Идите лесом...Инквизитор

ГЛАВА 1. УТРО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ХОРОШИМ

— Выходи на бой, чудище! — прогремел бас за дверью, и я застонала, уткнувшись лицом в подушку.

Голова казалась чугунной, во рту — пустыня после песчаной бури. Ну зачем я вчера смешала гномий самогон с абсентом из полыни? Вечер-то был отличный… но утро… утро — катастрофа.

— Выходи, гадина! — не унимался неведомый громила.

С трудом оторвав голову от подушки, я поплелась к двери. В душе зрело твёрдое намерение превратить нахала в жабу. Или в крысу. На худой конец — в очень грустный кактус.

Распахнув дверь, я прохрипела:

— Мужик, тебе че надо?

Гость замер, выпучил глаза и пробормотал:

— Да чтоб меня черти жрали… Чудище!

Я окинула его взглядом. Молодой, крепкий, но с головой явно не в ладах. Кто в здравом уме суётся к ведьме с утра пораньше? Особенно, если накануне эта ведьма была на шабаше…

— Могу устроить, — процедила я, поправляя съехавшую набок ночную сорочку с вышитыми летучими мышами. — Че тебе надо, смертник?

— Я пришёл отомстить за погубленный урожай! — взревел он, потрясая кулаком. — Меня наняли, чтобы я покарал ведьму, сделавшую это!

Я скрестила руки на груди.

— А где урожай-то сгублен? – уточнила. — И вообще, с чего ты решил, что это я?

— В Сосновках, а ты ближайшая ведьма.

— Сосновки говоришь? — я скрестила руки на груди, стараясь не зевать во весь рот. — А ты, герой-одиночка, в курсе, что у нас в округе ещё три ведьмы числятся?

Мужик замялся, почесал затылок под потрёпанным шлемом:

— Так мне сказали… ближайшая. Да и вид у тебя подозрительный.

Я фыркнула, откинув с лица спутанные волосы:

— Вид? А ты в зеркало давно смотрелся? Наёмник называется. Даже меч криво висит.

Он машинально поправил перевязь, покраснел:

— Я… я тренируюсь!

— Вижу. — Я прислонилась к косяку, оценивая ситуацию. — Ладно, допустим, ты меня нашёл. И что дальше? Будешь махать ржавым клинком перед носом у сонной ведьмы?

— Я… — он замялся, явно не ожидая такого поворота. — Я должен тебя покарать! За урожай!

— Слушай, — я выпрямилась, стараясь говорить как можно убедительнее, — давай-ка разберёмся по-человечески. Покажи мне этот «сгубленный» урожай. Если действительно моя работа — отвечу по всей строгости ведьмовского кодекса. А если нет — ты мне моральный ущерб компенсируешь. За бессонные ночи, испорченное настроение и… — я демонстративно потянулась, — за прерванный сон.

Мужик поёрзал, явно сомневаясь:

— Ну… мне просто сказали, что ты…

— Что я? — я приподняла бровь. — Что я ночью летала над полями и шептала проклятия? Или что я подсыпала в землю толчёные жабьи лапки?

Он покраснел ещё сильнее:

— Э-э-э… ну, типа того, — пробормотал он под нос. — Так это… я пошел?

— Иди-иди.

Мда, тяжело быть ведьмой. Честное слово, как что не так, сразу виновата. Ну где справедливость-то?

Вернувшись обратно, кинула взгляд на кровать и поняла, что уже не усну. Черт! Есть у меня такая особенность, если разбудили, то второй раз уснуть никак. Поставила чайник и насыпала в кружку побольше бодрящего отвара, сейчас он мне точно не повредит.

Я помешала отвар ложкой, наблюдая, как золотистые крупинки медленно оседают на дно кружки. Запах мяты и зверобоя наполнил кухню, но даже он не мог прогнать навязчивое ощущение надвигающейся бури — не только в небе, но и в жизни.

«Пять деревень, — мысленно повторила я. — И ни одной души, которая бы поняла, каково это — быть ведьмой в глуши».

За окном щебетали птицы, солнце играло в листве, а мне всё равно казалось, будто мир затаил дыхание. Рука ныла всё сильнее — верный знак, что стихия не в настроении. Я подняла ладонь и попыталась уловить ритм ветра, но он ускользал, будто дразнил.

«Недостаточно сильна, — снова кольнула горькая мысль. — Недостаточно…»

Я отставила кружку и подошла к окну. Вдалеке, за густыми кронами, виднелись крыши Сосновки. Интересно, что там на самом деле случилось с урожаем? Может просто болезнь растений? Или кто-то из соседей решил подставить меня? Ведьмы — удобные мишени для людских страхов.

«Тишина и покой», — напомнила я себе. Но сегодня тишина казалась обманчивой, а покой — хрупким, как утренний иней.

Я достала из шкафа потрёпанный дневник, провела пальцами по тиснёному узору на обложке. В нём записи о каждом знаке, каждом предзнаменовании, каждой неудачной попытке договориться с ветром или дождём. Может там найдётся что-то, что поможет понять, чего ждёт природа — и чего ждать мне.

Открыла на случайной странице. Строки расплывались перед глазами, но одна фраза вдруг бросилась в глаза:

«Когда рука ноет, а солнце светит — жди не погоды, а перемен. Не всегда плохих. Иногда просто… других».

Я замерла. Перемен? Каких?

— Опять перепила? – на пороге возник черный кот Баламут. – Говорил же, не мешай сорта, голова болеть будет.

— А ты где ходишь? Если кто-то из деревенских предъявит мне говорящих котят – сам воспитывать будешь!

— Не боись, таких не будет. Я уникальный.

Да, Баламут достался мне по наследству от прошлой ведьмы. Та, к сожалению, умерла от старости, а кот остался жить в доме. Въехав сюда, у меня рука не поднялась его выгнать. Я и подумать не могла, что этот гад разговаривает и имеет мерзкий характер. Тем не менее, нам удавалось ладить временами.

— Не забудь, тебе сегодня в Выселки надо, там роженица.

— Помню, — отмахнулась я, допивая настой и собираясь в душ.

Да, жизнь вдали от цивилизации имела свои минусы, и один из них — отсутствие нормальной канализации. Но бывшая владелица дома любила комфорт, так что имелся летний душ, зимой же приходилось топить баню. Не любила я это дело, муторно и долго.

Самым сложным было уложить мои вьющиеся белокурые пряди, они вечно торчали в разные стороны и бесили до невозможности. Пару раз возникала мысль остричь их, но представив, как буду выглядеть с короткими – бросила эту затею.

ГЛАВА 2. ДА ЧТОБ МЕНЯ ЧЕРТИ ПОКУСАЛИ

— Мы есть сегодня будем? — возмущённо пробурчал Баламут, выглянув из-за печи. Его усы торчали в разные стороны, а взгляд был исполнен праведного голода.

— Сходи в лес да мышей налови! — отмахнулась я, с грохотом убирая сумку и доставая продукты.

Голова всё ещё гудела, но организм требовал подпитки. Хотелось чего-то лёгкого — не для торжеств, а для выживания. Я решила ограничиться творогом со сметаной и стаканом кефира. Похмелье — штука коварная: ни кусок в горло, ни мысль в голову. Баламут, недовольно фыркнув, всё же придвинулся к миске со сметаной. Умиротворённо заурчал, погружая морду в белую гладь.

Вечером, пересчитав содержимое кошелька, я вздохнула:

— М-да… Денег осталось не так уж и много.

Минус работы с деревенскими — платят продуктами. С одной стороны, никогда не останешься голодной. С другой — купить себе хоть какую-то обновку — задача из разряда «найти единорога в стоге сена». Но впереди ежегодная ярмарка. Значит, пора браться за котлы и варганить зелья.

Ранним утром я уже колдовала над ингредиентами. Кот, как обычно, махнул хвостом и исчез в неизвестном направлении. Я покосилась на пустое место, где только что сидел пушистый философ:

— До сих пор не могу понять, какой от тебя прок. И зачем ты прошлой ведьме был нужен? А ещё — как она умудрилась заставить тебя говорить?

Конечно, существовали фамильяры — верные спутники ведьм, но Баламут к ним точно не относился: иначе исчез бы вместе с прежней хозяйкой.

— Ладно, — вздохнула я. — С тобой хоть не так одиноко. Живи уж.

— Ведьма, выходи на бой! — раздался очередной крик с улицы.

Я едва не опрокинула котёл.

— Да какого чёрта происходит?! — рявкнула я, бросаясь к двери.

У околицы стоял худощавый блондин с прыщавым лицом, сжимая в руках лист бумаги, словно щит.

— Я пришёл сразиться с тобой! — провозгласил он с пафосом актёра провинциального театра.

Я скрестила руки на груди:

— А ты ничего не перепутал? Я вроде не дракон, принцесс не воровала. За что со мной сражаться-то?

Его глаза горели праведным гневом, но в остальном вид был комичный.

— Ты зло! — выпалил он.

— В каком месте? — возмутилась я, выпятив грудь.

Парень тут же скосил глаза в вырез моей рубашки и на секунду завис. Я демонстративно щёлкнула пальцами перед его носом:

— Эй, глаза сюда! Так что, объяснишь, в чём дело?

Он протянул мне лист бумаги.

Я развернула его и прочитала: «Убей ведьму — спаси мир!»

— И кто же тебе эту бумажку дал? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Это… это не важно! — он запнулся, но тут же выпрямился. — Важно, что ты — зло! Ты портишь урожай, насылаешь болезни, забираешь силу у земли!

Я едва сдержала смех.

— То есть ты всерьёз думаешь, что я сижу тут целыми днями и придумываю, как бы ещё навредить Выселкам?

— Ты ведьма! — выкрикнул он, словно это всё объясняло. — Ты обязана отвечать за свои деяния!

— А кто судья? — я скрестила руки на груди. — И где доказательства?

Он замялся, глаза забегали. Ясно: никто его толком не инструктировал. Просто дали листовку, внушили, что «ведьма — корень всех бед», и отправили в бой.

— Люди говорят… — начал он, но я перебила:

— Люди много чего говорят. Особенно когда не хотят разбираться.

Из-за печи раздался фыркающий звук. Баламут, до этого молча наблюдавший, высунул морду:

— Ну и дурень. Даже заклинание не выучил. Чем драться собрался — слюной?

Парень вздрогнул, уставился на кота.

— Он… он говорит?!

— О, ты ещё не всё видел, — я подмигнула. — Баламут у меня много чего умеет. Например, отличать правду от лжи. Так что давай начистоту: кто тебя послал?

Блондин сглотнул, опустил плечи. Видно было, что он уже жалеет о своём «героическом» поступке.

— Старик из леса… — пробормотал он. — Сказал, что ты нарушаешь баланс, что из-за тебя поля гибнут. Дал эту бумагу и велел… велел призвать тебя к ответу.

— Старик из леса, — повторила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Как выглядел?

— Высокий, в плаще с капюшоном. Лицо… лицо как будто размыто. И посох с печатью воды.

Вот оно. Тот самый странник, который натравил деревенских на древний дух. Только теперь он решил действовать иначе — через внушение, через страх.

— Слушай, — я подошла ближе, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Ты сейчас идёшь домой. Забываешь про эту бумажку. И если снова увидишь того старика — беги. Потому что он не спасает деревню, а губит её. Понял?

Парень кивнул, всё ещё бледный. Потом развернулся и почти бегом бросился прочь.

Баламут вылез из-за печи и потянулся:

— Ну вот, даже размяться не дали. А я уже когти наточил.

— Не время для развлечений, — я подняла листовку, пробежала глазами по корявым буквам. «Убей ведьму – спаси мир!» — и усмехнулась. — Кто-то очень хочет, чтобы меня здесь не было.

Хм… что происходит? На листовке не было больше никакой информации, только надпись. И кто все это распространяет? С какой целью? Пришлось писать в Ковен. Я с другими ведьмами не особо ладила, но сейчас нужно выяснить информацию.

— Хозяйка, — позвал меня Микола, заставляя отложить письмо.

Я подняла взгляд от пергамента и тяжело вздохнула. Ну вот, опять.

— Опять? Ты когда уже остепенишься-то?

Микола стоял в дверях, как провинившийся школьник: плечи опущены, глаза бегают, руки то и дело непроизвольно тянутся к поясу. Мужик он щуплый, но с аппетитом к жизни — и к дамам — явно не по комплекции. Жена, трое детей, а ему всё мало. То в соседнее село сбегает, то в город на заработки — и там, конечно, «случайно» находит приключения. Ко мне он заглядывал регулярно — то сыпь непонятная, то зуд нехороший, то «а вдруг это порча?». Я уже по симптомам могла определить, где он в очередной раз наследил.

— Я тебя сколько раз предупреждала? Отвалится ведь.

Услышав это, Микола схватился за самое ценное, будто я уже держала в руках пилу.