И пеплом стали звезды

Глава 1

Захват на моем предплечье становился крепче с каждым шагом, почти причиняя боль. Но я стойко терпела, даже не высказывая привычного недовольства. И не ворчала. Да и вообще помалкивала, успокаивая себя тем, что вырваться успею всегда, а посмотреть, куда тащит меня Тай, было интересно.

Он же с упорством крейсера сначала прорвался через толпу выпускников, затем – через родственников и приглашенных гостей, а сейчас, свернув в один из служебных коридоров учебного корпуса, летел по пустым проходам к одному ему известному пункту назначения. Двери отсеков мелькали справа и слева, пока я терялась в догадках. Ни одно из этих помещений нельзя было открыть без ключ-карты, которая полагалась только служащим и персоналу станции. Но никак не нам, только-только выпустившимся курсантам.

— Тай, — начала я, чтобы указать парню на эту маленькую деталь, но он почти сразу шикнул на меня, перебивая и затыкая одновременно:

— Тшш, почти пришли!

Ну, раз пришли, потерплю еще.

Тай соврал – нам пришлось еще дважды свернуть, прежде чем хватка на моей руке пропала. Я уже прокляла и дурацкую юбку, и неудобные туфли на каблуке, положенные по форме. Меня бы куда больше устроил комбинезон и тяжелые ботинки. Но на торжественные мероприятия полагалась торжественная одежда, к сожалению. Только почему у парней она была в разы удобнее нашей, я до сих пор не понимала.

— Ну, и?

Я в нетерпении уставилась на своего провожатого. Зачем он меня сюда приволок? Могли бы найти себе занятие повеселее и поближе, я бы переоделась, в конце концов. А еще где-то здесь бродил отец, которому точно надо показаться на глаза и, желательно, в одиночестве.

— Знаешь, что это? — кивнул Таймарин на дверь, у которой мы остановились.

Я равнодушно оглядела перегородку, которая ничем не отличалась от других в этом коридоре. Разве что надписью на табличке. «Хозблок».

— Я умею читать, если вдруг ты забыл, — теряя терпение, прошипела я. Ноги гудели с непривычки, левая пятка горела огнем. Кажется, мозоль натерла.

— Я помню, — Тай улыбнулся, и это была очень страшная улыбка. Предвкушающая. Словно то, что он на самом деле задумал, мне может не понравится – и мне уже не нравилось! Поэтому, когда парень сделал шаг вперед, я шагнула точно назад. — А еще я помню, что ты назвала меня озабоченным.

Удержаться и не закатить глаза было выше моих сил.

— Конечно, озабоченный! — я слегка толкнула Тая в грудь. Не сильно, чтобы не думал отступать далеко. Все же мои сенсоры реагировали на него однозначно, и Таймарин прекрасно об этом знал. — Назови хоть одно место, где мы бы с тобой не занимались сексом!

Он не назвал. Просто очень красноречиво посмотрел на дверь отсека, рядом с которым мы стояли.

И до меня сразу дошло.

— Оу…

Черт, я ведь сама ему об этом говорила не так давно. Что мы переспали везде, где только можно, разве что не в хозблоке. И… вот мы здесь. Сразу стало понятно, почему у Таймарина так блестели его ярко-изумрудные глаза, а все волоски на моем теле вставали дыбом, когда парень делал еще один шаг вперед. Сопротивляться его желанию я не могла. Только не я.

— Это наш последний день здесь, — проникновенным шепотом сообщил Тай, приближаясь ко мне настолько близко, что при дыхании его грудь задевала мою. — Через пару часов мы получим распределение и до конца войны вряд ли окажемся еще хоть раз на этой станции, особенно вдвоем. Надо пользоваться моментом, как думаешь?

Когда он смотрел на меня так, думать я могла только об одном: как бы побыстрее избавиться от одежды. Сейчас мне даже не нужно было зеркало, чтобы видеть, как мои черные глаза быстро становились зелеными, демонстрируя всем и каждому идеальную совместимость конкретно с этим архонцем.

— Нужен ключ, — еле слышно прошептала я, из последних сил удерживая рвущиеся наружу инстинкты. Впрочем, я все равно им проиграю – и это будет очень приятное поражение.

— Тогда хорошо, что он у меня есть, м?

Жестом фокусника Тай продемонстрировал мне зажатую между пальцев ключ-карту. Ума не приложу, как ему удалось ее достать.

— Тогда почему мы еще не внутри?

Таймарин склонился ниже. Благодаря каблукам мы были почти одного роста, хотя на самом деле Тай выше на полголовы. И мне чертовски нравилось подниматься на носочки, чтобы его поцеловать.

— Потому что считыватель за твоей спиной, птичка.

Не знаю, что вызывало больше мурашек: томный шепот на ухо или обращение, придуманное Таем. Он с первого дня говорил, что я летаю на истребителях, как птичка, и если раньше это было оскорблением, то по мере нашего сближения превратилось в проявление нежности.

Тихий писк и шум отъезжающей перегородки мы встречали поцелуем, и я бы не смогла с уверенностью сказать, кто кого затаскивал в отсек. Может, это было обоюдное стремление побыстрее оказаться отрезанными от всего остального мира, чтобы насладиться наконец друг другом. Чертова совместимость.

Мы, архонки, именно так подбирали себе пару. Инстинктивно. В наших наростах, расположенных на голове, вдоль позвоночника и на руках от плеча до локтя, находились высокочувствительные сенсоры, постоянно считывающие волны, издаваемые точно такими же наростами у архонцев-мужчин. И когда частота мужских сенсоров совпадала с чувствительностью женских, инстинкт размножения у обоих срабатывал на полную катушку, выпуская в кровь гормоны, которые, в свою очередь, провоцировали выработку яйцеклеток у нас и повышение числа сперматозоидов у мужчин. Стремление продолжить род затихало лишь на время беременности, а после все повторялось заново, причем, частота (а вместе с ней и партнер) к тому моменту могли поменяться.

Глава 2

С момента окончания обучения все курсанты, успешно сдавшие экзаменя, становились солдатами Космофлота, поэтому ослушаться прямого приказа старшего по званию не то, что не могли – не имели права. За такое по законам военного времени нам грозил трибунал. Я, конечно, не верила, что адмирал Трасс отдаст под суд единственную дочь из-за подобной мелочи, но приближался он к нам не один, а в компании своего адъютанта и главы станции, поэтому подставлять отца под неприятности я бы не рискнула. Не было бы свидетелей – еще можно было на что-то надеяться, а так…

Нет, совсем не в таких обстоятельствах я собиралась знакомить папу и Тая.

— Рядовой Трасс, — вместо приветствия обратился ко мне отец, приблизившись.

Он замер в двух шагах, такой величественный, такой красивый в своей темно-синей военной форме. Архонцы в принципе все красивы, а мой отец, даже не смотря на свой возраст (почти шестьдесят шесть), до сих пор приковывал к себе женские взгляды. Подтянутая фигура, военная выправка. Длинные пепельные волосы отливали серебром – папа всегда собирал их на затылке в хвост так, чтобы наросты на голове было не слишком видно. Волевой подбородок, пронзительные, но холодные голубые глаза. Адмирал Трасс казался живым воплощением бога из старых легенд, такой же надменный и хладнокровный, как статуя.

В Космофлоте его уважали все. За беспринципность, за умение вести за собой людей и находить нестандартные решения сложных задач. Он был героем нескольких сражений, а полученные награды, додумайся отец надеть их на форму, не поместились бы у него на груди. Великий адмирал Трасс – так его называли. Шепотом, конечно, ведь боялись его ровно столько же, сколько и любили.

В армию я пошла из-за него, хоть отец и отговаривал. Но мне слишком хотелось ему соответствовать. Быть не просто дочкой «того самого Трасса», а офицером, заслужившим доверие. Я знала, что у меня получится, поэтому запретила папе вмешиваться в мое обучение. Никаких поблажек, никаких снисхождений. Экзамены, нормативы, наказания. Я получала все ровно в том же количестве, что и любой другой курсант. А теперь стояла перед отцом в своем первом звании, пусть пока и низком, но полученным самостоятельно, а не благодаря громкой фамилии.

— И рядовой Корте, как я понимаю, — свой ледяной взгляд отец перевел на Тая. Тот не вздрогнул, не стушевался – лишь коротко кивнул и уверенно ответил «так точно». Я им почти гордилась.

Не знаю, откуда адмирал успел узнать о Таймарине. Я никогда о нем не говорила, даже не упоминала мимоходом. Да и общались мы с отцом последние три года весьма мало, лишь на ежегодных смотровых учениях, которые адмирал не пропускал. Не потому, что должен, а ради меня. Да, моя внешняя бесчувственность – явная наследственность со стороны родителя, но именно потому же я и знала, что глубоко в душе отец меня любил и дорожил мной. Просто не произносил этого вслух, как и я не говорила ему о том, насколько много значили для меня его визиты и сухое «молодец», получаемое после.

— Думаю, спрашивать, чем вы тут занимаетесь, бессмысленно, — все так же равнодушно заявил отец, переводя взгляд на меня. Его адъютант и глава станции при этом одновременно отвернулись, рассматривая что угодно, только не замерших перед ними выпускников.

Не сложно догадаться, что они увидели и о чем подумали. Растрепанный вид, неопрятно заправленная форма. И мои глаза, все еще слишком сильно похожие на глаза Тая. Пусть из всех троих офицеров архонцем был лишь мой отец, а об особенностях нашей расы знали все. Это давно стало предметом постоянных шуток, на них уже никто и не реагировал.

Раз не было вопроса, не последовало и ответа. Прочитать что-то по взгляду отца было сложно, да я и не пыталась. Просто стояла и ждала, чем эта случайная встреча закончится. Ведь пытать в данном случае адмирал будет вовсе не меня.

— Рядовой Корте! — резкий поворот головы в сторону Тая. Я ему посочувствовала – мысленно. И постаралась незаметно подвинуться ближе – вдруг так получится сместить недовольство отца на свою персону? — Напомните уровень вашей совместимости с моей дочерью.

— Девяносто восемь и шесть, адмирал, — тут же отозвался Таймарин, даже не пытаясь скрыть своего самодовольства.

Я закатила глаза. Нашел, чем гордиться. Я бы на месте Тая бежала без оглядки, ведь помимо меня Корте получал еще и тестя-адмирала. Такое себе достижение.

Отец воспринял новость равнодушно, а вот замершие чуть за ним мужчины выглядели удивленными. Среднестатистическая совместимость архонцев колебалась в районе восьмидесяти процентов, а все, что выпадало выше восьмидесяти пяти, считалось редкой удачей. У нас же почти сто из ста. Поэтому никакие блокираторы и не помогали.

— Много, — констатировал отец, но опять же слишком спокойно, из чего я сделала неутешительный вывод: он знал обо всем заранее. Наверняка адмиралу сообщали о любых изменениях в моей медицинской карте, а там совершенно точно фиксировались все запросы на проверку совместимости вместе с итоговыми результатами и именами тестируемых архонцев. — Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем это грозит.

— Никак нет, адмирал, — так же уверенно ответил Тай.

С последствиями в виде беременности, на которые так прозрачно намекал отец, справлялись инъекции – при более низких показателях совместимости они полностью блокировали выработку гормонов у обоих архонцев, сводя на нет возможность зачатия. Нам не повезло: на нас уколы действовали только в половину своей силы, зато полностью вырубали мои яйцеклетки и сперматозоиды Корте. И пусть мы с Таем прекрасно убедились в том, что от гормонов и влечения «прививки» нас не спасают, а все же продолжали стабильно их делать – как раз для того, чтобы раньше времени не стать родителями.

Глава 3

По законам Архона, разрешение на первый брак выдавалось сначала представителем медицинской комиссии, а после – старшим мужчиной в семье архонки, отцом или братом. И если комиссия легко одобряла все запросы при уровне совместимости выше восьмидесяти, то представители рода могли ставить какие угодно условия и загружать их в Автоматическую Систему Учета Населения (АСУН). Тогда, даже если пары пытались подать запрос на одобрение союза, система автоматические его отклоняла при несоответствии тем или иным показателям. Обойти ее было невозможно – только если жить без регистрации и смены фамилии, что лично меня бы устроило. Но не Тая. Он в этом плане чертов идеалист.

Отец молчал долго. Его адъютант и вовсе раскрыл рот от удивления. А я только утыкалась лбом в плечо Тая, выдавая мученическое:

— Вот дурак!

Я не представляла, как папа воспримет эту информацию. Не знала, как отреагирует. Маловероятно, что хорошо. А Тай словно не мог найти момента удачнее! Надо было все вот так в коридоре вываливать, да еще и в присутствии посторонних!

— Дайте нам пару минут, — в сторону произнес адмирал, и его сопровождающие, кивнув невпопад, скрылись за поворотом. Папа же, заложив руки за спину, двинулся обратно к нам.

Нехорошая поза, обычно в таком положении отец всегда меня отчитывал.

Я не хотела, чтобы весь отеческий негатив сейчас излился на Таймарина, поэтому выступала чуть вперед.

— Пап, — начала я, но была остановлена одновременно и адмиралом, и Таем. Но если первый всего лишь сверкнул в меня предупреждающим взглядом, призывая молчать, то второй и вовсе задвинул к себе за спину. Дурак, как есть – дурак.

— Считаете себя достойной кандидатурой для дочери адмирала? — ледяным тоном поинтересовался отец, глядя исключительно на Корте.

— Считаете, на вашу дочь может претендовать только другой адмирал? — не стушевался Таймарин, заставляя меня тихо стонать от безысходности ему в спину. Нельзя моему отцу задавать такие вопросы таким тоном, и не только потому, что адмирал не терпел нарушения субординации!

А потому что отвечал всегда честно.

— Да, именно так и считаю, — не стал скрывать отец. Он все еще говорил ровно, уверенно и холодно, но я кожей чувствовала его раздражение, поэтому и переплетала свои пальцы с пальцами Тая – чтобы поддержать его, и чтобы он поддержал меня.

Я не боялась отца, он бы никогда не сделал мне ничего плохого. Но Таймарин ему никто, значит, адмирал Трасс мог отыграться на нем, и от этого меня прошибал холодный пот. Вариантов у моего папы была масса: пользуясь своим влиянием, он мог отправить Тая в такую жопу вселенной, до которой ради свидания мне бы приходилось лететь не меньше полугода. Мог разрушить его военную карьеру, не дав ей начаться. Мог отправить под трибунал за что угодно.

Я не хотела этого. Хотела того, о чем говорил Тай: домика на краю мира, толпы детей, когда закончится война. А сейчас – получить распределение в одну часть и сделать все, чтобы эта война закончилась как можно раньше.

— Ни один адмирал не сделает вашу дочь счастливой, — заявил Таймарин, сильнее сжимая мою руку. Отец это движение заметил, лишь на секунду оторвав взгляд от глаз Корте.

— А вы, значит, сделаете?

— Да.

Такая уверенность сквозила в голосе Тая, что я даже вздрогнула. Никогда не чувствовала в нем столько решимости, никогда не ощущала такой готовности идти до конца. А если учесть, что это все Тай собирался делать для меня…

Я не знала, что отец увидел в глазах Таймарина, но в переглядки они играли долго. В молчаливые переглядки, за время которых я мысленно умоляла папу не убивать Тая на месте. За наглость и самоуверенность.

— Лин.

Ледяной взгляд устремился на меня, поэтому пришлось выглянуть из-за Таймарина и поднять глаза на отца. Выйти вперед Тай мне не позволил, и это тоже не укрылось от адмирала.

— Ты подозрительно молчалива, — верно отметил папа. — Ничего добавить не хочешь?

— Никогда не прощу тебя, если ты ему хоть как-то навредишь.

Терять нам уже было нечего, поэтому я решила, что сдерживать свой дрянной характер тоже бессмысленно. Да и смысл казаться перед отцом лучше, чем я есть на самом деле? Он прекрасно меня знал. Поэтому и удивлялся, от чего я так мало язвила, позволяя Таю говорить от лица нас обоих.

Я ожидала вспышки гнева, недовольно сведенных к переносице бровей или категоричного «нет». Только вместо этого папа улыбнулся – едва заметно, самым краешком губ, но я слишком хорошо его изучила, чтобы не заметить этого.

— Твои глаза все еще зеленые, — тихим и куда более мягким тоном добавил отец, заставляя меня улыбаться и укладывать подбородок Таю на плечо.

— Я знаю.

Все архонки рождаются с черной радужкой. Ее цвет меняется только тогда, когда рядом появляется архонец с подходящей частотой сенсоров, и сохраняется какое-то время после близости. Чем выше процент совместимости, тем дольше эффект. В нашем случае с Таем хватало на несколько часов, а учитывая, что мы стремились уединяться при любой возможности, иной раз мне приходилось и по несколько дней ходить с зеленым взглядом. Я уже привыкла к такому отражению в зеркале.

— Если вашим условием будет это звание, — вернулся к прерванной теме Тай, — я готов стать самым молодым адмиралом в истории Космофлота.

И он правда станет, я верила. Понимал это и отец, раз снова переводил взгляд на Таймарина, правда, теперь там было больше смирения, чем льда.

— Давайте рационально смотреть на вещи, — перекатившись с носка на пятку и обратно заговорил адмирал. — Повышения легко получать в условиях военного времени, но, если завтра война закончится, вам придется потратить лет двадцать, чтобы добраться до такого высокого звания.

Увы, тут отец был прав. На войне достаточно одного боя, чтобы отличиться и получить внеочередное повышение. В мирное время выслужиться сложнее.

Сложно считать это везением или невезением, но война Межгалактического союза, в который входил Архон, и системы КЭП-128 действительно подходила к концу. Нийцам, живущем на скоплении планет КЭП, сложно было долго сопротивляться столь обширному и технологичному Космофлоту, как наш, даже после заключения союза с гардийцами. Мы выигрывали на всех фронтах, все ближе загоняя врагов к собственной родной системе, и все громче звучали разговоры о скором подписании мирного соглашения.

Глава 4

К моменту, когда всем на коммуникаторы разослали результаты распределения, мы с Таем уже перебрались в спальный корпус. Последние полгода мы даже жили в одном блоке, устав бегать друг к другу посреди ночи, а на все попытки наказать нас за нарушение распорядка предъявляли заключение врача о том, что с такой высокой совместимостью и ограниченной действенностью блокираторов мы сами себе не хозяева. Поэтому для нас сделали исключение, но теперь я почти не сомневалась, что и к этому руку приложил мой отец.

Он же, как и обещал, выбил нам с Таем распределение на одну военную базу в квадранте МП-56. Более того, мы оказались прикомандированы к одной летной эскадрильи под командованием генерала Ниаста. Но отряды у нас были разными, а это значило, что на боевые задания мы с Таймарином будем выходить в разное время и в разное же время возвращаться.

Возможно, имей мы другую специализацию, или будь Тай десантником, а не пилотом, как я, отец бы добился и попадания в одно подразделение. Но мы оба были летчиками, которые при этом с переменным успехом отвоевывали друг у друга строчку лидера в общем зачете, поэтому шансы сражаться вместе изначально были невысоки.

Именно так я успокаивала себя первые полчаса. А потом узнала, что Гарт Трирей оказался в том же отряде, что и я, а лучший друг Тая – Эш Мас ­– в отряде с Корте. И, мягко говоря, разозлилась. На адмирала.

Сама понимала, как не обоснованы мои обвинения, когда расхаживала по спальному блоку и высказывала свое недовольство вслух, ведь папа и так сделал для нас куда больше того, о чем его просили. Но я не представляла себя без Тая. Я так привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни, что меня пугал даже день, проведенный порознь. И я всерьез собиралась вывалить это все на адмирала Трасса, но остановил меня все тот же Таймарин.

— Ты правда не поняла? — перехватив меня за руки, уже активировавшие коммуникатор, спросил Тай, проникновенно заглядывая в глаза. — Твой отец – гений!

Я придерживалась другой точки зрения, поэтому парню пришлось пояснять:

— Сама подумай. Каждый отряд – это пятнадцать-двадцать человек пилотов. Если хоть один получает повышение, второму оно не светит еще очень долго. А теперь представь, что будет, если ты первая станешь, например, младшим сержантом. Я получу то же звание лишь в том случае, если ты уйдешь на повышение, а это, как ты понимаешь, совершенно противоречит условиям одобрения твоего отца.

Пришлось признавать, что логика в словах Тая была.

— В разных отрядах у нас больше шансов, птичка, — улыбнулся Таймарин и шутливо поцеловал меня в нос. — Думаю, адмирал прекрасно это понимал, поэтому мы и получили такое распределение. Похоже, он тоже хочет, чтобы ты поскорее стала Корте.

Я некрасиво фыркнула и покрепче прижалась к груди Тая.

— Конечно, не терпится сплавить наглую дочь в чужи руки.

Конечно, дочь и сама была не против сплавиться, поэтому возмущалась я только для того, чтобы Тай говорил мне приятности. Он и говорил:

— А я буду только рад забрать тебя себе. Поверь, твой отец еще пожалеет, когда будет видеть внуков раз в пятилетку.

— А с внуками он попросил повременить, — я все-таки подняла лицо и посмотрела на Таймарина. Архонец улыбался той самой улыбкой, от которой у меня ноги подкашивались.

— Хорошо, что мы пришли к тому же решению, м?

Ох уж эта вопросительно изогнутая бровь, а сверкающие изумрудами глаза! Не удивительно, что я сама потянулась за поцелуем, а без каблуков для этого пришлось подниматься на носочки. Кайф!

— Но ведь тренироваться твой отец нам не запретил, верно?

И мы тренировались – так самозабвенно, что едва успели собрать вещи к плановому освобождению спальных блоков. А потом было долгое прощание с однокурсниками из числа тех, кто получил распределение на другие базы. Дальше – челнок до транспортировочного крейсера и долгий варп-прыжок до базы МП-56, который пришлось пережидать в крио-капсулах, чтобы не оказаться расплющенными в гиперпространстве. И появление на самой станции, которая представляла собой огромный флагманский корабль, стоящий на орбите одноименной планеты.

Знакомство с генералом эскадрильи. Разделение на отряды. Там же – общий инструктаж и уже после – расселение по жилым отсекам.

И новое удивление, когда оказалось, что наши с Таем блоки расположены рядом – ровно через одну бортовую перегородку. Да еще и с внутренним переходом из одного отсека в другой. Только через пару дней мы узнали, что такие комнаты назывались семейными, и очередь на них была просто огромной. А в тот момент я смогла лишь отправить отцу сообщение с одним словом – «спасибо».

«Надеюсь на ваше благоразумие», – почти сразу ответил мне адмирал. Я тоже на это надеялась.

Дальше началась служба. Свободного времени ни у меня, ни у Тая практически не оставалось. Если у нас не было боевых или тренировочных вылетов, мы обязаны были часами отрабатывать бои на тренажерах. Обязательными были посещения спортивного зала и еженедельная сдача нормативов на стрельбу: даже несмотря на то, что мы – пилоты, от владения бластерами никто нас не освобождал. Спасибо, что порог прохождения проверки был значительно ниже, чем у тех же десантников.

Мы встречались вечерами в нашем отсеке и банально валились от усталости. Иногда не было сил даже дойти до душа, что уж говорить о чем-то более энергозатратном.

Глава 5

В тот день я отдыхала после возвращения с боевого задания, а Тай только готовился приступать к своему. Он как раз заканчивал одеваться, когда голосовой помощник сообщил о посетителе за перегородкой.

Генерал Ниаст выглядел хмурым. Это был первый раз, когда он общался со мной вне рабочих обязанностей, что уже являлось опасным звоночком.

— Сержант Трасс, — мужчина из числа тваргов, гуманоидов с соседней от Архона галактики, даже не стал заходить внутрь, хоть я и посторонилась, пропуская его. За моей спиной возник Тай, и генерал перевел тяжелый взгляд на него. — Таймарин, хорошо, что вы тоже тут.

Именно Тай, не я, спрашивал, что случилось. Но отвечал генерал все равно мне.

— Три часа назад в квадранте М-1284 наш флот попал под массированную атаку нийцев и гардийцев. Ваш отец прикрывал отступление гражданских и медицинских кораблей. Его флагман слишком долго находился под перекрестным огнем до того, как подошло наше подкрепление. Щиты были истощены. После прямого попадания в капитанский мостик адмирал Трасс был серьезно ранен. К сожалению, врачам не удалось его спасти.

Смысл сказанных слов не укладывался у меня в голове. Я ощутила, как рука Тая оказалась на моей талии, словно поддерживая, но не поняла, зачем.

— Мне очень жаль, Линнея, — не дождавшись от меня хоть какой-то реакции, продолжил командир. — Адмирал был прекрасным архонцем и великим солдатом. Это огромная потеря не только для Космофлота, но и всего Межгалактического союза.

Осознание, которого не было еще секунду назад, вдруг обрушилось на меня бетонной плитой. Я оступилась, и, если бы не Тай, точно упала бы на пол. Оказывается, я плакала, но только когда хмурое лицо генерала окончательно расплылось перед глазами, я это ощутила.

Я никогда не задумывалась о смерти как таковой, хотя сталкивалась с ней постоянно. Видела, как умирали гражданские – от выстрелов, взрывов или ран. Теряла членов своего отряда и тех, с кем совсем недавно училась. Убивала сама. Но я ни разу не думала о том, что умереть могу я, Тай или папа.

В моем маленьком мире мы были бессмертными. Там я ждала окончания войны, обустраивала наш с Таем дом и ходила с огромным пузом, готовясь стать матерью. В тех моих почти реальных мыслях мы выбирались на выходные к отцу, а он показывал внукам, как управлять космическим кораблем.

Там нас всегда было трое: я, Тай и папа, пусть с последним я и общалась крайне редко. Но всегда, всю мою прожитую и будущую жизнь, мой отец был рядом со мной! Как скала. Как защитник. Как гарант всего самого стабильного, что только могло существовать.

А теперь его не стало. Вот так просто, по щелчку пальцев.

— У меня вылет через полчаса, — я слышала беспомощный голос Таймарина и ощущала его скорбь. Но это все словно происходило в другом мире.

— Я распорядился, чтобы вместо вас отправили четвертый отряд, — отвечал генерал Ниаст. — Вам лучше остаться с Линнеей. Через несколько часов доставят тело адмирала. Я думаю, она захочет попрощаться.

Командир ушел, и мы остались вдвоем. Ноги меня не держали, и, поддерживаемая мужскими руками, я опустилась на пол. Мой Тай опустился рядом.

Он обнимал меня так крепко, что трудно было дышать. Шептал что-то на ухо – я не могла разобрать слов. Утешал.

В моем мире нас всегда было трое: я, папа и Тай.

Теперь нас осталось двое.

— Если с тобой что-то случится, — спустя время проговорила я, поднимая взгляд на Таймарина, — я умру.

Он бережно стер каждую из оставшихся слезинок.

— А если с тобой, то умру я.

Прощание состоялось в тот же день. Огромный похоронный зал, куча народа. Почетное место для меня как единственного родственника. Я настояла, чтобы Тай был рядом – без него я бы не вынесла скопившейся под потолком горечи, настолько она давила на плечи.

Было много громких речей от высшего командования. Генералы, сражавшиеся с отцом в его последнем бою. Глава станции. Кто-то из политиков с Архона – я не запоминала ни имен, ни лиц. А когда поток желающих воздать хвалу папе иссяк, место оратора освободили для меня.

Я лишь покачала головой. Меня душили рыдания, которые я из всех сил пыталась удержать внутри. Я просто не смогла бы открыть рот, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть что-то связное.

Вместо меня вышел Тай. Он, как и обещал папе, продолжал защищать меня от целой вселенной.

Я не запомнила его речь, но отчетливо ощутила поддержку. Раньше моей непоколебимой защитной стеной был отец, но в тот момент его место занимал Таймарин. Он становился моим тылом, моим щитом и орудием, готовым ради меня вступить в любой бой. Даже если это дурацкая традиция прощаться с умершим.

— В лице адмирала Трасса не только его дочь потеряла любящего отца, — заканчивал Тай, глядя только на меня. — Мы все потеряли командира, ведущего нас к победе. И пусть наша скорбь не сравнится с горем дочери, оставшейся без отеческой заботы, сегодня мы все скорбим вместе с Линнеей Трасс.

Пожалуй, именно тогда я поняла, что буду любить этого архонца вечно. Даже если он потеряет ко мне интерес, или его сенсоры засекут другую женщину, с которой процент совместимости будет выше, чем со мной. Отпущу. Но любить не перестану.

Когда гроб адмирала закрыли вместе с гробами других погибших, я отдавала последнюю честь своему отцу. Вместе с остальными солдатами, собранными в прощальном зале, вместе с генералами и рядовыми, пилотами, десантниками и врачами. С теми, кого адмирал Трасс спас, и с теми, кто теперь будет спасать других вместо него.

Глава 6

— … в связи с чем сержанту Трасс присваивается внеочередное звание старшего сержанта, — закончил свою не слишком вдохновляющую и крайне короткую речь адмирал Ниаст, после чего поднял взгляд на меня.

Мне полагалось ответить, что я служу Космофлоту, но я лишь шумно выдохнула.

— А можно отказаться?

Глупый вопрос, сама знала. Звания назначаются приказами, а не подчиняться им как солдат я не имела права.

— Вы первый пилот на моей памяти, который так настойчиво отказывается от каждого повышения, — под стать мне вздохнул тварг и деактивировал свой коммуникатор. — Таким событиям положено радоваться, особенно когда похвала заслужена. А вы только нос воротите.

Я пожала плечами и перевела взгляд в сторону, где через стеклянную стену было видно ангар с прибывающими истребителями.

— Замуж хочется, — честно выдала я.

Подразделение Тая отправили на другой конец галактики в качестве подкрепления наступательным силам союза – это произошло больше недели назад. Я дико соскучилась. Настолько, что возненавидела собственно отражение в зеркале, потому что не видела в нем зеленых глаз.

— Почему не подадите прошение? — поинтересовался адмирал.

Он мне нравился – чем-то на отца моего был похож. Не внешностью, тут полная противоположность: как и все тварги, Ниаст был невысок, но коренаст, широк в плечах и с едва заметно торчащим вперед животом. У него были короткие черные волосы, чуть смуглая кожа и мутные, почти белые глаза. Но как командир, как солдат и как наставник он оставлял то же впечатление, что и адмирал Трасс в свое время. Сильный, уверенный в себе мужчина, способный принимать сложные решения, как во время битвы в квадранте З-472 три месяца назад, где адмиралу пришлось пожертвовать двумя отрядами, чтобы победить.

Там мы сражались вместе, и мои навыки были отмечены в рапорте, который подал тогда еще генерал высшему командованию Космофлота. За это Ниаст получил звание адмирала и перевод на место командира флотилией. Его новым местом службы должен был стать флагман «Каприс» – тот самый, которым много лет управлял мой отец. Оказывает, совсем недавно его отремонтировали и отправили вновь бороздить космические просторы.

А теперь, видимо, и до меня дошла очередь получать награды.

— Потому что отец хотел, чтобы я выходила замуж только за солдата старше меня по званию, — не стала скрывать я. И пусть после смерти папы его разрешение на брак можно было аннулировать, мы с Таем решили этого не делать. Сейчас я немного жалела об этом.

Адмирал Ниаст чуть печально улыбнулся. С того момента, как он сообщил мне самую грустную новость в моей жизни, командир решил взять меня под свою опеку. Не официально, конечно, я ведь совершеннолетняя. Но его покровительство я ощущала все последние месяцы.

Нет, меня никто не продвигал по службе, не давал более легкие задания и не держал в тылу, чтобы я не пострадала. Но тогда еще генерал часто вызывал меня к себе и расспрашивал по рапортам, поданным после очередного возвращения на базу. Задавал вопросы, интересовался, почему в тот или иной момент я приняла именно это решение. А потом объяснял, почему сам поступил бы иначе.

Он учил меня, ненавязчиво, и за каждый из этих уроков я была ему благодарна.

Поэтому сейчас и позволяла себе этот доверительный и даже личный разговор. А еще потому, что поговорить мне в отсутствие Тая просто было не с кем.

— Не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу, — адмирал подошел и положил свою широкую ладонь на мое тонкое плечо. — Таймарин Корте настолько талантливый пилот и командир, что не удивлюсь, если он станет самым молодым полковником в истории Космофлота.

Я благодарно улыбнулась.

— Пусть сначала хотя бы капитана получит.

В тот же день подадим прошение. В ту же минуту. Пока меня еще раз не решили повысить.

— Не сомневайтесь, это произойдет очень скоро, — Ниаст слегка сжал пальцы и отступил обратно к своему столу. — Даже жаль, что уже не под моим началом. Но, думаю, еще успеем с вами пересечься – буду только рад, если хотя бы в одном из боев вы с Корте будете сражаться под моим командованием.

— Взаимно, адмирал.

Мне тоже жаль, что он уходил. Но нового командира эскадрильи нам представили еще вчера, и полковник Штайс оставил после себя приятное впечатление. Надеюсь, под его началом служить будет так же легко, как и при адмирале Ниасте.

— В таком случае берегите себя, старший сержант Трасс.

Адмирал отдал мне честь. Я выпрямилась и ответила ему так, как и полагалось:

— Служу Космофлоту!

На этом мы и простились. Не зная, чем еще себя занять после получения новой нашивки на форме, я спустилась в ангар и занялась подготовкой своего истребителя к вылету. Новое боевое задание наш отряд еще не получил, но отработанные до автоматизма действия меня отвлекали от тоски и грусти.

Как-то так сложилось, что все, с кем я более или менее хорошо общалась, сейчас отсутствовали на станции. Тай – на вылете, как и другие члены его отряда, с которыми я сдружилась за последний год даже больше, чем со своими. Среди последних самые теплые отношения у меня сложились с сержантом Гарри Лайтоном, курианцем, но он отбывал наказание в карцере за устроенную драку в столовой.

Глава 7

— Сержант Трасс, доложите обстановку.

— Квадраты восемь, девять и десять – все чисто.

Мой истребитель низко скользил вдоль зубчатых хребтов Жата, будто тень, отбрасываемая кроваво-врасным солнцем система ГАР-97. Снизу навстречу тянулся безжизненный, испещренный каньонами ландшафт. Скальные породы, поглощающие любые частоты и глущащие напрочь наши сканнеры, надежно укрывали любого, кто хотел спрятаться, превращая рутинный патруль в напряженную охоту.

Жат была новым приобретением Межгалактического союза, одной из тех планет, что на бумаге уже числилась нашей, а по факту – все еще стреляла в спину. Где-то в этих каменных лабиринтах могли затаиться горстки сепаратистов, упрямо отказывающихся сложить оружие и присягнувших на верность слабеющему режиму нийцев. Наша задача была проста – выманить их, засечь или, в идеале, убедиться, что здесь давно пусто. Но тишина в эфире была обманчивой, и каждый поворот за следующим выступом скалы заставлял сердце биться чаще.

— Бесполезное занятие, — раздался в моем шлеме голос Гарри. — Тут миллионы пещер и дырок, куда наши истребители никогда не поместятся. Зачисткой должен заниматься десант, а не мы.

— Видимо, для них нашлось занятие повеселее, — поддержала беседу Кэт. Мы втроем частенько переключались на отдельную частоту, чтобы поболтать во время вылетов. — Мальчиков с пушками не положено отвлекать ради такой тягомотины.

— Ну, стоит признать, что у нас-то пушки побольше, — хохотнул Гарри. — Только в ход их пускать некуда.

Я легким движением штурвала вывела свой «Орто-8» в вираж, скользя вдоль очередного ущелья, и на мгновение поймала себя на мысли, что Гарри по-своему прав. Эта планета и правда была одним большим каменным сыром.

— Вам лишь бы пострелять, – вмешалась я, с усилием отгоняя нарастающую от патрулирования скуку. — Нет чтобы насладиться тишиной и спокойствием, когда мы вообще в последний раз летали по такому мирному сектору?

— Трасс, ты стала невыносимой занудой, — ворчал курианец.

— Вот что с архонцами запрос на брак делает, — поддержала Кэт. Вообще-то, она и сама была замужней архонкой, так что ее претензий я не понимала.

Я уже собиралась парировать, но мысль о Тае снова накрыла меня теплой волной. Вместо ответа я лишь ухмыльнулась, глядя на бесконечные скалы.

— Уходя сегодня из блока, я оставила невероятно горячего и совершенно голого мужчину, к которому хочу поскорее вернуться.

— О-о-о, в горячности капитана Корте мы не сомневаемся, — теперь смеялась Кэт. — Вы вообще видели его задницу? Ну, Лин-то понятно, видела и не с таких ракурсов, которые доступны нам, да, Гарри?

К нашему общему удивлению, Гарри не ответил, хотя обычно пошлые шутки были его любимой темой для разговора. Я уже подумала, что он переключился на другой канал, чтобы пообщаться с кем-то еще, но внезапно голос курианца прозвучал на общей волне.

— Капитан Ли, на Жате есть другие корабли Космофлота?

— Насколько мне известно, нет, — последован незамедлительный, подчеркнуто спокойный ответ. — Возможно, прибыл гуманитарный груз или лечебный корпус.

— Я вижу восемь истребителей класс «Истра­-6» в полном боевом оснащении, готовых к взлету, — голос Гарри и до этого звучал недоуменно, а сейчас в него добавилась металлическая скованность. — Прямо посреди гор. Поблизости нет ни одного поселения или военной базы. Передаю координаты.

Какое-то время в эфире царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом наших двигателей.

— Ты уверен, что это «Истра-6»? — не слишком доверчиво поинтересовался капитан. — Могли ошибиться с модификацией.

Его неверие было легко объяснимо, «Истра-6» – новейший класс истребителей, только-только поступивший на вооружение Космофлота. Не многие пилоты на него пересели, и я, если честно, очень хотела полетать на живом аппарате, а не на симуляторе. Хотя и текущий «Орто-8» меня вполне устраивал.

Наш отряд стоял в очереди на новые машины, а вот Таю повезло – он уже два вылета совершил на новенькой «Истре».

— Транслирую записи с камер, — отрезал Гарри, и я вывела на экран полученное видео.

Совсем маленькое горное плато, где с трудом умещались восемь истребителей: по четыре в каждом ряду. Очень похоже на «Истру-6», все же, у нее достаточно узнаваемая форма крыльев и двигателей.

И знамя Космофлота на корпусе – его ни с чем не спутаешь.

— Капитан, два истребителя поднимаются в воздух, — тем временем продолжал отчитываться Гарри, и в его интонациях впервые прозвучала тревога. — Пытаюсь связаться с ними по частотам Космофлота. Не отвечают.

Мы молчали, ожидая развязки. Молчал и капитан. Минута, две. Три.

— Сержант Лайтон, доложите результат. Тишина в эфире стала звенящей, давящей.

Тишина. Лишь легкое шипение помех.

— Сержант Лайтон!

И снова в эфире лишь пустота, ставшая вдруг ледяной и грозной.

— С какого квадрата последний раз связывался Лайтон? — в голосе капитала Ли послышались резкие, безжалостные нотки – именно так он обычно пытался скрыть охватившую его тревогу.

Я сверилась с данными.

Глава 8

Я в неверии смотрела, как пропадали две точки на радаре, а чуть выше мониторов горящие обломки падали на землю. В ушах стояла мертвая тишина, оглушая похлеще недавнего взрыва.

— Трасс, доложите обстановку! — тут же раздался в шлеме нетерплеливый приказ капитана Ли.

— Борт три и борт шесть потеряны, — сухо сообщила я, не понимая, как такое могло произойти. Голос даже мне показался чужим, плоским, лишенным всяких эмоций. Но разум уже летел вперед, анализируя и строя предположения. — Капитан, это не «Истры». У них не хватило бы дальности залпа, наши уже входили в стратосферу. По нам палит кто-то еще!

— Над вами неопознанный крейсер, не отвечает ни на одной частоте. Трасс, вы…

Непонятный хруст оборвал капитана, а когда я попыталась снова выйти с ним на связь, он уже не отвечал. Система уведомляла, что попытка установить соединение обрвалась раз за разом.

— Кто-нибудь может связаться с капитаном? — обратилась я к Эйв и Гейну.

— Нет.

— Нет.

Черт. В груди похолодело.

— С кем-то другим?

Минутная пауза и точно такие же ответы. Я и сама попыталась связаться с другими бортами нашего отряда, но постоянно натыкалась на тишину.

Это очень плохо. Очень.

Мы остались одни.

— Давайте заканчивать, надо выбираться из этой заварушки. Наверх нельзя, кто-то обстреливает нас с орбиты, попробуем вниз. Наши птички более маневренные, есть шанс уйти через горы.

— Порода не пропустит сканеры, как маневрировать без половины датчиков? — в панике возмутился Гейн.

— А глаза тебе на что? — рыкнула Кэт и первой устремилась вниз. Уходя от новой атаки противника, я двинулась следом. Гейн замыкал.

С ролью ведущего Эйв справлялась прекрасно – ее повороты и смены направления позволяли быстрее реагировать на изменения рельефа, поэтому куда больше внимания можно было уделять сидящем на хвосте «Истрам». Преследовали нас всего четверо – другие или ждали, когда мы поднимемся выше хребтов, или пытались перехватить нас где-то дальше.

Рядом градом осколков обрушилась гора. Спустя еще пару секунд то же самое произошло справа. Истребитель тряхнуло от ударной волны.

— Они что, палят наугад? — удивлялся Гейн.

— Ну конечно! — догадалась я. — Порода не только убивает твои навигационные датчики, но и их наводящие. Они не могут захватить цель!

— Лучшая новость за последние пятнадцать минут, — не слишком радостно сообщила Кэт и прибавила скорости.

Камни начали биться о борт истребителя куда чаще – видимо, вражеские пилоты тоже поняли, что их приборы бесполезны, поэтому решили просто засыпать нас, целясь в нависающие глыбы. Попасть в неподвижную скалу явно проще, чем в несущийся на всей скорости военный корабль.

— Такими темпами они похоронят нас под первым же обвалом, — высказал Гейн. — Мы слишком низко.

— Значит, поднимаемся, — уверенно заявила Кэт, уводя свой истребитель наверх.

Я не успела ее остановить, объяснить, что это опасно и лучше продолжать маневрировать. Я обязана была ей приказать остаться в строю как старшая по званию. Но я лишь смотрела, как летательный аппарат приближался к удачно склоненной горе, как в ту попадал один точный и явно спланированный залп, и огромный кусок камня подминал под себя поравнявшийся истребитель, всем своим весом прижимая тот к земле. Миг – и раздался оглушительный взрыв. Еще одна немая вспышка на радаре. Еще одна пустота.

— Твою мать, Эйв! — обреченно прошептал мне в ухо Гейн.

— Потом поплачешь, — заранее оборвала я любые попытки разводить сырость в эфире, заставляя себя звучать твердо, хотя внутри все сжалось в комок. — Надо придумать новый план.

— Наверх нельзя, внизу оставаться опасно – что нам еще остается?

— Пещеры, — проскользив взглядом по окружавшим нас горам, заключила я.

— С ума сошла? Мы там вообще без приборов останемся! — тут же отреагировал криком Гейн. — Там же бесконечные лабиринты! Или тупики! Мы не выберемся!

— Рядовой Гейн, вы обращаетесь к старшему по званию! — не выдержала и прикрикнула. Я не терпела нытья, особенно в моменты, требующие максимальной концентрации. Я понимала, что Гейн на взводе так же, как и я, но уподобляться сейчас панике – смерте подобно. Поэтому сквозь стиснутые зубы добавляла: — Отставить истерику, выполняйте приказ!

— Да пошла ты, старший сержант Трасс. Каждый сам за себя.

Я успела услышать, как Грейн переключил частоту, и выругалась уже в тишину. Идиот. Он же сдохнет без меня.

Я годовалой давности рванула бы за нерадивым товарищем, пытаясь его прикрыть и спасти жизнь. Я нынешняя равнодушно провожала взглядом удаляющийся истребитель и сворачивала в первый подвернувшийся проход достаточной ширины, чтобы поместился мой корабль. Тень сомкнулась над кабиной, датчики завыли тревогой, предупреждая о полной потере навигации. Оставались только глаза, инстинкты и холодная, безжалостная логика выживания.

Свою голову на чужие плечи не приставишь. А заставить кого-то прислушаться к голосу разума, которого нет, в любом случае бесполезно. Умирать во имя чужой истерики я точно не собиралась.

Глава 9

Глава 9

Я провела в горах Жата почти восемь часов – вот что поразило меня больше всего, когда я из них выбралась. А казалось, что прошло не меньше пары суток.

Когда после очередного поворота я увидела свет, сначала приняла его за галлюцинацию. Он был слишком тусклым, чтобы поверить в спасение, куда больше походил на установленный сверху прожектор средней силы. Я даже подумала, что наткнулась на базу тех самых сепаратистов, которых наш отряд отправили искать.

А это оказалась одна из лун Жата. Я так долго смотрела на нее, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, что не обратила внимания даже на запустившуюся электронику. Если бы я вылезла посреди вражеского сектора, эти минуты недоверия стоили бы мне жизни. Но мне, кажется, повезло.

Проход на свободу вывел меня на значительном удалении от квадрата, где мы попали под атаку «Истр». Меня бы не стали здесь искать, если бы только зону поиска не увеличили в четыре раза от стандартной. Но, видимо, один истребитель не достоин был такой чести, и за это проявление неуважения неизвестным врагам я была благодарна.

Мои сканеры не показывали ни одного корабля Космофлота поблизости, но я уже не доверяла им, поэтому постаралась убраться как можно дальше от планеты. Топлива до ближайшей базы Межгалактического союза мне бы не хватило, но сектор должны были патрулировать крейсеры союзников, а добраться до них я как-нибудь сумею.

— Запланированное сообщение отправлено, — прозвучал голос АСУН, вызывая улыбку. Да, это чудесная новость. Очень скоро я увижу Тая. Одна мысль о нем согревала мое измученное тоннелями сердце.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, экстренное сообщение на частотах союза. Старший сержант Линнея Трасс, отряд 94, летная эскадрилья базы МП-56. Наш отряд попал в засаду на планете Жат, галактика ГАР-97. Выжившие… только я. Запрашиваю эвакуацию.

Все, больше ничего сделать я не могла: мне оставалось лишь транслировать сообщение по всем частотам, надеясь на скорый ответ, и убираться как можно дальше от такой негостеприимной системы.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, говорит флагман «Остион», третья флотилия Космофлота. Уточните свои координаты.

Облегчение, накрывшее меня после этого сообщения, трудно себе представить. Камень с плеч. Спасение. Двадцать семь минут, как я покинула Жат. Очень быстрое спасение, если не считать время, проведенное внутри чужих гор.

Я сверилась с приборами и назвала свое месторасположение. Голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, вы находитесь в одном гиперскачке от нас. У вас хватит топлива на прыжок?

— «Остион», ответ положительный. Назовите координаты точки выхода.

Пальцы замерли, готовые вбивать цифры, но на том конце связи молчали. Секунда. Две. Тишина в эфире стала звенеть по-новому, настораживающе.

— «Остион», это борт четыре-ноль-девять-семь-пять, — спустя полминуты не выдержала я. — Повторяю, мне хватит топлива на один гиперпрыжок. Назовите координаты точки выхода для расчета траектории.

И снова в ответ молчание. Это странно, ведь я задействовала стандартный протокол эвакуации при чрезвычайных обстоятельствах. Передавала сообщение по защищенным частотам. Назвала номер своего истребителя и подразделение, звание и фамилию. Этого должно быть достаточно любому кораблю Космофлота для сообщения собственного расположения. Остальные выяснения откладывались до момента эвакуации пилота.

Щелчок в ушах сообщил, что открытый канал связи был переведен на другую частоту.

— Сержант Трасс, говорит полковник Элиас, — раздался другой голос. До этого со мной разговаривал женский, сейчас же звучал мужской. — Уточните, ваш борт – единственный выживший?

Полковник? С чего вдруг столько чести? Старший офицер снизошел с капитанского мостика ради общения с обычным сержантом? Я не понимала, но все же ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Последний раз мне удавалось связаться с кем-то из своего отряда восемь с половиной часов назад. Мне неизвестно, выжил ли кто-то еще, на текущий момент мой борт единственный, покинувший планету.

— Хорошо, — выдохнул тот же голос, как мне показалось, с облегчением. А следующую фразу он произнес так, будто отходил от коммуникатора. — Отправляйте координаты.

Не знаю, что хорошего нашел полковник Элиас в сложившейся ситуации, но за следующее сообщение с координатами для гиперпрыжка я готова была забыть об этой странности. Пока что. Главное – выбраться. Разобраться можно будет и потом.

Меня вжало в кресло при переходе в гиперпространство, но сам прыжок занял совсем немного времени, поэтому долго терпеть неудобства не пришлось. Такой маневр сожрал большую часть моего топлива, но, к счастью, точка выхода оказалась в непосредственной близости от фрегата, так что от меня требовалось только загнать истребитель в посадочный док.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, посадка разрешена, — со мной снова общался женский голос. — Ангар четыре, шлюз сорок восемь, рассчитанная траектория отправлена вам на монитор.

— Принято, — отчиталась я, когда на экране действительно появилась пунктирная линия. Мне оставалось лишь запустить автопилот и наконец-то разжать пальцы, побелевшие от мертвой хватки на штурвале.

Я жива. Все закончилось. Совсем скоро я вернусь домой к мужчине, который давно стал смыслом моей жизни. Осталось лишь подтвердить свою личность, доложить о случившемся и дождаться транспортировки на родную базу.

Глава 10

— Полковник хотел побеседовать с тобой лично, — предупредил меня Улье, предлагая занять любое из пустующих мест за столом. — Но ему нужно закончить с делами, поэтому придется немного подождать.

— Хорошо.

Не став уходить далеко, я опустилась в ближайшее кресло. Спинка показалась неестественно жесткой, неудобной.

— Тебе нужно что-нибудь? Воды, кофе?

— Я бы не отказалась от стакана воды, — пришлось признаться. Системы жизнеобеспечения, конечно, штука хорошая, но с настоящей водой не сравнятся.

Ив вернулся через минуту вместе с бокалом, еще раз предупредил, что полковник появится, как только освободится, и наконец-то оставил меня одну. Его уход показался бегством.

Без коммуникатора ожидание становилось невообразимо скучным – я не могла связаться с Таем или хотя бы разобрать уведомления, скопившиеся за время вылета, поэтому спустя полчаса я позволила себе немного вздремнуть, уложив голову на сложенные поверх стола руки. Сон был тревожным и прерывистым, полным обрывков взрывов и каменных стен.

Разбудил меня шум отъезжающей перегородки.

— Старший сержант Линнея Трасс?

Этот голос я узнала – именно он спрашивал меня, сколько выживших осталось от моего отряда, поэтому поднималась на ноги и отдавала честь как и положено по уставу. Спина заныла то ли от неудобной позы, то ли от напряжения.

— Полковник Элиас.

— Вольно, солдат. Присаживайтесь, — фраза прозвучала не как приглашение, а как приказ.

Полковник оказался архонцем, как я или Улье. На вид ему было лет шестьдесят, не высокого роста, чуть полноват. Карие глаза. И, что удивительно, его голова была совершенно лысой – обычно наши мужчины предпочитали прикрывать наросты волосами, а этот словно специально выставлял их на показ. Непривычно как-то. И вызывающе.

— Расскажите, что произошло с вами на Жате, — не стал ходить вокруг да около полковник, занимая кресло напротив. Взгляд его темно-серых глаз был тяжелым, оценивающим. Цепким.

— Наш отряд совершал плановый облет квадратов с первого по сороковой с целью выявления сепаратистов, — заговорила я, выполняя приказ. — В двадцать восьмом квадрате борт двенадцать заметил восемь истребителей класса «Истра-6» посреди гор, и…

— «Истра-6»? — перебил меня полковник, нахмурившись. — Вы уверены?

— Да, в бортовом журнале моего корабля есть записи.

— Хорошо, — вопреки своим словам, мужчина похмурел еще больше. Складка между бровей стала глубже. — Продолжайте.

— После передачи данных связь с бортом двенадцать пропала, и капитан Ли отправил борт три и шесть выяснить статус пилота. Они успели увидеть только столб дыма, после чего попали под огонь поднятых в воздух «Истр» с эмблемой Космофлота на корпусе.

— Космофлота? — снова перебил меня полковник. — Сержант, вы понимаете, как это невероятно звучит? Чтобы наши корабли открыли огонь по нашим же кораблям?

Во взгляде офицера не было объяснимого сомнения, нет. Он почему-то смотрел на меня так, будто заранее обвинял во всем. Не только в том, что я якобы привирала. А даже в том, что я выжила.

В его глазах читалось холодное, хищное любопытство, заставляющее меня нервничать.

— Понимаю, полковник, — я запретила себе давать волю эмоциям, хоть такое откровенное недоверие меня раздражало. Я же сказала, что у меня есть записи! — Но я готова это подтвердить данными со своего бортового компьютера.

Кивком головы мужчина позволил мне говорить дальше. Вкратце я описала, как Хейн и Лек были уничтожены залпом неизвестного фрегата с орбиты, а связь с остальным отрядом была потеряна. Описала, как мы уходили от погони через горы и как погибала Эйв. О том, как Гейн ослушался приказа, тоже рассказала.

— Вам известно, что с ним случилось после этого?

Манера полковника вклиниваться в мой рассказ своими вопросами меня тоже раздражала.

— Я провела восемь часов внутри горной породы, которая глушила практически всю электронику, от навигации до связи, — я очень постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, а не скатывался в обвинительные нотки. Я впервые оказалась на допросе, и, признаться, ожидала большего доверия к своим словам. Я же Трасс, в конце концов! Должна же знаменитая отцовская фамилия хоть как-то влиять на сидящего напротив офицера. — Мне неизвестно, что за это время происходило с другими членами моего отряда, в том числе с рядовым Гейном. После того, как я выбралась на поверхность, ни по одной используемой нами частоте я не смогла ни с кем связаться.

— Хорошо, хорошо, — откинувшись на спинку своего кресла, покачал лысой головой полковник. Он сложил руки на животе, и этот жест показался неестественно расслабленным.

Мужчина молчал, я тоже молчала, не зная, что еще говорить в такой ситуации. Это моя первая экстренная эвакуация, и пусть я знала протокол от и до, но на практике его еще не применяла.

— Сколько пилотов в вашем отряде, сержант Трасс?

— Пятнадцать.

— Они все были на Жате?

Это была общедоступная информация, и я не совсем понимала, зачем полковник меня об этом спрашивал, когда сам мог запросить данные. Если только не проверял меня.

Глава 11

— Что здесь происходит? — моя интуиция буквально вопила о подставе, но я не понимала, чего именно мне бояться. Холодная дрожь пробежала по спине, провоцируя на действия. Я оглядела внимательно стол, полковника, закрытую дверь отсека, снова сидящего и улыбающегося как-то странно мужчину. И запнулась об его неактивный коммуникатор. — Почему вы не записываете наш разговор?

Он должен был активировать запись флагманского компьютера сразу, как зашел сюда. На крайний случай – записывать беседу на личное устройство. Но не сделал ни того, ни другого. А я, хоть и хвасталась перед Улье знанием протокола, совсем не обратила на это внимания.

Во рту внезапно пересохло. Ощущение подставы накрыло с головой.

— Видите ли, старший сержант Трасс, — медленно проговорил полковник, поднимаясь с места. Я последовала его примеру, не ожидая ничего хорошего. Ноги стали ватными. — По моим данным, отряд 94 с базы МП-56 попал в засаду сепаратистов на Жате и был уничтожен в полном составе скоординированной атакой нийцев. Все двенадцать пилотов пали смертью храбрых, защищая принципы Комсофлота и Межгалактического союза.

Я не могла поверить в то, что слышу – это походило на какой-то бред сумасшедшего. В ушах зазвенело.

— По нам стреляли наши корабли! — я все-таки сорвалась на крик и сделала шаг, обходя стол, но полковник никак не среагировал на это, лишь его глаза сузились от удовольствия. — У меня есть записи боя, записи переговоров в конце концов!

— Какие записи? — почти искренне удивился архонец и развел руками в искреннем непонимании. — Я не получал от вас никаких записей.

— Они на моем истребителе!

Я упоминала ему об этом несколько раз на протяжении нашего разговора. Ни за что не поверила бы, что Элиас вдруг об этом забыл.

— Вашем? Вы что-то путаете, милая, — гаденько улыбнулся он, и в его голосе впервые прозвучало откровенное презрение.

Это похоже было на сон. На очень глупый, странный сон, где я чувствовала себя сумасшедшей. Где реальность расползалась по швам.

— Ангар четыре, шлюз сорок восемь, — прорычала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это мой корабль!

— Шлюз сорок восемь пуст, — улыбка полковника стала хищной. Словно он, суровый и опасный зверь, почувствовал запах крови своей жертвы. Моей крови. — Там нет ничего, кроме одного нашего истребителя, списанного за неисправность и подлежащего немедленной утилизации.

Нет, это не я была сумасшедшей – это полковник Элиас был сумасшедшим. Он же целенаправленно уничтожал все улики, которые могли доказать мою правоту!

Воздух словно стал спертым, и я вновь почувствовала, как мне становится нечем дышать – совсем как там, в горах Жата.

— Вы не посмеете! — я из последних сил удерживала себя, чтобы не вцепиться этому уроду в лицо. Голос сорвался на хрип. — Я сообщу адмиралу Ниасту, и вас…

— На каком основании? — лицо архонца мгновенно превратилось в ожесточенную маску. Он наклонился ко мне, я смогла уловить исходивший от него запах кофе и табака. — Кто вы такая, чтобы кому-то что-то сообщать, особенно касательно меня?

— Я – старший сержант Линнея…

— Вы – сепаратистка, которая пыталась попасть на «Остион» под видом павшего пилота! — отрезал мужчина, и в тот момент в его глазах отчетливо загорелось превосходство. — И которая была вовремя раскрыта во время допроса. Которая выдала нам месторасположение базы своих подельников, куда уже отправлен отряд для зачистки – и поверьте, они там найдут то, что ищут. И которая, по законам военного времени, была казнена по приказу капитана корабля, то есть меня!

Это невозможно – вот о чем думала я в тот момент, пытаясь осознать услышанное. Мир сузился до самодовольного лица архонца. Как может он, полковник Космофлота, нести такой бред? Будто я – сепаратистка! Будто бы я что-то или кого-то сдала! Да как, если я ничего и не видела на Жате, кроме чертовых «Истр»?

Если только полковник сам не был предателем, осенило меня внезапной догадкой. Если только он сам не сдал координаты убежища кучки сепаратистов, чтобы прикрыть свою задницу.

Ледяная волна ужаса окатила с головы до ног.

— Мне искренне жаль, Линнея, что все сложилось таким образом, — вдруг почти нежно произнес мужчина. Он понял, что я догадалась – а, значит, стала намного опаснее для него. Его пальцы легли мне на плечо, и прикосновение вызвало тошноту. — И жаль, что именно вы стоите сейчас передо мной. Ваш отец был прекрасным архонцем и адмиралом. Жаль, что вы пошли в него.

Он развернулся и открыл перегородку, пропуская внутрь тех же офицеров, которые конвоировали меня сюда. Их лица были каменными масками.

— Отведите задержанную в камеру до дальнейших указаний. — Его голос снова стал жестким, офицерским.

Приговор был вынесен.

Я не сопротивлялась – ни когда меня подхватывали под руки, ни когда стягивали запястья наручниками. Ни пока тащили по коридорам в одиночную камеру. Шаги гулко отдавались в пустоте, сливаясь с бешеным стуком моего сердца.

Я шла и пыталась понять, как оказалась в такой ситуации. Я, пилот Космофлота, дочь героя. Которую так легко оговорил и подставил какой-то неизвестный мне полковник. Предатель с погонами офицера.

Я не сомневалась, что умру. Когда осталась одна в холодной пустой камере, я отчетливо поняла, что своей догадкой подписала себе смертный приговор. Глупо было считать, что среди солдат Межгалактического союза не было предателей, но я никогда не могла себе предположить, что они добрались даже до столь высоких должностей. Полковник, капитан флагмана. Мой палач.

Глава 12

Итак, это стандартный одиночный тюремный отсек, здесь нет ничего, кроме жесткой лежанки, никаких панелей, чтобы можно было закоротить систему и открыть перегородку. Значит, рассчитывать на побег из камеры не стоит. Мой шанс – скрыться или во время конвоирования в медблок для смертельной инъекции, либо из самого медблока. Наверное, последний вариант лучше – там мне будет проще избавиться от наручников, которые на меня наверняка снова наденут, стоит только оказаться в коридоре. И там можно раздобыть какое-никакое оружие. Хирургический скальпель, шприц с транквилизатором – все сгодится.

Охрана – да, это проблема. У меня неплохо с рукопашным боем, но вряд ли я смогла бы победить двоих амбалов, которые сопровождали меня сюда. Их молчаливая мощь внушала уважение и страх. Возможно, придется взять в заложники кого-то из персонала. Врача, медсестру... Мысль была противна, но выбора у меня не было.

Я сидела и продумывала каждую деталь, каждый свой шаг. Прикидывала, что может пойти не так и с какими сложностями я могу столкнуться. Составляла план, методично прокручивала в голове каждый пункт. Снять наручники, раздобыть оружие, покинуть санблок. Добраться до доков. Угнать корабль. Каждый этап я рассматривала со всех сторон: сначала – как буду действовать я. Потом ­– как бы действовали мои противники. И снова дорабатывала свои поступки, чтобы получить преимущество.

Может быть, Тай всегда был целеустремленнее меня, но сейчас ради встречи с ним я готова на все. Даже на то, за что потом меня могут отправить под трибунал.

Перегородка отъехала неожиданно и заставила меня подскочить на ноги. Однако вместо полковника или кого-то из солдат я увидела Ив Улье. Он стоял в проеме, собранный, напряженный, с решительным взглядом.

— Замри и не двигайся, — приказал мне капитан, и в его голосе звучала непривычный металл.

Я послушалась больше от удивления, застав именно старого друга на пороге моей камеры. Неужели это его отправили за мной?

Но Улье не пытался приблизиться – он даже не вошел внутрь, а протянул руку и прикрепил к стене отсека какой-то датчик. Устройство тихо зажужжало. Я открыла было рот, но Ив отрицательно покачал головой и приложил палец к губам. Его глаза метались, выискивая невидимые угрозы.

Несколько секунд ничего не происходило, а после свет в камере на секунду погас и зажегся снова. Мерцание отбросило на стену резкие тени.

— Все, идем, я зациклил камеры, — в два шага подскочив ко мне, Ив схватил за запястье и потянул в коридор. Его пальцы были холодными, но захват был железным.

Снаружи нас ждали те самые конвоиры, но мешать нам они не стали, лишь молчаливыми тенями пристроились следом. Их лица все еще не отображали ровным счетом никаких эмоции, словно это роботы, а не живые существа.

— Ив, что происходит? — я даже не пыталась скрывать своего недоверия, непонимания и шока. Но все же послушно переставляла ноги и шла туда, куда меня тянул капитан. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ничего хорошего, Лин, — не оборачиваясь, ответил Улье и свернул к перегородке с надписью «Технический выход №27». — Держись ближе ко мне.

Меня весьма бесцеремонно втолкнули в открывшийся проход. Это была узкая, пропитанная запахом масла и озона площадка с уходящими вверх и вниз лестницами – их использовали для обслуживания вентиляционной системы корабля. Ив протиснулся следом, и нам обоим сразу же стало тесно. Пространство гудело скрытой жизнью корабля.

— Ты должна переодеться, — капитан отодвинул одну из панелей и вытащил оттуда сверток. — Я отвернусь. Только быстро, у нас нет времени.

Свертком оказался серый инженерский комбинезон. Явно менее приметный, чем моя темно-синяя форма пилота. Ткань не выглядела свежей, но пахла химией, используемой для очистки.

— Ты мне что-нибудь объяснишь? — поинтересовалась я, когда Ив действительно отвернулся, как и обещал.

— Да, если будешь переодеваться! — его голос прозвучал сдавленно из-за того, что Улье уткнулся лицом в металлическую стенку.

Я недовольно смотрела в затылок старого знакомого, решая, насколько я могла ему верить. В свете сложившихся обстоятельств, когда сам полковник оказался предателем, столь хрупкой вещью, как доверие, разбрасываться было глупо.

Вероятно, Улье почувствовал мой взгляд, раз неопределенно повел плечами и грозно рявкнул:

— Трасс, я пытаюсь спасти твою жизнь! Пошевеливайся!

За все годы, что я знала Улье, он никогда не позволял себе повысить на кого-то голос, а сейчас почти кричал на меня. Меня! Ту, которую когда-то называл младшей сестренкой! Но в его крике слышалось не злость, а отчаяние и страх.

Выбора у меня, на самом деле, не было: либо сейчас я доверяла капитану, который значительно изменился с нашей последней встречи, либо умирала от рук сумасшедшего полковника. Я выбрала жизнь.

— Правильный выбор, — отреагировал Ив на звук расстегнутой молнии, но оборачиваться не стал. — Думаю, ты уже успела догадаться, что полковник Элиас – не тот, за кого себя выдает.

— Он заявил, что я – сепаратистка, которая сначала уничтожила отряд из двенадцати истребителей, а потом пробралась на флагман и якобы кого-то сдала при допросе, — выдала я, избавляясь от привычной мне формы. Учитывая, что места не было, я просто оставила ее на ближайщей ступенке. Синяя ткань безжизненно сползла на решетчатый пол.