Игра без имён

Глава 1. Идеальный провал

Дождь нервно барабанил по огромным панорамным окнам ресторана, размывая огни вечернего мегаполиса в абстрактные неоновые кляксы. Я сидела за столиком в самом углу, подальше от посторонних глаз, и методично, крошечными глотками, уничтожала свой бокал ледяного шардоне. Конденсат на тонком стекле холодил пальцы, но это было ничто по сравнению с тем раздражающим холодком, который медленно, но верно расползался внутри меня.

Внутри ресторана всё было слишком идеально. Приглушенный теплый свет, ненавязчивый джаз — ленивые переливы саксофона мягко сплетались с гулом негромких голосов, тихим звоном хрусталя и серебра. В воздухе витал сложный, густой аромат: смесь жареных стейков, трюфельного масла, свежемолотого перца и дорогих нишевых парфюмов, которые невидимым шлейфом тянулись за проходящими мимо женщинами.

Я посмотрела на подсвеченный экран телефона. Двадцать минут девятого.

Мое свидание вслепую, которое так тщательно, с упорством маньяка, организовывала моя подруга Рита, задерживалось уже на сорок две минуты.

Я нервно поправила тонкую бретельку своего шелкового изумрудного платья. Оно было слишком открытым для обычного вечера вторника, слишком облегающим, и я уже успела трижды пожалеть, что вообще его надела. Глупая попытка почувствовать себя желанной и легкой женщиной, а не просто ведущим архитектором, который сутками торчит на бетонных стяжках в каске и резиновых сапогах, срывая голос на нерадивых подрядчиков.

«Он стабильный, Алиса! — звенел в ушах восторженный голос Риты из утреннего голосового сообщения. — Хватит тебе чертить свои бесконечные торговые центры и зашиваться на работе. Тебе нужен нормальный, земной мужик. Игорь — он из логистики. У него все по полочкам!»

Нормальный земной мужик из логистики, видимо, потерялся в пространстве и времени. Или его хваленая логистика дала серьезный сбой.

Телефон на столе коротко, сухо завибрировал. Я резко перевела взгляд на экран. Сообщение с незнакомого номера.

«Алиса, сорри. Тут такое дело, бывшая в истерике написала, я к ней поехал, там труба. Ты посиди, закажи десерт, я переведу на карту. Сорри еще раз.»

Я тупо уставилась на эти строчки, перечитывая их дважды, чтобы осознать масштаб катастрофы. Возмущение, дикая усталость и какое-то горькое, почти истеричное веселье тугим комом свернулись под ребрами. Переведет на карту за десерт. Боже, какой заботливый. Какой... стабильный.

Я заблокировала экран, с силой откинулась на спинку мягкого бархатного кресла и закрыла глаза, массируя пальцами пульсирующие виски. Мне почти тридцать. Я умная, самодостаточная, могу с закрытыми глазами рассчитать несущую способность двутавровой балки, но моя личная жизнь больше напоминает фундамент, который дал критическую трещину еще на этапе заливки. Я до дрожи в коленях устала от этой серой рутины. Устала от мужчин, которые либо смертельно боятся моей независимости, либо, как этот мифический Игорь, трусливо исчезают в закат при первом же писке бывших.

Мне так отчаянно не хватало чего-то настоящего. Спонтанного. Искреннего. Без этих дурацких социальных танцев, пустых обещаний и подсчета калорийностей в десертах, оплаченных переводом по номеру телефона.

Молодой официант с безупречной укладкой снова прошел мимо моего столика. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое я ненавидела больше всего на свете — профессиональное, приторное сочувствие к одинокой, брошенной девушке в красивом платье.

Это было последней каплей.

— Счет, пожалуйста, — тихо, но чеканя каждое слово, произнесла я, когда парень проходил мимо в следующий раз.

— Девушка, вам не нужен счет, — раздался вдруг низкий, бархатистый мужской голос с приятной, едва уловимой хрипотцой.

Я вздрогнула от неожиданности и резко открыла глаза.

Мужчина стоял прямо у моего столика. Высокий. Очень высокий. Широкие плечи обтянуты темно-синим кашемировым пальто, на поднятом воротнике которого еще блестели мелкие, серебристые капли дождя. Темные, густые волосы были слегка растрепаны, словно он только что шел против холодного осеннего ветра, принципиально не раскрывая зонт. Но главное — его глаза. Темно-карие, почти черные в интимном полумраке ресторана, с насмешливым, острым и одновременно невероятно внимательным прищуром.

От него пахло мокрым городом, свежестью и чем-то глубоким, неуловимо притягательным — древесными нотами дорогого парфюма с терпкой, будоражащей кровь примесью черного перца и бергамота. Запах был настолько «вкусным» и мужским, что я невольно сделала чуть более глубокий вдох, наполняя им легкие.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали горячие, колючие мурашки. Одна лишь интонация его голоса заставила мой ровный пульс ощутимо подскочить.

— Простите? — я недоуменно изогнула бровь, мгновенно включая свой защитный панцирь, базовый режим «неприступной снежной королевы». — Мы с вами знакомы?

Он ничуть не смутился. Спокойно, без лишней суеты и нервозности, он отодвинул стул напротив меня — тот самый стул, на котором должен был сидеть трусливый логист, — и сел, плавно расстегивая пуговицы пальто.

— Нет. И слава богу, — он слегка улыбнулся, и в уголках его глаз залегли привлекательные мужские морщинки. Эта улыбка была такой обезоруживающе искренней и уверенной, что моя ледяная броня сразу же дала крошечную, но очень ощутимую трещину. — Потому что, если бы мы были знакомы, я бы никогда не простил себе, что позволил такой потрясающей женщине сидеть одной за столиком, с пустеющим бокалом и взглядом, в котором так отчетливо читается желание сжечь это заведение дотла вместе со всеми посетителями.

Я не сдержала короткого, нервного смешка, чувствуя, как напряжение в плечах чуточку отпускает.

— Неужели всё настолько очевидно?

— Очевидно то, что ваш вечер пошел по самому паршивому сценарию. — Он подался немного вперед, опираясь предплечьями о край стола. Его движения были плавными, гипнотизирующими хищной грацией. Ни капли навязчивости, ни грамма пошлой самоуверенности дешевого пикапера — только спокойная, мощная мужская энергетика, которая физически ощущалась даже на расстоянии широкого стола. — Я сидел за баром последние двадцать минут и, каюсь, бессовестно за вами наблюдал. Сначала вы поглядывали на вход с вежливой надеждой, потом на часы с нарастающим раздражением, а пару минут назад ваш телефон сообщил вам нечто настолько разочаровывающее, что вы решили окончательно сдаться и сбежать. Я просто не имел права этого допустить.

Глава 2. Правила притяжения

Официант возник словно из воздуха, бесшумно расставляя перед нами напитки. Мой бокал с золотистым шардоне, покрытый испариной, контрастировал с его миниатюрной белоснежной чашкой, от которой поднимался густой, горьковатый пар двойного эспрессо. Рядом с чашкой блеснул гранями стакан с ледяной водой.

Я наблюдала за тем, как мой безымянный спаситель берет чашку. У него были потрясающе красивые руки — крупные, с выразительными венами и длинными, уверенными пальцами. Мужские руки, которые явно не привыкли к физическому труду, но в которых чувствовалась скрытая, властная сила. То, как бережно и легко он держал хрупкий фарфор, почему-то вызвало у меня внизу живота короткий, сладкий спазм.

— Итак, — он сделал крошечный глоток кофе, не сводя с меня темных, мерцающих в полумраке глаз. — Если мы вычеркиваем из меню работу, бывших и унылую погоду, о чем предпочитает говорить женщина, которая носит такое откровенно-провокационное зеленое платье, но при этом смотрит на мир взглядом уставшего генерала?

Я чуть не поперхнулась вином, поспешно поставив бокал на стол.

— Уставшего генерала? — я возмущенно вскинула брови, хотя внутри меня уже пузырился искренний смех. — Это ты так делаешь комплименты?

— Это я так констатирую факты, — уголок его губ снова дрогнул в той самой полуулыбке, от которой у меня перехватывало дыхание. — Платье кричит: «Я хочу совершить безумство». А вот твоя осанка, сведенные плечи и то, как ты держишь бокал — словно это табельное оружие, — выдают человека, который привык все контролировать. Строить, планировать, нести ответственность за каждый кирпичик. Я угадал?

Его проницательность пугала и возбуждала одновременно. Он словно просканировал меня до самого нутра, играючи взломав все мои защитные коды.

— Допустим, — я слегка наклонилась вперед, опираясь локтями о стол и подпирая подбородок ладонями. Мой голос стал тише, приобретая те самые мурлыкающие нотки, о существовании которых я давно забыла. — А что насчет тебя, Незнакомец? Костюм на заказ, дорогие часы, которые ты даже не пытаешься выставить напоказ, и манера садиться за чужой столик без спроса. Ты явно привык, что мир прогибается под твои желания. Руководишь чем-то масштабным? Любишь отдавать приказы?

Он откинулся на спинку бархатного кресла, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. В его глазах вспыхнули опасные, дразнящие искры.

— Обожаю отдавать приказы. Особенно, когда их беспрекословно выполняют, — его голос понизился на октаву, став хриплым и бархатным. Это прозвучало так двусмысленно и интимно, что по моей шее побежала горячая волна, мгновенно спустившись к ключицам. — Но знаешь, что я люблю еще больше?

— И что же? — я затаила дыхание, чувствуя, как воздух между нами становится густым, наэлектризованным, словно перед мощной грозой.

— Когда женщина бросает мне вызов. Когда она достаточно умна, чтобы играть по моим правилам, и достаточно дерзка, чтобы их нарушать.

Саксофон на фоне выдал протяжную, ленивую ноту, идеально вписавшуюся в повисшую между нами паузу. Гул ресторана исчез. Я слышала только стук собственного сердца, отдающийся где-то в горле, и ровное, спокойное дыхание мужчины напротив.

Он протянул руку через стол. Медленно, не делая резких движений. Я замерла, как кролик перед удавом, физически не способная отстраниться. Его длинные пальцы легли на основание моего бокала, в миллиметре от моих собственных пальцев.

От него исходил жар. Этот невероятный запах бергамота, черного перца и мокрой осенней ночи ударил мне в голову похлеще алкоголя.

— Твои пальцы совсем замерзли, — тихо произнес он.

Вместо того чтобы забрать бокал, он чуть сдвинул ладонь. Кожа к коже. Его горячие, шершавые подушечки пальцев накрыли мои.

Меня словно ударило током. Короткий, обжигающий разряд прошил тело от кончиков пальцев до самого позвоночника. Я судорожно выдохнула, невольно приоткрыв губы. В глазах Незнакомца отразилось темное, первобытное удовлетворение — он прекрасно видел, какую реакцию вызывает у меня одно-единственное его прикосновение.

Он не убирал руку. Его большой палец начал медленно, едва ощутимо поглаживать костяшки моих пальцев. Каждое движение было гипнотическим, тягучим, заставляющим кровь вскипать в венах.

— И давно ты не совершала безумств? — его голос превратился в проникновенный шепот, который окутывал, обезоруживал, лишал воли сопротивляться.

— Так давно, что забыла, как это бывает, — честно призналась я, глядя прямо в омут его карих глаз. Мой голос предательски дрогнул.

— Значит, нам придется это исправить, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько обещаний, что у меня закружилась голова. — Знаешь, здесь стало слишком душно. И этот джаз... он убаюкивает. А мне хочется, чтобы ты окончательно проснулась.

Он мягко, но решительно убрал свою руку, лишая меня источника тепла, от чего я едва не издала разочарованный стон. Поднявшись из-за стола, он бросил на темную деревянную столешницу несколько крупных купюр, даже не заглядывая в счет.

— Пойдем? — он протянул мне ладонь, возвышаясь надо мной идеальным воплощением мужской уверенности.

Я посмотрела на его раскрытую ладонь, потом на недопитое вино, на свой телефон, который так и лежал экраном вниз, скрывая извинения какого-то Игоря. А затем вложила свои пальцы в его большую, горячую руку.

— Пойдем.

Когда мы шли к выходу, его ладонь уверенно легла на мою обнаженную поясницу, прямо там, где заканчивался вырез платья. Горячее прикосновение его пальцев к моей голой коже выжгло на мне невидимое клеймо. Я поняла одну простую вещь: моя размеренная, спланированная по чертежам жизнь рухнула ровно в ту секунду, когда он сказал: «Девушка, вам не нужен счет». И, черт возьми, мне безумно нравилось стоять на этих руинах.