Игра за гранью реальности

Глава 1. Пропавший игрок

Лера верила, что может описать Кирилла с закрытыми глазами. Не по фотографии, а по совокупности мелких, живых сигналов, из которых складывалась его сущность. Это был запах: стойкие ноты недорогого, но бодрящего одеколона, въевшаяся пыль системника с подогревом и едва уловимый, сладковатый аромат чипсов, который, казалось, намертво пристал к клавиатуре. Это был звук: быстрая, дробная трескотня механических клавиш, перемежающаяся то радостным возгласом, то раздражённым мычанием, а потом – гулкий щелчок игрового кресла, когда он, откинувшись, делал паузу, чтобы обдумать виртуальную стратегию.

И, конечно, вид. Особенно этот его вихор – непослушная прядка тёмных волос на макушке, которая торчала, как антенна. И самое главное – его лицо в моменты триумфа. Глаза, обычно задумчивые, расширялись и начинали буквально излучать синеву экрана, губы растягивались в беззастенчивую, почти мальчишескую ухмылку, на щеках появлялись ямочки. В такие моменты он выглядел на четырнадцать лет, а не на двадцать четыре.

Он был заядлым геймером. Но не просто игроком, а обитателем. Его реальность плавно перетекала из одной в другую. Завтрак мог обсуждаться параллельно с торговлей редким артефактом на внутриигровом аукционе, а планирование их совместной поездки на море – с изучением карты подземелья в новой MMORPG. Его мир был слоистым: здесь – чай, остывающий в кружке, там – зелье лечения; здесь – сквозняк из окна, там – ледяное дыхание виртуального дракона.

А Лера… Лера была его берегом. Твёрдой, надёжной почвой под ногами. Студентка-третьекурсница медицинского, которая мыслила категориями анатомических атласов, чётких графиков дежурств и приятной, предсказуемой усталостью после хорошо выполненной работы. Её мир пах антисептиком и свежезаваренным кофе, звучал размеренным голосом преподавателя и тихим перелистыванием страниц в библиотеке.

Она могла, готовя ужин, сказать, глядя в окно:

– Смотри, сирень зацвела. Прямо буйным цветом, лиловым-лиловым.
Он, не отрываясь от монитора, где его персонаж сражался с орком, отвечал:

– Угу, красиво. Знаешь, а у этой сирени в игре «Эльдарские хроники» есть аналог – Древо Вечного Шёпота. Его нужно полить эльфийской росой, чтобы получить доступ к…

– …к виртуальным лепесткам, – заканчивала за него Лера, вздыхая. – Я поняла. А суп реальный есть будешь?

Или он, захлёбываясь от восторга, пытался объяснить ей сюжетный поворот в своей любимой игре:

– …и понимаешь, он был не злодеем, а жертвой проклятия самого Времени! Это же гениально! Целая философия!
Она, проверяя конспекты, кивала:

– Философия – это хорошо. А помнишь философию оплаты счетов за интернет? Она гласит: нужно это сделать до пятого числа.

Он называл её «своим реалистом в квадрате». Она звала его «мой игрок номер один». Это были шутки, но в каждой шутке, как известно…

– Лер, это же не просто стрелялка! – втолковывал он ей однажды, когда она застала его за просмотром трейлера к новой игре. – Это искусство! Целые вселенные создают люди! Композиторы, дизайнеры, сценаристы! Здесь есть драма, красота, подвиги!

Она, ставя перед ним тарелку с подогретым супом (который, да, успел подохнуть), садилась напротив и брала его руку, проводя пальцем по маленькой мозоли на подушечке от мыши.

– Я верю, что это красиво. Но вселенная, – она указывала ложкой на окно, за которым медленно гас закат, окрашивая облака в персиковый, – она вот. Она вот в этом супе, который я сварила. Она в твоей маме, которая звонила, спрашивала, как ты. Она… в нас. Просто здесь битвы другие. Со скипами на экзаменах. И с боссом в виде декана.

Он сжимал её пальцы, и в его глазах на миг появлялось что-то мягкое, понимающее.

– Я знаю. Просто… там я могу быть кем угодно. Героем.
– А для меня ты и здесь герой, – отвечала она просто. – Герой моего обычного дня. Самый главный персонаж.

И в этом был весь их дуэт. Он парил в цифровых небесах, а она крепко держала конец его воздушного змея, чтобы его не унесло в небытие. Это был хрупкий, но прочный баланс. Она принимала его увлечение, как принимают особенность любимого человека – чудаковатую, но свою. Он ценил её заземлённость, потому что инстинктивно чувствовал: она – его точка возвращения. Пока их миры хоть как-то соприкасались за обеденным столом, пока его смех над её шуткой был настоящим, а не записанным, всё было в порядке. Это был их союз – между полётной палубой и твёрдой землёй. И пока они находили друг друга где-то посередине, всё было хорошо.

Но равновесие – штука зыбкая. Достаточно одного неверного, слишком тяжёлого шага в сторону фантазии, чтобы доска качнулась в бездну.

Это случилось в один из тех слякотных, серых вечеров, когда дождь не лил, а висел в воздухе колючей моросью, и единственным спасением казалось домашнее тепло. Кирилл ворвался в квартиру не как обычно – не лениво шаркая ногами, а с таким порывистым сквозняком, что с вешалки упала его же старая куртка. Он дышал часто, как будто бежал, а не поднимался на лифте, и лицо его было не просто радостным – оно сияло изнутри каким-то почти мистическим воодушевлением.

– Лера! Ты не поверишь! Смотри! – выдохнул он, загораживая собой весь проход в прихожей.

В его руках, сжатая так бережно, будто это древний манускрипт, была коробка. Не яркая, не глянцевая, а та самая, что вызывает не интерес, а лёгкое подозрение. Картон темно-синего, почти чернильного цвета, матовый, шершавый на ощупь. Никаких глянцевых скриншотов, разгорячённых орков или соблазнительных эльфиек. Ни логотипа крупной студии, ни даже скромной эмблемы инди-разработчика. Только в центре, словно выдавленное холодной сваркой или процарапанное иглой по металлу, мерцало название: «ХРОНОСФЕРА». Буквы были неровными, угловатыми, и при определённом угле наклона они словно бы растворялись в фоне, а потом вновь проявлялись, холодным серебристым свечением старых часовых стрелок.

Лера, вытирая руки о полотенце (она как раз возилась с засорившимся сифоном на кухне), с любопытством приблизилась.

Глава 2. Важное решение

Первые сутки были похожи на пробуждение в чужом, слишком тихом кошмаре. Лера не спала. Она просто лежала на краю их постели, уставившись в тёмный прямоугольник окна, и слушала. Слушала тишину, которая гудела в ушах навязчивым, унизительным шумом. Раньше этот звук перекрывал стук его клавиш, гул процессора, его дыхание во сне. Теперь тишина обнажилась, стала физической – плотной, как вата, и такой же удушающей.

Её первым рациональным действием стал чай. Она встала, босыми ногами прошлепала на кухню, поставила чайник. Руки сами совершали привычные движения: ложка заварки, предварительно ополоснуть чайник кипятком. Но когда она попыталась взять две кружки – его, с надписью «Player 1», и свою, «Player 2», – пальцы не слушались. Она поставила одну, свою. Смотрела, как в ней закручивается тёмная струйка, и думала: «Он же любит, когда покрепче». И тут же, с ледяной ясностью, приходило осознание: «Его нет. Он не будет это пить». Чай стоял, остывал, покрываясь маслянистой плёнкой. Она его не выпила.

Днём включился автопилот паники. Она обзванивала всех подряд, и её голос в трубке звучал странно отстранённо, будто она диктовала симптомы редкой болезни неумелому интерну. Его мама, добрая, вечно обеспокоенная женщина, говорила: «Лерунь, не драматизируй. Он у Кузьмича завис, наверное, в играх этих своих компьютерных. Отключился ото всех. Бывало же». В её голосе не было тревоги, было раздражение на «эти его игры». Лера пыталась объяснить про коробку, про странный свет, но слышала лишь глубокий вздох: «Ну, новую игрушку купил. Играет. Мальчишки».

Его друзья-геймеры в голосовом чате хором отвечали: «Киря? А чё с ним?». Она описывала «Хроносферу». На другом конце царило недоуменное молчание, потом кто-то сказал: «Странно, ни одной ссылки, ни одной статьи. И скриншотов нет». Их любопытство было техническим, отстранённым. Никто не слышал в её голосе надлома. Для них он был просто «Кирей», который снова ушёл в раж. Они обещали «пошарить по своим каналам».

К вечеру первого дня она поняла, что до сих пор не ела. Открыла холодильник. Взгляд упал на тарелку, затянутую пищевой плёнкой, – те самые спагетти. Бекон под плёнкой покрылся белым жирным налётом, соус загустел. Она выбросила тарелку в ведро, не распечатывая. Она обещала ужин. Он не пришёл.

На второй день пришёл участковый. Невысокий, усталый мужчина в чуть помятом кителе. Он слушал её, сидя на краю дивана, и водил шариковой ручкой по блокноту.

– Совершеннолетний, – констатировал он, делая запись. – Осмотр помещения проводили? Признаков беспорядка, борьбы нет?

– Нет, только… компьютер, – начала Лера.

– Компьютер, – повторил он, и в его глазах промелькнуло то самое знакомое ей снисхождение. «Игры». – Вещи какие-то взял? Документы, деньги?

– Нет. Даже телефон дома остался. И тапочки.

– Тапочки, – участковый записал и это. – Значит, недалеко ушёл. Может, к друзьям. Может, у вас… – он взглянул на неё оценивающе, – конфликт был? Молодые люди, бывает.

«Конфликт». Лере хотелось закричать, что их конфликт – это спор о том, какой фильм смотреть, или её ворчание по поводу разбросанных носков. Не то, из-за чего исчезают.

– Нет конфликта, – тихо сказала она. – Он запустил странную игру и… исчез. Прямо из комнаты.

Участковый отложил ручку. Его лицо стало совсем официальным, закрытым.

– Видите ли, гражданка. Основания для возбуждения розыскного дела – это либо признаки преступления, либо данные, что человек мог стать жертвой несчастного случая, либо психическое заболевание. У вас что? Он сам купил диск, сам сел играть. И… пропал в игре? – Он сделал паузу, давая ей осознать абсурдность этого с точки зрения его мира, мира протоколов и статей. – Я запишу ваш вызов. Проведём проверку по больницам, моргам. Но если он сам, добровольно… понимаете? Нет причин.

После его ухода Лера села на пол в прихожей, спиной к двери, и сжала голову руками. Его слова висели в воздухе: «Нет причин». Её Кирилл растворился в щель между мирами, а система лишь пожимала плечами.

Вечером второго дня она посмотрела на его телефон, заряженный, лежащий на тумбочке. Экран был чист – ни тревожных сообщений, ни звонков. Она взяла его в руки. Пароль она знала – дата их первой встречи. Разблокировала. Фоновой картинкой было их общее фото, сделанное прошлым летом на даче. Они оба смеются, у него на макушке – тот самый вихор. Она открыла галерею, соц.сети, историю браузера. Ни намёка на «Хроносферу». Последний поисковый запрос был про «сборку нового патча для Эльдарских хроник». Обычный, живой, её Кирилл.

Она прижала тёплый корпус телефона к щеке и впервые за двое суток разрешила себе заплакать. Не истерично, а тихо, с бессильными, короткими всхлипами. Плакала над его оставленными тапочками, над остывшим чаем, над глупостью системы, над своим страхом, который теперь, после визита участкового, приобрёл новый оттенок – оттенок полного одиночества в этой битве.

Именно тогда, на грани отчаяния, её медицинский ум, закалённый в работе с кризисами и чёткими алгоритмами действий, наконец, пересилил хаотичную панику. Система (полиция, здравый смысл) не видела проблемы. Значит, нужно искать данные там, где проблема зародилась.

Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на закрытую дверь в его комнату. Та самая дверь, из-под которой три ночи назад пульсировал зловещий свет. Теперь за ней была лишь тишина и, возможно, единственная улика.

Её страх перед этой комнатой сменился холодной, сосредоточенной решимостью. Это было не чувство, а решение. Как решение взять скальпель. Страшно, но необходимо.

Завтра, с первым лучом солнца, она войдёт туда. Не как потерянная девушка, а как исследователь, ищущий источник заражения. Её пациент был в коме, и лишь его компьютер хранил электроэнцефалограмму его безумия. Пора было её считать.

Утро третьего дня началось не с солнца, а с серого, целлофанового света, наползавшего на подоконник. Лера, не спавшая и эту ночь, встретила его уже одетой в старый свитер Кирилла – толстый, пахнущий им, а не ей. Это была не сентиментальность, а доспехи. Тактильный якорь, чтобы не унесло страхом.