Игрушка злодея

Глава 1.1

Все образы героев, их имена, фамилии и события в произведении - вымышленные и являются плодом бурной фантазии автора.

Любые совпадения случайны.

Сербия, Белград

Руслана

В моей стране похищение человека карается законом.

Но там, в Албании, где я окажусь не по своей воле, свои законы и правила.

Похитить меня среди бела дня не составило особого труда.

Они пришли из ниоткуда. Не менее пяти дорогих тонированных внедорожников перегородили путь посреди города, стоило покинуть аэропорт Белграда на такси. Водителя быстро впечатали лицом в руль, и пока тот пытался понять почему вместо десяти у него двадцать пальцев, дверь с моей стороны резко открылась, и показалась сильная мужская рука, сплошь покрытая татуировками.

В ладони незнакомца был пистолет, дуло которого он направил мне в голову.

Не успев толком испугаться, в голове закрадывается вопрос о стоимости клининга салона из-за брызг крови и мозгов.

– Добро пожаловать в Сербию, милая! – басит мужчина, хватая меня за предплечье и утаскивая в сторону машин, рядом с которыми стояли по несколько людей в черных костюмах. – Так уж получилось, что на твою задницу поступил заказ одного весьма уважаемого человека. К сожалению, твое пребывание в этой стране подошло к концу, так и не начавшись.

– Вы меня явно с кем-то путаете, – все же нахожу в себе силы открыть рот. – Отпусти! Ты хоть знаешь кто я?!

Я полна решимости выбраться из плена, даже несмотря на то, каким сильным был мой похититель.

Кое-как извернувшись, лягаю шпилькой туфли по его стопе с такой силой, что каблук ломается, а я чуть ли не падают, потеряв твердую почву под ногами.

Звериный рык разнёсся по улице, услышать который можно было даже на Дунае[1]. Машинально его хватка слабеет, и у меня появляется возможность на побег.

– Сука! – слышу его крик себе в спину, пока бегу, и выныриваю из туфель для удобства.

Свобода!

Мои легкие горят, дыхание сбивается, а к глазам вот-вот подступят слезы, но я успеваю пробежать не более пяти метров вдоль дороги, после чего все тот же урод делает мне подсечку, и я падаю на прогретый весенним сербским солнцем асфальт.

Колени и ладони саднят от боли, но куда больше страдает мое собственное достоинство, когда мужчина хватает меня за волосы и легким движением руки поднимает на ноги, чудом не сняв с моей головы скальп.

Люди в машинах, проезжающие мимо, с интересом наблюдают за происходящим, но ни один из них не решается остановиться или вызвать полицию.

– А теперь давай договоримся, – хоть мужчина и говорит по-русски, в его речи отчетливо слышится иностранный акцент. – Либо ты по собственной воле садишь свою задницу в тачку, либо я организую тебе незабываемый тур в пыльном багажнике. Так уж и быть, несмотря на твой сучий нрав, я дам тебе право выбора.

Как великодушно с его стороны.

Волк предлагает варианты того, как овечка будет съедена.

– Да ты хоть знаешь, кто мой отец?! – пытаюсь предпринять последнюю попытку на спасение. – Он не последний человек в Сербии и у него много связей с серьезными людьми этой страны. Когда он узнает, что вы меня похитили, он отправит своих людей и каждому из вас они перережут глотки, а после выбросят в море на корм рыбам.

Несмотря на теплую погоду, по моему позвоночнику пробегает озноб, зубы стучат, а предательское сердце готово в любой момент выскочить из груди.

Лицо мерзавца искажает самоуверенная ухмылка, словно я только что описалась у него на глазах, а по его уставшему взгляду понимаю, что мои угрозы ему интересны не более, чем путевка на Мальдивы утопающему.

– Как там говорят русские? – почесав затылок, мужчина задумался. – Не пугай ежа голой задницей? Правильно?

Скрестив руки на груди, отчего ткань одежды на плечах мужчины опасно натянулась, он снова переводит на меня свой «Не смей открывать свой рот» взгляд.

– Так уж получилось, что твой отец проебался и не хочет исправлять ошибки. Он решил, что, спрятав свой зад, он как-то выкрутится и проблема сама собой рассосется. Но нет. Мой босс не любит ждать.

Теплый ветер слегка приподнимает подол моего шифонового платья, что и становится сигналом ублюдка опустить свой мерзкий взгляд на мои стройные ноги. Ухмыляясь, он открыто продолжает пожирать мою фигуру взглядом, словно я – кусок сочного мяса на витрине, а он – бродячий пес, который в своей жизни ничего кроме голой кости не видел.

Подняв свой взгляд, он подмигивает мне и, крепче схватив меня за предплечье, притягивает к себе, из-за чего мне в нос бьет аромат его парфюма вперемешку с табаком.

– Время на размышление вышло, красавица, – говорит он. – Пока я великодушен, у тебя есть право выбора. Уже решила, каким будет твой ответ?

– Решила, – киваю, горделиво задрав подбородок, и, отключив к черту все свои инстинкты самосохранения, плюю ублюдку в лицо.

Мужчины, стоящие рядом с нами в этот момент, разом перестали перешептываться.

Однажды папа учил меня как вести в себя подобных чрезвычайных ситуациях. Он точно упоминал и о том, что в первую очередь жертве следует изучить преступника, чтобы в дальнейшем узнать его слабости, которые можно будет использовать против него же.

Но в реальности все оказывается совсем иначе.

Имея дурной нрав от мамы, доставшаяся от папы логика машет мне рукой и с размаху сует голову в песок, выставив при этом на всеобщее обозрение свою общипанную задницу.

Похоже, только что я гордо оправдала звание натуральной блондинки.

Не успеваю я отступить и на шаг, как неожиданно небо и земля меняются местами, и я, болтая ногами, оказываюсь на плече амбала, осыпая его чертову спину градом ударов кулаками.

Глава 1.2

Даже не успев вскрикнуть, мужчина кидает меня в пыльный багажник, словно мешок картошки, даже не позаботившись о том, не ударюсь ли я.

Похоже, угрозы приобрели свой вес и теперь вместо того, чтобы добраться до места назначения на мягком сидении автомобиля, я буду дышать пылью и отбивать свои конечности на каждой кочке.

– Если бы я знал, что русские женщины настолько строптивые, ни за что не взялся бы за эту работу, – рычит он, проводя ладонью по своему заплеванному лицу, обводя пальцем каждую царапину от моих ногтей. – Скажи спасибо, что мне приказали доставить тебя целой и невредимой. Если бы не это, кто знает, что с тобой случилось бы.

К похитителю подходит молодой парень и передает ему несколько кабельных стяжек, которые уже через минуту оказываются на мои запястьях и лодыжках. И да, я не сдалась без боя, о чем свидетельствуют новые царапины на его руках и один след от моих зубов на ребре его ладони.

– Даже не пытайся сбежать. Все равно догоню, – рычит он, прежде чем хлопнуть перед моим лицом дверью багажника.

Последнее, что успевают зафиксировать мои глаза – это тату крылатой птицы на тыльной стороне его ладони. Похоже, где-то я уже видела такое изображение, но остатки критического мышления покидают меня раньше, чем надежды на спасение.

У меня нет сил даже думать о том, что со мной случится в ближайшее время.

Мои чемодан с личными вещами и косметикой, сумочка с телефоном и наушниками – все осталось в такси.

Будет ли наглостью попросить похитителя вернуться за ними?

Сейчас я отрезана от всего мира и от отца, который даже не подозревает, что его дражайшую дочь, которая в кои-то веки решила навестить его в Сербии, похитили возле аэропорта, спустя десять минут после того, как получила чертов багаж.

Уверена, через полчаса он забьет тревогу и подключит всех своих людей на мои поиски, а когда найдет, сам лично спустит с них шкуру.

Я прекрасно слышу рев мотора, который работает на полную мощность, но даже это не мешает мне расслышать разговоры сидящих внутри мужчин. Их несколько. И говорят они на неизвестном мне языке. Какие-то слова созвучны с русским, но большая их часть мне не знакома.

Кто они?

Греки?

Может быть болгары?

Или же чехи?

И все же, кем бы они ни были, быть их заложницей нет ни капли желания. Остается надеяться, что в ближайшее время папа поймет, что что-то пошло не так и организует поиски меня по всей стране.

В темноте багажника я не могу даже рассмотреть красный лак на своих ногтях, не говоря уже о том, что находится рядом со мной. Но багажник явно не пуст. Кое-как изловчившись, переворачиваюсь на другой бок и нащупываю странный металлический предмет, который до этого все время впивался мне в поясницу.

Не знаю как, но это должно помочь.

Периодически машина сбавляет скорость, останавливается, а после снова ускоряется, и чем дольше мы едем, тем реже происходят остановки, что говорит об одном – мы направляемся к окраине города, на оживленную трассу.

Неожиданно в нос щекочет тонкий аромат полевых цветов – мы и правда выехали из Белграда и теперь направляемся черт знает куда. Скорее всего в то место с плодородной землей и густой растительностью, где можно смело закопать тело и выйти сухим из воды.

Неожиданно машина сбавляет скорость и съезжает на неровную дорогу. Скорее всего это гравий. Слышу, как мелкие камни бьют по корпусу машины. Я буквально каждым участком своего тела ощущаю все неровности багажника, а та штука, в которую я вцепилась, словно утопающий за соломинку, дважды врезается мне в лоб.

Заехав на ровную поверхность и, автомобиль проезжает еще пару минут, после чего резко тормозит. Почти сразу люди начинают выходить из машин, а когда дверь багажника начинает неторопливо открываться, первое, что я вижу – это солнце, из-за яркости которого на время теряю зрение.

Главный похититель хватает меня за лодыжку и тянет на себя, не позволяя по-человечески выйти из машины. Ударившись задницей о асфальт, со всей силы бросаю тяжелый предмет в голову ублюдку.

Но моя неожиданная находка куда тяжелее, чем я предполагала, поэтому та долетает только до его паха.

Получите омлет со скорлупой и распишитесь.

– Сука!!! – шипит похититель, пока весь воздух не выходит из его легких, хватаясь на свои причиндалы и оседая на асфальт рядом со мной на колени.

Только сейчас замечаю, как с десяток мужчин возвышаются надо мной, а один из них, схватив меня за предплечье, дергает за собой, уводя подальше от разъяренного словно бык во время гона ублюдка.

– Идем, – сказал другой мужчина, срезав с моих лодыжек кабельные стяжки и быстрым шагом таща меня за собой. – Тебя уже ждут. И мы будем признательны, если ты не попытаешься откусить палец нашему боссу.

– Ты еще не знаете, с кем связались, – бурчу себе под нос и пытаюсь вырваться, но все тщетно. – Вы хотите выпросить у моего отца выкуп за меня? Если это так, то скажите сейчас же, он ради меня даст вам столько, сколько ваши черные души пожелают…

– Ты правда думаешь, что деньги могут все решить? – мужчина хмыкает, но не останавливается. – Не в этот раз, красавица. Твой отец встрял в такое дерьмо, от которого так просто не отмоешься.

– Папа?

Мужчина снова дергает меня за предплечье, поторапливая. Мои туфли остались на дороге у такси, как и ущемленное эго, хотя хотелось бы затолкать их в задницы похитителей. Тонкие капроновые носки уже грязные, а платье помято. Единственное, что хоть как-то сохраняет мое достоинство – это изящные вьющиеся длинные локоны ниже плеч и легкий небрежный макияж.

Мы идем по странной асфальтированной дороге последи поля, а когда я замечаю небольшой частный самолет с вертолетом и еще несколько машин вокруг них, осознание происходящего стрелой пронзает мои самые страшные опасения.

– Не трясись ты так, – шепчет мне на ухо мужчина, когда мы уже подходим к самолету. – Если будешь себя хорошо вести и не огрызаться, возможно получишь билет домой.

Глава 1.3

– Что же ты творишь, а?! – яростно шипит отец, со всей силы хлопая ладонью по столу, из-за чего стаканы с алкоголем слегка подпрыгивают, но все же остаются на месте.

– Пришло время платить за свой проеб, Качар, – доносится до меня хриплый голос незнакомца.

– Папа… – шепчу я на грани истерики.

Я хочу подойти к нему, упасть в его крепкие объятия, чтобы он объяснил мне, что здесь происходит, но вместо этого хватка на моем предплечье усиливается.

– Она моя дочь!!! – уже орет отец, подскакивая со своего места. – Дочь! Что тебе сделала эта невинная душа!? Почему нам не решить проблему один на один?! Как ты только посмел ее впутать в наши дела?!

– Точно так же, как ты посмел ослушаться моего приказа, Стефан! – незнакомец тоже перешел на повышенный тон, нависая над моим отцом. – Ты сидел за моим столом, смотрел мне в глаза и уже думал о том, как предашь меня! Меня!! – взяв со стола стакан с янтарной жидкостью, темноволосый мужчина, что продолжал стоять ко мне спиной, осушил тот одним жадным глотком, после чего медленно повернул голову в мою сторону.

Одного его взгляда достаточно, чтобы по салону самолета пронесся арктический холод, который резко сменялся жаром, словно под ногами проплывала раскаленная лава.

Ему стоило щелкнуть пальцами, чтобы один из похитителей снова пихнул меня в спину в его сторону.

Подойдя к отцу, моим первым желанием было вцепиться в него, утонуть в его крепких отеческих объятиях, но не успеваю я сделать и шаг в сторону, как тот самый темноволосый мужчина с легкой щетиной на волевом подбородке резко схватил меня за талию и утянул в сторону вместе с собой.

Мне страшно от того, какой жар излучает тело мужчины. Еще немного, и тонкая ткань платья прилипнет к спине.

Но не это самое страшное.

– Смотри, Стефан, к чему привела твоя жадность, – голос над моей головой хриплый, неторопливый, властный, отчего мурашки начинают пробуждаться и блуждать по моему телу. – Не успел ты замести за собой следы, как я уже нашел твое самое уязвимое место и присвоил себе.

Взгляд отца отрешенный, он не знает, что ответить, поэтому стыдливо опускает взгляд в пол. Его плечи поникли, словно на них опустили булыжники, а когда он снова поднимает голову, я вижу его извиняющееся выражение лица.

Неожиданно что-то твердое и прохладное касается моего виска, отчего лицо отца становится еще бледнее.

– Я мог бы вышибить ей мозги прямо здесь и сейчас, но пачкать свой самолет у меня нет желания, – рука мужчины крепче сжимает мою талию, впечатывая в свой твердый торс. – Сегодня я не убью твою дочь, Качар, – продолжает говорить пленник. – Но только сегодня. Она будет гарантом того, что ты исправишь все то дерьмо, в которое втоптал мое имя, вернешь мне деньги, товар, и уже тогда она снова вернется под твое родительское крыло, – дуло пистолета медленно ползет от моего виска к щеке, затем ниже к шее, ключице и груди. – И кто знает, отправлю я ее тебе целой и невредимой или по частям.

– Не смей… – прошипел отец, угрожающе сверля взглядом пленника за моей спиной.

– И кто мне запретит это сделать? Неужели ты?

Горячее дыхание опаляет мой затылок, и этот жар достигает щеки.

– Вы, – мужчина за моей спиной указывает пистолетом на стоящих в проходе людей. – Приступайте. Преподайте урок собаке, которая решила укусить своего хозяина.

Градус давления повышается, когда трое мужчин подходят к моему отцу и валят его лицом на стол. Двое из них крепко держат его за руки, в то время как третий достает из-за пояса брюк складной нож бабочку и подносит тот к ладони отца.

– Нет! – кричу я, что есть силы, и пытаюсь вырваться из крепкого захвата моего похитителя.

Но все тщетно. Он вдвое, если не втрое крупнее меня, выше, шире в плечах и мускулистее.

– Твои крики и мольбы прекратить ему уже не помогут, – шепчет он мне на ухо, опаляя тонкую чувствительную кожу своим горячим дыханием. – Ему следовало раньше думать о последствиях.

– Пожалуйста..! – уже глотая следы шепчу я, пытаясь повернуться к нему лицом, чтобы взглянуть в его глаза. – Остановите их! Умоляю…

Град слез застилает глаза, и я почти ничего не вижу перед собой. Только пронзительные крики отца и возгласы извергов, что истязают его, доносятся до меня.

Неожиданно горячая ладонь незнакомца ложится на мою щеку, и она кажется мне такой большой и уютной, что на мгновение я забываю о том ужасе, который сейчас происходит в паре метров от нас.

– Ты ни в чем не виновата, – шепчет он. – Но из-за жадности твоего отца, именно ты будешь отвечать за его грехи. По крайней мере до того момента, пока он все не исправит. Или же я могу просто убить его у тебя на глазах и выбросить в Дунай. Как тебе такой расклад, i dashur im[1]?

Что? Грехи? Какие еще грехи? Мой отец и мухи живой не обидел за всю свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы переходить дорогу таким бандитам.

Полный боли и отчаяния крик отца снова прорезает тишину самолета, и я только чудом продолжаю оставаться в сознании. Если бы не крепкая рука похитителя на моей талии, я бы уже давно упала на пол, сбивая колени в кровь.

– Даю тебе ровно месяц на то, чтобы привести все в порядок и вернуть мне все до последнего цента. Иначе следующей будет твоя красивая дочурка.

Неожиданно крики отца прекращаются, люди расходятся, а на столе я замечаю большую лужу крови. Его левая кисть руки тоже вся алая, а вместо пяти пальцев у него всего четыре.

Мизинец его плавал в стакане с недопитым виски.

Последнее, что я успеваю увидеть перед тем, как потерять сознание, это бледное лицо отца, его палец, перепачканный кровью стол и холодный расчетливый взгляд мужчины, что продолжал удерживать меня своей крепкой рукой.

После я проваливаюсь в спасительную темноту.

[1] I dashur im (с алб.) – милая моя.

Глава 2.1

Амадео

Двигатели самолета сбавляют обороты, в иллюминаторе виднеются крыши домов, а взлетно-посадочная полоса аэропорта Тираны[1] встречает блудного сына на родной земле впервые за долгое время.

Три года скитания по миру из-за ублюдка, который возомнил себя Богом и смешал мое имя с дерьмом, наконец, подошли к концу. Уже в первые шесть месяцев я сбился со счета, сколько раз порывался вернуться на родную землю, но каждый раз меня останавливал здравый смысл и весьма плачевные перспективы.

Стоило мне переступить границы Албании, все пули страны мгновенно полетели бы в мою голову.

Три гребаных года.

Тысяча девяносто пять дней.

Ровно столько мне потребовалось времени, чтобы оправдать свою репутацию.

Мне следовало с самого начала послать своих людей за головой подонка и остальными его конечностями, но это было последнее, о чем я думал, в спешке покидая страну.

– Через десять минут приземлимся, босс, – говорит Резар, возвращая меня в суровую реальность. – Наши люди уже прибыли на кладбище и ждут вашего приказа.

Дела шли куда быстрее и плодотворнее, чем я предполагал.

– Передай им, чтобы начинали. Отсюда сразу поедем на кладбище. Хочу лично убедиться, что тело ублюдка уже успели доесть черви.

– Хорошо.

Когда парень скрылся за ширмой, где обычно обитают бортпроводницы, в кресло напротив меня садится Кастиан. Этот сукин сын всегда выглядит так, словно единственное его желание – это поставить весь мир раком и трахать его до тех пор, пока все без исключения не признают его королем. Хоть по нашим венам и текла разная кровь, я всегда чувствовал в нем своего брата, человека, к которому я всегда могу повернуться спиной и не получить в нее нож.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – говорит Кастиан, вальяжно раздвигая бедра в стороны.

– Да? И о чем же?

Моя бровь взлетает вверх, а за глотком янтарной жидкости из стакана пытаюсь скрыть ухмылку.

Старый черт прекрасно читает мои мысли, словно хренов шаман.

– Ты думаешь, что Сармат выжил, – предполагает друг. – Признаюсь, я тоже до определенного момента верил в то, что его заднице удалось остаться невредимой после того взрыва, но не думаешь ли ты, что сейчас в могиле лежит его тело, напичканное стеклом и гвоздями? Невозможно после такого остаться живым.

– Ты видел его тело? Присутствовал на его похоронах? – холодно напираю на друга вопросами, с трудом подавляя в себе желание проехаться кулаком поверх царапин на его лице.

– Но мы видели фото тела, – продолжает настаивать на своем Кастиан, безразлично разглядывая пейзаж через иллюминатор.

– Лично я не увидел ничего кроме того, что оно было похоже на фарш, – пожимаю плечами и делаю очередной глоток виски, чтобы хоть немного заглушить это блядское чувство агрессии и подкатившей к горлу желчи. – А еще у него отсутствовала половина черепа, а на месте вытекших глаз была земля.

– Потрепало бедолагу, – соглашается со мной он. – И все же…

– Плевать, – чеканю. – Если этот выродок все еще жив, я не успокоюсь, пока его голова с пустыми глазницами не окажется на моем столе. Уверен, он приложил руку к тому, чтобы на меня объявили сезон охоты. А пока меня не было, решил инсценировать собственную смерть с целью побега от последствий.

– Если это так, то этот чертов маргинал уже перекроил себе лицо у пластического хирурга. Ты об этом не думал?

Шасси плавно касается посадочной полосы, из-за чего самолет начинает потряхивать, а гладь виски в моем стакане покрывает легкая рябь. Длинноногая стюардесса, юбка костюма которой еле доходит до середины бедра, дразняще улыбается мне своими алыми губами, которые еще неделю назад оставили на моем члене следы от помады. Заглотив его до самого основания, она заработала тем самым себе нехилые чаевые, а в моей голове после этого даже не отпечаталось ее имя.

И так было всегда. Женское тело для меня не более, чем расходный материал для удовлетворения жажды. Когда похоть застилает глаза и руководит разумом, все идет к черту, эмоции берут верх, что делает человека рассеянным, слабым и уязвимым.

Единственное, что мне может понравиться в женщине – это ее обнаженное тело, отсутствие рвотного рефлекса и вседозволенность. Все шлюхи, что успели побывать в моей постели, оставались там не дольше, чем на ночь, после чего навсегда исчезали из поля моего зрения с плотным конвертом налички.

Каждый раз, когда мой взгляд падает на упругую задницу очередной легкодоступной подстилки, которой та активно вертит перед моим лицом с одной единственной целью – обратить на себя внимание, я беру то, что само плывет мне в руки.

Но та сказка, о которой они мечтали и представляли у себя в голове, каждый раз заканчивается с первыми лучами солнца.

Никаких исключений.

Только грязный секс на одну ночь.

Без последствий.

Без эмоций.

Без чувств.

Ничто и никто в этом мире не способен меня переубедить, что ванильные отношения с противоположным полом стоят того, чтобы рвать ради них свой зад.

Мой стакан с виски уже пуст. Но чувства удовлетворения я все еще не чувствую. Лишь когда самолет останавливается, а стюардессы пускают пассажирский трап, в груди разливается до боли знакомое тепло, плавно переходящее в жар.

– Что собираешься делать с этой русской? – неожиданно спрашивает Кастиан, кивая мне за спину. – Если бы она могла убивать силой мысли, мы бы с тобой уже превратились в пепел.

Мысли о Сармате и моем возвращении на Родину крутились в моей голове с такой скоростью, что я забыл о том, что на кровати в задней части самолета лежала дочь Качара. Еще час назад она пыталась просверлить к моем лбу дыру размером с футбольный мяч, а сейчас, поглядывая в нашу сторону со связанными кабельными стяжками руками и ногами, молча посылает проклятия.

Святое дерьмо.

Мне удалось забыть о ней на какое-то время.

– Пока не знаю. Но Качар однажды вернется за ней. В этом я уверен.