Игра мести

Посвящается

Когда я решила написать эту книгу, мне и в голову не приходило, насколько потрясающим окажется сам процесс, и насколько сильно я сроднюсь с моими героями и миром, который я создала. Каждая секунда работы над книгой была в радость, но я не смогла бы воплотить мои мысли в слова, что вы сейчас читаете, если бы не помощь и поддержка некоторых потрясающих людей, которым посвящаю эту книгу:

Автору книг «Бернаут» и «Бернаут: Второй раунд» – Виктории Побединской. Благодаря её дилогии я вдохновилась на написание своей книги. Без неё этой книги бы не было. Моя история – автору.

Виктории Лемешевой – моей первой читательнице, которая по-прежнему любит меня, несмотря на то, что я жестокосердно закончила роман на самом интересном месте.

Дмитрию Кузнецову – моему супругу, которого благодарю за энтузиазм и неустанную поддержку этой книги.

Маргарите Витевской – предложившей идею обложки, которая как нельзя лучше подошла для этой книги.

Моей матери – Ольге Старцевой, которая, так же как и я увлекается моими книгами.

Конечно, я в вечном долгу перед всеми читателями, которые не пожалели времени на то, чтобы прочесть и оценить эту книгу, написав свой отзыв. Без вашей поддержки и постоянной обратной связи весь этот процесс оказался бы бессмысленным.

Цитата к книге

« Мне рассказывали о некоей морской змее, которая приманивает жертву очень необычным способом. Она лежит на дне морском, как будто она ранена. Тогда враги подкрадываются, а она лежит тихо-тихо. Тогда враги начинают понемногу впиваться в неё, а она всё равно лежит тихо…»
Фильм «Гладиатор»

Без части

Это выдуманная история. Имена, персонажи, места и события - плод авторского воображения или художественного переосмысления и не должны восприниматься как реальность. Любые совпадения с событиями, местами, организациями или людьми, как ныне живущими, так и покойными, абсолютно случайны.

Трек-лист

Трек-лист:

Chainz feat. Wiz Khalifa – We Own It

Depeche mode – Corrupt

Florence-Amp-The-Machine – Breath-of-life

Halsey – Castle

Kai Engel – Fryeri

Morillo – Eh Yo

My Darkest Days – Casual Sex

Nirvana – Something In The Way

Theory of A Deadman – Bad Bad Girlfriend

Tim Halperin – Forever Starts Today

Offspring - You re Gonna Go Far Kid

Zella Day – Shadow Preachers

GSPD – Забери мою молодость

Zebrahead – Hell Yeah

Godsmack – Love-Hate-Sex-Pain

Goodnight Nurse – My Only

Ария – Король дороги

Пролог

Пролог
Кейси

Мой парень Кадахэ положил голову мне на плечо.

Пару минут спустя его сопение разносилось на всю машину.

«Замечательно»

Теперь он отрубился.

Не представляла, как я дома смогу затащить его тушу на второй этаж.

За бейсбольными и футбольными полями показалось трёхэтажное кирпичное здание, оно выглядело огромным и довольно новым. Его построили в девяностые годы. На фоне других этот дом выглядел сияющим и восхищающим. Рядом была парковка, которой позавидует любой торговый центр. Входная дверь была распахнута настежь.

На газоне рядом с домом сидели несколько человек с красными стаканчиками в руках.

На зелёной изгороди, которая окружала дом по всему периметру, я разглядела цветные ленты, войдя внутрь, почти сразу же споткнулась о чью-то руку, обернувшись, увидела парня, который лежал на полу в позе звезды и что-то бормотал.

В гостиной было очень много человек и почти все они двигались под звуки отвратительной песни, от которой, как мне казалось, лопнут мои барабанные перепонки.

Я хотела подняться к моей подруге, чтобы Элисон довезла меня до дома, поскольку мой парень отрубился в своей машине.

Буквально в дюйме от меня девушка прижала парня к стене и впилась поцелуем в его губы. Я обошла парочку и быстро поднялась по лестнице на второй этаж.

Интересно, где была Элисон?

Если она не остановит хаос, который творился сейчас в её гостиной, я боюсь, мистер Форд, что жил с семьёй в соседнем доме, вызовет полицию.

Я подошла к первой комнате и постучала. Мне никто не ответил. Поэтому я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В комнате было темно. Ни единого огонька, за исключением голубоватого свечения от экрана стереосистемы. Возможно, где-то ещё в доме горел свет.

Моему взору открылась не самая приятная картина. Незнакомая черноволосая девушка сидела на кровати спиной ко мне, а под ней лежал мой старший сводный брат. Она быстро двигалась на его бёдрах, и, судя по громким стонам парня, которые перекрывали гремевшую внизу музыку, ему это нравилось.

Я не хотела смотреть на девушку, выставленную на всеобщее обозрение, видеть и своего брата, и, судя по услышанным мной голосам, даже нескольких девчонок, которые подсматривали за чем-то столь личным.

Я не хотела знать, кто она была такая, и с кем ещё трахалась, чтобы не вспоминать о данной сцене всякий раз, когда столкнусь с ними в коридорах школы.

Это чертовски хреново.

Мне хотелось знать, как в этот момент он выглядел, увидеть, как на его лице отражалось всё, что он чувствовал. Или мне хотелось увидеть девушек, следивших за ним, потому что я хотела знать, что его возбуждало, разглядеть вожделение в глазах, почувствовать его меру.

Кем бы ни была эта девушка, сейчас он позволял себе быть собой, вне правил и условностей.

Не захочет ли потом общество наказать их за это?

Внезапно раздался крик брюнетки, и следом за ним высокий стон парня.

Воздух снова поменялся.

Здесь пахло потом, голодом и сексом. Всхлипы удовольствия и частые вздохи заполняли пространство. Приглушённый шёпот, кажется, сочился из воздуха, шумное дыхание и гортанное рычание неслось отовсюду.

Парень разорялся одобрительными возгласами и криками.

Из горла девушки доносились стоны. Она опять испустила вопль, словно пребывая в состоянии эйфории.

Следом послышался смех и рык, стоны и низкий мужской голос звучал громче:

— Чёрт. Твою мать, как ты хороша. Тебе нравится, да, детка? – простонал он.

Тяжело дыша, брюнетка ответила сексуально-похотливым смешком.

От парня послышался одобрительный ропот и хохот.

Стоны, поцелуи, вздохи и рычание, слышны жёсткие и быстрые шлепки соприкасающихся тел.

Девушка стонала им в такт.

Если тяжёлые вздохи и пошлые словечки не служили достаточным доказательством, то удовольствие, читавшееся в их сладострастных стонах, которые всё учащались и звучали всё громче, невозможно было спутать ни с чем.

Вот только...

— Твою мать. Боже. Сильнее, – одурманенно и одновременно исступленно прошептала брюнетка.

Они, наконец, заметили меня.

После чего девушка остановилась и прижала футболку к обнажённой груди, повернувшись ко мне:

— Вы немного не во время, – донёсся её голос.

— Я искала... простите, уже ухожу, – пробормотала я, выходя в коридор, после чего плотно закрыла дверь за своей спиной.

1 глава

1 глава

Лаклан

7 лет спустя

Ресторанчик оставался изюминкой центра Шелберн-Фоллз. Это место будто застряло в прошлом, во временном промежутке между творчеством длинноволосых музыкантов и началом карьеры Бритни Спирс[1]. Тем не менее, здесь было чисто и уютно, и почти все блюда готовили на гриле. Ещё в нём подавали лучший сладкий чай во всём городе. В большинстве случаев посетители младше шестидесяти лет приходили сюда только в пятницу вечером после футбольных игр или субботними летними вечерами. Но точно не по четвергам. Ресторанчик получал прибыль от членов ассоциации пенсионеров. Это было несложно. Снаружи заведения яркие фары пронзали тьму. К счастью, в ресторане в этот субботний вечер почти никого не было.

Посетители заняли лишь два столика, и оба уже рассчитались по счёту. Официант, стоявший на улице, курил, вероятно, свою сотую сигарету, что свидетельствовало о его длительном пребывании в этом месте.

Первая официантка, Фелиция, занималась протиркой салфетниц, в то время как местоположение второй официантки оставалось для меня неизвестным.

Я поднял подбородок и убрал с лица прядь чёрных волос, выбившуюся из пучка.

В этот момент над дверью раздался звон колокольчика, и на пороге появилась худощавая фигура Кемерон. Её присутствие за десять минут до закрытия заведения стало для меня неожиданностью. Кем никогда не посещала это место одна и без сопровождения своего «BMW».

Я был готов поспорить, что в её салоне находилось множество девушек, столь же красивых, как и она, но их любезность не могла сравниться с её. На протяжении последнего миллиона лет я скрывал свою отстранённость к Кемерон. Неуверенно направляясь в её сторону, я ощущал, будто чёрно-белый линолеум может поглотить меня целиком.

Однако, что было особенно неприятным, Кем проявляла искреннюю милость, что лишь усиливало мою неприязнь к ней.

Казалось, она совершила преступление против человечности и доброты, и даже в тусклом свете флуоресцентных ламп её летний загар выглядел безупречным.

— Привет, Лаки, — произнесла она с улыбкой.

— Привет. Что случилось? — я выпрямился, надеясь, что Кемерон не сделает заказ, если просто хочет поесть.

Мой приятель Арчи мог разозлиться, и мне бы пришлось потратить время на убеждение его приготовить желаемое блюдо.

Кем прикусила губу, накрашенную розовым блеском, и, остановившись рядом с красными барными стульями, вздохнула:

— Ничего особенного. Они закрываются?

Я медленно кивнул:

— Через десять минут.

— Извини. Но я не зайду надолго. Мы с подругами направляемся к озеру, где ребята устраивают вечеринку. Мы просто проезжали мимо и решили зайти спросить. Не знаешь ли, когда вернётся Коул? — пояснила она.

Неужели?

Конечно, я сразу понял, что она пришла сюда, чтобы узнать о нём.

Иначе, зачем бы ей вступать в диалог со мной?

Кемерон всегда была милой, но в старшей школе и на работе мы находились в разных социальных кругах, для неё и её друзей я был невидим, и это меня вполне устраивало.

— Не знаю, — солгал я, чувствуя острую боль в груди. Это была смесь тоски и паники, чувств, которые я знал не понаслышке.

В её голосе прозвучало удивление:

— Правда?

Я изобразил на своем лице выражение отстраненной невозмутимости и произнес:

— По всей видимости, Коул должен вернуться в эти выходные, если я не ошибаюсь.

Лил, теребя край облегающей чёрной майки, опустила взгляд на стойку и ответила, слегка запинаясь:

— Да, вероятно. Коул... я уже давно не получала от него никаких вестей. Я пыталась связаться с ним по смс, так и звонила, но...

В этот момент в голове у меня промелькнула мысль о том, чтобы превратиться в настоящего циника и заявить, что если бы Коул действительно желал поддерживать с ней общение, он бы непременно ответил.

Однако я сдержал себя и промолчал.

В этот же момент кто-то в «BMW», припаркованном неподалеку, нажал на клаксон.

Кемерон, вздрогнув, оглянулась в сторону автомобиля.

Я, подняв брови, молча молился про себя, надеясь, что из машины никто не выйдет.

Через мгновение, Кем, заправив свои прямые тёмные волосы за ухо, повернулась ко мне лицом и спросила с лёгкой улыбкой:

— Могу я задать ещё один вопрос?

Я, не желая показаться невежливым, хотя в моём воображении уже рисовались образы всевозможных негативных сценариев, ответил:

— Конечно, я готов тебя выслушать.

— У тебя кто-то есть? — поинтересовалась она, сохраняя свою непринуждённую манеру общения.

Я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

Неужели я снова стал свидетелем очередной главы в истории отношений Кемерон Спероуз и Коула Андраде, которая, казалось, была вечной?

2 глава

2 глава

Смех разорвал тишину. Лаклан, схватив меня за плечо, оттащил от своего приятеля Коула.

Голос сводного брата прозвучал низко, почти рычанием:

— Кейси. Сюда.

Я, слегка пьяная, улыбнулась, покачиваясь на шпильках в коротком обтягивающем розовом платье.

— Что такое, Лаки? Я хочу веселиться!

Лаклан сжал моё запястье чуть сильнее, чем нужно, и отвёл в сторону от толпы, прищурившись.

— Ты слишком громко смеёшься. И это платье слишком короткое.

— Моё платье нормальное! Лаки, что ты делаешь?

Он прижал меня к стене в тихом коридоре, пальцы впились в бока.

— Ты знаешь правила. Никаких откровенных нарядов. Никаких флиртов с моими друзьями.

Мой голос стал опасным шёпотом:

— Ты ревнуешь? О боже, снова?

Лаклан приблизился к моему лицу.

— Я просто забочусь о тебе. И ты прекрасно это знаешь.

Я коротко, безрадостно рассмеялась.

— Ты не заявлял на меня свои права, Лаки.

Его ладонь скользнула по моей шее, большой палец прижался к ключице.

— Не заявлял? Ты вся в моих метках, просто не хочешь это видеть.

Я попыталась дотянуться до щеки, но он перехватил руку.

— Чёртов дьявол!

Он прижал мою руку к стене над головой, проводя большим пальцем по нижней губе.

— Я дьявол? Тогда веди себя, как полагается ангелу. Или я покажу, насколько дьявольским могу быть. Ты этого хотела, да? Чтобы я вышел из себя? — его голос стал хриплым.

Мой голос был мягким, но угрожающим.

— Ты меня тоже бесишь.

Лаклан прикусил мою губу, прежде чем отпустить.

— Значит, мы идеально подходим друг другу. Теперь иди, переоденься.

Мой голос стал жёстким.

— Чёрта с два.

Схватив меня за подбородок, он заставил посмотреть на себя, затем резко отстранился, оставив меня прислонённой к стене.

— Что ты сказала? Достаточно. Иди в свою комнату. Сейчас.

Отходя от стены, я развернулась.

— Не командуй мной. Я не шлюха, а ты не мой сутенёр, — мой взгляд стал ледяным.

Быстрым движением Лаклан повернул меня к себе, отстранился от моих губ, чтобы взглянуть на меня.

— Говоришь, как шлюха, и не заставляй меня доказывать обратное. Это же был твой первый поцелуй?

Продолжая смотреть в пол, я вцепилась руками в стену за спиной.

Всё это было как-то неправильно. Он прижимал мою спину к стене так, что я не могла пошевелиться. Мне было больно.

«Просто подними глаза и посмотри на него, дурочка, скажи ему, чтобы попридержал коней. Он не знает, какая ты на самом деле и использует. А ты от этого чувствуешь себя грязной», — убеждала я себя.

Я дала ему пощёчину, потом вторую, замахнулась в третий раз.

Он перехватил мою руку в воздухе и прижал к себе:

— Хватит. Ты действительно перешла черту.

Мой голос свистел от ярости:

— И что теперь? Думаешь, стал мужчиной, потому что возмужал и начал острить? Я свободна!

Резко подняв меня под колени, он прижал к стене, прикусывая шею, оставляя следы:

— Ты не свободна. Думаешь, татуировки и пирсинг сделали тебя взрослой? Я покажу, что значит быть настоящим мужчиной. И тебе это понравится. Молчи. Это не будет интересно. Это будет уроком.

Я сдавленно прошептала:

— Лаки, нас могут застукать. Но не останавливайся.

Он сильнее вжал меня в стену, шепча в волосы, захватил губы в жёсткий, властный поцелуй, срывая с меня платье:

— Заткнись. Никто не придёт. Это то, чего ты хотела. Ты моя. Сейчас. Слишком поздно просить пощады. Сегодня ты получишь то, что заслужила.

Платье сползло до пояса, открывая грудь в красном лифчике.

Лаклан провёл пальцем по коже над лифчиком:

— Специально? В красном? Для него? — в голосе звучала смесь одержимости и гнева.

Я хрипло ответила:

— Для кого «для него»?

Разрывая лифчик, он прижался губами к моей груди:

— Не ври. Я видел, как ты на него смотрела.

3 глава

3 глава
Кейси

Пропитало всё. Чем-то определённо пропитало, едким и навязчивым.

В комнате по-прежнему царила опустошённость, из вновь принесённого – лишь кровать, на которой я и пребывала. С трудом разлепив веки, я оперлась на локти, обводя взглядом своё новое пристанище.

Часы на телефоне отсчитывали 7:10, безжалостно напоминая о середине недели и неотвратимости колледжа.

Но что же это было за зловоние?

Я сползла с постели и подошла к окну. В этот миг моя, казалось бы, безграничная и самая извращённая фантазия упёрлась в стену.

Эти, с позволения сказать, влюблённые, которым давно перевалило за пятьдесят, красили забор.

Сгорая от желания выплеснуть всю лавину нецензурной брани и накопившегося раздражения, я покинула комнату, устремляясь вниз, в святая святых этого дома – кухню. Неописуемое счастье охватило меня, когда на столе обнаружились горой блины с бананами и шоколадом. Мир вокруг мгновенно потускнел, а я, забыв о столь горестном начале дня, с жадностью отправила в рот пару угощений.

Однако и это райское наслаждение было омрачено.

— Доброе утро, сестрёнка. Надеюсь, тебе понравилась моя стряпня, — раздался до крайности спокойный голос моего новоиспечённого «брата».

Комок в горле встал так, словно навсегда решил там поселиться.

Передо мной стоял Лаклан.

Без футболки, лишь в одних чёрных шортах. Лаклан, который умел готовить так, что пальчики оближешь.

Я же, признаться, так не умела совершенно. Проглотив, наконец, свой завтрак, я огрызнулась:

— Вали отсюда.

«Срочно нужен капучино»

Крепкий, обжигающий, он всегда был моей отдушиной, единственным, что могло укротить мою неуёмную натуру. Со временем кофеин стал для меня личным, тщательно охраняемым наркотиком. Хотя, чего уж там, говорят, что кофе и капучино – это и есть своего рода наркотик.

Лаклан, не отрывая взгляда, следил за каждым моим движением, пока я, стиснув зубы, старалась не разбить кружку от нахлынувшей злости и не рассыпать драгоценный порошок капучино. Его пристальный взгляд давил на меня.

Наконец, завершив приготовление, я с наслаждением сделала первый, божественный глоток.

Из состояния блаженной эйфории меня вырвал человек, очевидно, не отличающийся чувством самосохранения:

— Любишь капучино?

— А ты любишь задавать идиотские вопросы? — огрызнулась я, чувствуя, что ещё немного, и я начну лаять, встав на четвереньки, превратившись в настоящую бойцовую собаку.

Лаклан промолчал.

Но его внимательный, изучающий взгляд так и остался прикован к мне.

Мгновение спустя я не выдержала. Вскинув голову, я гордо покинула помещение, вернувшись в свою комнату. Там я принялась с остервенением «потрошить» свои многочисленные сумки. Мне нужна была одежда на сегодняшний день, и желательно что-нибудь покороче и полегче, ведь моя главная цель сегодня — выводить из себя всех без исключения.

Мне плохо?

Пусть будет плохо и другим.

Эгоистично, зато на душе становится легче.

Кое-как раздобыв фиолетовый топик и белую рубашку с таким вырезом, что грудь едва не вываливалась, я подобрала к ним обтягивающие джинсовые шорты, а венчали образ «наглой и дерзкой» — синие кеды.

Да, именно кеды.

Ведь как иначе убегать от возмущённых студентов, если не на каблуках?

В последний раз, окинув себя взглядом, я молниеносно скинула в сумку учебники и тетради с недоделанным кураторским заданием и снова отправилась на первый этаж.

Опять не повезло.

У выхода меня уже поджидала эта самодовольная парочка.

— Доброе утро, Кейси, — вежливо поприветствовал меня этот образец правильности Джонатан.

— Доброе, — ответила я с неприкрытым сарказмом.

Настроение, кажется, действительно скатилось ко всем чертям.

— Кейси, Лаклан отвезет тебя в колледж. Ему по пути, — тут же одёрнула меня Кэтрин. — Не задерживай брата.

Оставив меня в ошеломлении, оба престарелых влюбленных удалились.

«Отлично»

Промелькнуло в голове.

Почему бы и нет?

Я всегда «мечтала» прокатиться с этим придурком до колледжа.

Собрав остатки гордости, и забыв о принципах, я вышла из ставшего вдруг ненавистным дома.

Лаклан ждал меня рядом с покрашенной оградой.

Безмолвно усевшись на соседнее сиденье и пристегнувшись, я демонстративно скрестила руки на груди.

Этот дегенерат, похоже, наслаждался моим молчанием.

— Да ладно. Она замолчала, — протянул он.

«Терпи, Кейси, ты сильнее этого морального урода»

Вторило мне моё внутреннее «Я».

— Слушай, Кейс, — нарушил тишину Лаклан спустя какое-то время, — Ты на каком курсе учишься? Или ты стала работать в колледже? Мы же всё-таки под одной крышей будем жить, хотелось бы знать хоть что-то о тебе, — он спросил будничным тоном.

Кейс? Какая я, к чёрту, Кейс?

Точно дегенерат, свалился этот Лаклан мне на голову.

«Вот чёрт»

За что мне всё это?

Я ведь всю жизнь была хорошей, ладно, не то чтобы совсем хорошей, но не настолько же меня наказывать. Мысленно я уже стонала.

На лице парня появилась какая-то нездоровая усмешка, когда Лаклан заехал на стоянку колледжа.

— Решила меня игнорировать? Ну, ладно.

На противоположной стороне улицы, за просторной лужайкой, залитой полукругом фонарей, виднелся силуэт флюгера, бешено вращающегося на самой высокой шпиле колледжа. Это было одно из старейших зданий города, бесспорно — самое нарядное. Украшенное замысловатой лепниной, будто кроваво-белой сахарной глазурью, оно напоминало пряничный домик на стероидах. Вероятно, когда-то здесь планировали устроить летнюю веранду; ныне же это была жалкая, почти облысевшая лужайка, усыпанная окурками и заставленная потрескавшейся пластиковой мебелью.

Занятия продлятся с понедельника по четверг, с 8:15 до 12:00, и завершатся в середине июля.

4 глава

4 глава

Кейси

Едва я переступила порог кабинета, как мне в руки тут же сунули записку. Не успела опомниться, как женщина-преподаватель, морщинистое лицо которой исказилось гримасой сочувствия, протянула мне сложенный листок и жестом указала следовать за ней.

— Пройдите в канцелярию, милая, — проговорила она.

«Милая»?

Неожиданно для меня, девушка, которая до этого момента была нема, бросилась ко мне, явно пылая эмоциями, и начала выяснять, всё ли со мной в порядке. Я даже не знала её имени, не говоря уж о том, что до моего ареста она, вероятно, понятия не имела ни обо мне, ни о том, что произошло.

За стойкой канцелярии, словно яркая розовая вспышка на фоне скучного дня, сидела пожилая женщина, одна из добровольцев-администраторов, с броской алой помадой.

— Мне сказали, что мне следует подойти сюда. Меня зовут Кейси Фэллон, — представилась я.

В её глазах мелькнуло сочувствие:

— Пожалуйста, подождите здесь. Я сообщу о вашем прибытии.

Кому?

Этот вопрос бился в висках, порождая волнующей нарастающую тревогу. Я отступила от стойки, ощущая, как напряжение подступает к горлу.

Через несколько мгновений в коридоре появилась высокая темноволосая женщина. Она протянула мне руку и отрекомендовалась:

— Мисс Фэллон? Меня зовут доктор Гилберт. Хотела бы обсудить с вами последние события. Вы не против?

«Чёрт возьми!»

Пронеслось в моей голове.

Сжав губы и едва заметно кивнув, я последовала за доктором в один из кабинетов, обычно предназначенный для родительских собраний.

Стены были украшены мотивационными плакатами с изображением котят, цепляющихся за верёвки, и лозунгами о командной работе, что создавало атмосферу, совершенно несоответствующую серьёзности момента.

Сбросив рюкзак на пол, я осела на жёсткий пластиковый стул напротив доктора Гилберт.

На её столе, рядом с папкой, на которой тускло выцвело моё имя, покоилась кружка, явно бывшая подарком на День матери.

— Могу ли я обращаться к вам по имени, Кейси? — мягко спросила она.

В тот же миг острая боль пронзила мое плечо, и я, подчинившись инстинкту, возложила руку на столешницу.

— Да, — выдохнула я, пытаясь сохранить невозмутимость.

Мисс Гилберт едва заметно улыбнулась:

— Отлично. Как я уже сказала, меня зовут доктор Гилберт. Я практикующий врач, но иногда помогаю с консультациями, в особых случаях. Я получила первое образование в университете Вирджинии[1], а аспирантуру окончила в университете Лондона[2]. Как вы себя чувствуете, вернувшись сюда?

Затопив кабинет мягким полуденным светом, стол был усеян сертификатами, свидетельствами достижений, которые для меня не несли никакого веса, но почему-то приковали мой взгляд. Я устроилась поудобнее, по-турецки поджав ноги, и дала согласие, предлагая себя для дальнейшего погружения:

— Хорошо, я готова.

Доктор Гилберт, облачённая в бархат такта и эмпатии, произнесла:

— Должно быть, вам было нелегко пропустить почти месяц и одновременно справляться с подготовкой к свадьбе родителей.

Её слова, поразившие неожиданной прямотой, вызвали во мне лёгкое, почти неуловимое напряжение.

Это было первое упоминание моего ареста, и я ощутила, как тело непроизвольно сжалось, предательски дёрнувшись. Я моргнула, пытаясь стряхнуть нахлынувшие эмоции, и ответила, голосом, в котором старалась удержать хрупкое равновесие:

— Да, это было тяжело.

Мисс Гилберт, не отводя от меня своих карих глаз, будто вглядываясь в самую глубь души, продолжила:

— Могу представить, насколько это было сложно. Мне нелегко было принять разрыв одной яркой, молодой семьи, у которой, казалось, впереди было безоблачное будущее. Вам же, вероятно, пришлось столкнуться с ещё более тяжёлыми испытаниями. Вы обнаружили своего погибшего отца, получив при этом серьёзные ранения, которые, несомненно, оставили глубокий след в вашей психике. Слишком много всего произошло.

Тело моё сжалось в тугой узел, а мысли, как стайка испуганных птиц, рванули к двери, ища пути к бегству из этой душной комнаты, из этого невыносимого разговора.

«Вот бы взмыть вверх, обрести свободу!»

Мелькнула отчаянная надежда.

Но доктор Гилберт, словно прочитав мои мысли, мягко прервала:

— Нам ещё рано прощаться.

Мой взгляд метнулся к ней.

Попытка скрыть волну раздражения оказалась тщетной.

— Рано? – выдохнула я.

Она сделала глоток кофе, держа в руках кружку с надписью «Лучшая в мире сестра», и спокойно ответила:

— В течение следующего месяца мы будем встречаться трижды в неделю. Ваши родители, кажется, не успели вас уведомить.

Нарастающее раздражение сдавило грудь. Я молча скрестила руки на животе, пытаясь унять бурю эмоций.

— Понедельник, среда, пятница. Сегодняшняя встреча была незапланированной, но уже завтра мы начнём следовать установленному графику.

Трижды в неделю?

«Чёрт побери»

Пронеслось в голове. Я резко выдохнула, уставившись в потолок.

— Мне кажется, это излишне, – тихо произнесла я, пытаясь донести сомнение.

Доктор Гилберт вновь отпила кофе, её голос звучал твёрдо:

— Нет, это необходимо. И знайте, вы не одиноки в своих переживаниях. Я беседовала и с другими студентами нашего колледжа. Вы далеко не первая, кто сталкивается с подобными трудностями.

Мой взгляд упал на неё. В груди зародилось острое желание узнать, с кем ещё она вела эти беседы. Но, осознав право доктора на конфиденциальность, я прикусила язык, подавив неуместное любопытство.

— Никто не осудит тебя за то, что ты разговариваешь со мной, — продолжила она. — Возможно, сама идея тебе не по душе, и поначалу эти сеансы покажутся больше вредными, чем полезными. Но есть то, от чего тебе нужно избавиться. Вина за то, что ты продолжаешь жить, когда твои родители развелись, а отец погиб – это тяжёлый груз. Это не просто метафора, Кейси, вина выжившего. Ты никогда не сможешь полностью освободиться от этого бремени, но мы можем сделать его терпимым.

5 глава

5 глава
Кейси

7 лет назад

Вернувшись домой в семь вечера, я открыла дверь и увидела своего сводного брата.

Лаклан сидел на диване, а его девушка, положив голову ему на плечо, дремала.

Услышав скрип двери, он обернулся. На его губах мелькнула ухмылка.

Он притянул девушку ближе и жадно впился в её губы, она, похоже, проснулась, но меня будто не замечала. Я видела, как он стянул с неё пуловер.

Через мгновение она села ему на колени и быстро расстегнула пуговицы его чёрной рубашки.

Не в силах смотреть на то, что я слышала почти каждую ночь, я поднялась в свою комнату.

Что я чувствовала, видя его с другой?

Лаклан сначала занял место моего отца в этом доме, а затем моё сердце, разорвав его на части.

Больно. Невыносимо больно.

Я развернулась и, как можно быстрее, бросилась в уборную, войдя, тут же упала на колени, меня вырвало. Я держалась за стену, всё тело сотрясалось в рыданиях. Слёзы текли по щекам. Мне было так плохо. Я прижалась лбом к холодной стене, потом, взяв полотенце, приложила его ко лбу. Через несколько минут я сидела в ванне, обхватив колени руками.

Прохлада казалась блаженством.

6 глава

6 глава

Кейси

Я наивно полагала, что на этом кошмар затихнет.

Но нет.

Словно заправский поджигатель, моя собственная мать решила подлить масла в огонь:

— Во что вы превратили обед? Что ты себе позволяешь?!

Я уже сбилась со счёту, который раз Кэтрин выдавала эту тираду.

— Ваш Лаклан тоже хорош, – пробурчала я, падая на кровать.

— Хорош. Именно поэтому мы с Джонатаном решили, что вам неплохо бы провести время вдвоём, чтобы наладить отношения, – подхватила Кэтрин.

Я снова резко села на кровати, вперившись в мать недоумённым взглядом:

— Что?!

— Согласен. Идея, конечно, не самая блестящая, – вставил своё слово Джонатан.

— Это самая идиотская идея за всю историю самых идиотских идей, – перебил его Лаклан.

Но ему никто не удостоил ответом.

Однако, в этот раз я была с ним единодушна.

Время неумолимо близилось к вечеру, а если быть точнее, часы показывали начало пятого.

Неудивительно, что всего за два часа родители смогли придумать лишь это…
Нас вывели на задний двор, вручив каждому по кисти и банке с белой краской. Я уже предчувствовала, к чему всё это шло, но отчаянно не хотела в это верить.
Кэтрин встала в решительную позу:

— Итак. Обсуждению не подлежит. Пока мы с Джонатаном разбираем коробки в доме, вы красите забор. Хоть какая-то от вас будет польза, – с этими словами они удалились, оставив нас наедине со зловонной краской.

— Я уже говорил, что ты идиотка? – спросил Лаклан, скептически разглядывая краску в банке.

— А я говорила, что тебе лучше замолчать?

Лаклан не удосужился ответить. Его прервал собственный чих, прозвучавший дважды.

— У тебя аллергия на краску? – спросила я, наблюдая за его мучениями.

— Видимо, да. Что ж, чем быстрее закончим, тем быстрее я окажусь подальше от тебя, – сквозь приступы чихания проговорил Лаклан.

Молчание стало моим ответом.

И мы приступили к этому абсурдному заданию. Мы оба выглядели жалко, не только из-за выражения лиц, но и из-за рабочей одежды, которую нам выдали. Это была, пожалуй, единственная подходящая характеристика…

— Ты здесь не докрасила, — через полчаса работы буркнул Лаклан.

Я подошла к указанному им месту, подозрительно закрасила пробел:

— Так лучше, мистер Беланже?

— Если честно, то не очень, — ответил Лаклан, только распаляя меня ещё больше, кисточкой указал на забор, но вместо того, чтобы исправить, нарочно задел мою щеку.

Теперь она, я была уверена, покрылась белой краской.

Лаклан рассмеялся.

— Вот тут ещё просвет. Прости. Я не хотел.

Но я его уже не слышала, уткнувшись взглядом в его лицо.

Лаклан и так был почти полностью измазан белой краской: одежда, руки, даже несколько прядей волос.

— Здесь тоже плохо, — я криво усмехнулась и щедро добавила краски на его подбородок.

Лаклан замолчал, крепко сжимая кисточку.

— Что ты…

Я, чувствуя его напряжение, выставила руки вперёд, предостерегая:

— Не смей, Лаки. Пожалеешь.

Лаклан подошёл совсем близко:

— И что ты мне сделаешь? Родителям пожалуешься?

Мы сидели на корточках у забора. Я сглотнула, потому что Лаклан, как нарочно, медлил, сокращая и без того мизерное расстояние между нами.

Ещё немного, и моя спина была бы полностью белой.

Проклятье.

Почему я вечно оказываюсь в подобных ситуациях?

Думаю, Лаклан бы это сделал…

Если бы не Кэтрин, появившаяся словно по волшебству в самый нужный момент на заднем дворе.

— Закончили? — её взгляд скользнул по забору, с первого же мгновения отметив, как далека я от завершения. — Считайте, что у вас перерыв. Кейси, мне нужно с тобой поговорить.

— О чём? — я выпрямилась, стряхивая строительную пыль с рук.

— Наедине, – она снова скрылась в доме, оставив меня в лёгком оцепенении.

Тревожное предчувствие шептало, что этот разговор не сулил ничего доброго.

Я подошла к старым качелям из автомобильной покрышки, что скрипели у дома, и обернулась на звук шагов.

— Привет, Коул. Моего брата нет дома, если ты его ищешь.

Коул Андраде замедлил шаг, его взгляд скользнул по мне, и в нём мелькнуло едва заметное удивление.

— Кейси Фэллон? Не верю своим глазам! Вот это да! — в уголках его губ заиграл знакомый полунасмешливый, полунежный прищур.

Коул Андраде был собой хорош. Чёткая линия мужественного подбородка, сильные, накачанные руки. Вьющиеся русые волосы почти касались воротника куртки. Карие глаза. Ему недавно исполнилось тридцать пять. Он был выше моего сводного брата – метра метр восемьдесят пять, не меньше – и шире в плечах. Коул не производил впечатления опасного парня, но при этом никто не смел его задеть. Довести его до гнева означало получить удар кулаком в живот. Попытаться ударить Коула Андраде — значит превратиться в отбивную. А если уж выводить его из себя по-крупному, то он мог взломать городскую базу данных и выписать ордер на твой арест.

Снисходительно фыркнув, Андраде сделал шаг ближе, оказавшись слишком близко, бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство, но не прикасаясь.

— Лак? Я, можно сказать, по своим делам. Слышал, ты вернулась. Приехал с младшим братом Марселем. Не мог не проверить, правда ли, что маленькая тихоня Кейси Фэллон выросла в такую впечатляющую проблему. Качели ещё держатся. А ты изменилась, совершенно. Помню тебя в тех дурацких хипстерских очках и с пирсингом на губе, — его голос стал тихим, с хрипотцой.

— Да. Я вернулась. Спустя семь лет моя мать с отцом моих сводных братьев решили снова пожениться. Я приехала, не знаю зачем. Может, чтобы напомнить себе, что я всё та же семнадцатилетняя девчонка. А может, чтобы доказать, что раны зажили.

Коул оперся ладонью о металлическую цепь качелей, заставляя её тихо звякнуть, и уставился на меня, почти не моргая, затем выпустил струйку дыма от только что зажженной сигареты.

7 глава

7 глава

Кейси

7 лет назад

Толпа, словно живой организм, медленно смещалась влево, не сводя глаз с неудержимого потока гонщиков.

Среди ревущей массы особенно выделялись спортивные байки, несущиеся стрелой, преодолевающие крутой поворот. Взметнулась в воздух пыльная завеса, а рёв двигателей нарастал, становясь почти осязаемым по мере их приближения. Байкеры то исчезали за гребнем холма, то вновь появлялись, взлетая вверх, словно птицы, и таяли вдали.

Земля под ногами вибрировала, откликаясь на это стихийное столпотворение. Мощный гул толпы и рёв техники пронзал тело, вызывая дрожь.

Тут один из гонщиков, в сером спортивном костюме, оторвался от земли, вытянувшись над рулём в героической позе. Он выглядел потрясающе, уверенно ведя за собой остальных.

Зелёный байк, тот самый, что я видела у нашего дома всего пару дней назад, неотступно следовал за ним.

Волна зрителей, вместе с которой я поднялась на вершину холма, понесла меня вперёд. Я протиснулась сквозь плотную стену тел.

Серый байкер и зелёный мчались к финишу, плечом к плечу.

В последнем рывке серый всадник встал на заднее колесо, пересекая финишную черту на доли секунды раньше, и вновь плавно приземлился на оба.

Громкий голос комментатора, разрывающий динамики, сливался с ликующим рёвом толпы.

Парень, сбросив шлем, вскинул кулак вверх.

Я узнала Коула Андраде.

На обратном пути он обнял девушку за талию, и они растворились в мелькающей, празднующей толпе.

8 глава

8 глава

Кейси

После разговора с матерью и Коулом настроение упало ниже плинтуса.

Такие пустяки вообще не стоило принимать близко к сердцу, но увы.

Я прекрасно понимала, что вела себя как избалованный ребёнок. Придётся грызть себя изнутри, ведь я не Кейси Фэллон.

Всё же Кэтрин попросила меня отправиться в торговый центр и накупить всякой ерунды ко дню рождения сына её мужа, которое состоится шестого июля.

«Дорогая, сначала закажи торт по своему усмотрению у мистера Брауна, а после договорись с ним о меню на вечер – он тебе поможет. Затем закупи продукты, которые попросит мистер Браун, и отвези их ему же. После займись украшением дома. Мы сами позаботимся о подарке для Лаклана».

Я поморщилась.

Мало того, что мы с этим моральным уродом терпеть друг друга не могли, так я ещё и своё драгоценное время должна была тратить на него.

«Немыслимо!»

В который раз пробежавшись глазами по списку, составленному Кэтрин, я устало вздохнула. Список моей матери меня только раздражал.

Ниже перечислялись всякие мелочи: шарики, цветные ленты.

«Господи!»

Создавалось ощущение, будто мы готовили день рождения для маленького мальчика, чьё главное желание – пони.

Я усмехнулась, представив этого парня верхом на пони.

С губ сорвался новый вздох.

Почему этим должна заниматься я?

Насколько мне известно, я была самой безответственной особой в этом доме. Я уставилась на кучу коробок, которые до сих пор не разобрала, и мне в голову пришла мысль.

Лизи, эта девушка никогда мне не откажет. К тому же, с ней будет веселее, и она не позволит мне заказать вместо торта какую-нибудь жареную протухшую форель на день рождения «брата». Я набрала её номер.

Лизи ответила почти сразу:

— Привет, Кейси.

— Ты мне нужна, — выпалила я, забыв о приветствии.

У неё, кажется, было прекрасное настроение:

— Я тоже тебя люблю и скучаю.

Самое время.

— Ты поедешь со мной в город, чтобы подготовить праздник для Лаки? — выдохнула я.

— Ладно, а что… — она уже хотела начать свои обычные расспросы.

Но я её прервала.

— Лизи, всё потом. Сейчас заеду за тобой, я всё расскажу. Жди, — я сбросила вызов и наспех натянула синие джинсы с красной клетчатой рубашкой. Мой взгляд случайно скользнул к окну.

На лужайке у нашего дома стояла незнакомая машина.

Я раздражённо вздохнула.

Неужели снова кто-то решил припарковаться у нас, или это гости?

Спустившись вниз, я удивилась.

На кухне сидел мой дорогой «брат» Лаклан и Коул, который, скалясь, как Чеширский кот, пил кофе из моей любимой кружки.

— Кейси, доброе утро. Поздаровайся с моим хорошим другом Коулом Андраде, — искренне улыбнулся Лаклан, сегодня он был на редкость приветлив.

— Приятно снова встретиться с такой прекрасной девушкой. Кейси Фэллон, — ослепительно улыбнулся Андраде.

Я окинула его внимательным взглядом.

Как жаль, что мне было совершенно всё равно. Я оскалилась:

— Прости. Не могу ответить тем же. Скажу, когда мне будет не пофиг.

— Я говорил тебе, что она — моя личная заноза в заднице? — обратился Лаклан к другу, будто меня здесь и не было.

— Приходилось, — ответил Коул, лишь подтверждая слова Лаклана.

Я закатила глаза.

Хотела бы я сжечь этот чёртов список, чтобы не выполнять его для такого идиота, как Лаклан.

Но тут же вспомнила, что после этого Кетрин с лёгкостью подожжёт и меня.

Такая идея мне не льстила. Поэтому, вздохнув, я вышла из дома как можно быстрей.

***

У обочины, у дома, меня ждала Лизи. Едва я подъехала, она шустро юркнула в салон, то и дело, одёргивая светлые пряди, что назойливо лезли на лицо.

— Привет ещё раз, а теперь рассказывай, — произнесла она, вопросительно глядя на меня.

— Мама заставила меня готовить праздник к его дню рождения. А пару минут назад я снова с ним поссорилась из-за какого-то придурка по имени Коул, — прорычала я.

— Кейси, спокойно, это всего лишь один день, — попыталась урезонить Лизи.

Мне захотелось снова взорваться криком, но я лишь сжала губы.

Ведь мне с ним жить.

Отыгрываться на человеке, который столько лет меня терпел, было как-то несправедливо.

Машина влилась в городской поток. Чикаго. Официально – самый населённый город Иллинойса и третий по величине в США. Не гигант, но и не крошечный. Казалось бы, живописный, оригинальный: ни одного похожего друг на друга здания, радушный, готовый услужить: «Помочь донести покупки до машины?» И всё же, за фасадами парадных домов таились свои тайны, а вокруг витало слишком много любопытных глаз. Небо было нежно-голубым. Шелест листьев на ветру – мелодичным. Дети, как и прежде, играли на улице, а не просиживали все дни за мониторами. Респектабельные особняки, скрытые за широкими подъездными аллеями и густой зеленью деревьев. И больше всего сейчас хотелось оказаться в прилегающей к этим местам рекреационной зоне: узкие тропинки, вьющиеся сквозь лес, и глубокие, манящие карьеры. Песчаник, зелень, безмятежное голубое небо над головой. Идеальное место, чтобы забыться. У здания, что стояло ближе всего к перекрестку, весь нижний этаж был стеклянной стеной. Сквозь нее зыбко маячили зеркала и тренажёры. На витрине, ещё не до конца облезлая, прилипла наклейка: какой-то натуральный качок с бицепсами, раздутыми от стероидов, красовался под надписью: «Остров Фитнеса. Качайся!»

Через полчаса мы оказались у мистера Брауна, в его уютной пекарне, пропахшей ванилью и корицей.

Старый друг матери, он каждый год превращал наши семейные праздники в настоящее гастрономическое чудо.

А я обожала этого добродушного толстяка не только за его волшебные руки, но и за щедрые угощения.

Стоило Кэтрин отправить меня сюда, как я мгновенно оказалась в эпицентре ежегодной летней ярмарки, переплетающейся с шумным блошиным рынком.

9 глава

9 глава

Кейси

Земное блаженство – сон, без сомнения. А уж если субботнее утро, к тому же, не обремененное никуда спешить, то это вовсе рай.

С такими мыслями я, по своему обыкновению, перевернулась на другой бок, подмяв под себя подушку и растворившись в сладостной полудрёме.

Но счастье оказалось мимолётным.

Мою идиллию грубо разорвал противный, назойливый звон телефона – кто-то требовал моего немедленного присутствия.

«Да что за напасть!»

— Как же вы все мне надоели! Какой ещё гроб? Дубовый? — простонала я, накрывая голову подушкой, вынырнув из-под облака перины, словно в тумане, нащупала источник раздражения и, хриплым, заспанным голосом, бросила в трубку.

— Кажется, мне ещё рано… — пропел голос с той стороны, окутанный какой-то неземной мелодичностью.

Где-то я уже слышала этот голос, всегда такой тягучий, певучий. И когда до меня дошло, кто это, я потеряла дар речи, резко взметнувшись в постели, воскликнула:

— Коул? Откуда у тебя мой номер?

— Я рад, что ты помнишь моё имя, милая. У Лака нашёл в телефонной книге. Только ему об этом ни слова, — продолжал он своим довольным, будто у чеширского кота, тоном. — Лак не одобрил бы, что я рылся в его телефоне.

— Что тебе нужно? — спросила я, обречённо вздохнув.

— Я знаю, что ты одна из организаторов дня рождения Лака. Я хочу помочь вам, — внезапно, словно по мановению волшебной палочки, исчезла вся его игривость.

— Чем же?

— Всё при встрече. У меня есть одна идея.

Я услышала его смешок и уже приготовилась возразить – мало ли, какую «идею» он мог придумать, вплоть до стриптизёрши – но Коул внезапно оборвал связь.

Сомнительно, что Джонатан одобрит это. Хотя, впрочем, его сегодня вечером, когда всё начнётся, и не будет.

Ещё вчера Кэтрин с мужем предупредили меня, что уезжают в город до завтра, оставляя дом на наше с братом распоряжение.

Правда, перед этим родители успели прочитать мне целый трактат с правилами, которые никто не смел нарушать.

Джонатан даже просил меня держать его сына подальше от его друга, хотя я сомневалась, что мне это удастся.

Вздохнув, я поднялась с кровати, накинула халат на обнажённые плечи и направилась в ванную. Вид у меня был, мягко говоря, не лучший. Вчера я легла с мокрой головой, и, уверена, причина тому сейчас сладко спала в своей постели.

Я усмехнулась, вспоминая, что мы с парнем вытворили на кухне: я запустила в него яйцом, а Лаклан, в свою очередь, щедро обсыпал меня мукой.

Родителям, конечно, это пришлось не по нраву.

Поэтому потом мы отдраивали кухню, а Лаклан то и дело ворчал, что во всём виновата я.

Хотя и он был хорош.

— Так, сейчас ты это быстро съешь, а потом обзваниваешь всех друзей Лаклана и договариваешься о времени, — прошептала Кэтрин на кухне.

Словно Лаклан мог это услышать, пока спал.

— И как же? — спросила я, неохотно жуя яичницу.

«Вот бы сейчас блинчиков».

— Для этого мне пришлось позвонить Коулу. Он тебе не перезванивал? — недовольно проворчал Джонатан.

Подлый лжец! Он же сказал, что сам хотел помочь.

— Сказал, что всё при встрече, — будничным тоном ответила я.

Однако такого привычного спокойствия от отца парня ждать не приходилось:

— Не мог Коул всё по телефону сказать? Терпеть его не могу. Безнравственный, недисциплинированный хам! И это человек, которого мой сын выбрал себе в друзья! — воскликнул Джонатан с такой интонацией, что мне стало не по себе.

Никто ему не ответил.

Кэтрин, казалось, собиралась что-то сказать, но, осекшись, прикусила губу, словно сочтя это излишним.

Я?

В такие моменты я терялась, не зная, что сказать, поэтому предпочла промолчать.

Ведь любому понятно, что из меня обязательно вырвалось бы наблюдение о сходстве Лаклана с самим собой.

— Кейси, милая, разбуди его, пожалуйста, а то Лаклан проспит, — Кэтрин, заметив, что я уже доела свой завтрак и просто так сидела, обратилась ко мне с просьбой.

— Куда это Лаки должен опоздать в субботу? — поинтересовалась я, не особо надеясь на ответ, но он всё же последовал.

— У него дела в городе. Он там пробудет весь день, что, знаешь ли, только на руку, — произнёс Джонатан, зву последней фразы был куда спокойнее.

Какие у него могли быть дела, кроме мотокросса?

Я взялась за ручку двери в его комнату, и, сама не понимая почему, ощутила внезапный страх перед тем, чтобы её повернуть. Сердце предчувствовало, что сейчас произойдёт нечто, что ни мне, ни ему не сулит ничего хорошего. Мои опасения оправдались.

— Лаки, вставай немедленно! — прокричала я, ожидая, что Лаклан вскочит с кровати.

Но его там не было. Точнее, парня там вообще не было.

Кровать была аккуратно застелена, а моя, между тем, до сих пор лежала у меня комком.

Возникло такое ощущение, будто я попала в родительскую спальню.

И вообще, здесь всё было прибрано: множество книг на полках, одежда сложена по всем правилам.

Более всего поразило отсутствие коробок, что говорило о том, что Лаклан давно уже всё распаковал и разложил. Педант, чёрт возьми.

Меня чуть не стошнило.

— Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос.

Я обернулась.

Вот она, неловкость.

По крайней мере, для меня.

Вспоминая, что передо мной стоял Лаклан, закутанный в нелепое полотенце едва ли прикрывающее бёдра, я не могла отвести глаз.

Солёные капли стекали с его мокрых волос на плечи, а мускулистая грудь вздымалась в такт дыханию.

«Чёрт»

Пронеслось в голове.

Я изо всех сил пыталась игнорировать его пресс, а уж тем более — скользнуть взглядом ниже.

Но, слава небесам, бордовое полотенце служило хоть и хлипкой, но всё же преградой, хотя и оно могло соскользнуть в любой момент.

В таком «наряде» он выглядел до дрожи, до одури красиво.