Идеальный механизм

Глава 1

Алиса считала, что знает Марка Волкова лучше, чем он знал себя. Не из-за слепого обожания — хотя с этим у нее было все в порядке — а благодаря дотошному анализу, доступному лишь тому, кто три года подряд составляет его расписание, фильтрует звонки и заказывает ему кофе.

Кофе. С ним была отдельная история. Весь офис думал, что босс пьет горький эспрессо, символ его несгибаемой воли. Только Алиса знала, что в его чашку нужно положить ровно полторы чайные ложки сахара. Не две, не одну. Полторы. Именно такая доза, как выяснилось методом проб и ошибок, заставляла его напряженные плечи хоть на сантиметр расслабиться после утреннего совещания.

Сама Алиса была воплощением безупречности в этом мире глянцевых полов и стальных конструкций. Она выглядела так, будто сошла со страниц каталога деловой одежды: строгая черная юбка-карандаш, безупречно белая блузка, ни одной лишней складки. Ее светло-каштаровые волосы были убраны в тугой пучок, который, казалось, не позволял ей даже думать о чем-то легкомысленном. Но если бы кто-то внимательно присмотрелся, он заметил бы ее глаза — огромные, цвета лесного ореха, в которых жила совсем не деловая глубина и теплота. И еще — крошечную родинку у левой брови, которая казалась единственной разрешенной себе вольностью. В двадцать пять лет Алиса научилась носить эту безупречную маску, как вторую кожу, но душа ее порой рвалась на свободу, словно птица из позолоченной клетки.

Ее кабинет — правильнее сказать, рабочая зона, отгороженная прозрачными стенами, — был стерильно чист. Ни одной лишней бумажки, только компьютер, телефон и элегантная ручка, подаренная ей Марком в прошлом году за «неоценимую помощь». Для нее это была не ручка, а священная реликвия.

Сегодня утро было особенно напряженным. Марк Волков метался по свои просторному кабинету, отчеканивая фразы в телефонную трубку. Он был высоким, под метр девяносто, и его присутствие всегда ощущалось физически, будто он занимал собой все пространство. В свои тридцать восемь он носил возраст и опыт с потрясающим достоинством. Широкие плечи, отточенная спортивной привычкой фигура, которая прекрасно смотрелась в дорогих костюмах, сшитых для него персонально.

Но главным были его глаза. Серые, холодные, как зимнее небо перед бурей. Они могли быть безжалостными на переговорах и насмешливыми в кругу немногих приближенных. Сейчас они были сосредоточенными, почти горящими. Его темные волосы, коротко стриженные, уже были взъерошены его же рукой — верный признак крайней степени погруженности в проблему. Черты его лица — резко очерченный подбородок, прямой нос, тонкий, часто сжатый в ниточку рот — складывались в портрет человека, который привык побеждать и не терпел слабостей. Ни в других, ни в себе.

Алиса молча протянула ему папку с пометкой «срочно» именно в тот трехсекундный промежуток, когда он делал паузу, чтобы перевести дух. Он взял, даже не взглянув, кивнул — и это было высшей степенью доверия.

— Спасибо, — бросил он, уже отворачиваясь. — И… Алиса?

Она замерла на пороге, ощущая, как предательски учащается пульс. Он редко называл ее по имени. Обычно — «Вербер» (ее фамилия) или безликое «помощница».

— Да, Марк Игоревич?

— Вызывайте сервис. Кондиционер опять шумит, как взлетающий «Боинг». Невозможно работать.

— Уже вызвала, — она позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. — Они будут через полчаса.

Он на секунду уставился на нее, и в его серых, всегда сосредоточенных глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение. Или, может, ей так только показалось.

— Хорошо, — он снова повернулся к окну, погружаясь в свои мысли. Разговор был исчерпан.

Вернувшись на свое место, Алиса поймала отражение в темном экране монитора. Аккуратный пучок, строгая блузка, ничего лишнего. «Идеальный механизм. Не женщина», — с легкой горечью подумала она. Она была шестеренкой в его отлаженном механизме, и шестеренка, по определению, не должна иметь чувств.

Их день был расписан по минутам, но к вечеру планы рухнули. Крупный клиент, с которым шли переговоры месяцами, внезапно запросил доработать презентацию к утру. Марк, появившись в дверях ее кабинета, выглядел усталым. Тень щетины уже проступала на его обычно гладко выбритой щеке, придавая ему слегка неухоженный, по-волчьи опасный вид.

— Придется задержаться, — сказал он, и в его голосе не было просьбы, это была констатация факта. Но Алиса уловила легкий, почти неуловимый оттенок извинения. — Вы не против?

«Против? Я готова сидеть здесь до рассвета, если ты будешь рядом. Я готова свернуть горы, чтобы ты посмотрел на меня не как на инструмент, а как на живого человека», — пронеслось у нее в голове.

— Конечно, нет, — вслух ответила она собранным, профессиональным тоном. — Я уже отправляю ассистенту сообщение, что задерживаюсь.

Он кивнул и скрылся в своем кабинете.

Через два часа в офисе остались только они. Наступила та странная, почти интимная тишина, которая возникает в пустующих бизнес-центрах, где гул кондиционеров сменяется тиканьем часов. Алиса принесла ему очередную порцию кофе — уже без сахара, в такой поздний час он предпочитал бодрящую горечь — и собиралась так же бесшумно удалиться, но он остановил ее.

— Постойте. Здесь, — он жестом указал на кресло напротив его массивного дубового стола. — Диктуйте. Быстрее будет.

Она села, открыла ноутбук. Он начал диктовать тезисы, расхаживая по кабинету. Его мысли были острыми и точными, а слова ложились в слаженные, убедительные предложения. Алиса едва успевала печатать, завороженная этим проявлением его интеллекта. Он был красивым мужчиной, но именно в такие моменты, когда он творил, он становился по-настоящему великолепным. Она ловила каждое слово, каждый жест, мысленно срисовывая его профиль на фоне ночного окна.

И вот, в середине очередной сложной фразы о рыночных трендах, он вдруг запнулся.

— …и здесь мы видим устойчивую… — он замолчал, уставившись в пространство.