Игрушка северного мага. Невеста против воли

Глава 1

— Вот ты где!

Ингар обхватывает меня и легко поднимает над землёй. Я болтаю ногами, и сапоги того и гляди свалятся. Всё-таки у тётки Гейли нога сильно больше моей.

Ингар опускает меня на землю, наклоняет голову. Вот-вот поцелует! Но я отступаю и смущённо улыбаюсь. Но Ингар не сдаётся, обхватывает моё лицо колючими, заскорузлыми от снега варежками, быстро целует и шепчет:

— Всё равно моей будешь. Я к отцу, подзывал чего-то. А ты, Вераяника, — коверкает он имя, непривычное его слуху, — ленточку готовь. Не дашь — сам возьму, никуда не денешься!

Поднимается ветер, и с крыш, с ёлок летит снег, припорашивает тёмные кудри Ингара. Он смеётся, и воздух лёгким облачком вырывается изо рта. Быстрыми уверенными шагами Ингар уходит.

Моей будешь… Он мне нравится, смелый и открытый, но я так хочу вернуться домой. Староста говорит, что в двух днях пути город, там люди, там маги. Я верю, они знают, как вернуть меня в мой мир, к семье. Это всё — деревня, странные нравы, Ингар — это всё ненадолго, поэтому не стоит и обнадёживать парня.

Тем более это только здесь я девка на выданье, даже засидевшаяся. Но не собиралась я в двадцать один замуж выходить! Ещё и за того, кого знаю так недолго.

От мороза щиплет нос и щёки, и я прикрываю их большим воротником тулупа. Тучи заволокли небо, ни одной звёздочки не видно, говорят, метель будет. И как деревенские всё это узнают без прогноза погоды?

Обхожу обрядовый костёр, улыбаюсь парням и девушкам. За пару месяцев я ни с кем особо не сдружилась, до сих пор пытаюсь привыкнуть к их укладу. Но меня нашли, отогрели, не прогнали, и я благодарна от всей души.

— Замёрзла, ведьма? — кричит мне Олли издалека и смеётся.

Я только улыбаюсь, не нравится мне, что ведьмой иногда дразнят, но куда деваться: раз неизвестно откуда свалилась в одной пижаме в сугроб, ещё и на кладбище, то замечательно, что вообще сразу не прибили. Или на костре не сожгли. Слава богу, меня, вопящую от ужаса, быстро нашли и привели в дом к старосте.

Мурашки бегут по коже от одних только воспоминаний. Хорошо, староста знает, что иногда появляются дырки в пространстве и оттуда что-то лезет. Говорит, магия. Хотя сама никогда не видела, но старосте пришлось поверить, иначе не знаю, как объяснить, как я здесь появилась. Заснула в кровати, проснулась в сугробе.

Поскорее бы добраться до магов. Пусть они новую дырку сделают. Но снег, говорят, растает нескоро, нелегко доехать до городов.

Я уже начинаю замерзать, на дворе градусов десять ниже нуля. Олли строит глазки Сиону, а после, наигранно отмахнувшись от него, идёт ко мне.

— Скоро староста со сподручниками придёт, закликать будут. А потом и сватовство. Чего стоишь? Спой, спляши, пущай Ингар знает, что не обманулся. Эко ты его приложила. Как свалилась, ни на кого не глядит. Счастливая, славный муж будет. Ты-то надумала? Размысли хорошенько, он парень видный, полдеревни по нему сохнет. Старостин сын, и сам староста будущий! Лови удачу. А то Нияна его себе приберёт. Кабы не ты, Ингар давно б её ленточку у сердца носил. А ужо как мать еёва на тебя сердита! Тёпленькое место отбираешь у дочки.

Будто я не знаю. Эта Адоя иногда так на меня зыркнет, если доведётся пересечься. У цепной собаки взгляд добрее. Да и Нияна от матери не отстаёт. Всё шипит на меня как змея.

— Ну будь ласочкой, не упрямься.

Олли стягивает с себя и меня варежки и быстро привязывает мне на запястье красную ленту. Когда сегодня у обрядового костра Ингар при всех укажет на меня и спросит, стану ли его женой, то мне в знак согласия предстоит отдать эту ленточку. Если я за...

Что же делать? И замуж не хочу, но и без деревни не выживу. И Ингар он такой… такой милый, хоть и чуточку м-м-м… неотёсанный. Но трудно ожидать многого от парня, который всю жизнь в лесной глуши живёт и не то что школы, нормального туалета никогда не видел.

Наверное, это и правильно отдать ленточку Ингару. Свадьбы всё равно летом, будет время подумать.

С конца деревни бежит Ярыш, ловко протискивается сквозь милующиеся парочки к костру.

— Там Бый с охотниками воротились! Калеченые все. Да легко-легко, кто помёрз, кто ободранный чутка, — сразу успокаивает он и вытирает варежкой нос. — Ничего не добыли. Говорят, опять чуди по лесу бродят. Задранных зайцев видели, и волка без головы. Всё колдуновы проделки! Совсем злой он стал.

В лесу словно в подтверждение его слов раздаётся далёкий протяжный вой, и все затихают. Колдун. Здесь все его боятся. Настолько, что даже имя его произносить запрещено. И дом его намного метров обходят. Говорят, он хозяин здешних земель. Не видела ещё я магию, ни разу, но все в деревне верят, что этот колдун страшилищ выпускает в лес и зиму на живое натравливает. Они ему подарки носят, но не помогает. Говорят, всегда в северных землях ледяные колдуны жили, но добрее были, а этот…

Распахиваются двери большой избы и выходит, опираясь на посох, староста с его сподручниками.

— Беда! Пришла недоля в наши дома. Теперь и лес нам не кормилец. Бый говорит, всё больше лес чудями наполняется.

Народ скорбно замолкает.

Староста поднимает руку.

— Есть решение. Вспомним прадедов наших. Обычаи древние, мудрые. Ты, — он показывает пальцем на меня. — Станешь жертвенной невестой.

Визуал - праздник в деревне

Праздник в деревне

❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в новую историю. Буду рада вашим комментариям, добавлениям в библиотеку и звёздочкам на карточке книги ✨

Приятного чтения!

Глава 2

Кто-то, не вижу кто, толкает меня, и я падаю в снег. С меня стаскивают сапоги, рвут платье. Я пытаюсь уползти, и морозные иглы впиваются в голые руки и ступни.

— Гони её, гони!

Они теснят меня к лесу страшной чёрной горой, стоящего за деревней.

Хватаюсь за ограду так, что белеют пальцы. Упираюсь ногами, но меня тычут в спину, пихают палками, и мне ничего не остаётся, как двигаться вперёд.

Меня вдруг хватают сзади и как пушинку закидывают в сани. Я жмусь к полу, дрожу от холода и страха. Люди, одетые в тёплые меха, с горящими факелами в руках, толпятся рядом. Стена тел, гул голосов. Как я им завидую! Их тёплым одеждам, их единодушию. У них – огонь и дружеское плечо. У меня — холод и одиночество. Не вижу лиц, лишь тени от факелов мечутся по фигурам.

— Почему? Вы же были так добры! — кричу я.

— Пришла пора заплатить за нашу доброту.

К саням подбегает Олли с огромными от испуга глазами, и на меня падает какая-то тряпка. Я прижимаю к себе, оказывается, это старое драное одеяло. Его тут же дёргают обратно, но Олли не даёт, дрожащим голосом оправдывается:

— Это чтобы она раньше времени не замёрзла, а то колдун рассердится, что не сам заморозил.

Олли снова поворачивается ко мне, и я вижу, как трясутся её губы от подступающих слёз.

Сани резко дёргаются, несутся в темноту, и деревушка тёплым огоньком остаётся позади. По сторонам наезженной дороги вырастают огромные ели. Я стучу зубами, кутаюсь в одеяло, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Мне так холодно, что я даже не могу заставить себя повернуться посмотреть, кто ещё в санях.

Мы останавливаемся. Меня грубо хватают двое, Ингар и Таир, выволакивают из саней. Одеяло летит в сторону, одно только тонкое шерстяное платье, местами изорванное, защищает от холода.

— Ингар, пожалей, — прошу я, — за что вы так со мной?

Они ослабляют хватку, и я падаю навзничь, снег залепляет лицо, забирает последнее тепло.

Ингар рывком ставит на ноги, толкает в чёрный лес, и мне приходится босой идти по глубоким сугробам. Таир подводит меня к толстой сосне.

— Иди за ведром, — как сквозь вату слышу голос Ингара. — Прорубь у развилки.

Он втыкает факел в сугроб, снимает с плеча моток грубой верёвки, обматывает мои руки.

— Ты же не можешь так поступить. Ты же обещал заботиться и любить. Ты же собирался жениться.

Он останавливается, сжимает челюсти. Большим пальцем гладит алую ленточку, которая всё ещё на моём запястье. Ингар поднимает руку и касается моего лица.

— Красивая ты. Жаль. Думал, мне достанешься.

Ингар одним движением затягивает узел, свободным концом верёвки привязывает меня к дереву, и ледяная грубая кора впивается в спину.

Возвращается Таир, останавливается в паре шагов.

— Ингар, пожалуйста. — Зуб на зуб не попадает, но я пытаюсь говорить: — Как моя смерть поможет деревне? Подумай сам. И разве я что-то сделала колдуну, чтобы моя смерть его обрадовала?

Таир опускает глаза.

— Нам должно быть сильными, и ты будь сильной, — уверенно говорит Ингар, берёт ведро у Таира и окатывает меня ледяной водой. Я задыхаюсь на вздохе. Тело горит, и я уже не понимаю, я в огне или во льду.

Пытаюсь кричать, а получается только жалобное бормотание.

— По… пожа…

Они отворачиваются. Я вижу, как в темноту удаляется факел. Слышу голоса, ржание лошади, однако вскоре всё стихает. Верёвки стягивают грудь, но я их почти не чувствую, как рук и ног. Меня так трясёт, что небо над головой ходит ходуном. Вдруг всё подёргивается пеленой, и мне кажется, что я лечу в это небо.

Вижу только яркий фиолетовый огонёк. Он плывёт навстречу, качается, становится больше, превращается в фиолетовую звезду, и сияние освещает жуткий лес. Всё заполняет собой. Бред. Я умираю и вижу галлюцинации. Глаза закрываются, я не в силах больше держать их открытыми. Я хочу спать. Я так хочу спать. Меня ждёт вечный сон.

Визуал - лес

Спасение или новая опасность?

Глава 3

С трудом разлепляю глаза. Тело горит огнём. Суставы будто выкручивают. Но руки свободны, их больше не стягивает верёвка. Хриплый выдох вырывается из груди. В глазах всё плывёт, но я вижу не лес. Справа пламя, и запах горящего дерева дурманит голову. Это наверняка предсмертные галлюцинации, мне так холодно, что кажется, что жарко, и снится тёплый огонь. Я роняю голову и опять мчусь в темноту.

Когда снова открываю глаза, сон не исчезает. Я лежу на чём-то мягком и тёплом. Голова раскалывается так сильно, что даже думать сложно. Сердце начинает биться ещё быстрее, когда осознаю, что это не сон и что я не могу вспомнить, как очутилась тут. С трудом подтягиваю ноги и, опираясь на слабые руки, заставляю себя сесть. Здесь — где бы ни было это здесь — темно, но хотя бы тепло. Свет идёт только от камина, в котором потрескивает огонь, и я вижу, как танцуют тени от пламени.

Что это? Протягиваю руки, и ладони упираются в гладкие железные прутья. Я в клетке? В клетке?!

Оглядываюсь и захожусь в крике. В другом углу клетки лежит небольшой олень. На его шее огромная рана, и шерсть от крови стала ярко-красной. Под оленем уже лужа запёкшейся крови. Меня сейчас стошнит. Зажимаю рот рукой и отползаю к стене, не в силах отвести взгляд от оленя. Его голова неестественно повёрнута, и единственный глаз, который мне видно, покрыт плёнкой. Судорожно ощупываю себя, вроде цела. Только лоб горячий, у меня наверняка высоченная температура, и кожа зудит в тех местах, где её касалась верёвка. Помимо рваного платья на мне теперь длинная тёмно-зелёная туника. Или это халат?

Я… я… где? Поднимаю голову. Большое помещение, в полутьме видны силуэты мебели. Окна закрыты ставнями. Это чей-то дом!

Вдруг я слышу тяжёлые размеренные шаги. В дальнем конце комнаты отворяется дверь, и заходит высокая тёмная фигура, а перед ней плывёт фиолетовый огонёк из моего сна. Магия… О боже, колдун! Я в его логове!

Кожа покрывается холодным потом, и я обхватываю себя руками, стараясь сдержать крупную дрожь.

Огонёк гаснет, колдун стряхивает снег с капюшона, стаскивает перчатки и кидает к камину. На меня даже не смотрит, и я боюсь дышать, только бы не привлечь его внимание. Но сердце колотится так, что, кажется, оно громыхает на всю комнату.

Колдун поводит плечами, приближается медленно и уверенно, и я вжимаюсь в угол, как только могу.

Он садится на корточки у оленя, сквозь прутья рассматривает его.

— Умер. Значит, едой будет.

Колдун поворачивает голову, но из-за капюшона и темноты я плохо различаю его лицо, но зато прекрасно вижу, как на меня уставляются глаза. В них мерцает отражение огня из камина, отчего кажется, это глаза-угольки кровожадного демона, готового сожрать мою душу. Ледяной страх сковывает тело. Колдун поднимается, открывает неприметную дверцу в клетке, вытаскивает оленя наружу. Длинные тощие ноги скребут копытами по деревянному полу. Колдун взваливает тушу себе на плечо и куда-то уходит.

Но дверца так и осталась открыта. Клетка не заперта! Со стоном утыкаюсь лбом в прохладный металл прутьев. У меня нет сил, чтобы бежать, ноги не держат. Голова кружится так сильно, что я не понимаю где верх, где низ. Меня опять жутко клонит в сон. Он, наверное, заколдовал меня, этот колдун. Все в округе до смерти боятся его. И я теперь его пленница. Сижу в клетке. Как зверь. Я мотаю головой, изо всех сил пытаясь преодолеть слабость, но помню только, что валюсь на пол.

Визуал - главная героиня

Пришло время познакомиться с главной героиней.

❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄

Вероника, тихая барышня двадцати одного года отроду. Жила себе спокойно и знать не знала ни про какие другие миры и магию. Пока однажды не проснулась в сугробе на деревенском кладбище в лесной глуши. "Как? Что? Почему?" - до сих пор крутятся в её голове. Мечтает вернуться домой к маме, папе и сёстрам. В нашем мире увлекалась психологией (прямо скажем, ей это очень пригодится), но родители настояли, чтобы она училась на юриста, и Вероника не посмела перечить родителям.

12 месяцев литмоб

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю. Она пишется в рамках необычного литмоба, который стартовал на Литнет:

Вас ждут двенадцать книг о попаданках, которым предстоит пройти множество испытаний, чтобы выжить и разгадать тайны загадочных мужчин-месяцев. Сможет ли любовь преодолеть все преграды и согреть замёрзшие сердца?

Все книги вы найдёте по тэгу 12_месяцев_литмоб

https://litnet.com/shrt/SySS

Присоединяйтесь и выбирайте историю по душе!

Глава 4

Пляшущий свет касается век, и я просыпаюсь. Меня мучит кашель, но, как только приступ проходит, я сажусь и осматриваюсь.

Просторная комната едва освещена тлеющим огнём. Широкие окна закрыты ставнями, но из щелей сверху проникает яркий солнечный свет. «А ведь это большой дом, — додумываюсь я, — в деревне таких нет».

Внезапно вспыхивает пламя в камине, озаряя комнату. Недалеко от клетки расположен большой круглый стол и рядом… колдун. Он сидит в кресле и не отрываясь смотрит на меня. Злобно поджатые тонкие губы не сулят ничего хорошего, а от его взгляда хочется сбежать куда подальше. Но некуда. Я крепко зажмуриваюсь, хоть и понимаю, как это глупо, но ничего поделать не могу. Регрессия к детским стереотипам поведения налицо.

Я всё ещё в клетке, но дверца приоткрыта.

Колдун подходит к самой решётке, и сердце ухает куда-то в пятки. Он тянет дверцу, и серебряный браслет с изящно переплетёнными фигурками животных звякает о прутья.

— Ты похожа на синий цвет. И в тебе слишком много света. Ты всё испортишь.

Я отползаю и сжимаюсь в комочек в углу. Только бы подальше от него. И заодно от лужи крови, оставшейся от оленя.

В облике колдуна есть что-то от хищной птицы: то ли злобный напряжённый взгляд, то ли наклон головы, то ли в целом тонкие черты лица. Серовато-белая кожа, серые глаза, пряди пепельно-русых волос, падающих ему на лоб. Всё серое в его облике, как будто он покрыт тонким слоем пыли. Зато голос! Мелодичный, текучий, пробирающий. Таким только баллады петь.

— Как тебя зовут?

Простой вопрос, но я теряюсь. Однако не стоит злить его молчанием, лучше ответить: с агрессивными надо вести себя спокойно и рассудительно.

— Вероника.

— Такое длинное имя? Мне не нравится. Будешь Сиалия.

— Си… — кашель мешает мне говорить. — Сиалия?

— Сиалия, такая маленькая синяя птичка. Ты на неё похожа.

Чем, интересно? Самые обычные каштановые волосы, самые обычные карие глаза, и кожа самая обычная. Ничего синего. Если только я ледышка после мороза. Хотя мне жарко, даже душно, и воздуха не хватает. Хочется пить, но я боюсь попросить.

Колдун опускает взгляд на мои голые ноги, и я судорожно поджимаю их, стараясь прикрыть туникой.

— Уважаемый колдун. — Я облизываю сухие губы, набираясь храбрости. — Спасибо, что отвязали от дерева и принесли в тепло. Я пойду? — говорю я, через слово кашляя.

— Нет.

Он выпрямляется, и я задираю голову. Снизу он мне кажется целой горой. Теперь я боюсь закрыть глаза и упустить его из виду. Хотя толку-то: если такой захочет напасть, и пикнуть не успею.

Колдун отходит, и мне становится чуточку легче. Он прохаживается по комнате, наклонив голову, словно прислушивается к чему-то.

— Почему нет? — через несколько минут осмеливаюсь я на вопрос, который жжёт меня огнём.

— Ты больна. Воспаление лёгких. Лёгкие — это такие мешочки у тебя внутри для воздуха.

— Я знаю, что такое лёгкие.

Колдун оборачивается.

— Откуда?

О господи! Что ему говорить? Про другой мир? А вдруг он попаданок потрошит, как того бедного оленя.

— Я жду!

Пытаюсь придумать ответ, но мысли буксуют в голове. Воздуха опять не хватает, я делаю глубокий вдох и сразу же закашливаюсь. Пневмония. Вот же чёрт! А ведь от неё и умереть можно. Здесь, в этом мире, есть антибиотики? Боже, я хочу в поликлинику. Клянусь, больше никогда в жизни не буду ругаться на длинную очередь и на то, что талончики заканчиваются за считаные минуты. Я хочу домой.

Кашель душит, я падаю вперёд, опираюсь на ладони, пытаясь отдышаться и остановить приступ. Вдруг прохладные руки хватают меня за плечи, рывком тянут из клетки. В ужасе дёргаюсь и бьюсь, цепляюсь за прутья. Передо мной мелькает сердитое лицо колдуна, и я ещё отчаяннее рвусь из его рук. Он стискивает меня, перехватывает за горло.

Ну всё, он сейчас меня задушит. Прощайте все.

Глава 5

Глаза застилают слёзы, я почти ничего не вижу. Колдун с силой нажимает на мою челюсть, заставляя открыть рот, и внутрь льётся какая-то противная тёплая жидкость. Пытаюсь выплюнуть, но колдун закрывает мне ладонью рот, перехватывает за талию и прижимает к себе так крепко, что я не могу пошевелиться.

Ничего не остаётся, как проглотить терпкую жидкость, от которой щиплет язык. Колдун сразу же отпускает меня, и я кульком валюсь на пол возле клетки.

— С оленем было проще, — раздражённо говорит колдун.

По телу пробегают странные ощущения, будто внутри лопаются мыльные пузыри. Делаю пару вдохов и понимаю, что дышать легче, а кашель пропал. Воздух спокойно наполняет лёгкие, и голова почти не пульсирует от боли.

— Лекарство? Это было лекарство?

— Да.

А нормально он мне его дать не мог? Без всех этих щупаний.

Я сажусь, неуверенно оглядываюсь. Позволено ли мне подняться? Вдруг посчитает это…

Додумывать не успеваю. Колдун снова хватает поперёк туловища, тащит к столу и бросает в кресло, словно куклу. Я замираю ни жива ни мертва.

Колдун отходит, приоткрывает ставню дальнего окна, и закатное оранжевое солнце проникает внутрь.

Наверное, надо поблагодарить. Это точно лишним не будет.

— Спасибо, уважаемый колдун. За лекарство.

Но он на меня даже не смотрит.

— Почему ты называешь меня «колдун»? — с ноткой неодобрения спрашивает он, возвращается к столу, и я стискиваю подлокотники кресла.

— А как… надо?

В деревне все называли колдуна только так, даже имени никогда не упоминали.

— Я — Блар.

— Ты… Ты убьёшь меня?

— Зачем мне это? — Он смотрит на меня, но с таким равнодушием, что оторопь берёт. Может, он меня и за человека не считает? С трудом отгоняю от себя мысли про оленя.

— В деревне говорят, — осторожно начинаю я, смотрю на него снизу вверх. Не могу сдержать волнения, и от этого волнуюсь ещё больше, — что колдун…

— Я не колдун, а маг, — возражает он недовольно. — Магия гораздо могущественнее, чем жалкое деревенское колдовство.

Он опирается руками о стол, и по нему разбегаются морозные узоры, какие бывают иногда на окнах. Я мечусь взглядом, испуганно и восхищённо одновременно. В деревне никто не владеет магией, мне о ней только рассказывали. Но одно дело слышать, другое — видеть. Существует! Она и правда существует.

— И что именно говорят в деревне?

— А? Что колдун… мёртвых собирает.

Его губы изгибаются в зловещей ухмылке. Он молчит, а я так хочу, чтобы он сказал, что это безумные выдумки! Но вместо этого колдун спрашивает так, словно я в чём-то виновата, а он следователь на допросе:

— Как ты оказалась в лесу, привязанная к дереву?

Я опускаю голову.

— Деревенские… Они хотели… жертва… которая… как раньше. — Закрываю глаза, пытаясь подавить боль и ярость, но передо мной всё равно стоит Ингар, выплёскивающий на меня ледяную воду. Пришлось дышать по квадрату. Вероника, соберись! Красноречие на уровне детсадовца! Не мямлить, лес позади, а колдун тут и может рассердиться. — В деревне, она называется Така, испугались… чудей. И решили… принести меня в жертву… как когда-то делали их предки.

— Я полагал, эти дикие обычаи несколько веков как в прошлом. Что ты делала в Таке?

Я не отвечаю. Может, в молчании теперь моё спасение? Мой взгляд блуждает по столу, на котором тают морозные узоры.

— Ты сказала «их предки», — упорствует колдун. — Значит, не твои. Где твои? Или ты говоришь, или возвращаешься к дереву.

Я вскидываю голову, невольно гляжу в окно, за которым воет ветер. Колдун не отрываясь смотрит на меня, сильные чёткие черты его лица становятся хищными, а холодный взгляд пронзает насквозь.

Что сказать?!

Глава 6

Наверное, все сомнения написаны на моём лице, потому что колдун, ну то есть маг, презрительно говорит:

— Только правда может спасти тебя. Ненавижу лгунов. Что ты скрываешь?

Вздыхаю поглубже, и приступ кашля снова возвращается, — видимо, лекарство недолго действует. Я пользуюсь этим, чтобы потянуть время, но кашлять вечность нельзя.

— Староста в деревне рассказал, что бывают дырки в пространстве, будто огромная моль ткань проела. Он уверен, что меня в такую дырку затянуло и выкинуло здесь. Я из другого мира, — шепчу я и так сильно сжимаюсь в кресле, что ещё немного и превращусь в нейтронную звезду.

— Из другого мира, — тянет маг, и в его глазах появляется живой интерес, он впервые смотрит на меня не как на пустое место. — Таких ещё не было.

Каких «таких»? Были ещё попавшие? Девушки? Или что он имеет в виду?

Секунды идут, но маг, Блар, не двигается, лишь внимательно изучает меня. Я еле заметно выдыхаю: не схватился за оружие сразу, значит, шанс есть.

Блар отходит, его тень чёрной дорожкой растягивается по полу. Он берёт пару поленьев из груды, сложенной рядом с камином, и подбрасывает в огонь. Красное пламя разгорается, беспокойно трепыхается, разбавляя вечерние сумерки. Я пристально слежу за Бларом, ловлю каждое движение, если достанет оружие, то готовлюсь бежать к двери. Хотя прекрасно понимаю: это самообман, я и дойти не смогу, не то что добежать.

Блар возвращается, он осматривается, недовольно морщится и через всю комнату идёт за стулом. Ведь у стола всего одно кресло. В этом доме явно не бывает гостей.

Блар ставит стул напротив и жестом показывает, чтобы я пересела. Кое-как переползаю и устраиваюсь на жёстком стуле. Сам же маг садится в кресло.

— Как выглядит твой мир?

Я пожимаю плечами. Понятия не имею, как можно в двух словах описать свой мир, но пытаюсь. Однако нудная головная боль и жар в груди совсем мне в этом не помогают.

— Ну-у, он обычный. Земля называется. У нас есть знания и технологии, которых, кажется, у вас нет. Правда, здесь я видела только деревню да лес.

— В твоём мире ты на какой ступени? Есть титул?

— Нет, в моём обществе вообще нет титулов. Ни у кого. Они есть только в некоторых небольших государствах, как дань уважения прошлому. Мы все равны.

— Отсталое общество, — маг откидывается в кресле.

— Почему это?

Я так возмущена, даже забываю, что чокнутым лучше не перечить.

— Потому что равенство — это ложь.

Только не препираться с ним. Только не раздражать спорами.

— Значит, ты безродная, — первым нарушает повисшую тишину маг.

— Там мы все благородные!

Блар наклоняется ближе.

— А кто же тогда господствует в магии?

— Никто. В моём мире нет магии.

— Ты уверена?

— Д-да.

— Как именно ты попала сюда?

— Не знаю. Я спала, мне снилось, что я падаю. И вдруг сижу в сугробе, а надо мной чёрное небо в звёздах. Я закричала, меня нашли люди из деревни. Это было примерно два месяца назад.

— Кто научил тебя нашей речи?

— Оно само. Я сначала ничего не понимала. Потом мне казалось, все говорят на моём родном языке, поэтому долго не могла поверить, что я в другом мире.

— Что у тебя с собой было? Как ты открыла портал?

— Не открывала я никаких порталов! Говорю же, у нас нет магии. На мне была пижама, ещё серёжки золотые и цепочка. Но в деревне их забрали. Сказали, это плата за то, что они будут заботиться обо мне.

— Золотые серёжки, цепочка… Откуда же, если у тебя нет ни титула, ни власти?

— В моей стране, — гордо заявляю я, — у всех есть возможность носить такие украшения. Ну почти.

— Ты действительно уверена, что в твоём мире нет магии, нет магов?

Я задумываюсь. Ну шоу иллюзионистов — это не магия. И шарлатаны тоже.

— Да, уверена.

Я даже не успеваю понять, откуда у Блара в руке оказывается нож. Только вижу острое лезвие прямо у своего лица.

Глава 7

— Сиди тихо, — шипит маг.

А я и так едва дышу, ощущая, как холодные пальцы плотно обхватывают запястье. Маг тянет мою руку к себе.

Что он задумал?! Отрезать мне пальцы? Боже, спаси!

Блар проводит остриём лезвия по моей коже. Боль от пореза обжигает ладонь, и я сжимаю зубы, чтобы не скулить. Если он садист, это только раззадорит его.

Колдун не отпускает, внимательно рассматривает кровь, мелкими бусинами выступившую на коже. Он смахивает каплю, растирает между пальцами и даже нюхает.

Сумасшедший! Псих!

Блар разжимает хватку и снова теряет ко мне интерес. Он сидит, подперев голову, и, о чём-то задумавшись, поигрывает ножом.

Я глажу раненую руку. Порез мелкий, но он саднит, и кровь продолжает сочиться.

Блар переводит взгляд на меня, медленно, словно нехотя, лезет в карман тёплой на меху куртки и достаёт жестяную коробочку.

— Давай сюда. Давай, пока всё не заляпала!

Он снова хватает мою руку, берёт из коробки какую-то субстанцию и наносит на порез. Воняет жутко! И выглядит отвратительно: похоже на гнилую пережёванную траву, смешанную с салом. Однако боль угасает, и кровь останавливается.

Сначала спасает, потом в клетку сажает. Сначала ранит, потом лечит. Я перестаю что-либо понимать. Деревенские сто раз правы, обходя колдуна стороной.

— Есть ли в твоём мире волки?

Чего-чего, а такого вопроса я не ожидала. Спокойно киваю, хотя внутри всё замирает от тревоги. Как общаться с психопатом? Столько подкастов прослушала и книг пролистала, а в голове сейчас пусто. Вот бы сюда настоящего психолога или опытного переговорщика.

— Как выглядят волки? — допытывается маг.

— Серые. С зубами.

Может, я в сумасшедшем доме? Это всё объясняет. Я никакая не попаданка в другом мире, я в самой обычной психушке и беседую с другим умалишённым. У которого в руках оружие.

— Сколько у них глаз?

Заставляю себя не смотреть на длинный, сантиметров двадцать, клинок и ответить на вопрос.

— Два.

Блар хмурится. Два — это неправильно? Сколько ему тогда надо?

— Уважаемый к… маг, я готова рассказать всё, что знаю, только не мог бы ты убрать свой нож?

Он усмехается и запихивает нож за голенище высокого сапога. Надо запомнить, в следующий раз буду начеку.

— И я отвечу быстрее, — продолжаю я, — если буду понимать, что именно ты хочешь узнать.

— Я не уверен, что ты человек, — огорошивает он меня тут же.

— Но как же? Я ведь… Вот! — протягиваю ему руки. — Человек!

От волнения снова закашливаюсь. Блар нехорошо улыбается.

— Это ещё ничего не доказывает. Чуди, как ты их называешь, появились недавно и теперь бродят по моим лесам. Уже месяца два. — Блар в упор смотрит на меня. Гулко сглатываю, понимая к чему он ведёт. Я тоже тут два месяца… — Они пришли из порталов. Как и ты, — медленно произносит маг с таким мрачным видом, что вернуться к дереву уже не кажется настолько ужасной участью.

— Но твоя кровь обычная. И на первый взгляд, ты всё же не чудовище, — он оценивающе прищуривается. — Иначе бы не заболела.

Наверное, я единственный человек в мире, который радуется тому, что заболел пневмонией.

— Не чудовище, конечно, не чудовище! И я правда болею. Кхе-кхе. Я самая обыкновенная. Просто из другого мира, — пытаюсь укрепить своё положение. — Все два месяца я просидела в деревне, никуда не отлучалась, по лесам не бродила. Ну раз мы выяснили, что я человек, — замолкаю ненадолго, набираясь наглости: — я могу уйти? Ты меня отпустишь? Далеко ли до другой деревни? Ты мне только покажи. А если одолжишь одежду, то…

Блар поднимается.

— Не отпущу. Ты отсюда не выберешься. Если собираешься плакать, то чтоб я тебя не слышал. От тебя и так много шума. Спать будешь здесь.

Он показывает на клетку.

Нет! От мысли, что меня снова запрут, мне плохо.

— Но я же не зверь. В своём мире я привыкла быть свободной, — пробую я обозначить границы. — Даже в деревне, даже после того, как меня нашли на кладбище, я спала в постели, а не в клетке. Не запирай меня опять. Пожалуйста!

— Я запирал не тебя, а оленя. Он мог сбежать.

— Поэтому ты его… и убил?

— Я его не убивал. Я его лечил.

— Ножом по горлу?

Маг оборачивается и смотрит на меня так пристально, что я не знаю, куда деться от его взгляда. Думать надо, что говорю!

— Ты совсем дикая? Не можешь понять разницу между ранами от ножа и от зубов? Я не трогал оленя. Подобрал в лесу, уже раненого. Собирался вылечить. Принёс в тепло.

— Почему же и меня тогда посадил в клетку?

— Потому что там мягкая подстилка и это самое тёплое место — у камина. А ты умирала от холода.

Логика — не поспоришь. Однако от его слов во мне тихим пламенем разгорается радость: он не планировал ни убивать меня, ни запирать в клетке. И оленя не убивал. Камень с души сваливается.

Визуал - главный герой

А вот и тот самый маг, который совершенно не умеет принимать гостей

❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄

Блар (но у него и фамилия есть - Глэйс)

В деревнях по соседству предпочитают не иметь с ним дела и даже имя боятся произнести вслух, а всё потому, что он нелюдим, резок и возится с мертвечиной. Вероника (которую Блар успел переименовать в Сиалию) мысленно уже наставила ему психиатрических диагнозов и записала в сумасшедшие. Однако не так всё просто. У этого северного мага полным полно секретов, которыми он не считает нужным делиться. Но с нами поделится! Ему придётся ;)

Глава 8

— Не-не-не, я передумала. Пойду в клетку.

Я пячусь к двери. Блар вскидывает руку, и я вжимаю голову в плечи, готовясь к худшему. Но вместо удара маг снова подталкивает меня в комнату.

— Ночью уйду. Можешь спать тут.

Дверь за ним захлопывается с глухим стуком, и я остаюсь одна. Выждав паузу, дёргаю за ручку, но дверь заперта!

Со вздохом прислоняюсь к стене, осматриваюсь. Ну хоть не клетка. Комната небольшая и тёмная, но не страшная пыточная. В стене справа камин с потрескивающим огнём, слева — широкая кровать. Но меня манит окно напротив. Пошатываясь от слабости, подхожу и приоткрываю ставни. Солнце почти скрылось за горизонтом, но его света ещё достаточно, чтобы рассмотреть вид снаружи. За окном мельтешит снег, и сильные порывы ветра гонят позёмку по сугробам. Метрах в пяти начинается лес, угрюмый и непролазный, и ничего не видно сквозь чёрные стволы и густую хвою. Окно оказывается гораздо выше, чем я ожидала. Дом разве двухэтажный? Здесь я таких ещё не видела. В деревне были только обычные, похожие на избы, приземистые дома.

У окна в углу на добротно сколоченном столе стоит кувшин. Меня так мучит жажда, что я с удовольствием пью из него воду, и мне уже всё равно какая она, пусть хоть отрава. В комнате тепло, но меня знобит от лихорадки. Ни к чему не хочу притрагиваться, маленькая уловка психики: тогда можно притвориться, что я здесь ненадолго, оказалась случайно и не задержусь. Но я очень устала и истощена, нервы на пределе, а силы нужны, если я хочу спастись. Поэтому добираюсь до кровати, застеленной колючим шерстяным одеялом, и только моя голова касается подушки, я то ли засыпаю, то ли теряю сознание.

Когда открываю глаза, ночь уже прошла. Из окна льётся голубоватый искрящийся свет, какой бывает только в ясные снежные дни.

Я сажусь на кровати, опускаю ноги на холодный пол. Мне лучше, но слабость и кашель не прошли, и в голове странное ощущение, что всё вокруг сон. Наверное, я ещё не отошла от шока последних дней.

Распахивается дверь, — конечно, без стука, — и заходит Блар в запорошенном плаще и сапогах, белых от снега. Маг окидывает взглядом комнату, косится на открытые ставни и хмурится. С громким стуком закрывает их и бросает мне через плечо:

— Не трогай ничего.

Он не любит свет? Солнце? Вроде не вампир. Или ставни нужно держать закрытыми, чтобы чуди не пробрались? Но в деревне уверены, что их насылает сам колдун. А Блар говорит, что они из портала. Как и я.

Я вздыхаю. Как всё у них сложно-то. И что за чуди такие, правда страшные? В деревне про них боялись говорить, верили, что чуди услышат и придут. Магическое мышление вообще свойственно жителям Таки.

Блар медленно приближается ко мне. От него веет снегом и морозом. Снежинки падают с меховой оторочки его плаща прямо мне на нос, заставляя морщиться от холода. Маг бесцеремонно хватает меня за подбородок, крутит туда-сюда, касается моего лба, проверяет порез на ладони, не обращая внимания на моё недовольное лицо.

Ничего не говоря, маг уходит. Без него, разумеется, спокойнее, и я бы тут могла вечность сидеть, но живот сводит от голода и мне нужно в туалет. Заставляю себя подняться и выглядываю в коридор. Кутаясь в тунику, что всё ещё на мне, придерживаюсь за стенку и направляюсь в комнату, ту самую, в которой побывала вчера.

Мага здесь нет. Ставни открыты лишь наполовину. Всё ясно, Блар точно не любит день. Приглушённый свет из окна смешивается с отблесками пламени, и его вполне достаточно, чтобы рассмотреть комнату и все тёмные углы.

Здесь очень пусто. Два окна со ставнями, ни занавесок, ни цветов. У большого круглого стола простое кресло с деревянными подлокотниками и потёртой зелёной обивкой да стул, оставшийся с вечера. У потемневших от времени стен стоят стеллажи, почти до потолка. На них аккуратными рядами расставлены книги и разложены рулоны пожелтевших листов бумаги. В деревне ни у кого книг нет. Ни одной. А у мага целая библиотека. Я касаюсь пальцами шершавых кожаных и тряпичных корешков. Если есть книги, значит, он грамотный. Ну не картинки же он в них смотрит.

Часть полок отдана под маленькие пузатые баночки, свечи в кованых подсвечниках, плетёные короба. И все они стоят идеально ровно. Даже пучки трав, висящие в углу, все одинаковой длины. И нет ни одной безделушки или просто красивой вещицы, которые иногда могут рассказать о хозяине больше, чем вся остальная обстановка. Всё только нужное и полезное. Однако несмотря на порядок, чистоты здесь нет. На полках толстый слой пыли, а в углу сметён кучкой мусор.

Самое симпатичное место в комнате — это массивный каменный камин, от него действительно веет уютом. Лишь сейчас замечаю, что рядом с камином появилась новая клетка, только маленькая, и в ней лежит серовато-коричневая птичка лапами кверху. Я сажусь рядом, прячу озябшие ноги под изодранный подол. Птица вдруг дёргается, шевелит длинным хвостом. Живая! Она, наверное, просто замёрзла. Просовываю палец в клетку и касаюсь крошечного тельца, оно и правда холодное.

«Олень, птица… Так он спасает животных! — осеняет меня. — Блар подбирает замёрзших и раненых, а деревенские их ошибочно принимают за мёртвых. И меня также подобрал! Господи, он не псих».

Глава 9

Всё внутри меня взрывается от радости. Это простое недопонимание, и только! Ну и характер у Блара, конечно, крут, точно не способствует хорошему общению.

— Бедняжка, — я осторожно глажу мягкие перья птички. — Как я тебя понимаю.

Содрогаюсь, будто от мороза, вспомнив, как с меня срывали одежду, гнали прочь на верную гибель те, кого я считала пусть не друзьями, но добрыми людьми. И… Он… Ингар. Быстро же закончилась его любовь.

Птица трясёт крыльями и так пронзительно, жутко пищит, что я отшатываюсь. За спиной раздаются тяжёлые шаги. Блар подходит, отпихивает меня в сторону, кидает в клетку давленое зерно. Даже не взглянув, бросает мне мягкий свёрток и уходит.

Я для него, наверное, что-то вроде этой неразумной замёрзшей птички. Он ведь даже имя мне какое-то птичье дал. Ну и ладненько, я совсем не стремлюсь стать объектом его внимания, хотя немножко обижает такое отношение.

Свёрток оказывается обувью, похожей на шерстяные носки с мягкой кожаной подошвой. По улице в такой не походишь, только в доме, но я и этому рада. Охотно натягиваю эти носки-тапочки. Вроде мелочь, всего лишь обувь, но я сразу чувствую себя человеком.

Я так голодна, что готова забрать у птицы её зерно. Но Блар возвращается, ставит на стол две тарелки и кружки, садится в кресло.

— Разрешаю сесть рядом и поесть.

Разрешает он. Считает себя моим хозяином, раз спас?

Я подавляю раздражение, не накалять обстановку сейчас важнее, благодарно улыбаюсь и сажусь на стул.

Передо мной лежит дымящееся зарумяненное тёмно-красное мясо, сочащееся жиром, и так волшебно пахнет, что я готова съесть его вместе с тарелкой. Блар методично разрезает свой кусок ножом, но оружие в его руках меня уже не пугает. Если он мелкую птичку спасает, то меня ведь не тронет. Мне маг ножа не дал, поэтому я просто натыкаю мясо на вилку и откусываю.

— Вкусно, спасибо, — бормочу я, — необычное мясо. Не доводилось ещё такого пробовать.

— Это олень.

Мясо застревает в горле.

— Тот самый? Из клетки?

— Что же тебе не по нраву?

— Н-нет, всё прекрасно. Действительно, ну не пропадать же мясу, — считаю за лучшее проявить лояльность. Тем более оленю уже не помочь. Однако я съедаю ещё немного, и аппетит пропадает.

Пихаю нос в кружку. Пахнет знакомо — травой и цветами. Такие настои пьют в деревне, но этот ещё и сладкий, мне на радость. Я два месяца ничего сладкого не ела! Только мороженые ягоды, которыми меня однажды угостила Олли.

Снова становится жарко и душно, и почти каждый вдох заканчивается кашлем. Блар ставит передо мной бутылочку из тёмного стекла. Я жду пояснений, но он молчит, приходится начинать разговор самой.

— Лекарство?

— Угу, — равнодушно отвечает Блар, не поднимая глаз от своей тарелки.

В прошлый раз вроде ничего плохого не случилось. Выбора всё равно нет, надо пить, иначе рискую совсем слечь.

Горьковатая после сладкого настоя жидкость жжёт горло, но почти сразу становится легче, и организм упрямо взывает обратить внимание и на другие его потребности.

— А где здесь?.. — мнусь я.

— Отхожее место в конце коридора, зелёная дверь.

Надо же, какой сообразительный.

Я отправляюсь искать туалет. Как приятно ходить в тёплых тапочках, а не босиком по холодному полу! В коридоре знакомая дверь ведёт в спальню, потом обнаруживается ещё одна дверь, которую я не заметила вчера. Воровато заглядываю: здесь пахнет едой, а огромный очаг пышет жаром. Это наверняка кухня. Коридор поворачивает направо, и в его конце действительно зелёная, покрашенная настоящей краской, дверь. В деревне уборные самые примитивные, во дворе или в холодных пристройках, примыкающих к домам. Здесь же туалет тёплый и в доме, пусть и в дальнем конце. Этот дом совсем другой. Кто же его строил? И почему в деревнях такие не сделают?

Когда выхожу из уборной, прислушиваюсь, но в доме тихо, маг меня не ищет. Осторожно, с пятки на носок, чтоб не топать, иду по коридору обратно. Надо воспользоваться возможностью и всё осмотреть. Дверь, но она заперта. Крадусь дальше, медленно, — не дай бог, скрипнет — отворяю другую дверь, там узкая тёмная кладовка, забитая сундуками и ящиками. Закрываю кладовку и приближаюсь к большой двустворчатой двери с резными узорами в виде подснежников. Красиво! Когда вернусь домой, обязательно уговорю маму и папу нам такие сделать. Будут напоминать об этом мире.

Внезапный стук позади заставляет вздрогнуть, суматошно озираться по сторонам. Но шум не повторяется, Блара не видно. Я отворяю дверь, и меня обдаёт стылым воздухом. Там наверняка выход! Хотя его не видно, только длинную лестницу вниз. Я должна знать точно. Снова прислушиваюсь, ни звука не доносится из большой комнаты. Осторожно спускаюсь и оказываюсь в пустом помещении. Наверное, это должны быть сени или прихожая, однако здесь холодно: деревянный пол покрыт снегом и льдом, а изо рта морозным туманом вырывается пар. Надо побыстрее вернуться в тепло. Если не маг, то холод меня точно добьёт. Снова двери. Отворяю первую, и снег слепит меня, а кожа мгновенно покрывается пупырышками. Ага! Теперь я знаю, где путь на свободу. Быстренько закрываю, пока в сосульку не превратилась.

Визуал - таинственная дверь

И что же скрывается за этой таинственной дверью? Ваши предположения :)

❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с ещё одним месяцем - Январём.

https://litnet.com/shrt/SlPC

Глава 10

Маг нависает надо мной мрачной тучей.

— Сюда нельзя, — цедит он, и я ещё больше вжимаюсь в ледяную стену.

— Я… я не знала, что нельзя. Просто… хотела посмотреть. Такой дом, большой и удобный, мне стало любопытно, — запинаясь, оправдываюсь я.

Ползу по стенке, пытаюсь обойти Блара, но он упирается ладонями по обе стороны от моей головы.

— Не суйся за дверь. — Блар наклоняется ближе, и я не могу отвести взгляд от потемневших серых глаз. Он шепчет мне на самое ухо: — Тебе там не понравится.

У меня подгибаются ноги от злой усмешки Блара.

— Твоë место наверху. — Он опускает глаза, смотрит на мои голые коленки, порванный подол. — Почему ты полураздетая ходишь по холоду?

— У меня другой одежды нет.

Блар отстраняется, убирает руки.

— Тебе надо оставаться в тепле. Испортишь эксперимент.

В голове проносится десятки мыслей о том, что он имеет в виду. Вдруг весь этот другой мир – эксперимент! Но гадать бесполезно, надо просто спросить.

— К-какой?

Блар наклоняет голову набок и смотрит на меня изучающе.

— Хочу знать, вылечишься ли? Спасёт тебя моё лекарство или нет?

То есть ему просто интересно, умру я от пневмонии или выкарабкаюсь? Он на мне испытывает лекарство?! Как на подопытных мышах?! Рано я его записала в благодетели.

— Идём. Давай.

Блар толкает меня к лестнице, и я с трудом удерживаю равновесие, едва не поскользнувшись на ледяной корке. Тычок в спину заставляет ускорить шаги, но, видимо, Блару всё равно кажется, что я двигаюсь слишком медленно. Маг обхватывает меня обеими руками, прижимает к твёрдой, словно выкованной из железа груди, и затаскивает на второй этаж. Он выпускает меня, дверь с треском захлопывается, отрезав последний путь на свободу, и узор из подснежников на ней покрывается инеем.

Это так его злость проявляется?

Маг проходит мимо, не говоря ни слова. Я трогаю хрустальные кристаллы льда, холодные, острые, настоящие. Как в сказке! Я тоже хочу так! А что он ещё умеет? Метели может делать? И дворцы изо льда? Однако и огонь в камине его слушается. А вдруг он знает как порталы создавать?

Эта догадка заставляет меня встрепенуться. Если Блар умеет делать порталы и если хорошо попросить, то, может, он отправит меня домой? И не надо искать самых главных магов. Как бы вызнать у Блара про порталы. Он такой неприступный. Не мужчина, а сугроб. Большой-большой сугроб.

— Сиалия! — резко окрикивает маг, а я не сразу понимаю, что это он меня зовёт. Стою и раздумываю, как лучше поступить: смириться и откликаться на новое имя или настаивать на «Веронике», но от его следующих слов всякое желание спорить вылетает из головы. — Раз уж ты настолько окрепла, что можешь разгуливать по дому, то пора вернуть тебя в деревню.

— В деревню! – выдыхаю я, плетусь в большую комнату и, преодолевая себя, подхожу к Блару. — Пожалуйста, не надо в деревню. Твоё лекарство замечательное, мне правда лучше, но я ещё не выздоровела. Не до конца. Лихорадка не прошла. И кашель. И… и…

Я нервно щиплю красную ленту на своей руке, которую так и не сняла.

Маг возится у клетки возле камина, тщательно осматривает птицу, расправляет то одно крыло, то другое, тянет лапки, и птица жалобно попискивает. Блар не отвечает, и ожидание изводит меня. Я обмираю от страха, точно так же как этот беспомощный комок перьев в его ладонях. Не хочу в деревню, не хочу снова умирать! Маг возвращает птицу обратно в клетку, но тонкий штырёк, запирающий дверку, ломается и со звоном падает на деревянный пол. Блар пытается закрыть клетку, но она постоянно открывается.

Он раздражённо осматривается. Небрежно, одним движением сдёргивает ленточку с моего запястья.

Ой… Невестина ленточка.

Наверное, для Блара местные обычаи ничего не значат. Ну а для меня и подавно. Только ленту жалко: хоть какое-то яркое пятно в этом сумрачном доме.

Блар ленточкой привязывает дверцу к прутьям, поднимает клетку и собирается выйти из комнаты.

— Я могу быть полезна! — бросаюсь за магом, показываю на грязные тарелки, оставшиеся после завтрака. — Вот. Буду посуду мыть, готовить, убирать. За птичками ухаживать. И оленями. За кем скажешь.

— Тебе здесь не место.

— Пожалуйста… — прошу я сквозь слёзы. — Только не в деревню. Они же убьют меня.

Блар останавливается, чуть повернув голову, прислушивается к моим словам. Повисает тишина, которая, как натянутая верёвка, вот-вот лопнет.

Глава 11

— Тебе здесь не место, — повторяет он, и у меня обрывается сердце. — Твой цвет мешает.

Цвет? Опять Блар об этом. «В тебе слишком много синего», — сказал он в прошлый раз. Я оглядываю себя, кошусь на длинную косу, лежащую на плече. Ну ничего синего. Или это часть магии — видеть цвет, которого нет? Блар снова идёт к двери. С таким упрямцем спорить бесполезно, это ясно как день, но ведь можно же использовать его собственные интересы. Мне хотя бы отсрочку получить, а потом я придумаю как быть.

— А эксперимент? Он же не доведён до конца. Разве ты не хочешь знать, как твоё лекарство сработает дальше? Я и… мой цвет не будем показываться тебе на глаза лишний раз. Позволь остаться.

— Решу позже.

Он выходит, и я в сомнениях замираю. Мне идти за ним? Остаться тут? Почему Блар такой? Может, он давно живёт один, поэтому и нелюдимый. Или это влияние семьи. Где его родители? У магов наверняка есть родители, не появляются же они из ниоткуда.

Выглядываю в коридор, перетаптываюсь на месте. Чей-нибудь мудрый совет мне бы сейчас не помешал. Боже, дай мне знак что делать!

Я кручусь по большой комнате, не зная куда себя деть. Но знаков нет, или я их не понимаю. Приходится думать самой.

«Так, — я сжимаю виски пальцами, чтобы унять пульсирующую боль, — для такого, как Блар, слова ничто. Лучше на деле показать, что от меня будет толк».

Тороплюсь как могу — а могу я сейчас только как невыспавшаяся усталая улитка — и собираю грязную посуду со стола.

Осторожно крадусь по коридору, проскальзываю в комнату, которую называю для себя кухней. Душная и неприветливая, с тёмными грубыми столами, она вся пропитана запахами: свежей древесины дров, дыма, жареного мяса, сушёных трав, висящих гирляндой под самым потолком. В очаге на огромном крюке висят крупные куски мяса, и тлеющие угли шипят, когда на них капает сок.

Немытое окно не закрыто ставнями, но света всё равно мало. Погода изменилась, снаружи падает пушистый снег и ничегошеньки не видно: всё белым-бело, словно задëрнули огромную занавеску.

На стенах в открытых деревянных полках лежат тарелки, кружки, стоят кувшины и горшки. Отставляю грязную посуду и беру в руки кувшин. Он тоньше, изящнее, чем те, что я видела в деревне. А на отдельной полке даже нашлись фарфоровые тарелки и чашечки с рисунком нежных подснежников, очень похожих на те, что вырезаны на входной двери. Такая красота! Зачем же Блар ест из обычных железных да деревянных? Бережёт, наверное, для праздников. Если такой бука вообще знает, что существуют праздники.

На каменном приступке стоит большой котёл с горячей водой, от которой валит густой пар. Если я немножко посвоевольничаю, это же ничего? С крючков, вбитых прямо в стену, снимаю медный таз и ковш с длинной ручкой. Наливаю горячую воду, разбавляю холодной из огромной, пахнущей смолой деревянной бочки.

Я уже знаю как мыть посуду. У тётки Гейли, у которой меня поселили в деревне, я как раз была вместо посудомоечной машины. Набираю песка из специальной миски, золы из очага и начинаю оттирать кружки, тарелки, вилки мочалкой из длинных тонких волокон бересты. Порез на ладони ноет от горячей воды и золы, но я стараюсь не обращать внимания.

Мага не видно, не слышно и, пока есть время, перемываю всю посуду, тщательно, до блеска, начищаю медные тазы да ковшики. Вытираю насухо полотенцем и раскладываю по полкам. Подумав, переставляю железные миски к железным, деревянные — к деревянным, кружки — к кружкам, а все кувшины размещаю на верхних полках. Блару должно понравится, так же удобнее и уютнее.

В тишине хлопает дверь в коридоре, и я чуть не подпрыгиваю на месте, в суматохе убираю последние тарелки, вытираю стол. Заходит Блар, мельком оглядывает кухню.

— Верни как было, — ворчит он.

Блар через всю кухню топает огромными сапожищами, оставляя мокрые следы на полу. Достаёт из мешка и кидает на стол передо мной мёртвого зайца.

Боже мой, и что с ним делать?

Глава 12

Осторожно касаюсь белой шёрстки. Жалко зайца, но ничего не поделать, сетевых магазинов здесь нет, люди живут охотой, рыбалкой да тем, что сумели вырастить за лето.

Как разделывать зайца, ума не приложу. Даже с чего начинать не представляю. Я умею только курицу готовить, и то если она уже потрошёная тушка. И интернета-то нет, чтобы обучающие видео посмотреть. Как же мне не хватает простых вещей. И семьи…

Вдыхаю и долго выдыхаю, чтобы отогнать грустные мысли. Если задумаюсь, как там мама с папой, как Рита с Лизой, то совсем расклеюсь. Надо верить: я обязательно вернусь. Где вход, там и выход. Нужно найти только того, кто для меня сделает портал. Зато когда вернусь, столько всего расскажу! Книгу напишу! Интервью давать буду.

Взгляд утыкается в зайца, возвращая меня в реальность. Делу время, потехе час, как без конца любила приговаривать бабушка Лёля. Сначала обязанности, потом мечты. Со вздохом откладываю зайца: мне с ним не справиться, а если испорчу, то Блар точно не обрадуется.

Переставляю посуду на прежние места, перемен маг не любит, даже если они к лучшему, буду иметь в виду. Эх, мама и папа, зря я вас всё-таки послушала. Надо было поступать на психолога, как мечтала, сейчас провела бы грамотное психотипирование. А теперь могу только процитировать Блару свод кодексов да рассказать историю гражданского права.

Пока ещё не прогнали с кухни, умываюсь горячей водой, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Я устала стоять, поэтому сажусь прямо на пол, поближе к тёплому очагу, разбирать по прядкам растрёпанные волосы, которые свалялись в нечто невообразимое. Без утюжка и фена ухаживать за длиной сложно и лучше подстричь, но Олли строго-настрого запретила мне это делать.

Хочется посидеть подольше или даже полежать, но надо сделать хоть что-то полезное, раз с зайцем мне не суждено показать себя хорошей хозяйкой. Отрываю от платья кусок ткани, смачиваю в тёплой воде и протираю окно. В кухне сразу становится светлее и чуть уютнее.

В большой комнате и убирать-то особо нечего, только пыль на полках. Главное, положить всё туда, откуда взяла. В коридорах совсем пусто, вот пол бы вымыть, но у меня ни ведра, ни подходящей тряпки. Не могу же я единственное платье на тряпки пустить, в одной тунике остаться. Уборка в спальне? Нет уж! Туда точно не сунусь. Ещё неизвестно, как маг расценит, если я в спальню зайду.

Из дальней комнаты, за поворотом коридора, доносится глухое постукивание. Я тихо, как мышка, подбираюсь и заглядываю в щель приоткрытой двери.

Маг стоит за широким столом, отвернувшись от входа, сосредоточенно растирает что-то в каменной ступке, и мышцы буграми перекатываются под тонкой рубашкой, обтягивающей спину.

Да здесь целая лаборатория! Два больших, с мой кулак, камня, расположенных по бокам, освещают комнату. Как удобно, и свечей не надо. Длинными аккуратными рядами разноцветных бутылочек и флаконов уставлены стол и шкафы, а трав так много, что от обилия запахов мне становится дурно. И самое удивительное, здесь есть часы, большие, с серебристыми стрелками, поблескивающими в свете камней. Не такой уж и дикий этот маг, в деревне только по солнцу ориентируются.

Пока Блар меня не заметил, осторожно отступаю от двери.

— Стой, — настигает меня тихий, но твёрдый голос.

Глава 13

Как он меня обнаружил-то?! Тонкий слух или магические штучки?

— Возьми, — маг не оборачиваясь протягивает знакомую бутылочку, и мне приходится зайти в комнату, чтобы забрать её.

Почему Блар так редко на меня смотрит? Я ему противна?

— Могу здесь прибраться, — предлагаю я, чтобы оправдать своё вторжение. Не признаваться же, что мне просто хотелось сунуть любопытный нос, куда не просят.

Но он не отвечает.

Выпиваю лекарство залпом, чтоб не так противно было.

— Спасибо, помогает.

Блар поднимает голову, пару секунд смотрит на меня, а потом снова возвращается к работе.

Ага! Лекарства и животные, вот что тебя интересует.

— Ты наверняка много людей так спас, — прячу я вопрос в комплимент, надеясь, что маг побольше расскажет о себе. Там, глядишь, через несколько дней подружимся и можно будет о порталах расспросить. Если подумать, то маг не так страшен, как кажется на первый взгляд. Зверей лечит, значит, меня-то не обидит. Я же человек, важнее, чем зверушка. Так ведь?

— Это лекарство для лисиц и волков. Но и тебе должно помочь.

Меня чуть не стошнило. То есть люди его совсем-совсем не пробовали, я первая? Кошмар. Ладно, гнём свою линию, пока маг не откажется от идеи вернуть меня в деревню.

— У тебя здесь порядок, всë продумано и логично, но пыль… Разве ты не боишься, что грязь испортит твои лекарства? Попадёт ненароком, и всё, ерунда получится.

Блар усмехается. И мне непонятно, это да или нет. Прямо маг Шрёдингера.

Ну раз предложила, надо убираться, но так, чтоб не огрести. Поэтому когда Блар не видит, я быстро поднимаю предмет, протираю пыль и ставлю точь-в-точь как было. Это главное условие успеха.

— Где взять ведро и тряпку, чтоб вымыть пол?

— В кладовке. Но здесь мыть ничего больше не надо! — повышает голос маг. — Не мешай.

Заметил всё же. Ну и пусть видит, что я стараюсь. Меньше из-за зайца злиться будет.

В кладовке и правда нахожу ведро с верёвкой вместо ручки и тряпку. Пока лекарство действует и я сносно себя чувствую, спешу вымыть пол в большой комнате, кухне и коридорах. Хоть в пустом доме никаких диванов и шкафов двигать не надо, но мытьё даётся тяжело. Под конец руки дрожат, с трудом выкручивают мокрую тряпку. Я уже готова лечь где–нибудь в уголке, но надо куда-то деть грязную воду из ведра. Дверь с подснежниками, к счастью, не заперта. Значит, если что, путь на свободу открыт. Приятно знать.

Тащу вниз по лестнице тяжёлое неудобное ведро. Прячась от метели, сбивающей с ног и пытающейся пробраться мне за шиворот, выплёскиваю воду в сугроб на улице.

— Фух, ну и погода, — я захлопываю входную дверь, едва справившись с ветром. Пока отряхиваюсь от снега, приглядываюсь к таинственной двери, за которой «тебе там не понравится». Что же он прячет? Почему нельзя поглядеть?

Смотрю на лестницу на второй этаж, прислушиваюсь, не идёт ли Блар. Вроде тихо.

Я быстренько подхожу к двери, дёргаю. Чёрт, закрыто. Он её запер!

Приплясываю от холода, тем не менее любопытство побеждает, я гляжу в замочную скважину, но ничего не видно. Разочарованно поджимаю губы, уже собираюсь уйти, как застываю столбом: за закрытой дверью слышится чей-то плач.

Глава 14

Неужели в доме есть кто-то ещё? Напряжённо вслушиваюсь в каждый звук. Вроде шорох какой-то. Или это у меня в ушах шумит? Плача больше не слышу, но уйти так просто уже не могу. Снова прикладываю ухо к двери. Показалось всё же, наверное, это всего лишь выл ветер, а моё воображение разыгралось. Больше оставаться здесь нельзя: если Блар опять поймает у двери, хорошего не жди, мы не сможем наладить общение, это точно.

Отхожу к лестнице, но не выдерживаю и снова подбегаю. Напрягаю слух до предела, но нет, там тихо. Несусь наверх, но приходится вернуться: чуть не забыла ведро у таинственной двери. Вот бы так глупо спалилась!

Время переваливает за середину дня, а Блар ни разу не вышел из лаборатории. Я слоняюсь по дому, греюсь у камина, разглядываю лес за окнами, одна грызу оленину на кухне, однако несчастный заяц не способствует аппетиту. Я несу его вниз, на первый этаж, положить в холод, чтоб не испортился.

Надо набраться храбрости и сказать Блару, что дичь я разделывать не умею. Вот как подходящий момент будет, так сразу и скажу. «Это разумно и честно, а честность — залог хороших отношений», — старательно убеждаю себя, но под ложечкой сосёт от мысли, что придётся расписаться в своей неприспособленности к местной жизни. Но я ведь могу научиться, только бы не в деревню.

Чтобы сбежать от тревожных мыслей, пытаюсь занять руки и голову чем-нибудь полезным. В кадушке на кухне в холодном уголке нахожу картошку. Отлично, не мясом единым. Маленьким ножом, который обнаружился на полках, шустро чищу клубни. Но вот пока закипит вода в котелке над очагом, приходится ждать долго. Я чуть не уснула. Скорее бы в этом мире газовые плиты придумали и электричество заодно. И мультиварку, что уж там.

На дворе уже смеркается, а маг не выходит. Так и запишем: Блар — увлекающаяся натура, ради того, что ему интересно, готов отказаться от еды. Такому точно нужен помощник, чтоб иногда напоминал о земном.

Немного посомневавшись, несу мясо и картошку в лабораторию. В этот раз я стучусь, но не услышав приглашения, осторожно заглядываю и захожу сама. Однако маг весь в себе и не обращает на меня никакого внимания.

Он стоит, склонившись над столом, светлые пряди падают на бледное лицо. Длинными пальцами Блар подхватывает щепотки трав и цветных порошков, раскладывает по бутылочкам. Он наклоняется ещё ниже, всматриваясь в узкое горлышко, и из-под ворота рубашки выскальзывают железный ключ на простой верёвке и серебряная подвеска-подснежник на изящной цепочке. Странноватый набор украшений. Ключ… не от той ли он двери? Подвеска качается и поблёскивает в приглушённом свете, притягивая взгляд. В этом доме слишком много подснежников. Может, они символ магии? Или ему просто нравятся подснежники.

— Ты не пришёл поесть. — Я ставлю еду на стол, но Блар продолжает молчать. — Вот. — Я двигаю тарелку поближе к нему.

Он опять ничего не говорит. Помявшись, со вздохом тяну тарелку обратно, чтобы унести, но Блар молниеносно, я и заметить не успела, ловит меня за запястье.

— Оставь, — с нажимом произносит он и отпускает мою руку.

Блар выпрямляется, и камни-лампы подсвечивают его лицо, выделяя каждую черту красивого профиля. Маг устало поводит крепкими плечами, прячет подвеску и ключ под рубашку, вынимает из ящичка на столе лекарство и отдаёт мне. Это что, моя зарплата? Лекарствами? Ну пусть так. Я отхожу к двери.

— Спасибо, — летит вдогонку.

Ура! Он меня поблагодарил. Это маленькая победа!

Визуал - подснежник

Не простое украшение, а... пока секрет :)

❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄❄

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с месяцем Февралём. Возможно он тоже не равнодушен к подснежникам!

https://litnet.com/shrt/nYVM