Иди за мной - только тише

Глава 1. Не дыши

Спустя месяц...

— Сиди тихо. Голос Дэна — низкий, скрипящий, будто сигарета прошлась по стеклу. Он так близко, что мне не нужно оборачиваться, чтобы знать — он улыбается. У него всегда эта полуухмылка, когда он делает что-то неправильное. Особенно со мной.

Его ладонь уже на моей ноге. Под юбкой. Слишком высоко. Слишком нагло.

Я должна встать. Остановить. Закричать.

Но не делаю ни одного движения.

У двери скрипит замок. Я знаю этот звук. Мама.

— Алина? — её голос, мягкий и родной, пробирается сквозь густой, пульсирующий воздух, как лезвие по коже. — Я звала тебя ужинать. Всё хорошо?

Я не дышу. Просто улыбаюсь. Криво, глупо. И киваю.

Дэн продолжает.

Его пальцы движутся медленно, как будто времени нет. Как будто всё это — не настоящее. Как будто мама не стоит на пороге комнаты и не смотрит прямо на меня.

Я чувствую, как моя спина прижимается к спинке стула. Как поднимается жар к шее.

— У тебя щёки горят, — говорит мама и делает шаг внутрь. — Не заболела?

— Всё хорошо. Просто жарко.

Сзади — движение. Я знаю, кто там. Артём.

Он стоит у окна, прячется за тяжёлой портьерой. Полушаг вперёд — и он уже в комнате. Высокий, молчаливый, с глазами, в которых — лед. И огонь. Вместе.

Он откусывает яблоко, глядя на меня. Как будто знает, что происходит. Как будто видел всё.

— Не мешаем? — спрашивает он у мамы, не отводя взгляда.

Мама улыбается, ничего не замечая.

— Конечно нет. Алина, спустишься через десять минут? Я оставлю тебе суп.

— Спасибо.

Дверь закрывается.

И наступает тишина.

Густая, липкая.

Дэн смеётся, тихо, в ухо:

— Ты была просто прелесть. Можешь идти в театр. Никто бы не догадался, что ты сидела с моими пальцами внутри.

— Заткнись.

Но голос мой дрожит. Не от злости. Не совсем.

Артём подходит ближе. Взгляд — тяжёлый, как будто держит меня за горло.

— Ты позволила ему. Прямо при матери.

Он берёт меня за подбородок, поднимает лицо.

— Ты понимаешь, как быстро ты превращаешься в то, что сама бы осудила ещё месяц назад?

Я молчу.

Потому что он прав.

— Ещё минута, и ты бы застонала, — добавляет он. — Тебе это нравится, Али?

Я не отвечаю. Потому что не знаю. Или знаю. Но не хочу говорить вслух.

— Может, мы просто проверим? — Дэн всё ещё сидит, его рука на моей талии. — Проверим, насколько тебе это "не нравится"?

И в эту секунду я понимаю. Уходить поздно.

И часть меня — не хочет.

Глава 2. Вкус тишины

Мир не взорвался.
Мама не вернулась.
Я всё ещё сидела на том же стуле, с дыханием, застрявшим в груди и пульсом где-то в горле.

Комната пахла яблоком, жаром и чем-то чужим — как будто сюда вползла буря и не спешила уходить.

Артём стоял у стены, скрестив руки. Он смотрел на меня так, будто я — задача, которую он хочет решить, но не обещает быть нежным.
Дэн сидел рядом. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Он не торопился. Он никогда не торопился.
Он просто ждал, пока я сломаюсь.

> Что я делаю?
Почему не кричу?
Почему не убегаю?
Или хотя бы не отталкиваю их?

Ответ внутри был слишком честным:

> Потому что я не хочу.
Потому что где-то глубоко — хочу, чтобы они остались.

— Ну? — Дэн смотрел на меня, лениво. — Ты хочешь, чтобы мы ушли?

Я должна была сказать: «да».
Сказать: «оставьте меня в покое».
Но язык прилип к небу, и голос оказался предателем.

— Закрой дверь.

Артём не ответил. Просто щёлкнул замок.

> Вот и всё.
Теперь это — только между нами.

Я чувствовала, как кровь стучит в висках, а кожа будто стала тоньше, чувствительнее.
Каждое движение — как молния.

— Боишься? — спросил Артём. Его голос не был ни злым, ни добрым. Скорее — интересующимся.

Я посмотрела на него. Долго.
Он не отводил взгляда.

— А если да? — выдохнула я.

— Значит, ты живая, — тихо ответил он.

Дэн усмехнулся и скользнул пальцами по моей спине. Легко. Почти невинно.

Но невинным тут уже не было ничего.

> Двое против одной?
Или… двое — и я среди них?
Что, если мне хочется быть не жертвой, а частью этого?
Что, если я сама их провоцировала всё это время?

— Скажи стоп — и мы уйдём, — сказал Артём, подходя ближе.
— Но если не скажешь… — Дэн наклонился, его губы у самого уха. — Ты останешься с нами. До конца.

Тогда не говори «стоп», — прошептал Дэн.
Он провёл пальцами по моей шее, так медленно, что кожа покрылась мурашками.

Артём не двигался, но чувствовалось — он весь собран, как хищник перед прыжком.
Я поймала его взгляд — в нём не было жалости. Только намерение.

> Что это — игра? Испытание? Или я — уже часть чего-то большего?

Я не отстранилась.

Дэн скользнул рукой ниже — по спине, по боку, пока не коснулся моей талии.
Он делал это так, будто имел право. А я…
Я не сопротивлялась.

> Я хотела сказать, что всё это неправильно. Что так нельзя.
Но тело — уже не слушало.
Оно выбирало за меня.

Артём подошёл ближе. Он ничего не говорил. Просто взял прядь моих волос, провёл по ней пальцами и отпустил.

— Ты горишь, — сказал он. — Вся.

Я закрыла глаза.

> Это слишком.
И слишком поздно.

Дэн целовал мою шею. Сначала осторожно, почти дружески.
Потом смелее.
Глубже.
Пальцы Артёма легли на мой подбородок. Он поднял моё лицо к себе и посмотрел прямо в глаза.

— Боишься меня?

— Да, — честно ответила я.

— Хорошо. Страх — это часть влечения.

Я не знала, что ответить. Всё, что я чувствовала, — это жар, расползающийся по телу. И желание, которое я боялась назвать.

> Они оба.
Разные.
И оба тянут меня в разные стороны.
Или… в одну. Просто слишком резко.

— Мы будем медленно, — шепчет Дэн, — но тебе придётся принять это. Не притворяться. Не играть. Быть настоящей.

— Ты готова? — добавляет Артём, всё ещё не отводя взгляда.

Я не знала.

Но кивнула.

Глава 3. Точка невозврата

Комната дышала тишиной.

Шторы были плотно закрыты, только уличный свет просачивался сквозь щель и рисовал узкую полоску на полу. В этом свете я казалась чужой — обнажённая, полунакрытая простынёй, с растрёпанными волосами и оголённой спиной. И с жаром под кожей, который не хотел стихать.

> Как будто тело всё ещё не понимает, что всё это было на самом деле.

Что всё уже случилось.
Что я не остановила их.
Что не хотела останавливать.

Дэн лежал рядом, лицом ко мне, его пальцы лениво играли с прядью моих волос. Он улыбался — по-настоящему, по-детски. И всё ещё смотрел так, будто я — самая драгоценная вещь в этом мире.

— Не дрожи, — прошептал он, — я ведь здесь.

— Именно это и страшно, — ответила я, не открывая глаз.

Он не понял. Или сделал вид, что не понял.

Артём стоял у окна. Его силуэт — высокий, напряжённый — казался вырезанным из тьмы. Он не смотрел на нас. Не приближался.
Но присутствие его чувствовалось даже сильнее, чем прикосновения Дэна.

Он был тенью, воздухом, током в моих венах.

— Ты с нами? — бросил Дэн.

Артём не ответил сразу.

— Я здесь.
Но не уверен, что должен быть.

Я приподнялась на локтях. Простыня соскользнула, но я не закрылась. Уже нет смысла.
Мы все уже перешли черту.
Мы в ней.

Артём подошёл. Его взгляд — тяжёлый, как грех. Он провёл пальцами по моему плечу, затем — ниже. Молча. Сдержанно. Как будто проверял — позволю ли.

Я не остановила.

— Скажи "нет", — попросил он, шепча.

— Я не могу, — прошептала я. — Потому что не хочу.

И тогда он наклонился. Его губы были горячими. Не такими, как у Дэна — более требовательными, резкими, но при этом медленными. Как будто он знал, как сделать так, чтобы мне стало непривычно хорошо.

> Это не было лаской. Это было признанием.
Он не говорил, но его губы шептали всё, что он бы никогда не произнёс словами.

Дэн не ушёл. Он был рядом. Смотрел. Дышал.
А потом — присоединился.

Я не помню, кто первый взял меня за руку. Кто гладил спину. Кто целовал грудь. Всё смешалось в одно — дыхание, пальцы, губы, шепот, удары сердца.

Мы не делили ночь.
Мы растворились в ней.

> Это не было любовью.
Это не было страстью.
Это было… чем-то другим. Глубже. Опаснее. Невозвратным.

Когда всё закончилось, мы лежали втроём, молча. Простыни спутаны. Воздух — пропитан кожей, потом, сбитыми мыслями.

Никто не говорил.

И это молчание было громче любого признания.