специальными веерами направляешь его на поверхность. Розовая пыльца, смешанная с клейкой слизью медуз, ложилась на перламутровые стены плотным, ядовитым слоем. Я сама взяла самую большую кисть и чернила каракатицы.

- Так, здесь мы нарисуем... хм... абстракцию.

Я начала малевать на центральной стене огромные, корявые круги и зигзаги. Это должно было символизировать мой внутренний мир. Но по факту выглядело так, будто гигантский спрут пытался написать завещание в состоянии глубокого опьянения.

- Ваше высочество, а что делать с его кроватью? - спросил один из парней, разглядывая роскошный шелковый матрас.

- Перекрасить в розовый! - скомандовала я. - А подушки украсьте черными кляксами. И не забудьте про его личные вещи. Тот костяной гребень? Теперь он должен быть в крапинку. Его серебряная кольчуга на манекене? Нарисуйте на ней веселые рожицы.

Мы работали в бешеном темпе. Вода в комнате стала мутной от взвеси пигментов, но нас это только заводило. Мы смеялись, обливали друг друга розовой жижей и чувствовали себя настоящими вандалами на государственной службе.

В какой-то момент в дверях появилась Себастина. Она увидела то, во что превратилась комната, и издала звук, похожий на свист выходящего пара из чайника.

- Ариэльда... Король убьет меня. Он сделает из меня коврик для прихожей...

- Успокойся! - я мазнула ей по носу розовой краской. - Это современное искусство. Если Кайл не поймет, значит, он просто деревенщина без чувства вкуса. Плыви, принеси нам еще чернил, у меня правый угол еще не достаточно депрессивный.

К полудню покои Кайла было не узнать. Это был визуальный взрыв. Стены сияли ядовитым неоном, потолок был покрыт черными разводами, напоминающими грозовые тучи, а вся мебель выглядела так, будто ее облили сахарным сиропом и посыпали углем. Запах в комнате тоже стоял специфический. Пыльца Гнилого рифа пахла старым сыром, смешанным с мятой.

- Красота, - я удовлетворенно вытерла руки о чье-то полотенце. Теперь уходим. И помните, что никто ничего не видел. Мы все были на уроке подводной поэзии.

Я едва успела принять ванну и оттереть розовые пятна со своего хвоста, как во дворце протрубили рога. Кайл и отец вернулись.

Я затаилась в коридоре, прижавшись к холодной стене за колонной. Сердце колотилось. Одно дело крабы в постели, это просто мелкая пакость. Но уничтожение интерьера, на который были потрачены тысячи золотых жемчужин, это уже серьезный вызов.

Я услышала его шаги... то есть, мощные ритмичные удары хвоста по воде. Кайл плыл не спеша, что-то обсуждая с адъютантом.

- ...да, северные течения более стабильны, но здесь, на Юге, свет играет совершенно иначе, - донесся до меня его спокойный голос.

«О, сейчас тебе свет так поиграет, что мало не покажется», - злорадно подумала я.

Кайл остановился перед своими дверями. Вежливо кивнул страже. Те, зная о моем сюрпризе, но боясь сказать слово, просто вытянулись во фрунт. Кайл толкнул створки и вплыл внутрь. Наступила тишина. Такая глубокая, что я слышала, как бьется сердце у морского конька в вазе неподалеку. Прошла минута. Две. Ни криков, ни грохота трезубца.

Я не выдержала и осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Кайл стоял посреди этого розово-черного кошмара. Он не двигался. Он медленно поворачивал голову, разглядывая стены. Его серебристый хвост на фоне ядовито-розовой стены выглядел как инородное тело. Он поднял руку, коснулся пальцем черной кляксы на стене, чернила еще не совсем высохли и размазались по его коже.

Глава 6. Гимн морскому огурцу

Утро торжественного приема началось с того, что Себастина попыталась втиснуть меня в корсет из китового уса, который был настолько жестким, что я чувствовала себя замурованной в бетонную сваю. Сегодняшний день был критически важен для моего плана. Если крабы и розовые стены были частными диверсиями, то прием, это публичное позорище. На нем присутствовали все сливки подводного общества: напыщенные лорды-осьминоги, древние черепахи-советники и, конечно же, мой отец с этим своим идеальным зятем.

- Ариэльда, дышите глубже! - командовала Себастина, затягивая шнуровку на моей спине.

- Я бы с радостью, - прохрипела я, выпуская крошечный пузырек. - Но у меня сейчас ребра встретятся с позвоночником. Скажи, Себастина, а гимн обязательно петь в полный голос? Может, я просто пооткрываю рот, как приличная рыба?

- Что за кощунство! - Себастина всплеснула руками. - Гимн О, Глубина Неизмеримая, это сердце нашего народа. Вы должны вести партию сирен. Ваш голос должен лететь над рифами, пробуждая гордость в каждом плавнике!

- О, он полетит, - прошептала я, коварно улыбаясь. - Еще как полетит.

Мой план был прост и гениален. За последнюю неделю я успела не только наделать пакостей принцу, но и совершить несколько тайных вылазок к самым темным окраинам рифа, где швартовались контрабандисты и заплывали пьяные матросы с затонувших судов. Там, в заброшенных гротах, я наслушалась таких хитов, от которых у любого приличного морского конька завяли бы уши. В частности, мне приглянулась одна задорная песенка про морской огурец, который мечтал стать адмиралом, но закончил свою карьеру в качестве закуски.

Ритм у нее был такой, что усидеть на месте невозможно. Полная противоположность нашему заунывному гимну, который обычно тянулся сорок минут и вгонял в сон даже коралловые полипы.

- Готово! - Себастина оглядела меня. На мне было платье из тончайшей чешуи жемчужниц, которое переливалось всеми цветами радуги. - Вы выглядите как богиня. Пожалуйста, просто один вечер побудьте нормальной принцессой. Ради меня.

Я посмотрела в ее полные надежды глаза и на секунду почувствовала укол совести. Но потом вспомнила Кайла с его самоуверенной ухмылкой и серебристым хвостом. Нет. Свобода важнее спокойствия гувернантки.

- Обещаю, что это выступление никто и никогда не забудет, - честно сказала я.

Тронный зал был забит до отказа. Сотни русалок в ярких нарядах парили в толще воды, создавая живой, колышущийся ковер. В центре, на возвышении, восседал Тритониус с трезубцем наперевес. Рядом с ним, в позе расслабленного хищника, находился Кайл. Сегодня он сменил свою кольчугу на легкую шелковую тунику, но его хвост все так же вызывающе блестел, ловя блики от магических медуз.

Когда я вплыла в зал, наступила тишина. Кайл проследил за мной взглядом, и я увидела, как он едва заметно кивнул. В его глазах читалось ожидание. Он явно ждал подвоха.

- Приступим! - провозгласил король. - Пусть звучит голос моей дочери, воспевающий величие наших вод!

Оркестр, состоящий из десяти огромных медуз-резонаторов и стайки рыб-флейтистов, заиграл вступление. Музыка была медленной, торжественной и жутко нудной. Первая нота должна была быть высокой и протяжной. Я набрала в жабры побольше воды, выдержала паузу, глядя прямо в глаза Кайлу, и...

Вместо ангельского пения я выдала резкий, хриплый и невероятно громкий рык, который обычно издают боцманы, когда у них заканчивается ром.

- Эй, морской огурец, ты в пучине молодец! - заорала я, пускаясь в пляс и активно работая хвостом в ритме задорной джиги. - Ножкой дрыг, ручкой шмыг, на крючок попался вмиг!

В зале стало так тихо, что было слышно, как на дно падает чешуйка. Дирижер-осьминог от неожиданности выронил палочку и завязал свои щупальца узлом. Но я не останавливалась.

- Повариха-камбала суп в кастрюле развела! Огурец орет: «Постой! Я еще совсем живой!»

Я кружилась в воде, делая неприличные жесты плавниками и подмигивая старым лордам, у которых челюсти отвисли до самого пола. Мой голос, усиленный акустикой зала, вибрировал в каждой колонне. Я видела, как Тритониус медленно начинает багроветь. Его рука, сжимающая трезубец, задрожала, а вокруг зубьев начали плясать настоящие молнии.

Но Кайл... Кайл превзошел все мои ожидания. Он не выглядел шокированным. Он не закрыл лицо руками от стыда. Вместо этого он начал... отбивать ритм хвостом по подлокотнику кресла. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Его плечи начали подрагивать в такт моей дикой песне.

Я запела второй куплет, еще более разнузданный, про то, как морской огурец пытался соблазнить медузу, но в итоге сам превратился в желе. В этот момент я подплыла к Кайлу и, схватив его за руки, попыталась вытащить в центр зала.

- Ну же, Северянин! - крикнула я. - Покажи, как у вас там на льдинах зажигают! Или вы только и умеете, что сопли на кулак наматывать под унылые баллады?

Кайл легко поддался. Он выплыл в центр, и на секунду я испугалась, что он сейчас начнет читать мне лекцию о приличиях. Но вместо этого он подхватил меня за талию и, ловко крутанув в воде, выдал такой пассаж, что я на секунду забыла слова.

- А огурец-то не простак, он надел большой пиджак! - внезапно подхватил он, и его баритон идеально вписался в мою мелодию. - К медузе лезет целоваться, чтоб в желе не превращаться!

Это был финиш. Зал ахнул. Принц Кайл, надежда Севера, пел кабацкую песню про овощ вместе с сумасшедшей принцессой. Тритониус не выдержал. Он ударил трезубцем о пол с такой силой, что по воде прошла ударная волна, сбившая с ног половину оркестра.

- ХВАТИТ! - взревел он. - Ариэльда! В свои покои! Живо! Кайл... я приношу свои извинения за это... недоразумение.

Я, довольная собой как никогда, сделала шутливый реверанс.

- Папа, это было новое прочтение классики! Народ требует перемен!

Я рванула к выходу, чувствуя себя абсолютным победителем. Я опозорилась перед всем двором, я сорвала важнейший прием, я выставила нас обоих посмешищем. Теперь-то Кайл точно потребует расторжения! Ни один уважающий себя принц не захочет иметь жену, которая поет про пьяные огурцы на официальных приемах.

Глава 7. Урок этикета и плевания жемчугом

Утро после моего музыкального триумфа началось не с кофе, которого в этом мокром мире катастрофически не хватало, а с оглушительного, вибрирующего визга Себастины. Она ворвалась в мою спальню с таким видом, будто я лично продырявила днище у королевского флагмана или, как минимум, съела любимого морского конька ее величества.

- Вставайте, Ваше Безобразие! Вставайте немедленно! - закричала она, срывая с меня одеяло из тончайшего морского шелка, которое я только-только успела накрутить на хвост, пытаясь согреться. - Король в такой ярости, что вода вокруг его трона закипает! Весь двор шепчется о песне про овощ! Лорды-осьминоги в шоке, фрейлины-медузы в обмороке!

Я лениво потянулась, чувствуя, как каждая чешуйка на моем новом теле приятно поскрипывает. Сон был странным, мне снились трамваи, которые почему-то плавали по дну реки, а кондукторами там были крабы.

- Ой, Себастина, не начинай с утра пораньше, - пробормотала я, выпуская сонный пузырек. - Это был творческий эксперимент. Ты же сама говорила, что я должна нести культуру в массы. Вот я и привнесла... немного портового фольклора. Это сближает монархию с народом.

- Это сближает монархию с катастрофой! - Себастина сунула мне под нос чашу с какой-то зеленой кашей. - Его Величество приказал удвоить часы этикета. Прямо сейчас. К вам уже прислали госпожу Октавию.

Я замерла с ложкой, сделанной из панциря черепахи, во рту. - Октавию? Эту живую окаменелость? Ту самую, у которой щупальца растут быстрее, чем здравый смысл, а вместо сердца сушеная губка?

- Это почтенная дама, которая воспитывала три поколения принцесс нашего рода! - Себастина суетливо поправляла мои волосы. - Она эталон благородства. И если вы и ее доведете до белого каления, я сама подам в отставку и уйду жить в Марианскую впадину к глубоководным удильщикам. Там хотя бы темно, тихо и никто не поет про огурцы!

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Мой план на сегодня был предельно ясен. Если Кайл оказался на удивление устойчив к визуальному хаосу и звуковому террору, то старая школа этикета точно должна была стать тем самым молотом, который разобьет эту помолвку. Госпожа Октавия была воплощением всех правил, которые я ненавидела еще в земной школе.

- Ладно, Себастина, не плачь. Неси мой учебный набор.

- Какой еще набор? - гувернантка подозрительно прищурилась, глядя на то, как я лихорадочно ищу что-то в ящиках комода.

- Терпение, трудолюбие и... немного боеприпасов.

На самом деле моим набором была полная корзина мелкого, идеально круглого и очень твердого жемчуга, который я вчера вечером экспроприировала из большой шкатулки в гостиной. В своей прошлой жизни я неплохо стреляла из рогатки, и, хотя под водой физика была другой, принципы баллистики оставались прежними.

Урок был назначен в Малой Бирюзовой зале, помещении с идеальной акустикой и множеством хрупких украшений. Когда я вплыла туда, Октавия уже была на месте. Она представляла собой монументальное и пугающее зрелище. Огромная осьминожиха в строгом чепце из морской губки, каждое из ее восьми щупалец жило своей жизнью. Одно держало тяжелую книгу правил, второе веер, третье костяную указку, четвертое зеркало, пятое поднос с чаем, шестое поправляло складки ее платья... остальные два нервно подергивались.

- Принцесса Ариэльда, - проскрипела она. Голос у нее был такой, будто кто-то трет два сухих камня на глубине ста метров. - Располагайтесь. Хотя располагаться, это слово для плебеев. Принцесса должна занимать пространство.

- Доброе утро, госпожа Октавия, - я сделала вид, что очень стараюсь быть вежливой, и зависла в воде, специально чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону. - Я готова занимать пространство. С чего начнем? С теории скуки или с практики занудства?

Октавия медленно повернула ко мне свои глаза-плошки, в которых читалось бесконечное, вековое терпение.

- Мы начнем с основ. Сегодняшняя тема: «Искусство Высокого Парения и Изящного Плевка».

Я не выдержала и громко прыснула, выпустив фонтан пузырей.

- Плевка? Серьезно? Вы будете учить меня плеваться? Октавия, я знала, что у нас во дворце нравы суровые, но, чтобы настолько...

- Не сметь паясничать! - Октавия с силой ударила указкой по воде, создав небольшую звуковую волну. - Этикет предписывает принцессе избавляться от случайной соринки, попавшей в рот во время банкета, так, чтобы это выглядело как рождение новой звезды. Это должен быть жест такой грации, чтобы присутствующие лорды сочли за честь быть задетыми этой соринкой!

- Звучит как очень специфическое хобби, - заметила я, подплывая ближе. - И как же мы будем тренировать это рождение звезды?

- Для начала осанка! - Октавия мгновенно оказалась рядом. Ее щупальца, холодные и цепкие, начали облеплять меня со всех сторон. Одно давило на поясницу, другое выпрямляло шею, третье тянуло хвост вниз. - Лопатки свести! Подбородок выше! Хвост держать под углом ровно в сорок пять градусов относительно течения! Вы не медуза, вы не дрейфующий планктон! Вы символ власти!

- Октавия, вы меня сейчас сломаете, - пропыхтела я, чувствуя себя как манекен в руках безумного портного. - Символы власти вообще-то имеют право на свободу движений. А если у меня жабры зачешутся?

- Символы не чешутся! Они терпят! - отрезала старуха, отплывая назад и критически осматривая результат своей работы. - Теперь перейдем к упражнению. Возьмите жемчужину. Одну. Положите ее на корень языка. И по моей команде, используя только мышцы щек и изящный выдох, вытолкните ее так, чтобы она попала точно в центр этой золотой раковины.

Она указала на мишень, старинную ракушку, висящую в пяти метрах на стене.

«Ну, дорогая моя, сама напросилась на обстрел», - подумала я, доставая свою корзинку.

Я положила жемчужину в рот. Но вместо того, чтобы целиться в мишень, я приметила кое-что гораздо более интересное. В дверном проеме, занавешенном водорослями, показалась знакомая серебристая макушка. Принц Кайл! Опять он тут как тут. Стоял, прислонившись к коралловому косяку, скрестив руки на груди. В его глазах плясали чертики, а на губах играла та самая ехидная улыбка, которую мне больше всего хотелось стереть.