Игра и кофе

Глава 1

Эрика Тейт стояла перед узким зеркалом в прихожей своей квартиры, внимательно разглядывая отражение, словно пыталась прочитать в нём настроение предстоящего дня. Свет утреннего апрельского солнца, пробивавшийся сквозь неплотно задвинутые шторы, мягко ложился на её лицо и подчёркивал аккуратный, продуманный до мелочей образ.

Сегодня она выбрала строгую, но женственную серую юбку-карандаш, которая плотно облегала фигуру и заканчивалась чуть ниже колена. Белая шёлковая рубашка была аккуратно заправлена внутрь. На ногах тонкие чёрные капроновые чулки, почти незаметные, но таковы правила дресс-кода. Любимые лодочки с острым носом и высоким каблуком венчали наряд: несмотря на внушительную высоту, колодка у них была настолько удачной, что Эрика могла без особых мучений пройтись пешком от дома до бизнес-центра, а затем выдержать стандартный восьмичасовой рабочий день, не мечтая снять обувь уже к обеду.

Она повернулась перед зеркалом, чуть приподняла подбородок, затем встала боком, окинув взглядом линию талии и бёдер. Нахмурившись, Эрика мысленно пообещала себе добавить к привычным занятиям ещё и приседания. Попа, как ей казалось, могла бы быть более округлой. Хотя, если быть честной, регулярная йога два раза в неделю уже делала своё дело: тело оставалось гибким, подтянутым, а вместе с ним росло и чувство уверенности в себе, которое она так ценила.

Перед самым выходом Эрика заглянула в гостиную и, накинув на плечо сумку, громко крикнула:

— Всё, пока, я убегаю!

Ответа не последовало.

Молодой человек с заметно отросшими светло-русыми волосами, давно нуждавшимися в визите к парикмахеру, сидел за компьютером, поджав под себя ноги. Его уши плотно закрывали массивные наушники, полностью отрезавшие его от окружающего мира и, разумеется, от слов Эрики.

— Эй! — она повысила голос и замахала рукой, стараясь попасть в поле его зрения.

На этот раз сработало. Он лениво повернул голову, стянул наушники на плечи и устало посмотрел на неё своими зелёными глазами, в которые она имела неосторожность влюбиться ещё на третьем курсе университета.

— О… — протянул он, почесав затылок и окончательно взъерошив и без того растрёпанные волосы. — Ты уже уходишь?

— Да, как и каждый будний день, — раздражение в её голосе даже не пыталось спрятаться.

— Давай… хорошего дня, — он подавил зевок, прекрасно понимая, что этот жест только сильнее её взбесит.

— И тебе, — коротко кивнула Эрика.

Не задерживаясь больше ни на секунду, она вышла из квартиры, мягко прикрыв за собой дверь, и уже в коридоре почувствовала, как рабочая реальность постепенно вытесняет утренние мысли.

Оставшись один, молодой мужчина снова водрузил на уши наушники, привычным движением отгородившись от внешнего мира, и вернулся к игре. Экран мерцал яркими красками, пальцы автоматически скользили по клавиатуре, выполняя заученные до автоматизма действия. Рядом, почти вплотную к клавиатуре, стояла кружка. Он машинально потянулся к ней, не отрывая взгляда от монитора, и сделал несколько глотков.

— Блин… — поморщился он, тут же скривив нос.

Чай давно остыл, утратил и вкус, и аромат, превратившись в безжизненную тёплую воду. Он недовольно покрутил кружку в руке и поставил её обратно, бросив рассеянный взгляд в сторону кухни. В их квартире гостиная плавно перетекала в кухонную зону: чайник был всего в нескольких шагах, но эти шаги казались неожиданно длинными и требующими усилий.

Он вздохнул, поёрзал на стуле… и так и не встал. Лень, вязкая и уютная, взяла верх. Всё равно Эрика ушла, и никто не будет ворчать, бросать недовольные взгляды или напоминать, что день проходит впустую. Он позволил себе это короткое, почти детское чувство свободы: можно не объяснять, не оправдываться, не делать ничего сверх необходимого.

Тем временем Эрика уже уверенно стучала каблучками по тротуару. Город жил своей утренней жизнью, и Лондон дышал весной полной грудью, легко и свежо. В воздухе витал едва уловимый аромат цветущей магнолии; бело-розовые лепестки распускались повсюду, украшая улицы и дворы, словно кто-то нарочно расставил эти деревья для настроения.

Эрика расстегнула пиджак, позволяя прохладному, но ласковому ветру скользнуть по телу сквозь тонкую шёлковую рубашку. Она шла быстрым, уверенным шагом, ощущая, как город постепенно подхватывает её ритм, как рабочие мысли вытесняют утреннюю сцену из головы.

Заметно занервничав, Эрика провела ладонями вдоль бёдер, этот жест был почти незаметным для окружающих, но слишком говорящим для неё самой. Она машинально поправила и без того идеально собранные светло-русые прямые волосы, стянутые в высокий хвост, словно проверяя, не выбилась ли из привычного контроля хоть одна деталь. Глубоко выдохнула, так дышат спортсмены за секунду до старта, собирая в кулак всё внимание и силы, и уверенным шагом направилась к кофейне.

Её пунктуальность могла бы стать предметом чьей-то зависти: по времени, в которое Эрика подходила к этим дверям каждое утро, вполне можно было сверять часы. Ни раньше, ни позже, ровно в ту минуту, когда должно было случиться это.

Переходя дорогу и приближаясь к кофейне, она позволила себе едва заметную улыбку. Потому что именно здесь начиналась игра. Их игра. С НИМ. С незнакомцем, который каким-то необъяснимым образом стал главной причиной её утренних улыбок и лёгкого волнения, к которому она так и не смогла привыкнуть.

Внутри всё было привычно до мелочей. У кассы стояли трое посетителей, чуть поодаль двое уже ждали свои напитки, нетерпеливо поглядывая на барную стойку. Один бариста бойко принимал заказы, быстрым движением выводя имена клиентов на стаканчиках своим нечитаемым почерком, второй с почти механической точностью и неимоверной скоростью готовил кофе, словно повторял хорошо отрепетированную хореографию. Всё как всегда.

Эрика встала в конец очереди и мельком посмотрела на настенные часы в зоне ожидания напитков. Вовремя. Как и должно быть.

Её нога начала нервно отбивать ритм, едва уловимый, известный только ей одной. И именно в этот момент она услышала, как за спиной открылась входная дверь кофейни, впуская внутрь струю прохладного весеннего воздуха вместе с уличным шумом.

Глава 2

Она сделала шаг в сторону зоны ожидания, не оборачиваясь, сохраняя на лице спокойное выражение. Но внутри всё оставалось напряжённым, собранным в тонкую струну, готовую дрогнуть от любого неверного движения.

Бариста принял заказ у следующего клиента. Эрика даже не смотрела в его сторону, ей не нужно было. Как и сам бариста, она уже знала: его зовут Марк, и каждый раз он заказывает двойной эспрессо. Без сахара. Всегда одинаково. Эта предсказуемость почему-то казалась ей почти интимной, словно ещё одна деталь, к которой она была допущена.

Эрика нервно сжала ремешок своей сумочки, ощущая, как кожа под пальцами слегка скрипнула от напряжения. Внутри неё боролись два совершенно противоположных желания. Одна часть отчаянно хотела, чтобы её кофе приготовили как можно быстрее, чтобы она могла выйти из кофейни, раствориться в потоке прохожих и продолжить путь на работу, вернув себе привычный контроль над мыслями и чувствами.

Но другая часть более тихая, более опасная мечтала о противоположном. Чтобы латте готовился дольше. Чтобы время растянулось ещё на несколько лишних минут. Чтобы Марк подошёл к зоне ожидания и снова встал рядом с ней, слишком близко, нарушая все негласные границы.

Чтобы он позволил себе ещё одно случайное, почти невинное касание. Например, едва задеть её бедро, будто бы не рассчитав шаг. Разумеется, случайно. Так, как это всегда и происходило.

И от этого прикосновения по телу Эрики снова пробежал бы электрический разряд, такой короткий, но яркий, заставляющий дыхание сбиться, а мысли рассыпаться. На щеках появился бы лёгкий румянец, слишком живой, чтобы остаться незамеченным. И она знала: он заметит. Не подаст вида, не скажет ни слова, но увидит.

Эрика смотрела перед собой, на стойку, на стаканчики с именами, на пар поднимающегося молока, и позволяла этим противоречивым желаниям существовать одновременно. Потому что именно в этом ожидании, в недосказанности, в тонкой грани дозволенного и заключалась вся суть их игры.

— Твой кофе, — бариста поставил перед Эрикой стаканчик с латте и привычно, почти автоматически, вежливо улыбнулся, после чего тут же переключился на следующие заказы.

— Спасибо, — ответила она, кивнув.

Эрика взяла стакан, ощутив знакомое тепло, накрыла его пластиковой крышкой и уже собиралась развернуться к выходу. Этот момент должен был стать финальным аккордом их утренней игры, как всегда быстрым, аккуратным уходом, без прощаний и взглядов.

Но вместо этого произошло внезапное, слишком резкое сближение.

Она буквально наткнулась на широкую грудь Марка, который, как и прежде, стоял слишком близко. Настолько, что не успел (или не захотел) отступить. Эрика инстинктивно сжала стакан, пальцы сомкнулись сильнее, чем следовало, и пластмассовая крышка предательски деформировалась, выскользнув из-под давления.

Всё произошло за долю секунды.

Тёплый кофе выплеснулся наружу, расплескавшись по верхнему краю стакана и попав прямо на белую шёлковую рубашку Эрики. Ткань мгновенно потемнела, впитывая влагу, а по коже пробежало неприятное, неожиданное тепло.

Она замерла, глядя вниз, словно не сразу осознав случившееся. Сердце резко ухнуло куда-то вниз, а дыхание сбилось уже по другой причине. Белая рубашка, безупречная ещё мгновение назад, была безнадёжно испорчена коричневым пятном, расползающимся по ткани.

Мир вокруг будто на секунду стих. Шум кофемашины, голоса посетителей, выкрики заказов, всё это отступило на задний план. Остались только запах кофе, тепло на коже и его слишком близкое, слишком ощутимое присутствие.

Игра неожиданно вышла из-под контроля.

— О, черт, – вырвалось у нее, больше от шока, чем от боли.

— Боже! Прости меня! Это я… я неловко повернулся, — голос Марка, который она до этого слышала лишь в обрывках разговоров с бариста, звучал прямо над ухом, глубже и тревожнее, чем она представляла. Его руки взметнулись в воздух, желая помочь, но не решаясь прикоснуться. Она почувствовала исходящее от него тепло и легкий, свежий запах парфюма с нотками бергамота.

Эрика, покрасневшая от смущения и внутренней паники («Встреча в девять!»), судорожно схватила стопку салфеток и прижала их к рубашке. Ткань моментально пропиталась, став полупрозрачной и липкой. Она замерла, осознав это. Под тканью проступал контур кружевного бюстгальтера. Ее взгляд метнулся к Марку. Он видел. Он не мог не видеть. И, поймав его взгляд, она не увидела в нем ни паники, ни злорадства. Там было что-то другое. Сконцентрированное, почти изучающее. Жар, разлившийся по ее телу от кофе, сменился другим, внутренним жаром.

— Это катастрофа, — прошептала она больше для себя. — У меня встреча…

— Виноват целиком и полностью, — сказал Марк, его голос обрел решительность. — Единственный логичный выход — купить тебе новую. Сейчас. Прямо здесь, напротив куча магазинов, десять минут и ты как новенькая.

Он махнул рукой в сторону выхода, где за стеклом кофейни маячили вывески дорогих бутиков.

— Нет-нет, что ты, это не нужно, — запротестовала Эрика, чувствуя, как ее отказ звучит неискренне даже в ее собственных ушах. Она не могла явиться на работу в таком виде. А итдти домой означало опоздать на все утренние совещания. — Я… как-нибудь справлюсь.

Марк сделал шаг ближе, понизив голос. Теперь между ними было не больше тридцати сантиметров. Она видела темную полоску ресниц вокруг его серых глаз и крошечную родинку у уголка рта.

— Эрика, — произнес он ее имя впервые, и от этого что-то ёкнуло у нее внизу живота. — У тебя два варианта. Первый — провести день в липкой, пахнущей латте рубашке, которая, прости за прямоту, сейчас оставляет не так уж много для воображения.

Он на мгновение отвел взгляд на пятно, и его губы тронула чуть заметная улыбка. Она почувствовала, как по ее шее пополз румянец.

— Второй — позволить виновнику происшествия исправить ситуацию. Рядом есть отличный магазин. Десять минут, всего-то. Это моя ответственность.