Их игрушка.

1 Глава.

ГЛАВА 1

Анна стояла перед коваными воротами, сжимая сумку так, что побелели костяшки пальцев.

Сбежать. Удалось.

Два месяца назад она покинула тот проклятый городок, оставив мать — та делала вид, что ничего не происходит — и отчима, чьи прикосновения заставляли её кожу ползти по мурашкам. Две недели езды на попутках, дешёвые мотели, постоянное оглядывание назад.

А теперь — этот.

Анна набрала код на панели: 4-7-2-9. Ворота разъехались бесшумно, и она шагнула на территорию, которая отныне стала её новым домом.

Особняк братьев Рэдфилдов.

Ещё неделю назад она просматривала объявления в интернете, отчаявшись найти хоть что-то с жильём. Агентство по найму персонала в богатые дома предлагало лучшие условия — зарплата втрое выше средней, отдельные жилые помещения, полный соцпакет.

Интервью прошло странно. Сначала видеосвязь, затем встреча в офисе. Женщина с ледяным взглядом задавала вопросы о прошлом, перемолвилась парой слов с кем-то по телефону — и на следующий день Анна получила предложение.

Горничная. Резиденция Рэдфилдов. Зарплата 350 тысяч в месяц. Проживание включено.

Теперь она стояла на гравийной дорожке, глядя на трёхэтажный особняк в современном стиле. Стекло, камень, минималистичные линии. Сад вокруг — идеально подстриженные кусты, фонтан, скрытая подсветка. Всё дышало богатством и чем-то ещё. Чем-то, что заставляло её инстинктивно напрячься.

Анна глубоко вздохнула и пошла к входу.

***

Элеонор, управляющая домом, ждала её в холле.

— Анна? — спросила женщина с улыбкой, не касающейся глаз. — Пойдёмте. Дом господ Марка и Мира большой, покажу, что вам нужно знать.

Она шла элегантно, легко. Белый цвет, стекло, хром. Потолки невероятной высоты, современные светильники, абстрактные картины на стенах.

Здесь кто-то живёт на самом деле? Или это выставочный зал?

— Хозяев нет, — сказала Элеонор, когда они зашли в лифт. — В Европе, командировка. Вернутся через неделю-две.

Анна кивнула. Это было к лучшему. У неё будет время освоиться.

Лифт остановился на втором этаже. Элеонор открыла деревянную дверь:

— Это ваша комната.

Комната была почти такой же большой, как вся квартира, где она жила с матерью. Огромная кровать, окна от пола до потолка, собственная ванная, рабочий уголок. Вся декорация в нейтральных тонах — бежевый, серый, белый.

— Расписание на столе, — управляющая указала на планшет. — Утром — уборка, днём — стирка и подготовка ужина. Вечером бывают гости.

Она замолчала на секунду.

— Одно правило: никогда не входите в комнату господ Марка и Мира, когда они там, если не позовут. Дверь в конце коридора слева.

Анна кивнула, но по спине пробежал холодок.

— Ясно.

— Отдыхайте, — Элеонор повернулась к выходу. — Завтра начнёте работу.

***

Дверь закрылась. Анна уронила сумку на пол.

Она стояла там, оглядываясь вокруг, и вдруг осознала — она совершенно одна в этом доме. Огромном, чужом, дорогом.

Триста пятьдесят тысяч в месяц. Достаточно, чтобы…

Желудок зарычал. Она ничего не ела с утра. Элеонор говорила, что в холодильнике на кухне есть еда. Но вместо этого Анна подошла к большому окну.

Снаружи темнело. Садовые фонари начали включаться, освещая аккуратные дорожки, клумбы, фонтан. Вдали виднелся высокий забор, а за ним — прямые стволы деревьев, окружавших это место словно зелёная стена.

Приватность. Изоляция. Безопасность.

Анна прижала лоб к холодному стеклу. Вспомнила ночь побега. Той ночью отчим напился, уснул на диване — она тихо собрала вещи, забрала сбережения и выбралась через заднюю дверь.

Вспомнила звонок матери на следующее утро.

«Я ухожу, мама. Я никогда не вернусь.»

«Доченька, ты не можешь…»

«Могу. И уйду.»

С того дня она поклялась: никогда не позволит никому себя унижать. Никогда не позволит прикасаться к ней без её желания. Никогда не будет бояться.

Сейчас, в этой чужой комнате, Анна почувствовала, как накатывает одиночество. То одиночество, которое она пыталась игнорировать все эти две недели.

Ну всё. Хорошо. У тебя хорошая работа. Есть где жить. Есть деньги. Всё будет нормально.

***

Небольшой звук из соседней комнаты вырвал Анну из мыслей.

Она обернулась к двери, ведущей в коридор. Немного поколебавшись, вышла наружу.

Коридор был широким и длинным. Пушистый ковёр, настенные светильники с тёплым светом. Много дверей — гостиные, кабинеты, возможно, комнаты для гостей.

В конце коридора слева была та самая дверь, о которой упоминала Элеонор.

Никогда не входи. Если тебя не позовут.

2 Глава.

ГЛАВА 2

Анна проснулась от звука.

Глухой, повторяющийся — грохот дверей, голоса, шаги. Она открыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Телефон на тумбочке показывал 5:47 утра.

Она лежала, прислушиваясь.

Особняк, раньше такой тихий, теперь ожил. Мужские голоса внизу. Где-то хлопнула дверь. Звук чемодана, который тащили по полу.

Анна села на кровати.

Они вернулись.

Хозяева.

Марк и Мир.

В груди защемило. Она помнила их фотографию. Помнила, как фантазировала о них в ванной.

Господи, что она будет делать?

Она встала, подошла к окну. Внизу, на подъездной дорожке, стоял чёрный внедорожник. Двое мужчин выгружали чемоданы из багажника.

Анна прижалась к стеклу, стараясь разглядеть.

Они были далеко, но она узнала их сразу.

Слева — тот, что стоял прямо, с холодным расчётливым взглядом на фотографии. Марк. Он был в чёрном костюме, даже в пять утра. Движения точные, экономные.

Справа — второй. Мир. Он тащил два чемодана сразу, волосы растрёпались, воротник рубашки расстегнут.

Анна смотрела, не в силах отвести взгляд.

Они были здесь. Вживую. Не просто фотография в рамке.

Марк что-то сказал, указывая жестом. Мир рассмеялся, перебросил чемодан через плечо. Они двинулись к входу.

Анна отскочила от окна.

Ей нужно было одеться. Выглядеть… как? Как горничная? Или просто…

Она посмотрела на себя. Ночная рубашка до колен, волосы растрёпаны. Боже.

Она быстро нашла форму — простое тёмно-синее платье, белый фартук. Туфли на низком каблуке. Волоса собрала в хвост.

В зеркале отразилась другая Анна. Не та, что мастурбировала в ванной вчера. Профессиональная. Сдержанная.

Она справится.

***

Спустившись на первый этаж, Анна услышала голоса из кухни.

— …ты мог бы предупредить, — голос был низким, раздражённым.

— И упустить всё удовольствие? — второй голос, более лёгкий, с насмешливой ноткой.

Анна остановилась в дверном проёме.

Кухня была большой, современной — нержавеющая сталь, мраморные поверхности, огромный холодильник. Два брата стояли у острова посередине.

Марк облокотился на стол, скрестив руки, остывшая чашка кофе перед ним. Он был в костюме, но пиджак снят, рукава закатаны до локтей. Предплечья мускулистые, вены выделялись под кожей.

Мир сидел на стуле, расстёгивая воротник рубашки. Он был похож на Марка, но… мягче. Меньше напряжения в плечах, более расслабленная поза.

Оба подняли головы на неё одновременно.

Анна потеряла дыхание.

На фотографии они были красивы. В жизни — ослепительно.

— Ты должна быть новой горничной, — Марк сказал. Голос — ровный, холодный. Не вопрос, утверждение.

— Да, сэр. Я Анна.

— Анна, — Мир повторил, и это имя прозвучало иначе. Теплее. С интонацией, от которой у неё пробежали мурашки по коже. — Приятно познакомиться.

Он улыбнулся, и она заметила — маленькая шрамка над верхней губой. На фотографии её не было.

— Элеонор сказала, вы будете в Европе до следующей недели, — Анна сказала, голос звучал странно в её ушах.

— Планы изменились, — Марк оттолкнулся от стола, подошёл ближе.

Он был выше, чем она ожидала. Широкие плечи, узкие бёдра, уверенная поза. И эти глаза — холодные, расчётливые, прямо как на фотографии.

Инстинкт подсказал отступить, но она удержалась на месте.

— Нам нужен завтрак, — он сказал, глядя на неё. — Яичница, бекон, тосты. Кофе. Есть вопросы?

— Нет, сэр. Я пойду…

— И подожди, — он поднял руку, и она замерла. — Ты что, в этом собираешься работать?

Анна посмотрела на свою одежду. Форма, которую Элеонор выдала. Тёмно-синее платье, фартук…

— Это…

— Это непрофессионально, — Марк закончил за неё. Его глаза скользнули по её телу — медленно, намеренно. Не как начальник оценивает работницу. Как мужчина осматривает женщину.

Кровь прилила к щекам.

— Я могу…

— Кому ты дала это? — Мир вдруг спросил сзади.

Анна обернулась. Он встал, подошёл ближе, и теперь оба брата окружали её.

— Что?

— Одежду. Это форма от агентства?

— Да, сэр, Элеонор…

— Элеонор — старой школы, — Мир прервал, отмахнувшись. — Мы предпочитаем… иной стиль одежды.

Он обошёл её сзади, и Анна ощущала его тепло на своей спине.

3 Глава.

ГЛАВА 3

Анна проснулась от света.

Солнце пробивалось сквозь шторы. Она перевела взгляд на часы — 9:17. Обычно вставала в семь, но вчера…

Вчера.

Она закрыла глаза, возвращая в памяти. Мягкий стук в дверь. Мир в её комнате. Его голос, когда он наклонился к ней. Прикосновение губ к щеке.

Электрический разряд, прокатившийся по коже.

Анна потянулась в кровати — мышцы ныли. Ей снились братья. Сны были… тревожными. Марк, контролирующий каждый её вздох. Мир, дразнящий, заставляющий умолять. Оба вместе, окружающие, подавляющие.

Она открыла глаза, уставившись в белый потолок.

Что с ней не так?

Встала, подошла к окну. Внизу всё было тихо. Внедорожника у подъезда не было — братья, вероятно, спали или работали.

Анна пошла в ванную. Включила душ, позволила воде течь, пока размышляла.

Сегодня она должна была прийти “в чём-то другом”. Так сказал Марк. Но что это значило? Элеонор выдавала ей только униформу. У неё не было ничего подходящего…

Она замерла перед зеркалом.

На самом деле… у неё были вещи. Те, с которыми она бежала. Простое хлопковое платье, несколько юбок, блузы. Ничего дорогого или особенно… откровенного. Но это было лучше, чем униформа?

Она закончила душ, оделась в простое голубое платье, оставила волосы распущенными. Осмотрела себя в зеркале.

Выглядело… приемлемо. Намного проще, чем она привыкла за эти две недели работы, но…

Но подходило ли это под “стандарты” Марка?

Анна вздохнула и пошла вниз.

***

Кухня была пуста.

Она проверила холодильник — там было всё необходимое для завтрака. Яйца, бекон, хлеб, фрукты, йогурт. Анна начала готовить, стараясь не думать о том, что будет, когда братья проснутся.

Но мысли возвращались.

К словам Мира о “потенциале для принадлежности, подчинения, удовольствия”. К взгляду Марка — холодному, но сосредоточенному. К тому, как они смотрели на неё за завтраком вчера.

К тому, что она почувствовала, когда Мир коснулся её щеки.

Анна потеряла концентрацию, чуть не обожгла руку о сковородку. Она отдёрнула руку, сердито выдыхая.

Соберись. Это просто работа. Просто странные, богатые, привлекательные братья-близнецы с сомнительной моралью.

Просто работа.

***

Она готовила яйца, когда услышала шаги.

Не лёгкие. Тяжёлые, уверенные.

Марк.

Анна обернулась, когда он вошёл.

Он был в костюме — чёрном, идеально сидящем. Галстук затянут, волосы уложены. Выглядел так, будто не спал всю ночь.

Марк остановился в дверном проёме, осматривая её. Не как начальник оценивает работницу. Как мужчина изучает женщину.

Анна ощущала, как по спине пробежали мурашки.

— Доброе утро, сэр, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Марк не ответил сразу. Он подошёл ближе, остановившись рядом с ней. Анна ощутила его запах — кофе, что-то древесное, и нотку чего-то дорогого.

— Ты не в униформе, — сказал он наконец.

— Да, сэр. Я…

Она запнулась, чувствуя, как он приближается.

— Это… лучше, — сказал он, и в голосе была оценка. Не похвала, но… одобрение.

Он обошёл её сзади, и Анна напряглась, ощущая его тепло.

— Где ты взяла это? — спросил, голос снизился до шёпота.

— Это моё, сэр. Из дома.

— Из дома, — повторил он. — Ты имеешь в виду… до того, как пришла к нам.

— Да, сэр.

Он замолчал, и она почувствовала, как он стоит ближе. Ближе, чем должен.

— Почему ты уехала? — спросил он вдруг.

Анна замерла.

— Сэр?

— Почему ты уехала из своего города? От своей семьи?

Она не могла ответить. Как он…

— Я спрашиваю, — его голос стал жёстким, — почему ты уехала.

Анна вдохнула, пытаясь успокоить сердце, колотившееся в груди.

— Мать не… не защищала меня. Отчим был…

Она не могла закончить.

— Он бил тебя, — Марк закончил за неё. Не вопрос. Утверждение.

Анна обернулась к нему, в шоке.

Как он…

— Я вижу это, — сказал он, глядя ей в глаза. — То, как ты вздрагиваешь, когда я поднимаю руку. То, как держишь себя, когда я рядом.

Он подошёл ещё ближе, теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.

Его рука поднялась, пальцы коснулись её подбородка, заставили поднять лицо. Анна подняла на него глаза - холодные, но в глубине… что-то тёплое. Понимающее.

4 Глава.

ГЛАВА 4

Вечер следующего дня Анна стояла перед зеркалом в своей комнате.

Красное платье обтягивало тело, подчёркивая талию, бёдра. Длина — чуть выше колена, короче всего, что она обычно носила. Волоса она оставила распущенными, добавила лёгкую тушь на ресницы, блеск для губ.

Она осмотрела себя. Выглядело… вызывающе. Намного вызывающе, чем она привыкла.

Это то, что они хотели?

Анна не знала. Но время шло, и гости должны были прийти через двадцать минут.

Она выдохнула, проверила ещё раз — всё ли на месте. И пошла вниз.

***

Первые гости появились, когда Анна заканчивала подготовку в гостиной.

Мужчина лет сорока, в дорогом костюме, с красным лицом и потеющим лбом. За ним — женщина того же возраста, в дорогом платье и слишком большом количестве украшений.

Анна открыла дверь.

— Добрый вечер, — сказала она.

Мужчина обернулся, и его взгляд скользнул по ней. Не как на горничную. Как на женщину.

— А это кто? — спросил он.

— Это Анна, — голос Марка раздался сзади. — Наша… горничная.

Он сказал “горничная” с странной интонацией. Как будто это был не совсем правильный термин.

Анна обернулась. Марк стоял в дверном проёме кабинета, и когда она увидела его, дыхание перехватило.

Он был без пиджака. Жилетка сидела идеально, галстук слегка спущен. Рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья с вздувшимися венами.

И он смотрел на неё. Холодным, оценивающим взглядом, который скользнул по красному платью от плеч до колен.

Анна почувствовала, как кожа покрылась мурашками.

— Приятно познакомиться, — сказал мужчина, протягивая руку. — Виктор Петрович.

— Анна, — она пожала его руку, стараясь не выглядеть напряжённой.

— Наша новая помощница, — Марк подошёл ближе, положил руку на её плечо.

Ладонь была тяжёлой, горячей. Анна почувствовала, как по плечу пробежал холодок, но не отстранилась.

Ещё три пары пришли в следующие двадцать минут. Все — богатые, уверенные в себе, с тем же вызовом в глазах. Все смотрели на Анну слишком долго, слишком оценивающе.

Марк был рядом. Всегда рядом. Вводил её, представлял, следил за тем, как она двигалась.

Мир появился через десять минут. Он был в костюме, но выглядел менее… собранным, чем брат. Галстук спущен, волосы растрёпаны, и когда он увидел Анну в красном платье, он остановился.

— Господи, — сказал он тихо, но она услышала.

Подошёл ближе, осматривая её.

— Ты… — он начал, но не закончил. Просто подошёл ближе, и Анна ощутила его тепло.

Его рука поднялась, пальцы коснулись её талии — прямо над красным платьем. Кожа к коже. Электрический разряд.

Он посмотрел на неё долгим, горячим взглядом, который заставил кровь прилить к щекам и вызвать пульсирующую влажность между ног.

Анна отвела глаза, чувствуя, как разгорается лицо.

— Иди помоги на кухне, — сказал Мир наконец, голос охрип. — Принеси напитки.

Она кивнула и ушла, чувствуя, как он смотрит ей вслед.

***

Следующий час прошёл в разгаре.

Анна носила подносы с напитками, закусками. Слушала фрагменты разговоров:

“…операции в Европе…”

“…новые контракты…”

“…долги растут…”

Последний фрагмент заставил её замереть. Она стояла у стола, наливая вино в бокал, когда услышала, как Виктор Петрович сказал:

— Марк, сроки приближаются. Синдикат не будет ждать вечно.

Марк что-то ответил, но слишком тихо, чтобы она могла расслышать. Потом:

— Мы знаем. Мы работаем над этим.

Анна продолжила наливать вино, но рука слегка дрожала. Вино плеснулось на край бокала.

Синдикат?

Она не знала, что это значит, но инстинкты подсказывали — что-то нехорошее.

***

К одиннадцати вечера гости начали расходиться.

Анна убирала бокалы, тарелки, стараясь не привлекать внимание. Но когда она возвращалась на кухню с последним подносом, голос из кабинета заставил её замереть.

— …она знает? — голос был Виктора Петровича.

— Нет, — Марк ответил. — И не узнает.

— Марк, это опасно. Если синдикат узнает, что ты прячешь кого-то…

— Она не в опасности, — Марк прервал. — Пока она здесь, пока она с нами — её никто не тронет.

Анна стояла в коридоре, сердце бешено колотилось в груди. Они говорили о ней? О чём?

— Ты уверен? — другой голос, незнакомый. — Потому что если синдикат узнает о ней…