Игрушка для Альф. Их тайная связь

Глава 1. Лия

Глава 1

– Лия Тавель, я рада вам сообщить, что приняты… – преподавательница из приёмной комиссии замолкает, так и не договорив фразы до конца, а у меня сердце падает в пятки от волнения.

Нет! Только не молчите!

Я умоляю её взглядом вернуться к моим документам, просто подписать приказ о вступлении в академию. Это мой шанс. Мой путь.

Только она уже переключила внимание – её глаза метнулись в сторону громкого шума, который раздался за спиной. Позади нас с силой распахивают дверь, она грохочет об стену, и атмосфера в помещении в миг накаляется.

Она становится не просто тревожной – тяжёлой, плотной, наполненной звериной силой. Как будто в комнату ворвался не просто кто-то, а нечто дикое.

От этого напряжения мурашки пробегают по коже, пальцы сами вцепляются в край кресла, а внутри всё сжимается в тугой узел. Воздух будто сгустился, сжался в плотный комок между нами.

Ничего не остаётся, как повернуться и посмотреть, кто так жестоко топчет мою мечту.

И я даже толком не успеваю повернуть голову, как на моё плечо ложится тяжёлая мужская ладонь, придавливая к месту. Кожа тут же вспыхивает от жара его прикосновения, плечо словно становится чужим. Пальцы цепкие, грубые, слишком уверенные – будто он имел на меня право с самого начала.

Я резко вскидываю голову вверх – и встречаюсь с пылающим гневом взглядом парня. Его глаза не просто злятся – в них огонь, жгучий, хищный, звериный.

Он не скрывает оскала. Он даже не старается казаться цивилизованным человеком. И этим взглядом даёт понять: я крупно попала. Влипла так, что могу уже собираться и бежать куда глаза глядят.

Только бежать мне некуда. Мне жизненно необходимо поступить в эту академию. Это мой последний шанс.

– Что вы себе позволяете?! – повысив голос, приходит в себя преподавательница. Голос у неё дрожит, но она пытается держаться.

– Мы? – звучит насмешливый, полный скрытой силы голос с другой стороны, и я резко поворачиваю голову ко второму парню.

Он не отводит взгляда. Он терпеливо ждёт, пока я сама подниму глаза – и встречусь с его. И когда это случается, внутри всё срывается. Этот взгляд сбивает весь настрой, всю уверенность, всю силу.

Холодный, пронизывающий, сжигающий изнутри.

Если бы я не сидела, наверняка колени бы подкосились.

Гнев. Жажда расплаты. Жажда – и полное, безапелляционное доминирование.

Всё это читается в его взгляде.

Без слов. Без движений. Только глазами.

Прямой, интенсивный и пугающе подавляющий – он смотрит так, будто я уже его. Будто уже не имеет значения, что я скажу или сделаю.

И только сейчас, когда первый шок уходит, где-то на грани сознания всплывает опасная мысль: почему они помнят меня?

Для чего пришли?

Я инстинктивно дёргаюсь, почувствовав опасность – сильную, хищную, как будто сама природа заорала: "Беги". Но меня крепко удерживают, с силой вжимая в кресло, и любое движение гасится в зародыше. Пальцы на моём плече будто цепи, горячие, тяжёлые, неотвратимые.

А самое прискорбное – я даже слова не могу выдавить. Всё внутри будто сжалось в комок. Хочется кричать, рвануться, выгнать этих оборотней к чёрту, просто избавиться от звериного давления, которое заполнило аудиторию до предела.

Только… если они хоть словом обмолвятся, как именно мы познакомились – меня не просто не примут в академию. Меня посадят. Прямо сейчас. И это не преувеличение – это факт, от которого всё холодеет внутри.

Холодный пот проступает на спине, когда я медленно, почти с ужасом, поворачиваю голову к столу. Тот, кто до сих пор сжимает моё плечо, тянется к документам, легко, уверенно. Словно это его право. Пальцы сжимаются на тонкой папке, он неспешно раскрывает её, вычитывает полное имя.

И если бы в этих документах указано было только оно…

Что теперь делать?

– Лия уходит с нами, – произносит он.

В голосе почти нет громкости, но каждая нота – как удар. Глухо. Жёстко. И с такой сдерживаемой яростью, что дыхание застревает в горле.

Я поднимаю взгляд, вцепившись глазами в преподавательницу. В её глазах читается растерянность – полнейшая, беспомощная. Она явно не знает, что делать. Ситуация вне правил. Слишком дикая, слишком опасная.

Я бы даже рассмеялась от абсурдности, если бы не была участником.

– Молодые люди, вы хоть понимаете, о чём говорите?! – с вызовом бросает она, вскидывая подбородок. Есть в ней стержень.

Вот оно. Вот мой шанс. Сейчас она выставит их за дверь, поставит точку – и я поступлю. Всё встанет на свои места. Это просто недоразумение. Просто…

– Меня зовут Марат Тарский, и я забираю Лию, – отрезает он.

Холодно. Ровно. Без единого колебания.

И я вижу, как преподавательница… гаснет. Прямо на глазах. Её лицо бледнеет, губы поджимаются. Словно этот голос выдул из неё всю волю. Словно имя, которое он назвал, повисло в воздухе смертным приговором.

Что за..?

– Конечно, – отвечает тихим послушным голосом.

И в придачу она встаёт с кресла.

Что?

Я в шоке. Смотрю на неё и не понимаю.

Так просто? Сдалась? Прогнулась?

Мои брови ползут вверх, а инстинкт самосохранения притупляется.

– Но вы же сказали, что меня зачислили на обучение, – срываюсь на неё.

Слова звучат слишком резко, слишком отчаянно.

И тут всё происходит слишком быстро.

Одним резким, отточенным движением меня поднимают с кресла – легко, будто я кукла – и в следующую секунду прижимают к твёрдому, мускулистому телу. Его грудь горячая, крепкая, дышит быстро, тяжело. А рукой парень обхватывает мою талию, будто запирает меня в ловушке.

Я вдыхаю запах – терпкий, звериный, вызывающий мурашки по всему телу. Он сбивает с толку, приковывает. И тут я ловлю его взгляд.

Глаза жёлтые. Звериные. Бешеные от ярости.

Он смотрит на меня не как на человека. Как на ту, кто нарушила закон. Как на ту, кто принадлежит ему – по праву силы. По праву зверя.

Глава 2. Лия

Глава 2

Изворачиваюсь и, воспользовавшись тем, что меня не удерживают за поясницу, резко выскальзываю. Как только ноги касаются асфальта, слышу громкое, злое рычание – и оно только подстёгивает, будто волна адреналина прокатывается по венам.

Не смотрю, куда бегу, лишь зная: если не уйду по-быстрому, оборотни заставят отрабатывать мой проступок во всех возможных позах, а потом… а потом, скорее всего, сдадут властям. Сердце колотится так, что кажется – сейчас вырвется наружу.

– Лия, от нас не убежишь, – прилетает мне в спину насмешливое, с хищной игрой.

Не отвечаю, лишь сосредотачиваюсь на своих силах. От них зависит как минимум моя жизнь. Пульс зашкаливает, дыхание срывается, но я не останавливаюсь. И когда замечаю узкий проход между зданиями, бросаюсь прямиком к нему.

Сейчас проезжая часть впереди – не помеха, а всего лишь маленькое недоразумение.

Вижу машины, но мчусь, не сбавляя хода. Тут же – гудки клаксонов, визг шин, рваные тормоза по асфальту, злые крики, маты, но не останавливаюсь.

– Стой, дура! – орёт один из братьев сзади.

Нет уж! Я буду бороться до конца. Пусть они играючи отобрали мою мечту, но сломить себя не позволю. Никогда.

Чудом не попадаю под колёса автомобилей, перескакиваю, лавирую, проскальзываю – а шаги за спиной всё ближе. Торопливые, слишком быстрые. Чёртова скорость оборотней. А я так надеялась, что они не побегут за мной.

Глупая. Так же я надеялась, что вчерашнее зелье сработает. Но сейчас не время жалеть.

Оборачиваюсь на бегу – проверить, какое между нами расстояние. И в ту же секунду сильные руки подхватывают меня, сминают в объятии, вжимают в кирпичную стену.

Марат нависает надо мной, будто гора. Его тело прижимает к стене, не давая ни шанса вырваться. Дышит почти ровно – словно не бежал за мной, словно всё происходящее не стоит ему ни капли усилий.

Его взгляд, будто проникает до нутра. Сочетание звериной ярости и возбуждения в его глазах невозможно не заметить. Там пульсирует опасность. Там всё – кроме пощады.

Я почти начинаю молиться, боюсь отвести взгляд, но рядом уже второй. Он упирается кулаком в стену у самой моей головы, тоже возвышаясь, как скала.

Я в ловушке.

Прочной. Горячей. Живой.

Из которой не убежать.

От быстрого дыхания грудь вздымается, а сердце от страха будто грохочет в каждой клетке тела. Мощные удары отдают в висках, в рёбрах, в животе. Взгляд того, кого я до сих пор даже по имени не знаю, внезапно опускается к моей груди.

И тут дыхание будто обрывается.

– Дурная, – произносит он почти ласково, с той опасной интонацией, от которой по телу пробегает холод. Его пальцы легко скользят по бретельке моего платья.

Замираю, боясь сделать даже вдох. А он – так, будто это незначительно – одним движением скидывает её с плеча.

Вот тут-то я и прихожу в себя.

– Не трогайте! – кричу, забыв о страхе, и резко толкаю Марата в плечи, чтобы ослабить его хватку.

Он ловко перехватывает меня, хватает за волосы и заставляет поднять взгляд. Заставляет смотреть прямо в свои глаза.

Он будто что-то ищет в моих. Смотрит внимательно. Почти скрупулёзно.

А я тону. В этих глазах. В их мерцании.

Жёлтые, яркие, звериные – они гипнотизируют и одновременно пугают.

Видимо, страх на моём лице настолько отчётлив, что парень подавляет зверя – и теперь я смотрю в янтарные глаза вполне привлекательного…

Нет, что уж лукавить – очень красивого, брутального блондина. И чёрт подери, я отчётливо чувствую его пресс – упругий, словно камень, горячий даже сквозь ткань. Он прижимается ко мне намеренно, слишком близко, будто специально подчёркивает, кто здесь сильнее.

Да, он красавчик. С безупречным телом, от которого у других, наверное, сносит крышу. Но мне не до этого. Мне нужно вырваться. Уйти. Вернуть себе хоть каплю контроля.

А он нависает надо мной – тёплый, сильный, непоколебимый. И эта близость душит.

Хотя к такому сложно быть равнодушной. Когда контакт… такой близкий.

Хотя, мне кажется, для него – это и вовсе не близость.

– Что ещё скажешь? – с мнимым спокойствием в голосе, от которого сердце проваливается куда-то вниз, спрашивает Марат. – Ты каждым словом и поступком только увеличиваешь свой долг, – сообщает почти буднично, будто речь идёт о счёте в ресторане.

Какой долг?

Я им ничего не должна!

Обидела – согласна.

Использовала – однозначно.

Но не должна.

– Я не понимаю, о чём ты, – дрожащим голосом отвечаю. – Я ничего вам не должна и… – и тут меня озаряет.

Вот оно. Моё спасение. Моя линия обороны.

– Я вас не знаю. Что вам нужно?

Его брови взлетают вверх. Я скашиваю взгляд на его брата и вижу, как тот склоняет голову на бок, будто перед ним не человек, а любопытная зверушка. Они однозначно удивлены. И это ещё они не знают, на какие фантазии я способна, лишь бы они отстали.

А я же глупая… ещё вчера сама проболталась, где меня искать. Не назвала академию, но этого оказалось достаточно.

Дура!

– Хочешь, чтобы мы поверили, что ты внезапно всё забыла? – угрожающе рычит Марат.

Вот и закончилось его показное спокойствие.

Видимо, он очень не любит терять контроль над ситуацией.

Плохо. Очень плохо.

Ведь контроль уже безвозвратно утерян.

– Я вас не знаю, – лгу с той уверенностью, на которую способна только отчаявшаяся ведьма.

А что мне остаётся?

Если признаюсь – последствия будут слишком серьёзными.

– Не беси! – рычит хищник уже тише, опаснее, и медленно наклоняется ко мне.

Он проводит кончиком носа по моей шее, вдыхает мой запах – и мурашки рассыпаются по коже.

И тут же я чувствую другое прикосновение.

Второй парень, видимо, уже отошёл от шока, легко проводит пальцами по моей ключице, скользит вниз, задевает большим пальцем сосок сквозь тонкую ткань лифчика.

От неожиданности я дёргаюсь, резко упираюсь рукой в его грудь, пытаясь остановить. Но…

Глава 3. Лия

Глава 3

Я не могу ответить. Даже если бы захотела – не смогла бы.

Ведь Марат, не дожидаясь, целует. Страстно, жадно, с напором, не оставляя мне ни шанса выдохнуть. Заставляет распахнуть губы, впустить его внутрь, принять его темп.

Я сопротивляюсь как могу, вот только когда он прикусывает нижнюю губу, а потом, будто в извинение, облизывает её – почему-то сдаюсь.

Хотя нет. Я открываю рот, чтобы протестовать, чтобы сказать "хватит", но… он этим пользуется. Врывается глубже, подчиняет, лишает опоры.

Он буквально нападает на мои губы. Терзает и ласкает одновременно. Заставляет потерять голову, раствориться в поцелуе, забыть, как дышать. Принимаю его власть – будто и не могу иначе.

А сейчас он владеет всем.

Моим телом. Моим дыханием. Моим разумом.

Я искрю изнутри. Меня переполняют ощущения и эмоции. Они пульсируют под кожей, греют изнутри, опьяняют. Они такие странные, и их так много. Я будто расплавляюсь изнутри.

Я горю от поцелуя, а от прикосновений вся дрожу. А его брат нагло пользуется тем, что я дезориентирована. Его рука беззастенчиво закидывает мою ладонь себе на шею, открывая грудь ещё больше, а сам – ласкает.

Пальцы уверенно сжимают и перекатывают соски, зажимают их между подушечками и потом медленно разглаживают. Эти поглаживания сводят с ума – потому что между ними перерывов почти нет.

Каждое движение – как удар тока. Вспышка. Пульсирующая волна, прокатывающаяся от груди к животу и ниже. Я захлебываюсь в этих ощущениях, не зная, где заканчивается легкая боль, начинается наслаждение и переходит ли одно в другое.

Полыхаю, а они всё не сбавляют напора. Действуют вдвоём, слаженно, будто заранее обсудили, кто где и как будет прикасаться.

Я будто оказываюсь где-то далеко. Там, где мой побег откладывается на пять минут. Где я не заложница, а желанная девушка. Где я не боюсь – я горю. Где их руки не угроза, а что-то, от чего перехватывает дыхание.

Где они не грозят мне заточением…

А вот эта мысль и остужает пыл. Холодный, стальной осколок пробивает грудную клетку, и всё разом меняется.

Прикусываю губу парня, и он отстраняется. Смотрит возбуждённо и с вызовом. Глаза сверкают, губы влажные от поцелуя. Он будто ждёт – взбрыкну или снова дрогну.

А я соскребаю остатки силы в себе и даю отпор:

– Либо вы меня отпускаете, либо я заявлю на вас, – выговариваю каждое слово чётко, хоть даётся это с трудом.

В горле першит, внутри всё сжимается, но я не опускаю взгляд.

Сзади меня парень замирает. Его грудь всё ещё прижимается к моей спине, его дыхание обжигает затылок, но руки замирают.

Он будто цепенеет, но я чувствую: он держится на грани.

А спереди… кажется, он снова вспоминает про гнев. Его лицо на глазах каменеет. Черты становятся резкими, челюсть сжимается. Он не срывается, но внутри у него – буря.

"Ох, какая я молодец. Он только отошёл, а теперь снова в ярости", – ругаю себя в мыслях.

Только уже поздно. Слова вырвались, как яд – и отравили всё.

И всё, что только что кипело между нами, замирает. Не исчезает – затаивается, как дикий зверь в засаде. И я знаю – он вернётся. Только вопрос, в какой форме.

– Пошли! – гаркает так, что я всерьёз сомневаюсь, нужно ли мне это.

Его голос словно плеть по коже – сухой, яростный. В нём уже нет сдержанности, только злость и раздражение, как будто моё сопротивление – личное оскорбление.

– Заявишь на нас, – режет дальше словами, словно мечом. – Пусть нас задержат за то, что мы пристаём к поплывшей ведьмочке!

– Поплывшей? – с хрипотцой в голосе переспрашивает тот, кто всё ещё за моей спиной. Его голос глубже, спокойнее… но от этого не легче.

Он, кажется, не злится. В отличие от брата. В нём что-то другое – интерес. Живой, хищный. Он изучает мою реакцию, а не взрывается.

– Девочка, а ты отчаянная, – произносит он со смешком, и в этом смешке скользит опасное предвкушение.

А потом – резко хватает меня за бёдра, притягивая к себе.

Плотно. Без намёков. Жёстко.

Он подаётся вперёд, прижимаясь так, чтобы я ясно ощутила его возбуждение.

Мои глаза распахиваются шире. В животе всё проваливается. Это уже не намёк. Это прямой, откровенный посыл.

Грязный, голый, звериный.

– Марат, хватит скалиться, – небрежно бросает он, и следующими словами заставляет меня пожалеть обо всём, что натворила. – Разложим её вдвоём прямо здесь… – хмыкает. – Чтобы прилетело за дело.

– Что?! – из меня вырывается истерический звук. Он дрожит, хрипит, срывается на тон. Всё тело напрягается, как струна, готовая оборваться.

– Даяр, думаешь, одного раза хватит? – Марат склоняет голову на бок, будто рассматривает добычу, будто размышляет. Полностью игнорируя страх в моих глазах. – Раком или… – он замолкает, словно всерьёз задумывается.

Его взгляд по-прежнему цепляется за мой, не отпуская. В этом молчании – дьявольское спокойствие и предвкушение. Парень будто смакует мою реакцию.

А вот я уже впечатлилась. Фантазия, предательница, подкидывает картинки.

Как я лишаюсь девственности в подворотне. С оборотнями, которых почти не знаю.

Прикосновения, поцелуи, объятия. Всё сливается в жёсткую, быструю, властную сцену. В ней нет нежности. Там только – взять. Подчинить. Прижать к асфальту, вдавить лопатками в стену.

Они не пощадят. Возьмут своё по полной.

Отомстят за свои слабость. За мой поступок. За каждое моё слово.

По-звериному. Жестко. Властно. Наповал.

Глава 4. Лия

Глава 4

Паника охватывает меня всю с ног до головы, как и дрожь во всём теле. Она накрывает волной, пронзая до костей, выжигая мысли. От былого разомлевшего состояния не осталось и следа.

Я в тупике. В такой западне, из которой не выбраться. Силой – уж точно никак. Братья-оборотни. Они сильнее. На их стороне закон и влияние стаи. У них всё, а у меня – ничего.

Что может девочка без прошлого и без будущего против таких?

Мир сужается до осознания: я одна против них. В этом городе, где всё решают инстинкты, стаи и кровь.

Наш город держат в ежовых рукавицах несколько стай оборотней, а я, похоже, умудрилась разозлить альф. Будущих правителей. Не просто сильных – тех, кто не прощает. Тех, кто умеет ломать упрямство, будто это их долг.

Пока я с ужасом смотрю в глаза, наверно, старшему, он подхватывает меня как пушинку на руки. Легко, не напрягаясь, будто я ничего не вешу.

Обвиваю его талию ногами, а шею руками – инстинктивно, судорожно, чтобы не упасть. Мышцы напрягаются, пальцы скользят по коже. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас вырвется наружу.

И сразу чувствую орудие рискованной и быстрой расплаты между ног. Не тешу себя иллюзиями, а четко осознаю, что упираются в меня возбужденным членом. Он давит сквозь слои одежды, отзывается тяжестью внизу живота.

Оборотень не просто возбуждён – на грани. Похоже, своим побегом я только их раззадорила. Возбудила не на шутку. Ещё один мой просчёт.

– Притихла? – спрашивает Марат низким, давящим голосом, в котором слышится холодок и неприкрытая насмешка. И хищный блеск его глаз ничего хорошего мне не предвещает. – А может, вспомнила, как позабавилась за наш счёт? – добавляет с рычанием, и этот звук будто вибрирует у меня в груди.

Не выдерживаю. Мои нервы сдают, прикрываю глаза. Всё внутри дрожит, хочется исчезнуть, провалиться в пустоту. Понимаю, что нужно отслеживать все их действия, но я не могу.

Я не справляюсь. Настолько расшатана и дезориентирована, что мне нужна передышка. Хотя бы миг, хотя бы вдох.

– Или ты только прикидывалась скромницей? – слышу обманчиво ласковый голос Даяра. Ласковый, но ядовитый, как сладкий яд. – Цену себе набивала? – судя по звуку, он хмыкает и скалится.

И я чувствую, как его взгляд скользит по мне, обнажая слабость.

– Вспомнила, – тихо шепчу и распахиваю глаза, когда Марат прихватывает за подбородок.

Резко, грубо, будто хочет сломать сопротивление одним касанием. Его пальцы давят на кожу, и у меня перехватывает дыхание. Мысли рассыпаются.

Меня всё ещё потряхивает в его объятиях. Тело отказывается подчиняться, руки будто ватные, но я держусь. Я не могу придумать новую отмазку. Прошлую они разбили за пять минут. Быстро. Чётко.

Похоже, шутки закончились. А я так и не знаю, что пошло не так. Где совершила ошибку.

– Тогда снимай привязку! И ты в любом случае – получишь наказание, – угрожающе рычит Марат.

Его голос проникает под кожу. Давит. Заставляет замереть.

Это уже не просто слова. Это приговор.

Удивлённо смотрю в его глаза, и он щурит свои. Вот теперь я не играю. И откровенно не понимаю, что вообще происходит. О чём они говорят? В голове белый шум, как будто я выпала из сюжета и не могу понять смысл.

– Какую привязку? – робко дрожащим голосом спрашиваю, боясь нарваться на новый показ силы.

Я чувствую, как всё тело сжимается в ожидании – и худшего, и ответа.

А ведь им свою силу даже демонстрировать толком не нужно, чтобы меня сломать. Всего лишь – забрать в этом переулке то, что я никак не хочу отдавать.

Не им. Не сейчас.

От одной этой мысли внутри всё сжимается, как будто холодной рукой сдавило грудь.

– Лия, поиграли и хватит, – раздражённо произносит Даяр и выходит вперёд.

Его голос – уже не весёлый, не насмешливый, а глухой. И в нём чувствуется опасность.

Он становится слева от нас и почти расстрельным взглядом впивается в мои глаза. Мгновение – и я ощущаю себя загнанной. Как мышь в лапах кошки. А может и волка или медведя. Я не знаю, какие у них звери.

– Ты в любом случае ответишь за вчерашнее. Но не усугубляй, – говорит он, предостерегающе. – Я брата сдерживать не собираюсь, – произносит это, глядя прямо в мои глаза.

Говорит серьёзно. Без угрозы – просто как факт.

Я нервно сглатываю, ощущая, как по позвоночнику пробегает судорога. Всё внутри съёживается, окончательно убеждаясь, что вчера всё круто пошло не так. Но как исправить ситуацию – не знаю. Варианты в голове сыплются, как стеклянные осколки.

Может, прикинуться, что снова забыла?

Может, второй раз получится их убедить?

Или попробовать убежать?

Я даже смотрю на тот тонкий просвет, где могла бы уместиться, унося ноги от оборотней. Но Марат думает иначе. Он резко ставит меня на ноги – земля словно уходит из-под ступней – и толкает к стене.

И не успеваю даже опомниться, как он задирает платье до пояса и со звуком, как удар кнута, шлёпает по ягодице.

Звонкий, унизительный шлепок отзывается в теле жгучим жаром. Нервы вздрагивают. В глазах темнеет от испуга, и я решаюсь.

– Я действительно не понимаю, – быстро тараторю, пока они не приступили к главному блюду "ко мне". Воздуха не хватает, всё во мне вибрирует от страха. – Я вас не привязывала! – кричу, когда парень отвешивает ещё один шлёпок – уже более ощутимый, с эхом по коже и волной жара по телу.

– И мы должны в это поверить так же, как в то, что ты нас не узнала?! – с угрозой рычит оборотень.

И в следующее мгновение прислоняется ко мне всем телом. Плотно, властно, его вес прижимает меня к стене.

– А я ведь предупреждал, Лия. Но, видимо, ты любишь жёстко, – ласково, с откровенным сарказмом протягивает Даяр.

– Нет-нет, послушай! – верещу, когда одним резким движением меня лишают трусиков.

Ткань срывается и повисает на коленях, оставляя меня открытой, незащищённой, уязвимой. А мужская рука уже накрывает лоно. Пальцы грубо скользят по чувствительной коже.

Глава 5. Лия

Глава 5

Оказавшись в машине, я пытаюсь максимально отодвинуться от Даяра, будто сама его близость обжигает. Но он не даёт мне ни единого шанса ускользнуть из-под их с братом бдительного, цепкого внимания.

Стоит мне сместиться к двери, как он тут же подвигается ближе и закидывает руку мне на плечо. Слишком спокойно. Слишком уверенно.

Я вздрагиваю, мышцы под кожей невольно напрягаются, но он даже не смотрит на меня. Делает вид, будто это обычная поездка… друзей?

Как будто всё происходящее – не угроза, не плен, а просто дорога в какой-то дом, где нас ждёт весёлая компания. Где всё в порядке. Где нормально, что я сижу зажатая между дверью и оборотнем. Где странно – это то, что я пытаюсь держать дистанцию.

После того как они поняли, что я девственница – хотя я до конца так и не поняла, чем это мне помогло – парни будто выдохнули. Как будто этот факт делает меня безопасной.

Менее раздражающей. Менее… грешной.

Они больше не скалятся. Не бросают на меня жёсткие взгляды. Не пытаются запугать.

Словно отпустили, но на самом деле – просто сменили тактику.

Атмосфера в машине действительно стала легче. Воздух не такой вязкий, не такой густой от напряжения. Давление будто бы исчезло, но я чувствую – это обман. Иллюзия. Они расслаблены не потому, что передумали. Просто уверены в себе. Полностью.

А я… полностью беззащитна по всем фронтам. Ничего не контролирую.

Единственное, что мне остаётся – пока Марат мчится, будто мы опаздываем на важную встречу, – это смотреть в окно.

Городские высотки мелькают в хаотичном ритме. Мы несёмся сквозь улицы, явно нарушая все возможные правила дорожного движения. Но… это же элита. Оборотни. Им законы не писаны. Они сами себе закон.

А потом небоскрёбы начинают редеть. Появляется больше воздуха. Пространства. Серая каменная суета сменяется пыльными обочинами и редкими постройками. И именно тогда в груди начинает разрастаться липкое чувство.

Не просто тревога. Настоящий, холодный, подкрадывающийся ужас. Он словно вползает под кожу, застревает под рёбрами и давит изнутри.

Куда мы едем?

Марат сказал, что я поступлю в академию, но не уточнил – в какую именно. Ни названия, ни намёка. А ещё мне не мешало бы поразмыслить, что за бред они несли про привязку.

Но не получается. Ни тогда, когда мы выезжаем на трассу. Ни тогда, когда машин вокруг становится катастрофически мало.

Что-то внутри сжимается. Чутьё кричит, а мозг будто в вязкой прострации – я цепляюсь за мысли, но они выскальзывают. Не успеваю сосредоточиться, как паника подступает ближе.

Резко поворачиваю голову и смотрю назад – город стремительно удаляется.

– Испугалась, ведьмочка? – слышу над самым ухом низкий, тягучий шёпот Даяра и резко оборачиваюсь к нему.

Он будто только этого и ждал. Смотрит пристально, с усмешкой. Смакует мою растерянность. Смакует их власть. Мою безысходность. Глаза у него медленно, лениво скользят по лицу, будто он заранее уверен – я никуда не денусь.

Так. Хватит. Нужно собираться.

Нужно начинать спасать себя, пока не стало хуже.

– Куда вы меня везёте? – голос звучит тише, чем я хотела. Приходится сдерживаться, чтобы он не дрогнул.

– Я же сказал… – откликается Марат ледяным, отрешённым тоном и резко обрывает фразу.

Моё сердце замирает на долю секунды, а потом срывается в бешеный галоп.

– Поступать, – добавляет он после паузы, как будто выносит приговор.

– Лия, – мягко, почти интимно тянет моё имя Даяр, вновь приковывая моё внимание.

Его пальцы поглаживают щёку. Нежно. Почти ласково. От чего внутри пробегает холодная дрожь.

– Пора начать нас задабривать… – он склоняет голову, и его взгляд без стеснения опускается в моё декольте. – А то мы можем резко вспомнить про твой косяк.

Я вжимаюсь в сиденье.

– Я ничего… – пытаюсь оправдаться, не успевая даже собрать фразу до конца.

– Хватит! – с рычанием перебивает меня Марат.

Его голос как удар. Резкий, тяжёлый, обжигающий.

Я автоматически отвожу взгляд от Даяра и смотрю на того, кого действительно нужно опасаться. Марат – как пороховая бочка. Мне кажется, в отличие от брата, он взрывается без предупреждения. И сворачивает с прямого пути с пугающей резкостью. Стоит только спровоцировать.

– Не нужно сочинять, что ты нас не помнишь, – голос у него как натянутая струна. Стальной, холодный. – И не делай вид, что не знаешь про привязку, – последнее слово он выделяет, будто высекая его. – Лучше напряги память и сними её, пока мы добрые.

Последнюю фразу он будто бросает в откуп. Щедрый оборотень, да. Вот только я не могу снять то, чего не делала. Не могу развеять чары, которые не накладывала.

Только теперь, когда я встречаюсь с ним взглядом через зеркало заднего вида, всё встаёт на свои места.

Лучше промолчать. Лучше сейчас соглашаться на всё. И бежать.

Бежать так, как ещё никогда не бегала.

Пока они не поняли, что я ничего не знаю. Пока не осознали, что я бесполезна.

Потому что тогда… они могут сорвать злость. Целиком. На мне.

– Хм, – невольно вырывается смешок. Нервный, резкий.

Я вспомнила их лица в момент призыва – растерянные, ошарашенные. Бесценный кадр. Мы словно поменялись местами.

Вчера я управляла ими. А сегодня – они решают, что будет со мной.

– Нарываешься?! – заводится Марат, и я тут же прикусываю язык, чтобы не взболтнуть лишнего.

– Лия, – с нажимом произносит Даяр, а я уже лихорадочно выстраиваю новую стратегию.

Хлопаю ресницами, как будто вся из себя глупенькая, и изо всех сил стараюсь выглядеть наивной дурочкой. Настолько недалёкой, чтобы они, возможно, махнули на меня рукой – хотя бы на десять минут. Всего десять. Пока я соображу, как выбраться из их ловушки.

Вот только десяти минут у меня нет. Ни одной секунды.

Резкий визг тормозов перед коваными воротами выбивает воздух из лёгких. Инстинктивно раскрываю рот от шока и какое-то время даже не могу его закрыть. Сердце на долю секунды будто подвисает.

Глава 6. Лия 

Глава 6

Под подавляющим взглядом мужчины и на негнущихся ногах вхожу вглубь кабинета. Была бы моя воля – я бы убежала отсюда очень быстро. А всё потому, что он просканировал меня взглядом за секунду, будто ценник поставил и сразу понял – не дотягиваю.

Это не читается прямо: ректор не кривится в гримасе, не показывает брезгливости. Но в его взгляде – чёткий расчёт. И он явно не в мою пользу.

А Марат, не отпуская меня, сажает в кресло. Я с шумом выдыхаю… но лишь до той секунды, как оба парня кладут свои тяжёлые – а сейчас они кажутся просто свинцово-давящими – ладони мне на плечи.

Придавливают. Показывают без слов: не дёргайся. Не думай говорить лишнего.

– Я вас слушаю, – выгнув бровь и откинувшись в кресле, спокойно предлагает начать диалог ректор.

– Ректор Савир, мы привели вам новую студентку, – произносит Марат ровно, но с такой интонацией, что я бы спорить не посмела.

А вот как на это отреагирует ректор – действительно интересно.

Реакция следует незамедлительно: атмосфера сгущается.

Будто оборотни негласно меряются силой и статусом. Прогибают друг друга взглядами. Без крика, без угроз – но напряжение гудит в воздухе.

Теперь он так же подавляюще смотрит на Марата. Потом переводит взгляд на Даяра – тот только хмыкает, словно всё это его забавляет.

Хотя решается моя почти судьба.

– А привели её именно вы потому, что ваши семьи дружат? Или сотрудничают? – холоднокровно уточняет мужчина, жестом указывая на меня.

– Нет, – сквозь зубы отвечает Марат.

– Потому что её семья настолько влиятельна, что родители решили даже не присылать мне письма? – продолжает ректор.

– Нет, – уже резче и злее отвечает Марат.

– Может, потому что девушку хотят принять в другую элитную… – на этом слове он делает акцент, – академию, и вы решили, что такое сокровище должно достаться нам?

Марат отходит от меня и упирается кулаками в стол. Его движения становятся резкими, порывистыми, будто он вот-вот взорвётся. Кажется, выходит из себя. Он буквально на лоскутки рвёт взглядом ректора, взгляд тяжёлый, напряжённый, но тот даже не моргает.

Ему, похоже, плевать. Все эти вопросы звучали почти как издёвка. Как тонкая, хищная игра. Подтверждение моего "ценника". Проверку я не прошла изначально. Меня даже не слушали – сразу вынесли вердикт.

– Нет! – рыча отвечает Марат. – Но вы примете на обучение Лию Тавель.

Его слова звучат не как просьба, а как приказ.

– Марат, тон сбавь, – так же рыча отвечает мужчина. – И назови мне хоть одну причину, по которой я должен пойти вам навстречу?

Он выгибает бровь, будто издеваясь. Взгляд цепкий, цепляется за меня, будто ещё раз взвешивает: стоит или нет. А я ликую. Внутри всё сжимается в комок облегчения.

Стараюсь не улыбаться, чтобы не выдать себя. Даже глаза в пол опускаю. Пусть все думают, что я расстроилась, что меня не возьмут на обучение. Несомненно, при других обстоятельствах я бы радовалась такой возможности, но не сейчас.

Не в такой обстановке. Не с ними за спиной.

Сейчас это не шанс – это приговор, завёрнутый в красивую оболочку.

И самое мерзкое во всём этом разговоре то, что Савару даже не интересно, какой у меня дар. Ни единого вопроса. Ни попытки узнать, кто я. Ему плевать, что я из себя представляю, если за мной нет богатой семьи. Нет родословной.

Я для него пустое место.

– Можете назвать это нашей с братом прихотью. Как хотите, – буквально выплёвывает парень, и я дёргаюсь, как от пощёчины. Обидненько. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы промолчать. – Но мы хотим, чтобы наша игрушка была под боком. Училась с нами в одной группе. Вам же не нужно, чтобы мы срывались к ней, когда идёт подготовка к турниру?

Во мне поднимается гнев. Он не просто растёт – он бурлит, раздувается под кожей. Я чудом молчу. Пальцы судорожно сжимаются, ногти впиваются в ладони. В горле першит от непроговорённых слов. Я сглатываю обиду вместе с дыханием.

Прихоть?

Игрушка?

Какие чёткие определения он дал. И если бы наедине… нет, тогда я бы тоже не стерпела. Но вот так – в открытую. Перед ректором академии, в которой я гипотетически буду учиться. Подонок!

То, что я использовала братьев для своих целей, не оправдывает слова Марата. Не в такой форме. Не с такой подачей. Ничего не оправдывает.

– Это всё? – не сбавляя оборотов, спрашивает ректор.

Но голос его ровен, спокойствие показное, но в нём что-то изменилось. Он не отказывает.

И в этом – самое страшное.

Это даёт внутренний толчок. Терпение и смирение закончились. Что-то внутри рвётся, как тонкая нить – бесшумно, но безвозвратно.

Я поднимаю взгляд и смотрю мужчине в глаза. Но… ему плевать. Как и парням. Они играют в свои игры, где таким, как я, нет места.

Я – не фигура. Не участник. Так, случайность.

– Если этого мало, – неожиданно произносит Даяр, и все оборачиваются к нему. В голосе нет агрессии, но от его спокойствия пробегает холодок. – То напомню, что наша семья является одним из спонсоров академии, – он обводит помещение ленивым, почти равнодушным взглядом. – И что наша с братом стая достаточно влиятельна, чтобы вы приняли любую студентку по нашей просьбе.

Он заканчивает свою "пламенную" речь, и в кабинете наступает гробовая тишина. Давящая. Хрупкая. Такая, что её можно разбить случайным вдохом.

Одно слово – и будет взрыв. Один неверный ответ – и что-то точно рванёт.

Но я, кажется, дошла до стадии, когда инстинкты замолкают. Они не предупреждают, не шепчут, не хватают за руку. Просто отворачиваются от меня.

Иначе то, что я решаюсь вмешаться, никак не объяснить.

– У меня нет богатой семьи. Скажу больше – я сирота, – спокойно чеканю каждое слово, не отводя взгляда от ректора. Будто мы на равных. – Более того, оплатить учёбу я не смогу. Дар у меня не сильный… точнее, его ещё нужно развивать. Так что ни по какому признаку я не подхожу для вашей элитной, – последнее слово почти выплёвываю. Словно оно горчит, как что-то чужое, ядовитое, – академии.

Глава 7. Лия

Глава 7

– Документы, – просит ровно, протягивая руку.

Даяр, как фокусник, достаёт вдвое сложенные бумаги из заднего кармана джинсов. Это я аккуратно сложила их в папку, приложила душу, старалась. А он, по-варварски, просто выкинул её за ненадобностью.

Когда ректор берёт документы, даже бровью не ведёт. Я, честно говоря, думала, что он возмутится – ну хоть немного. Но нет. Холодный, собранный, читающий строки, будто проверяет счёт. Медленно, вдумчиво.

В гнетущей тишине кабинета слышу только скрежет зубов братьев из-за задержки. И бешено колотящееся сердце у себя в груди. Оно сегодня, кажется, идёт на рекорд.

С каждой секундой всё быстрее. Всё громче. Кажется, вот-вот выскочит наружу.

– Интересно, – комментирует бесстрастно Савар, только подливая масла в и без того недружелюбную обстановку.

– Это не имеет значения, – почти рыча, с яростью в голосе, отвечает Марат.

А кому-то очень не нравится, когда рушатся его планы. Это читается в каждом движении, в напряжённой челюсти, в сдержанном дыхании.

А вот меня, напротив, вполне устраивает то, что ректор так вчитывается. Сейчас он поймёт, что я не подхожу под его высокие стандарты – и частично освободит.

– Что ж… – произносит он задумчиво и откладывает документы.

Медленно, будто специально тянет. Он смотрит по очереди на оборотней, оценивающе, словно сравнивает. А потом впивается взглядом в мои глаза и произносит ровно, без эмоций, но с явным, странным удовольствием:

– Вы приняты на обучение. Программу будете догонять самостоятельно.

Я буквально не дышу. Слова распадаются в сознании, словно осколки.

– Так бы сразу, – цедит сквозь зубы Марат, и, будто бы добавляя последний удар, неожиданно произносит: – О том, что мы привели Лию, никто не должен знать.

– Я не сомневался, – хмыкает Даяр.

А я нахожусь в таком шоке, что даже слова не могу вымолвить. Ни мысли, ни анализа. Просто пустота. Меня поднимают с кресла, как безвольную куклу, и ведут прочь. Всё кажется приглушённым, будто через воду.

Единственное, что я успеваю заметить напоследок – азартный блеск в глазах ректора. Его, похоже, позабавила наша ситуация. Особенно я. Вся эта история, где я стою перед ним полностью опустошённая, его откровенно развлекает.

Стою послушно, будто не здесь. Как в замедленном сне, где ты видишь всё со стороны. Пока Марат разговаривает с секретарём, я просто жду, словно перестала существовать.

А потом он оборачивается ко мне, наклоняется близко, так, чтобы никто не слышал, и шепчет на ухо медленно, выверено, хищно:

– Не забывай, ведьмочка, о последствиях…

Я резко дёргаюсь. Сердце срывается в бешеный ритм.

Это угроза. Я чувствую её каждой клеткой.

– Мы оба знаем, что ты вчера нарушила закон, – заканчивает он, добивая меня окончательно.

– Не скучай, Лия, – будто подбадривает меня Даяр. Голос ленивый, мурлычущий.
– Вселяйся, а вечером мы продолжим знакомство, – чарующе бархатным тоном разбавляет жирный намёк на секс и "отработку".

Мне становится не по себе, будто кто-то провёл холодной рукой по позвоночнику.

– Отдай телефон, – собираю остатки сил, чтобы произнести два слова.

– Держи, – легко, без сопротивления, отдаёт Даяр. – Твой номер я записал.

Слова звучат как пометка на владельце. Как напоминание, что я – его территория. Или их.

Забираю телефон и послушно иду за секретарём – в свою тюрьму. Иначе эту комнату я назвать не могу. Это не новый этап, не старт, не мечта.

Это – клетка с золотыми стенами.

Даже не смотрю по сторонам, даже не радуюсь, что впервые в жизни буду жить в достатке и с шиком. Роскошь не греет, когда сердце сжато страхом.

Слушаю в пол-уха инструкции девушки и не обращаю внимания на её оценивающие взгляды. В отличие от ректора, она не скрывает пренебрежения. Открыто демонстрирует его каждым взглядом, каждым словом, каждым жестом.

И только оставшись в комнате, я закрываю дверь… и медленно сползаю по ней на пол.

Я опустошена.

Разломана внутри.

Полностью выбита из колеи.

Хрупкий внутренний баланс, который держался на остатках упрямства и страха, просто сломался.

– Как так получилось? – с отчаянием спрашиваю в пустоту. Слова едва вырываются, будто режут горло.

И вдруг телефон в моей руке оживает. Будто сама техника хочет ответить на вопрос, брошенный вселенной.

На дисплее высвечивается имя – Тамика. Моя подруга из приюта. Родная, единственная, кто остался из "прошлой" жизни.

– Ну как, умничка наша? Всё получилось, и ты поступила? – весело спрашивает девушка, даже не сомневаясь, что я добилась своего.

А у меня в голове рождается шальная мысль. Настолько безумная, как использовать оборотней в своих целях. Настолько рискованная, что от неё перехватывает дыхание.

– Тамика, помоги мне выбраться из города, – произношу на одном дыхании.

Голос чуть дрожит. Но это не страх. Это отчаяние в чистом виде.

На том конце провода наступает тишина. Она явно не ожидала такой просьбы. Словно не узнаёт меня. Словно на секунду выпала из реальности.

– Когда? – прочищая горло, тихо спрашивает она.

– Прямо сейчас! – выкрикиваю в трубку с такой силой, будто рвусь наружу сквозь стены. – Через полчаса буду в нашей комнате! – добиваю её окончательно новостью и тут же сбрасываю звонок, не давая ей опомниться.

Подрываюсь с пола, будто включилась заново. Адреналин заливает тело. Сердце колотится так, что слышу его в ушах.

Открываю дверь своей темницы, не оглядываясь. Радуюсь, что деньги у меня спрятаны за чехлом телефона.

Не минуты больше здесь не останусь. Я вырвусь из западни оборотней. Пусть даже это будет бегство в никуда – но это будет мой выбор.

Глава 8. Лия 

Глава 8

Быстро расплатившись с таксистом и в очередной раз проклиная оборотней за то, что поблизости с академией нет ни одной автобусной остановки, влетаю на лестницу. Сердце уже бьётся где-то в горле, колени подрагивают от спешки, но я не сбавляю темп.

По дороге встречаю парочку студентов, которые буквально шарахаются в стороны, чтобы я не сбила их с ног. Я улавливаю их удивлённые взгляды, но не реагирую – будто кто-то гонит меня сзади кнутом.

Хотя, если честно, в том клоповнике, что мы с подругой сняли, таким поведением никого уже не удивить. Комнаты там микроскопические, душные, а плата за них – соответствующая.

Какие здесь ещё могут жить жильцы?

Только такие, которых уже ничем не проймёшь, даже если перед ними промчится девушка с таким лицом, будто за ней несётся вся стая злых оборотней сразу. И именно так я себя сейчас и чувствую – будто дыхание их зверей уже на моей шее.

Врываюсь в комнату запыханная, грудь с усилием втягивает воздух, ладони липнут от пота. Подруга лишь бросает на меня быстрый взгляд и жестом руки показывает не мешать.

Я машинально киваю, отталкиваясь от двери спиной, и, стараясь успокоиться, делаю глубокий вдох и долгий выдох, чтобы хоть чуть сбить бешеный ритм сердца. Молча иду к комоду, с каждой секундой всё больше ощущая, как дрожь пробегает по пальцам.

Скидываю свои немногочисленные вещи в рюкзак, пока Тамика договаривает по телефону. Не отвлекаюсь: всё, что забуду, – будет потеряно навсегда.

Я окончательно решилась уехать в другой город, иначе альфы от меня не отстанут и однозначно найдут. Горло сжимает страх, но я глушу его злостью.

Рискованно вот так срываться, но я не буду ждать, пока Даяр придёт вечером, чтобы продолжить знакомство. И уж точно не собираюсь расплачиваться за вчерашнюю помощь натурой. Пусть обломаются.

– Сивир, вы выезжаете через час? – слышу слова подруги и замираю над рюкзаком.

Сердце на мгновение будто пропускает удар, а в животе неприятно холодеет. Резко поворачиваю голову в её сторону и вижу победоносную улыбку. Сердце тут же дёргается, словно от неожиданного удара током.

Неужели у неё получилось?

Тамика, в отличие от меня, даже не пыталась поступить – она сразу пошла по натоптанной дорожке, в стриптиз‑бар. Мне она тоже прелагала туда пойти работать. Фигура у меня подходящая, пластика тоже… Но для меня это – крайний случай. Последний вариант, на который я решусь только если жизнь окончательно прижмёт к стене.

Я же всё ещё цепляюсь за свою идею поступить и получить стажировку. А если припечёт… Вот тогда, может быть, и подумаю о таком заработке. Только уже в другом городе, подальше от всех этих воспоминаний.

Подхожу к ней и медленно опускаюсь на табуретку – единственное, что у нас заменяет стул. Комната почти лишена мебели: скрипучая кровать, крошечный комод и два табуретки.

Но нас это не смущает, когда за жильё платим крохи. А те деньги, что нам выдали после приюта… смешно деньгами называть, это даже не прожиточный минимум. Мы выкручивались как могли.

Я замираю, задержав дыхание, и наблюдаю, как эта паршивка медленно убирает телефон от уха и… молчит. Внутри всё начинает дрожать от нетерпения, предвкушение. Мне так хочется встряхнуть её за плечи, чтобы наконец выдала хоть слово, но я вижу по хитрому прищуру её глаз, что она решила помучить меня.

Она скажет, только когда сама решит. Ни секундой раньше. Вредина.

– Спрашивай, – предлагаю почти смиренно, сквозь зубы, стараясь сдержать раздражение.

– А я ничего не говорила, – отвечает легко, будто ни при чём, ещё и лениво потягивается.

– Тамика! – рычу, уже не скрывая злости, подгоняя её взглядом.

– Ой-ой, какие мы грозные, – она театрально морщится, но в глазах пляшет смешинка. – У тебя точно нет генов оборотней? Рычишь правдоподобно.

Я кривлюсь, устало выдыхая. И вдруг вижу, как её улыбка гаснет. Она всматривается в мои глаза уже с тревогой, и на миг между нами повисает тишина, словно застывшая перед бурей.

– Та ведьма, чей контакт ты нашла, помогла, – начинаю, прикрыв глаза и ощущая, как неприятно тянет под ложечкой. – Точнее, она дала заклинание для призыва и два зелья. Уж не знаю, что она в них намешала, но первое должно было подчинить… хм… – нервный смешок срывается с губ, не успеваю его проглотить, – а второе стереть им память.

– Логично, – соглашается подруга уже тише, серьёзно. – Если бы помощник всё помнил, то легко сдал бы тебя. Постой… – она чуть наклоняется вперёд, глаза расширяются, – а почему ты сказала во множественном числе? Пришло два мага?

– Если бы, – шумно выдыхаю и говорю на одном дыхании: – Пришло два оборотня… и я даже не сразу поняла, что они альфы.

Это всё, на что меня хватает, будто силы кто‑то выкачал разом, оставив только пустоту. Перед глазами сами собой всплывают образы братьев Тарских.

И меня пронзают противоречивые эмоции, такие сильные, что к горлу подкатывает тошнотворный ком. С одной стороны – страх. Холодный, липкий. Страх того, что они хотят взамен за своё молчание. Что могут потребовать, если не смогу отбиться.

А с другой… в памяти вспыхивают их прикосновения, жаркие поцелуи, дрожь, прокатившаяся по телу тогда… и у меня предательски подгибаются пальцы на руках, будто кожа снова помнит этот жар.

Резко дёргаю плечами, словно пытаясь сбросить это наваждение с себя, вытряхнуть из головы. Нет. Я точно не буду скучать по этим самоуверенным парням.

Пусть они оба будто сошли с обложки журнала. Пусть в приюте даже близко никого похожего не было – ни по внешности, ни по той дикой притягательности, что буквально сводит с ума.

Всё равно. Я не буду о них помнить. Вычеркну из памяти и всё. Точка.

– Лия, ты хочешь сказать, что… использовала их? – шёпотом, с подрагивающим голосом спрашивает Тамика.

Я молча киваю. Нет смысла юлить. Мы с ней всегда делились всем. И мои крупные неприятности – не исключение. Бывали тайны, но редко.

Глава 9. Лия

Глава 9

– Лия… – подруга опускается на второй табурет передо мной, её пальцы нервно переплетаются. – В Веставу. А вот по поводу работы… узнай уже у него. Подруга, не сиди. С альфами не шутят. Найдут в два счёта. И если они тебя пожалели и сразу не сдали властям… они могут очень резко передумать, – голос срывается на тревожный шёпот.

– Сама знаю, – выдыхаю и поднимаюсь, снова принимаясь за сборы, чтобы не дать себе замереть. – И они тоже не дали мне забыть об этом. Так что здесь оставаться не вариант.

Мы замолкаем. Добавить нечего.

Рассказывать ей про дальнейшие разговоры с оборотнями и своё поступление в академию я не хочу. Это всё уже позади, а Тамика только больше будет переживать. Она у меня такая же отчаянная, как и я, но не железная. Во всём этом мире у нас никого, кроме друг друга.

Зачем добавлять ей нервов?

Я застёгиваю рюкзак, переодеваюсь в удобные джинсы и футболку. Подхожу к подруге и крепко обнимаю, прижимая её к себе так, будто могу передать ей всю свою решимость. Мы прощаемся, и обе знаем, что встретимся не скоро. Поэтому буквально впитываем силу друг друга, передаём через объятия поддержку и тепло.

– Скоро увидимся, – отстраняясь, подмигиваю ей, стараясь улыбнуться как можно шире.

– Конечно, – весело отвечает она.

Она даже улыбается, но лишь губами. А в глазах – грусть, такая жгучая, что мне самой дыхание перехватывает. Мы врём друг дружке, и обе это знаем. Но по‑другому нельзя.

– У тебя обязательно получится поступить в другом городе, – подбадривает она, но я лишь слабо улыбаюсь, потому что внутри сомневаюсь.

Мои документы остались в академии Элион, а без них меня никуда не примут. Разве что попробовать сделать поддельные… но на это нужны деньги, которых у меня нет.

– Что-нибудь придумаю, – обещаю честно, хотя сердце неприятно сжимается от неопределённости.

Она провожает меня до выхода, и вот я уже еду в автобусе, уносящемся в неизвестность. Сивир парень вроде нормальный, но я не наивная – прекрасно понимаю, что занимается он, скорее всего, чем-то криминальным.

А вот чем именно… предстоит только узнать. Всего мне точно не скажут, но и выбора у меня особого нет.

Либо с ним, либо никак.

К назначенному времени приезжаю в складской район. До места встречи добираюсь пешком и, увидев Сивира с его подельниками, останавливаюсь за углом здания.

Они быстро грузят какие-то ящики в багажник, двигаются слаженно и торопятся, будто каждая секунда на счету. Я понимаю: если бы я опоздала, они бы и ждать не стали.

– Доставите на точку, – произносит громила, следящий за погрузкой, его голос глухой, но каждая фраза звучит чётко. – Если угробите товар, ваших жизней на расплату не хватит, – припечатывает мрачно и с грохотом захлопывает багажник.

Я жду, пока он уйдёт, и только тогда решаюсь показаться. Проглатываю ком в горле, отгоняя от себя скверное предчувствие. В груди всё равно ноет неприятная тяжесть, но вариантов для разворота назад у меня почти не осталось.

Как только подхожу, меня тут же замечает один из парней. Высокий, плечистый, с кривоватой ухмылкой, в которой есть что‑то хищное.

– Крошка, меня ищешь? – произносит он пошловато, растягивая слова, будто это должно меня обрадовать.

Игнорирую его и перевожу взгляд на Сивира. В отличие от парня, который меня буквально с ног до головы лапает взглядом, он смотрит серьёзно, оценивающе.

А потом отзывается второй:

– Не обращай внимания на этого придурка, я лучше, – ухмыляется и делает шаг ко мне.

Инстинктивно отступаю назад, и Сивир тут же скалится. В нём сразу включаются рефлексы и инстинкты оборотня. Мы с Тамикой так и не поняли, как при его регенерации ожог на руке не зажил, но благоразумно не спрашивали, чтобы не нарваться на грубость.

– Лия своя. Она из приюта, – рычит он, глядя по очереди на каждого из парней. – Пасти закрыли и дышите в другую сторону, – добавляет грузно, не оставляя места для возражений.

Оказывается, это очень приятно, когда за тебя кто-то заступается. В приюте каждый был сам за себя, там о такой поддержке и мечтать не приходилось. А вот после выпуска мы, похоже, становимся чуть роднее друг другу. Не все, конечно. Но Сивир явно решил прикрыть меня, хотя мог бы и не заморачиваться.

– Жаль, крошка зачетная, – хмыкает первый парень и садится в машину.

– У меня руки лишние не вырастут, – второй тоже понимает посыл Сивира и отваливает.

Только тогда Сивир берёт меня за локоть, отводит чуть в сторону и, наклонившись, произносит тихо, но отчётливо:

– Пропускных пунктов между городами нет… Ну, один есть, но там не должны досматривать. Лия, мы везём запрещёнку, и если где-то тормознут – притворяйся нашей. Мы едем отрываться, – поясняет он медленно и вкрадчиво.

Значит, мои догадки подтвердились. Ехать с ними – значит, в случае облавы я получаю ещё один срок. Теперь за перевозку чего‑то, чего знать мне не положено. И вряд ли Сивир скажет, что именно везут.

Видимо, на моём лице отражаются сомнения, потому что он добавляет, не повышая голоса:

– Тамика сказала, что ты в заднице и тебе срочно нужно уехать. Только поэтому беру с собой. Если не потянешь такое – можешь идти. Я держать не стану.

В его словах нет угрозы, нет попытки запугать.

Он просто чётко раскладывает передо мной риски и предлагает, по сути, взаимную помощь. Я придаю компании видимость беззаботности, чтобы они не привлекали внимания. А они везут меня бесплатно в Вестав. Что ж…

Надеюсь, я не совершаю ошибку, выбираясь из города именно с ними. И когда я оказываюсь на пассажирском сиденье, а Сивир заводит мотор, я понимаю: обратной дороги уже не существует.

Точка невозврата пройдена.

Глава 10. Лия

Глава 10

Примерно через три часа езды в напряжённой тишине, которую лишь изредка разбавляли песни с радио, мы подъезжаем к посту между городами. У меня будто внутри всё сжимается в тугой узел. Если нас остановят и по какой‑то причине захотят проверить багажник – мы все крупно попали.

Волнение достигает пика, когда чувствую прикосновение руки Сивира на своей. Его пальцы сильные, тёплые, он сжимает мою ладонь. Уж не знаю, то ли это попытка поддержать, то ли вразумить, но легче от этого не становится – внутри всё равно клокочет страх.

– Крошка, лицо попроще сделай, – лениво доносится реплика парня с заднего сиденья.

– Знаешь… – огрызаюсь, больше защищаясь, чем нападая. – Не каждый день катаюсь на машине мимо патруля, имея в багажнике… – я осекаюсь, потому что так и не узнала, что именно мы перевозим, – …груз.

– А тебе и не нужно знать, что мы перевозим, – грубо встревает второй.

– Прыгай на заднее сиденье, и мы тебя расслабим. Чтобы не привлекала внимание полиции, – предлагает тот, что с первой минуты положил на меня глаз, и в его голосе скользит пошлое удовольствие.

Я резко отвожу взгляд от поста и поворачиваю голову к Сивиру, словно надеюсь увидеть в нём поддержку… и замираю. Он просто ухмыляется, уголок губ чуть приподнят, а в глазах – холодный блеск. Он не вмешивается.

Замечательно!

То есть его защита закончилась, и теперь я сама должна отбиваться от парней?

Сердце колотится ещё сильнее, дыхание сбивается, словно кто‑то сжал грудь изнутри. Я стараюсь не двигаться резко, лишь незаметно стискиваю пальцы на коленях, чтобы унять дрожь.

Бросаю взгляд назад и замечаю, как первый парень открыто ухмыляется. В его глазах уже ясно читается, как именно он собирается меня "расслаблять".

От такой перспективы передёргивает, в животе неприятно сжимается, и я поспешно перевожу взгляд на второго. Тот смотрит слишком серьёзно. Будто… как на проблему.

И от этого взгляда становится по-настоящему нехорошо – холодок пробегает по спине, а дыхание перехватывает.

Мы не знакомы, он мне ничего не должен. И только слова Сивира, прозвучавшие раньше, удерживают меня от паники и спасают от этого тяжёлого взгляда. Но теперь я точно уверена: ничем хорошим такое внимание для меня не обернётся.

Я врезаюсь взглядом в Сивира почти требовательно, надеясь увидеть в нём опору. А потом страх всё-таки пробирает меня до основания, и я смотрю на него уже просяще.

Без слов, лишь глазами прошу его вмешаться. Но по сути, он тоже мне ничего не должен.

Я не просчитала всех рисков, когда ввязывалась в эту авантюру, и теперь расплачиваюсь. Сивир рычит – тихо, приглушённо, но звук словно разрезает воздух. Напряжение в машине взлетает до предела.

А потом он резко, властно бросает:

– Лия, улыбку на лицо и смейся так громко, как умеешь. Прямо сейчас! – прикрикивает и делает музыку громче.

– Что? – удивлённо переспрашиваю, а пункт досмотра уже неумолимо приближается.

– Смейся, Лия. Или сядешь на заднее сиденье к парням, – угрожает без прикрас, и я растягиваю губы в улыбке.

Натягиваю на лицо самую лучезарную улыбку и начинаю смеяться, чувствуя, как уголки губ предательски дрожат. Горло сжимает, дыхание сбивается, но я давлю на себя изо всех сил, чтобы звук смеха звучал легко, будто мне действительно весело.

Один из парней высовывается к нам, упирает локти в наши с Сивиром сиденья и активно жестикулирует. Наверное, со стороны кажется, что он травит анекдоты и я хохочу от души. Что у нас в салоне царит непринуждённая атмосфера. Что мы развлекаемся, а водитель спокойно ведёт машину, не отвлекаясь.

И вот мы подъезжаем к пункту досмотра. Я закатываю глаза, чтобы по ним не было видно, как мне страшно, и смеюсь ещё громче, так, что голос почти срывается.

В ушах начинает стучать пульс, сердце отбивает такую чечётку, что кажется – идёт на новый рекорд. А я всё смеюсь. Сквозь натянутые губы, сквозь вязкий страх, который комом застрял в груди. Я уже не слышу музыку, пропадают все звуки, кроме громыхающего сердца.

– Молодец, – хвалит Сивир и сбавляет громкость.

Я резко перестаю смеяться и распахиваю глаза. Щёки будто сводит от натянутой улыбки, дыхание всё ещё рвётся на всхлипы, а в горле першит. И только сейчас замечаю, что нас не остановили. Мы проехали спокойно пункт полиции, даже не притормозив.

– А ты парилась, – хмыкает парень, так и не вернувшись на своё место. – Ведьмочка… – протягивает медленно и касается рукой моего плеча.

Он водит по нему так, будто ласкает, и меня передёргивает. Кожа горит в том месте, где скользят его пальцы, и неприятная дрожь пробегает по спине.

Я резко отшатываюсь к дверце и врезаюсь в него таким взглядом, что любой другой уже бы отшатнулся. Но этот парень лишь дерзко ухмыляется, будто проверяет, как далеко может зайти.

– Передумаешь, знаешь, где нервишки можно подправить, – весело добавляет он и, откинувшись на сиденье, хлопает ладонью по месту рядом с собой.

– Откажусь, – цежу сквозь зубы и резко отворачиваюсь к лобовому окну, стараясь спрятать выражение лица.

Парни начинают дружно ржать над этим соблазнителем. И почему‑то именно их смех расслабляет. Он будто демонстрирует, что всё это для них шутки. Что всерьёз мне ничего не угрожает. А парень только забавляется за мой счёт.

Напряжение в салоне резко падает, и дальше парни переговариваются между собой. Я особо не вслушиваюсь, а обдумываю дальнейшие планы.

Денег у меня с собой немного, документов нет, поступить в академию официально, как планировала, тоже не получится. Я осталась ни с чем. С полностью разрушенными планами. А всё из‑за двух наглых альф, которые возомнили себя решателями судеб.

Я понимаю, что разозлила их.

Но они могли просто… хоть раз в жизни спустить всё на тормоза?

Просто дать мне шанс?

Отпустить?

"Не могли. Это не в их природе", – отвечаю себе в голове.

И чувствую, как внутри от обиды и усталости сжимается что‑то острое, но не рвущееся наружу – пока что.

Глава 11. Лия

Глава 11

– Лия, мы уже почти подъезжаем. И я высажу тебя раньше, подождёшь, пока мы отдадим товар, потом заберём, – ставит в известность Сивир.

Я послушно киваю. Так даже лучше. Не нужно мне встречаться с теми, кто будет забирать коробки. Лучше избежать лишних знакомств, не цеплять на себя лишние взгляды.

Сивир сворачивает на малоосвещённую улицу, но не притормаживает. Пока меня это даже радует. Райончик явно неблагополучный, темнота будто вязкая, и мысль о том, что придётся стоять здесь одной непонятно сколько времени, вызывает неприятный холод в животе.

Но тут происходит то, что полностью меняет моё мнение.

Лучше стоять и ждать парней, чем участвовать в этом.

Нам преграждает путь внедорожник, нагло становясь так, чтобы мы могли только сдать назад. У меня мгновенно обрывается дыхание, взгляд цепляется за его тёмный силуэт, и в груди рождается тревожный зуд – что-то не так.

Слишком резко. Слишком демонстративно.

– Что за? – рыкает Сивир.

А по моей коже пробегает горячая волна страха, будто организм только сейчас понял, что ситуация выходит из-под контроля. Окончательно.

И тут я замечаю ещё один.

– Сивир, сдавай назад, нас сейчас полностью заблокируют! – кричу, сорванным голосом.

И парни одновременно оборачиваются назад.

Из-за угла здания показывается второй внедорожник и уже едет в нашу сторону. Оборотень резко переключает передачу, чтобы сдать назад.

А у меня в голове мелькает мысль: "Неужели всё, конец?"

И в этот момент я слышу свист. Резкий, громкий, как будто рядом взорвалась хлопушка. Звуки режут слух, плечи подскакивают сами по себе. Смотрю в зеркало заднего вида и с ужасом понимаю, что из окна высунулся парень и стреляет по нашей машине. Все внутри будто обрывается и резко падает вниз.

Закрываю уши руками, пытаясь спрятаться хотя бы от этого. Смешно, но это единственное, что могу сделать. Но когда первая пуля попадает в нашу машину с глухим, словно рвущим звук, понимается основополагающая истина: от этого кошмара не скрыться.

А в голове, как на повторе, снова и снова высвечивается одна мысль, словно красная строка: "Я не готова умирать вот так, не сейчас".

– Идём на таран! – рычит Сивир.

И от этого рыка меня буквально обдаёт дрожью. В нём злость, решимость и что-то звериное. А потом он рявкает зло:

– Лия, держись крепче!

Я вцепляюсь в ремень так, что пальцы белеют, ногти впиваются в кожу.

Мысли скачут между – "выживем?", "выберемся?" – а в остальном в голове пустота.

Ещё есть безумный страх и отчаянное желание, чтобы всё это скорее закончилось.

Губы сами сжимаются, дыхание рвётся на короткие вдохи. И каждая секунда кажется вечностью, растянутой между жизнью и чем-то ужасным, что может случиться в следующее мгновение. Если у нас не получится вырваться из этой западни.

Цепляюсь одной рукой в сиденье, а второй упираюсь в бардачок. Парень, переключив передачу, выжимает газ, и мы несёмся прямо на ту машину, что стоит впереди. Но водитель их машины не растерялся – он тоже высовывается в окно и начинает стрелять.

– Вниз! – рычит оборотень и сильным движением давит на моё плечо.

Я падаю вниз, закрываясь от пуль, прижимаюсь к ногам, чувствуя, как дрожат колени, и тут слышу, как наши окна открываются.

– Нет, закройте! – истерически кричу, голос срывается на визг. – Так им будет легче попасть!

Но парни не слушают – наоборот, высовываются с двух сторон… с пистолетами в руках. Глаза у меня округляются ещё сильнее, сердце бьётся где‑то в горле. Я не знала, что у них есть оружие.

Чего я ещё о них не знала?

– Лия, может, ты заклинания какие знаешь? – с нажимом спрашивает Сивир, не отводя взгляда от дороги. – Чтобы снять их без оружия?!

– Нет, – дрожащим голосом отвечаю.

– Значит, не высовывайся! – гаркает он, и в тот же миг мы врезаемся в машину.

Сильный удар, грохот, скрежет металла, и всё это смешивается с непрерывной пальбой. Эти звуки режут слух, превращаясь в страшную какофонию.

Пугающую. Опасную. Смертоносную.

Кажется, мир за пределами машины превратился в хаос, в котором каждая секунда может стать последней.

Чуть поднимаюсь, руки безумно дрожат, но я решаюсь высунуться. И вижу, как мы сдвинули машину нападавших и проезжаем дальше. Нам вслед летят выстрелы, стекло со стороны Сивира выбито, на лобовом расползается трещина, но дорога впереди уже открыта.

– Все целы? – спрашивает парень сзади, не прекращая отстреливаться.

Перевожу взгляд на Сивира и замечаю красное пятно, которое стремительно расползается по его боку. Внутри всё сжимается, и я вскрикиваю:

– Сивир! – почти на вздохе, и, не думая, залезаю на сиденье обратно.

Поднимаю край его футболки, и в глаза бросается кровь, хлещущая из раны. Горло сжимает вязкий ком, а сердце начинает тарабанить в груди очень быстро от волнения. Я зажимаю ладонью рану, чувствуя под пальцами кровь.

Её много. Очень. И от этого становится ещё страшнее.

– Жить буду, – сквозь зубы цедит оборотень, но лицо его бледнеет.

– А почему регенерация не работает? – испуганно спрашиваю, в голосе дрожь, которую уже не скрыть.

Сивир кривится, но ответить не успевает.

– Нужно пулю вытащить, – отвечает парень сзади. – Зажимай рану, чтобы Сивир не отключился.

– Зажимаю, но крови много… – поясняю судорожно, стараясь сильнее прижать ладонь. Мысль мелькает отчаянная, цепляюсь за неё. – Достаньте из моего рюкзака футболку!

Парень передаёт футболку, и я зажимаю ею рану. Горячая кровь тут же пропитывает ткань, скользит по пальцам, и меня охватывает новой волной паники. А наши преследователи и не думают сдаваться. Они палят по нам и явно не собираются отпускать. Они нацелились забрать товар, видимо, и ни перед чем не остановятся.

– Сивир, они не отстанут? – дрожащим голосом, наполненным ужасом, спрашиваю, стараясь не смотреть на кровь, которая всё равно проступает сквозь ткань.

Глава 12. Лия

Глава 12

Слова звучат как удар. Это жестоко, но до боли правдиво.

Я чувствую, как горло сжимает обида и страх, но вслух не говорю ничего – не время. Подхватываю Сивира под руку, ощущаю под ладонью, как его тело горячее обычного, и тяну его вбок, освобождая путь для машины.

Он пошатывается. Его дыхание сбивается, ноги подгибаются, и вдруг он наваливается на меня всем своим весом. Я с глухим стоном оседаю на асфальт. Колени болезненно скользят по шероховатой поверхности, а спина встречает холодный бетон стены.

Я прислоняю парня к стене, поддерживая его, и лихорадочно думаю, чем бы достать пулю. Голова гудит, мысли рвутся одна за другой, но за них цепляться страшно.

Остальное потом. Главное сейчас – его спасти.

– Лия, ты знаешь, что отчаянная? – хрипит он сквозь боль и криво ухмыляется, будто издевается над собственной слабостью.

– Лучше молчи, я не врач, – огрызаюсь грубо, лишь бы не выдать, как сама близка к истерике.

– Может, ответишь? – неожиданно спрашивает он, голос чуть срывается.

– В смысле? Ты ничего не спрашивал, – я почти раздражённо выдыхаю, но в груди уже тревожно.

– Я услышал только тогда, когда ты рюкзак к себе забрала. Но у тебя телефон не утихает, – он кивает на мой рюкзак, а взгляд у него всё ещё острый, будто он держится только на злости.

– Странно… – задумчиво произношу, и в груди неприятно холодеет. – Тамика не должна звонить.

Одной рукой сложно справиться с застёжкой, пальцы скользят по ткани, дрожат так, что кажется – я сейчас расплачусь от злости и страха. Сивир напрягается, прижимает рану сам, рычит сквозь зубы, а у меня, наконец, получается достать телефон.

Звонок как раз обрывается. Экран светится в темноте: несколько пропущенных от подруги и почти два десятка – с незнакомого номера.

Кто? Кто так рвётся до меня дозвониться?

Сердце сжимается, а телефон снова оживает в руке, вибрация будто бьёт током по телу. Я не думаю, просто принимаю звонок.

– Да… – отвечаю неуверенно, голос едва слышен.

И тут же слышу оглушительный злой рык, такой, что мне кажется – телефон сейчас треснет. А потом узнаю голос. Марата.

– Стой на месте и не смей бежать!

Сердце пропускает удар. Потом ещё один. Воздух будто сгущается, я хватаю его ртом и не могу вдохнуть, в ушах шумит кровь. Ладони немеют, пальцы чуть разжимаются на ране Сивира.

– Как?.. – ошеломлённо спрашиваю в трубку, голос звучит хрипло и неуверенно.

А внутри поднимается волной страх, смешанный с диким вопросом: как они меня нашли?..

– Ты забыла, что мы оборотни! – рычит в ответ Марат, но это не объяснение. – Забыла, что связала нас! – а вот это он добавляет с такой злостью, что у меня внутри будто что‑то рвётся. Я понимаю: мы вышли на новый уровень, за которым уже нет обратной дороги. – Мы везде тебя найдём!

Он сбрасывает вызов, и я чуть не всхлипываю. Грудь сжимает так, что воздуха не хватает. Предательская слеза скользит по щеке, оставляя за собой жгучий след.

Я едва успеваю вытереть её тыльной стороной руки, как в тишине раздаётся стон Сивира. Тяжёлый, срывающийся, будто вырванный из самых глубин боли.

Я смотрю на него и вижу, как он закатывает глаза. Паника вспыхивает мгновенно.

– Нет! – трясу оборотня за плечи, почти рыдая. – Сивир, очнись! – кричу на него, забыв обо всём. Голос ломается. – Пусть лучше бы инстинкты оборотня у тебя на максимуме работали, чем у них! – срывается с губ со злостью, в которой отчаяние и страх смешались в один горький ком.

Но Сивир теряет сознание. А я… я ничего не могу сделать. Мир будто сужается до его бледного лица и липкой тёмной крови на моих ладонях. Тех знаний о зельях, что у меня есть, не хватает. Я не целительница, даже основ медицины не знаю.

А он истекает кровью. И я вижу, как он буквально цепляется за жизнь. Как может. Всем нутром.

О других парнях я не думаю. Они уехали. Они справятся.

А вот Сивир… Жизнь парня сейчас в моих руках, и мысль, что могу его потерять, бьёт в голову сильнее, чем все выстрелы, что звучали минуту назад.

Взгляд падает на телефон с ещё не погасшим экраном. Отчаяние борется со страхом. Чередуется. И я отчетливо понимаю, что выбора больше нет.

Я боюсь оборотней, боюсь их мести, их силы, но сейчас… сейчас только они могут его спасти. Братья Тарские знают лучше всех, что делать, если оборотень истекает кровью. Они знают, как вытащить его с того света.

Дрожащими пальцами сжимаю телефон и перезваниваю Марату. С замиранием сердца жду, пока он ответит. Каждая секунда тянется, словно вечность.

– Уже придумала, как будешь нас задабривать? – сходу спрашивает Даяр.

Его голос теперь не насмешливый. В нём нет легкости, только холод и сталь, от которых по спине бегут мурашки.

Я сглатываю ком в горле, чувствую, как пересохли губы, и понимаю: назад дороги нет.

– Я согласна остаться с вами… только поторопитесь, – выдыхаю на одном дыхании, чтобы не было времени обдумать или испугаться собственных слов.

На том конце провода наступает оглушающая тишина. Слышу только далёкий гул улицы – шум проезжающих машин, редкие голоса. Они в дороге, я это слышу, но почему‑то это не успокаивает, а наоборот, давит сильнее.

Хотя они моя соломинка. Спасение для Сивира. Если мы договоримся.

– Лия, ты в любом случае не уйдёшь, пока не исправишь свой косяк, – не так жёстко отвечает Даяр, но в голосе всё равно звенит холодная угроза. – А теперь рассказывай, почему так резко поумнела! – требовательно заканчивает.

– Во что ты встряла? – вдогонку резким голосом спрашивает Марат.

Видимо, телефон на громкой связи. Оба слышат каждое моё слово. Оба могут выплеснуть злость, посмеяться надо мной. А я… снова в ловушке. Потом буду думать, как выпутываться. Как отделаться от этих оборотней. Сейчас – только Сивир.

– Мне нужна ваша помощь, – произношу дрожащим голосом.

И сильнее прижимаю Сивира к себе, чтобы обмякшее тело не сползло на асфальт. Парень тяжёлый, горячий, а я слышу, как его дыхание сбивается и становится редким.

Глава 13. Лия 

Глава 13

Яркий свет фар в почти полной темноте слепит, а визг шин оглушает. Я и так в паническом состоянии, но появление оборотней, хоть и ожидаемое, по ощущениям всё равно как гром среди ясного неба. Сердце взрывается в груди резким ударом.

Крепче прижимаю Сивира к себе и, словно в замедленной съёмке, вижу, как из машины выскакивают братья Тарские.

Свет фар будто отлетает от их массивных фигур – до пояса голых, сияющих влажной кожей в холодном ночном свете. Они сейчас кажутся мне до безумия устрашающими. Дыхание перехватывает, когда парни нависают надо мной.

Мрачные. Опасные.

И, чёрт возьми, именно такие и нужны в этот момент, если я хочу вытащить Сивира.

– Придумала, чем будешь расплачиваться за жизнь друга? – властно рубит словами по моей психике Марат.

В его голосе ни капли сомнений, ни шанса для торга.

Дёргаюсь, как от пощёчины, и выдыхаю на одном дыхании, чувствуя, как пересохшие губы едва слушаются:

– Я согласна на всё, только спасите его, – голос дрожит, и отчаяние в нём прорывается наружу, словно я стою на грани пропасти.

– На всё? – задумчиво переспрашивает Даяр, будто смакуя моё отчаяние.

Он неторопливо садится на корточки передо мной, приближаясь слишком близко.

Он тянется к шее Сивира, и я инстинктивно отодвигаюсь назад, крепче вжимая друга в себя. Сейчас они пугают меня до глубины души.

В каждом движении, в каждом взгляде братьев чувствуется ярость, спрятанная за маской спокойствия. И этот мнимо мягкий тон Даяра лишь сильнее давит, обволакивая, словно петля.

Атмосфера становится такой плотной, что воздух будто искрит и царапает кожу.

Я уже ничего не понимаю. Я ждала их. Надеялась на помощь… но, глядя на оборотней сейчас, сильно сомневаюсь в собственной адекватности.

Именно их я прошу о помощи?

Тех, кто и так зол на меня?

Тех, кто не делает ничего просто так?

Кажется, я вошла в стадию колоссального отчаяния.

– Игры закончились, Лия, – жёстко рубит Марат, и я почти физически ощущаю, как эти слова обрушиваются на меня, разрезая последний кусочек надежды.

Он резко садится и хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Тёмные, как сама ночь. Они сейчас кажутся зловещими, будто могут разорвать меня изнутри одним взглядом.

– Помоги, – прошу тихо, почти беззвучно, и замираю.

И дальше всё происходит слишком быстро, чтобы я успела хоть как-то воспротивиться.

Марат рывком притягивает меня к себе, впечатав в свою стальную грудь. Это демонстрация его силы и моей хрупкости. А Даяр в это время удерживает голову Сивира, чтобы тот не получил новых травм.

– Отпусти! – я в панике упираюсь руками в его плечи, но тщетно.

Хватка оборотня становится просто стальной. Он легко перехватывает мои руки и удерживает за спиной, полностью лишая возможности вырваться. Второй рукой грубо прихватывает за волосы, фиксируя окончательно.

Создавая такую ловушку, из которой не спастись.

– Нас с братом интересуешь лишь ты, – режет жестокими словами.

Эти слова были ожидаемы, но всё равно от них больно, словно физически.

– Если не будешь помогать, то отпусти! – кричу ему в лицо, но голос звучит сорвано и бессильно.

Он резко наклоняется так близко, что его горячее дыхание обжигает кожу на шее. Пульс тут же срывается с места, бешено бьётся в висках, сердце грохочет в груди так, что кажется – он это слышит.

Слышу его рычание. Тихое, угрожающее, сдержанное, как у зверя, которого лучше не злить. А потом по коже проходят острые клыки – лёгким касанием, будто подтверждение того, с кем я связалась. С кем дерзаю бороться.

– Ведьмочка, не забывайся, – слишком тихо, почти ласково, произносит Марат, и я понимаю: его терпение на исходе.

В одно слитное движение я оказываюсь сидящей на капоте машины, а он – между моих ног. Ещё один резкий толчок – и я уже лежу на холодном металле спиной, а Марат, тяжёлый и неумолимый, накрывает моё тело своим.

Между нами не осталось ни просвета. Между нами даже нет лжи – он не пытается казаться спасителем. Чётко демонстрирует силу. Показывает, что ему плевать на моего друга и на мои мольбы.

– Лия, если ты готова полностью, во всём, нам подчиниться, то мы поможем, – его губы касаются моих, обжигая дыханием вместе с вопросом.

От этих слов губы начинают будто покалывать, а внутри меня происходит сдвиг.

Маленький апокалипсис. Перестройка всех систем.

Всё во мне кричит и сопротивляется. Бунтует против полного подчинения, против того, чтобы так просто отдать себя в их руки. Но… разум, отчётливый и холодный, вопит куда громче: "Соглашайся, дура! Они последняя надежда!"

Могу ли я торговаться?

Могу ли обмануть?

Смогу ли выстоять, попав в их полную власть?

– Трясёшься, но сопротивляешься, – констатирует факт Марат, пристально смотря в мои глаза. Его взгляд обжигает, будто прожигает меня насквозь. – Зависишь от нас, но пытаешься найти выход… и обмануть, – продолжает топить меня словами, каждое слово будто придавливает к земле.

Он словно слои с моей души снимает. Оголяет меня.

Демонстрирует всё то, что спрятано. Казалось, надёжно спрятано внутри. Но он видит. И от этого холод пробегает по спине, словно я стою под прицелом.

– Марат, я не… – не получается договорить. Слова застревают в горле, будто туда вбили кол.

Я пытаюсь смиренно смотреть. Пытаюсь в принципе смириться. Но… не получается. Сжатое от страха сердце глухо стучит в ушах, дыхание сбивается.

И тогда оборотень полностью разрушает моё оцепенение. Он закидывает мои ноги себе на бёдра и придвигается плотнее. Тело прижимается к моему так сильно, что я ощущаю каждое движение его дыхания, каждый тяжёлый удар его сердца.

– Не беси, Лия! – угрожающе рычит. Этот звук отзывается внутри дрожью, заставляет кожу покрыться мурашками. – Думай скорее, а то я перестану сдерживаться.

– Да ты и так напираешь так, что я скоро сознание потеряю! – рявкаю в ответ, но голос срывается на хрип.

Глава 14. Лия

Глава 14

– Лия, выдыхай. Окна затонированы, – твёрдо произносит Марат.

Но я-то вижу, как он посматривает назад через боковое зеркало. Значит, он тоже не уверен в том, что они просто проедут дальше. Внутри всё сжимается, дыхание сбивается, как будто грудь стянули тугим обручем.

– Должна быть ещё машина, но почему-то сейчас только одна, – делюсь своими наблюдениями дрожащим голосом.

– Можешь ещё чем-то обрадуешь? – с раздражением спрашивает Даяр, поворачиваясь ко мне лицом.

И смотрит так, будто я причина всех их проблем. Хотя так оно и есть. Но я-то просто хотела уехать. А не втянуть альф в неприятности. И…

– Даже если они заметят меня, то вы же альфы, – выдаю на одном дыхании, как будто оправдываюсь. – Вас же не тронут?

– Какая у тебя интересная логика, – хмыкает Марат. – А про территорию стай ты что-то слышала? Или, может, вспомнишь, что мы не на своей?

Я вжимаю голову в плечи, когда машина проезжает мимо. Сердце замирает на несколько ударов. Но потом по непонятной причине водитель резко разворачивает её, и нам приходится тормозить, чтобы не столкнуться.

– Он что, охренел?! – рычит Марат, ударяя по тормозу ногой.

Меня бросает вперёд вместе с Сивиром, я инстинктивно прижимаю его сильнее к себе. Свет фар машины преследователей выхватывает наш салон, точно освещая каждую деталь.

И наступает такая тишина в нашей машине, что её можно резать ножом.

Густая. Вязкая. Пугающая.

Но они же не могли рассмотреть?

– Тонированные стёкла, – зачем-то напоминаю, будто это может нас спасти.

– Но не лобовое, – со злостью отвечает Марат. – Лия, держись крепче, – жёстко добавляет, и я хватаюсь рукой за сиденье, вжимаясь в него спиной.

И в следующую минуту наши преследователи точно убеждаются, что нашли именно тех, кого искали. Один из бандитов высовывается из окна с пистолетом в руке, и это движение, резкое, отточенное, будто режет воздух.

Марат резко дёргает руль влево, и меня сносит к дверце. Больно ударяюсь плечом, стон застревает в горле. Стараюсь держаться крепче, вцепляюсь в сиденье, когда машина закладывает вираж и мы несёмся на бешеной скорости в обратную сторону.

– Лия, ты точно свой долг только нарабатываешь! – злится Даяр.

И вот этот игривый оборотень, который всегда ухмыляется, теряет всю весёлость. Значит, дела действительно плохи.

Хотя куда дальше?

Я-то надеялась, что за альфами, как за бетонной стеной, будет безопасно. Что спрячусь за ними. Но оказывается, эта стена совсем не такая прочная, когда дело доходит до стрельбы.

– Брат, настрой навигатор, я не ориентируюсь в Веставе, – рычит Марат, глядя вперёд с мрачной сосредоточенностью.

И тут же слышатся выстрелы в нашу сторону. Они глухо бьют в ночи, будто в упор, и звук отдаётся в висках. Я вздрагиваю от каждого хлопка. К счастью, у оборотней машина побыстрее, чем была у Сивира с подельниками.

Оборачиваюсь и вижу, как мы быстро отрываемся от преследования, свет их фар становится меньше, тусклее. Но это не снимает напряжения в салоне. Оно как плотный туман, которым невозможно дышать. Нервы рвутся, будто тонкие нити. Я опять оказываюсь под пулями и опять на волоске от гибели.

– Марат, сворачивай влево! – кричит Даяр, и тут же следует резкий рывок.

Меня вжимает в дверцу так сильно, что дыхание сбивается, пока Марат маневрирует между машинами. Поток становится всё плотнее, рёв двигателей и клаксоны окружают нас со всех сторон. Мы явно выезжаем из складского района и врываемся в центр города.

– Они не станут стрелять в центре, – комментирует наш маршрут Даяр. – И так мы тоже сможем вырулить к границе между городами.

– А долго ещё ехать? – нервно уточняю, голос срывается на хрип.

– А что такое, тебе поездка не нравится? – издевательски растягивая слова, спрашивает Марат и бросает на меня короткий взгляд, полный тёмного сарказма.

Встречаюсь на миг с его взглядом в зеркале и сразу пропадает всякое желание задавать вопросы. В этом взгляде столько холодной сосредоточенности и опасности, что дыхание перехватывает.

Лучше молчать и не отсвечивать. Не отвлекать его от дороги. Ведь потеряй он бдительность – и мы обязательно врежемся в одну из машин. И на такой скорости авария может закончиться для нас летально.

От этого простого понимания кровь в жилах стынет. Пальцы непроизвольно сильнее сжимают Сивира, прижимая его к себе, чтобы он не свалился на пол. Я держу его так, будто он единственный якорь в этой безумной гонке.

Так мы и едем в относительной тишине. Я решаю больше не мешать.

Только братья переговариваются между собой, их голоса низкие и слова короткие, словно команды. Даяр указывает, куда сворачивать, сверяясь с навигатором, а я вжимаюсь в сиденье и прислушиваюсь к дыханию Сивира, считая каждый его вдох.

И вот заветный пункт досмотра уже виднеется впереди. Преследователи остались где-то позади, их фар больше не видно. Мы оторвались ещё в черте города. На удивление, не зацепили новый хвост в виде полицейских. Только их и не хватало бы для полной картины той "задницы", в которую я нас загнала.

Но теперь нас могут тормознуть здесь, если кто-то увидит раненого парня на заднем сиденье. Темнота ночи нам на руку, но удача явно не на нашей стороне. Марат снижает скорость, и в его голосе звучит холодная уверенность:

– Не трясись так, – ухмыляется зловеще, мельком взглянув на меня через зеркало. – Мы в любом случае проедем, но лишние вопросы нам не к чему. Накрой… как, кстати, оборотня зовут?

– Сивир, – отвечаю на автомате, чувствуя, как пересохло в горле.

– Накрой рану чем-то из рюкзака и сама переоденься.

– А? – не понимаю, о чём он говорит, и в замешательстве моргаю.

– Я забрал, – налегке отвечает Даяр, будто речь идёт о чём-то совершенно естественном.

Да у него прямо мания забирать мои вещи! Он наклоняется вперёд и роется в рюкзаке, который оказывается у него в ногах. Находит то, что ищет, достаёт две футболки и передаёт мне. Накрываю Сивира одной, чтобы прикрыть красное пятно от крови, а вторую держу в руке.