Иллюзии

Глава первая. Они исчезли

Дилижанс остановился лишь на мгновение и сразу покатил прочь; четверка утомленных, покрытых грязью лошадей еле брела, увязая копытами в бездорожье поздней осени. На перекрестке под моросящим холодным дождем остался стоять невысокий молодой человек в мятой кепке-восьмиклинке изумрудного цвета и такого же цвета длинном дорожном плаще. В руке он держал потертый коричневый саквояж, а плечо его оттягивал большой бумажный сверток, перевязанный многочисленными разноцветными лентами. Поежившись от ледяного ветра и натянув кепку до самого носа, путник размашистым шагом направился к воротам высокой крепостной стены, за которой раскинулась столица Союзного королевства — Рэйвли.

Молодого человека звали Токи, и он очень торопился. Осенью в этих землях сумерки сгущались почти мгновенно, и меньше всего ему хотелось пробираться наугад по плохо знакомому городу. Когда-то он бывал здесь, но в последний раз приезжал довольно давно и теперь опасался заплутать в лабиринте скудно освещенных улиц.

В Нижнем городе, в приличном для этого района каменном доме с собственным садиком, таким крошечным, что в нем едва хватало места трем розовым кустам, жила его старшая сестра Дис со своей восьмилетней дочкой Йоли. Почти восьмилетней, до дня рожденья девочки оставалось еще девять дней, и, если бы не сны, Токи приехал бы на неделю позже.

Сны не давали ему покоя. Три ночи подряд он видел сестру: одетая лишь в ночную рубаху, растрепанная Дис бросалась к нему с исступленным плачем, умоляя найти Йоли. В первую ночь это был привычный кошмар: обрывочный, скомканный, с небольшими запоминающимися деталями вроде безумного умоляющего выражения глаз. Во вторую ночь сон повторялся дважды и как будто стал более «четким», детальным, тело сестры приобрело объем, очертания стали более явными. Теперь Дис не просто смотрела на него, она говорила с ним: «Йоли пропала! Йоли исчезла!» — даже днем ее бормотание беспрерывно звучало у него в ушах, пока он пытался сосредоточиться на рутине, отгоняя назойливое видение. На третью ночь он чувствовал, как ее руки обхватывают его, острые ногти впиваются в кожу на плече, глубже, до крови, расцарапывая, раздирая. Проснувшись, он с ужасом обнаружил глубокие кровавые борозды на том месте, где во сне к нему прикасалась Дис, и понял, что должен ехать.

Огромные городские ворота, раньше стоявшие нараспашку, оказались закрыты. Токи растерянно огляделся: дверные молотки, изображавшие свирепых животных с разверстыми пастями, были лишены колец. Он постучал, но ответа не было. Взглянув на положение солнца, он занервничал сильнее: еще одна задержка — и он не успеет до темноты. Ему пришлось долго колотить в дверь, прежде чем в зарешеченном окошке появилась рука в потертой кожаной перчатке:

— Документы!

Токи торопливо выудил из-под плаща бумаги. Плащ уже основательно намок, и каждое мгновение его хозяин замерзал все сильнее.

— Теперь Среднего принесла нелегкая, — донеслось до его слуха. – Старшие, Средние… Чего они прутся сюда. Пропусти!

Ворота со скрипом приоткрылись, и гвардеец сделал приглашающий жест. Щель оказалась настолько узкой, что Токи едва не застрял в ней, не догадавшись снять со спины сверток. На мгновение створки ворот больно сжали его плечи, и он резко рванулся вперед, с трудом преодолевая последнее препятствие на пути в город и едва не сбив с ног охранника. Смерив его оценивающим взглядом, гвардеец ухмыльнулся:

— Цель визита?

— Навестить сестру. А в городе что-то случилось? Почему закрыты ворота?

— В Рэйвли действует особый режим, — сквозь зубы произнес гвардеец. — Вот-вот начнется комендантский час, так что в ваших интересах нигде не задерживаться, а следовать прямо туда, где вам будут рады.

— Комендантский час?! — несмотря на неприветливый тон стражника, Токи не сумел сдержать удивление. — Должно быть, произошло что-то серьезное?

— Уж несколько лет как, — буркнул страж. — Видать, вы не больно-то интересуетесь жизнью тутошней родни, если такие вопросы задаете. Где живет сестра?

— В Нижнем городе, недалеко от пожарной каланчи.

— Успеете, коли по сторонам глазеть не станете. Добро пожаловать в столицу.

При входе в Нижний город ему пришлось пройти всю процедуру проверки еще раз. Часовой на воротах настойчиво требовал показать содержимое свертка, однако Токи удалось отстоять неприкосновенность багажа. Споры со стражем порядка затянулись, и теперь он бежал по пустынным улицам, шлепая по лужам, спеша успеть до того, как сумерки окончательно превратятся в непроглядную тьму. Солнце уже почти скрылось за холмами, и лишь окна самых верхних этажей ловили его слабые отблески.

Он обрадовался, увидев знакомый дом с потемневшей и поредевшей от времени черепичной крышей, но в окнах не было света, и сердце Токи екнуло, когда он протянул руку, чтобы постучать. Тишина, лишь тихий скрип незапертой двери.

— Дис, — позвал он.

Ответа не было.

— Дис! Йоли!

Снова тишина.

Нащупав висевший в прихожей фонарь, он зажег его и прошел по дому, осматривая следы их недавнего присутствия: кровати с расправленными постелями, разбросанную по полу одежду в комнате Дис, словно сестра собиралась куда-то в страшной спешке, лежащую на лестнице бархатную ленту из косы Йоли. Подобрав ленту, Токи нервно сжал ее в руке, и еще раз обошел дом. Никого. Никаких подсказок, никаких намеков на то, где они могут быть он не нашел. Ясно одно: он здорово опоздал, и теперь оставалось лишь ждать утра, чтобы отправиться на поиски.

Глава вторая. Ночные гости

В доме он зажег свечи и еще раз осмотрел оба этажа. Чувство голода, о котором Токи предпочел не вспоминать в странном трактире, только усилилось, и он открыл кухонный буфет. Полки были пусты, наверху лежал небольшой узелок с кульком сухарей и двумя сморщенными яблоками. Токи повертел находку в руках и обвел глазами кухню. Сияющие чистотой кастрюли и сковороды, пустые шкафы, вычищенный очаг придавали помещению аккуратный и безжизненный вид. «Что, если я ошибся? Если они исчезли раньше?» — мысль кольнула, оставляя неприятный осадок, чувство вины.

После второй ночи кошмаров Токи отправился за советом к своему брату-близнецу Тьярви. Выслушав его, Тьярви язвительно спросил:

— Уж не думаешь ли ты, что сны — больше, чем просто сны? Или в тебе неожиданно проснулся талант предсказателя? Тогда можешь бросить нудную бессмысленную работенку в порту и развлекать публику на ярмарках.

Жена брата, Лим, с которой у него никогда не было теплых отношений, не смеялась, однако с помощью нескольких слов сумела вонзить в его сердце ледяной осколок страха:

— Ты должен ехать, и немедленно. Если с ней и Йоли все в порядке, ты просто потеряешь время, но, если что-то не так, можешь потерять их.

Думая обо всем этом, он развел огонь и согрел воду, чтобы приготовить напиток из яблока. Съев сухари, снова пошарил в верхних шкафах и, не найдя ничего, задумчиво уставился в огонь.

— На что же вы жили? — пробормотал он в недоумении.

Дис рассказывала, что работает в школе, учит считать и писать маленьких детей, и вся семья была спокойна на ее счет, однако теперь Токи уже не был так уверен.
Сестра была старше его на четыре года. Даже повзрослев, она напоминала подростка: две толстые косы, связанные сзади лентой, усеянный веснушками вздернутый нос и большие наивные глаза. Родители не чаяли в ней души, единственная девочка была центром всеобщего внимания: озорная и упрямая, если надо, она могла быть и ласковой, и робкой, и умела добиваться своего. Мать баловала ее, не жалея денег на наряды, и среди ранних воспоминаний Токи сохранились игры в прятки в битком набитых платьями и шляпками сестры шкафах.

Шестнадцать лет назад Токи и Тьярви переехали в Вэлке, и через некоторое время уставшая от чрезмерной опеки родителей Дис решила последовать их примеру. В семье ее решение вызвало настоящий переполох. По сравнению с Рейнеке, где жизнь текла размеренно и однообразно, где жители знали друг друга в лицо, где на каждом шагу возвышались храмы, а добропорядочным Средним нечего было опасаться, Вэлке, морской порт и город трех университетов, был, по выражению матери, «открыт всем ветрам». Помимо Средних, которые по-прежнему составляли основную часть населения, там было много Младших и гостей с любого конца света.

Родители постоянно писали Токи, требуя, чтобы он присматривал за сестрой и ни за что не допустил, чтобы она попала в беду, и он всегда чувствовал огромную ответственность. Долгое время они жили втроем в маленьком доме, который снимал Токи. Дис поступила в университет, Тьярви, ослепший в детстве, учился делать кукол, а Токи работал в порту.

В редкие вечера, когда работы не было, а брат не нуждался в его помощи, Токи отправлялся слушать музыку, которую открыл для себя в Вэлке. Конечно, музыку любили и в Рэйнеке, но там она была другой, величественной и сложной: большие специально построенные залы, собиравшие множество любителей этого искусства, струнный ансамбль при Церковном Совете, княжеский оркестр, исполнявший торжественные тягучие гимны по особым случаям. Такого простого удовольствия, как выступления бардов на ярмарках и в тавернах, Токи не знал. Вскоре сестре наскучила учеба, и она напросилась к нему в компанию. Однажды они встретились с Тейтом, который позже стал мужем Дис, потом пара уехала в Рэйвли, где и родилась Йоли. Время от времени Дис звала Токи помочь с малышкой, но потом внезапно запретила ему приезжать, а когда девочке исполнилось два года, стала регулярно отправлять ее к дяде в Вэлке. Йоли гостила у него по нескольку лун, и Токи был счастлив в такой компании. Он очень любил племянницу, и не задавал вопросов по поводу странного поведения сестры, опасаясь, что она перестанет доверять ему окончательно и не позволит больше видеться с дочкой.

— Возможно, еды нет потому, что она тщательно готовилась к отъезду, — сказал он вслух, уговаривая сам себя.

— А дверь? Дверь-то почему открыта? — вкрадчиво спросил внутренний голос.

В это время раздался громкий стук, и Токи замер, бросив взгляд в маленькое окно. Темнота, лишь приглушенный свет соседских окон да вспышки молнии. Он помедлил, и стук повторился, на этот раз громче и быстрее, словно кому-то очень не терпелось попасть внутрь.

— Кто там?

За дверью раздался сдавленный стон, и низкий мужской голос спросил:

— Это разве не дом госпожи Дис?

И тут же другой голос прервал его напряженным шепотом:

— Молчи! Ты же слышишь!

Токи распахнул дверь, и говорящий прервался, удивленно воскликнув:

— Токи?! Вот не ждал тебя встретить!

— Тейт? — Токи замешкался, не зная, как себя вести, но тут же попятился, потому что второй гость, плотный подвижный незнакомец в маленькой, лихо сдвинутой на правое ухо шляпе, и длинном, блестящем от впитавшейся влаги плаще, шел прямо на него. Незнакомец настиг его, с напором протиснулся между ним и стеной, обдав все вокруг брызгами с полей шляпы, и как был, в мокром плаще и грязных сапогах, вошел в кухню. Вода лилась с него ручейками, однако гость и не подумал раздеться, пока не бухнулся на колени перед очагом:

Глава третья. Девочка на дороге

В нос ударил запах гари, и Йоли замедлила шаг. Дорога, как это уже случалось дважды, незаметно вывела ее к жуткой выгоревшей деревне. Девочка остановилась, с опаской глядя на черные обожженные остовы домов, пытаясь уловить движение и не решаясь подать голос. Впервые она наткнулась на это место еще вчера, но обошла стороной, решив, что никто и ничто не могло уцелеть в таком сильном пожаре. Сегодня голод подсказывал, что в погребах могла остаться какая-нибудь еда, и Йоли привстала на цыпочках, разглядывая пустые дворы. Ни шороха, ни звука не доносилось оттуда. Заходящее солнце освещало жуткий пейзаж, окрашивая все вокруг в красноватые тона. Казалось, даже ветер предпочитал облетать стороной жуткое безжизненное пепелище.

Йоли шла с самого утра: ее ноги ныли от усталости, а живот сводило от голода. Она то и дело оглядывалась, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, хоть одно живое существо, но мир вокруг словно вымер. Вечер для поздней осени выдался небывало теплый, а вокруг, словно не подозревая о скором наступлении зимы, в густом аромате цветов и трав заливались певчие птицы, однако было безумно страшно оказаться совершенно одной в незнакомой местности, такой красивой и такой пугающей.

— Ищешь кого-то? — услышала она позади, и затаила дыхание, боясь обернуться. – Все, кто в живых остался, ушли отсюда после того, как люди князя дворы спалили.

Она молчала, замерев, словно надеясь, что незнакомец примет ее за деревце. Еще мгновение назад она сама искала следы присутствия людей, но теперь ужас сковал ее изнутри.

— Девочка, как ты очутилась здесь? — снова спросил голос.

«Мне показалось! — с отчаянной решимостью Йоли заставила себя снова пойти по дороге, не оборачиваясь. — Здесь никого нет!»

— Прости, если напугал. Давненько уж не видел здесь живого человека. Тем более, такого маленького и храброго.

Она вздрогнула. Голос за спиной звучал спокойно и приветливо, но от этого почему-то становилось лишь страшнее.

— Я не одна! — крикнула она, не оборачиваясь и продолжая идти, сжимая кулаки, словно это придавало ей мужества. — Мои старшие братья неподалеку, пасут стадо. У них большущая злая собака!

— Хорошо. Я думал, ты заблудилась.

— Нет, — она боялась, что волнение выдаст ложь, и незнакомец поймет, что помощь не придет. — Токи и Тьярви сейчас меня догонят. Они уже рядом.

— Хорошо, — повторил голос. — Здесь действительно богатые луга, но люди сторонятся этих мест. Вы, верно, издалека, так?

Забыв об осторожности, Йоли оглянулась. В нескольких шагах позади нее стоял мужчина в длинной рубахе, перепоясанной веревкой вместо ремня, и штанах из грубой кожи. Обуви на нем не было, и ноги до щиколоток покрывала светлая дорожная пыль. Подмышкой он держал свернутый зеленый плащ.

— Привет! — он улыбнулся, прикрывшись рукой от светившего ему прямо в лицо солнца. — Не бойся меня.

— Я и не боюсь, — звонко сказала она. — Братья вот-вот придут. И с ними наша собака, огромная и кусачая.

— Ладно. Мне нужно пройти вперед, — он махнул рукой в сторону заката. — Я могу свернуть с дороги, но мне не хочется делать крюк. А тебе лучше встретиться с братьями, солнце садится быстро.

Йоли замерла в отчаянии. Перспектива снова остаться одной на этой странной дороге и опять ночевать в кустах, вздрагивая от каждого звука, заставляла сердце девочки сжиматься от страха, однако и просить помощи незнакомца могло быть небезопасно. Мама часто пугала ее страшилками о том, как чужие люди садят маленьких глупых девочек в мешок и уносят, чтобы позже зажарить и съесть. От напряжения слезы покатились у нее из глаз.

— Меня зовут Эрве, — мужчина подошел ближе, — и мне кажется, тебе не помешает компания.

Через некоторое время они сидели на поляне у небольшого костра и доедали жареный на прутиках хлеб. Из соображений безопасности Йоли отсела подальше от своего спасителя, но по мере того, как сон охватывал ее, ей все больше хотелось быть ближе к человеческому теплу.

— Гляди-ка, у меня еще осталось яблоко, — с удивлением сказал Эрве, развернув плащ. — Лови!

Йоли ловко поймала красно-желтый душистый плод и с удовольствием сжала его в ладонях.

— И плащ возьми, ночью холодно.

— А ты?

— У меня один плащ, — коротко ответил он.

После недолгих колебаний, девочка встала и подошла к нему. Усевшись рядом, она набросила плащ ему на плечи, и, тесно прижавшись, закуталась в край шерстяной материи.

— Так лучше, — кивнул Эрве. — Так нам обоим будет теплее. Я не хотел, чтобы тебе было неловко. У меня сестренка в два раза тебя старше, а такая же пугливая.

— Сколько ей лет?

— Шестнадцать, уже невеста. Вот только все болеет. Давно не встает с постели.

— И никто не может помочь? — Йоли перестала грызть яблоко и подняла голову, сочувственно глядя на Эрве.

— Надеюсь, что может. Он наша последняя надежда.

— Кто?

— Колдун.

Наступила тишина. Эрве размахивал прутиком над огнем, Йоли, чуть отодвинувшись, глядела на него широко открытыми от изумления глазами.

— Кто-кто?! — наконец переспросила она.

Глава четвертая. Поиск начинается

Токи проснулся, ударившись головой об изголовье детской кроватки. Судорожно глотая воздух, он еще некоторое время всхлипывал от ужаса, вжавшись лицом в подушку. В очередном кошмаре Дис обхватывала его ледяными руками, умоляя помочь, рвала на нем одежду, царапала кожу, стараясь дотянуться до шеи, а потом они вместе летели в пропасть. Утерев со лба пот, он ощупал скользкие царапины под ключицами. Кровь лениво стекала по груди, впитываясь в рубашку, оставляя на белом полотне черные потеки. Он понял, что больше не хочет спать. В соседней комнате спокойно сопел Тейт, и осторожно, чтобы не помешать зятю, Токи спустился вниз.

Грациан, про существование которого Средний успел забыть, тоже бодрствовал. Облокотившись о подушку на расстеленном у камина покрывале, поэт медленно, словно во сне, перебирал струны виуэлы, тут же глуша звуки пальцами другой руки. Его отпущенные чуть ниже ушей волосы, пару дней назад явно уложенные волнами у какого-нибудь модного куафера, слегка растрепались, кружевной ворот белой рубахи расстегнулся, а вся поза была столь картинной, что Токи не смог сдержать едва заметную ухмылку.

— Не спится? Гром приводит в трепет? — покровительственно спросил Грац. — Да-а, гроза что надо, давно я не слышал столь мощных раскатов, а уж попутешествовал я, скажу тебе. Ветер воет что безумный духовой оркестр, а дождь так и молотит по крыше, словно рассерженный отсутствием платы арендодатель в дверь постояльца. В такие ночи туго приходится странникам, не позаботившимся о том, чтобы найти место для ночлега.

— Не в грозе дело.

— В чем же? — Грац повернулся и взглянул на него с живым интересом. — Может, любовная тоска гложет? Если хочешь поговорить, старина Грац к твоим услугам.

— Тоска ни при чем. Моя сестра и ее маленькая дочка пропали, — чуть враждебнее, чем следовало ответил Токи.

— Ну так поищем их! — воодушевленно воскликнул поэт. — Рэйвли не такой уж большой город, даже вместе с предместьями, да и, к счастью, люди здесь разговорчивые, а у меня полно знакомых. И, раз уж меня отказываются принимать во дворце, мне нечем себя занять, а скучать я не люблю. Тейт сказал, лишь колокол пробьет, мы сразу же двинемся на поиски, а он, хотя и болтун, слово всегда держит.

Токи кивнул, присев у очага и протянув руки к серым языкам пламени.

— Вижу, ты совершенно без ума от Тейта. Давно вы с ним знакомы? — спросил Вейнахт.

— Он муж моей сестры, вот и все.

— Просто интересно стало, сколько лет твоей беззаветной любви к его музыке.

— Йоли уже восемь. — он ненадолго задумался. — Значит, лет десять.

— И как же вы познакомились, скажи на милость?

— Я люблю музыку, — ответил Токи, показывая, что исчерпал запасы дружелюбия и не хочет продолжать.

— И поговорить, — съехидничал поэт. — Ладно, когда-нибудь за кружкой доброго напитка надеюсь услышать от тебя эту захватывающую историю. Может, это заботы так сковали тебе язык, что ты словно немой на ярмарке: ни купить, ни продать поскольку не в состоянии изъясняться. Но как-то же Тейт с тобой общается, значит, и мне это искусство под силу.

Токи закрыл глаза. Сон не до конца отпустил его, и он думал о зловещих предзнаменованиях. Присутствие в доме Тейта, с которым они не виделись почти с момента рождения Йоли, смутило, и вместе с тем заставило поверить в благоприятный исход поисков, однако страх никуда не ушел, лишь спрятался глубже.

— Так с чего тебе пришли на ум госпиталь и тюрьма? — спросил Грац, выливая себе остатки самогона.

— Один владелец таверны сказал мне, что, если кто-то пропадает здесь, искать следует либо в тюрьме, либо в госпитале, — неохотно прервал молчание Токи.

— Либо на кладбище, — не удержался от очередной остроты поэт, но тут же добавил извиняющимся тоном. — Но это, разумеется, не про малышку Дис. Так, вспомнилось. Видишь ли, пришлось мне однажды заночевать в одном склепе, так, не поверишь, уютнее, чем в иной паршивой гостинице. Конечно, выпивки никто не подает, так ведь зато и денег никто не просит!

Он засмеялся, довольный шуткой, и Токи хмыкнул в ответ на такую очаровательную бестактность.

— В последнее время Дис вела себя странно. Летом я приезжал к ней, и она будто бы не была мне рада. С утра мрачная, говорит, что едет в Рейнеке, вещи пакует, потом к обеду веселая, улыбкой лучится, а к вечеру, как снег в летний день, бах! снова в тоске, в тревоге. Я спрашивал, что да как, но не стала она откровенничать.

Он задумался, подперев рукой голову, потом продолжил:

— И о семье не рассказывала, когда спрашивал — отшучивалась. От Йоли я узнал, что в Рейнеке живут бабушка и дедушка, в Вэлке — дяди. Дис же молчала, ничем не делилась, лишь отмахивалась от расспросов. А скажи, ты же близнец Тьярви–кукольника?

Токи кивнул.

— В Вэлке я всегда захожу в его лавку, — мечтательно произнес Грац. — И, хотя покупал всего трижды, меня всегда встречают там приветливо. Ах, куклы Тьярви Лейма! Ты и не представляешь, какое волшебное действие оказывают они на трепетных дам из высшего общества. Как подарок они просто идеальны, и двери в альковы при их появлении распахиваются настежь.

«Да ты настоящий романтик», — мрачно подумал Токи, но решил держать мысли при себе.

— А как красива его жена Лим, — увлеченно продолжал Вейнахт. — Был бы художником, умолял бы написать ее портрет. Огромные синие глаза под угольными дугами бровей и роскошными опахалами ресниц, розовые губы так нежны, что приходит на ум покрытый росой бутон в утреннем саду. Красива, скромна, мила чрезвычайно. И нежная, сколько раз я слышал, как она воркует с мужем. Так жаль, что он не в состоянии оценить ее красоты. Творец, лишенный счастья наслаждаться совершенством, что может быть горше.

Глава пятая. Проблема с документами

Глава пятая. Проблема с документами

— Документы! — внезапно раздавшийся над ухом недружелюбный окрик заставил Токи, который успел задуматься так, что не видел и не слышал ничего вокруг, подскочить на месте. — Живо, на проверку, ну!

За их спинами как из-под земли выросли два здоровенных стража порядка в одинаковых плащах и башлыках, концы которых были замотаны вокруг шеи и позволяли разглядеть лишь глаза и носы.

Нервно пошарив по карманам, Токи вытащил дорожную грамоту и вручил ее одному из «серых».

— Как давно в Рэйвли? — спросил тот, едва глянув на документ.

— Приехал вчера.

— И на сколько намерены задержаться? — тем же суровым тоном спросил «серый».

Токи пожал плечами, немного озадаченный таким невежливым обращением:

— Пока дела не будут улажены, а это зависит от многих обстоятельств.

— В таком случае, вам надлежит незамедлительно явиться в Городскую Канцелярию и получить разрешение на пребывание в королевстве. В противном случае, ждите неприятностей с законом.

Не глядя на Среднего, «серый» вернул ему грамоту и требовательно протянул руку к Грацу:

— Документы!

— А я… Я как раз иду в Канцелярии, чтобы заявить об ограблении! — горячо начал поэт. — Да, меня ограбили вчера, и если бы не этот честный человек, давший приют несчастному…

— Значит, нет документов, — с удовольствием в голосе прервал его «серый» с хриплым голосом. — Слышишь, Витольд, ограбление у нас здесь. Честных людей грабят, среди бела дня. До чего довели королевство, ай-яй-яй.

— Да будет тебе известно, — презрительно процедил второй, нависая над Вейнахтом и заставляя того чуть отступить, — хлыщ ты франтоватый, что в Рэйвли не бывает ограблений. Город патрулируется день и ночь, так что сейчас мы пройдем с тобой в Тайный отдел, и там ты объяснишь, как попал на территорию королевства без соответствующих бумаг.

— Господа, вы не так поняли, — заискивающим тоном сказал Грац, его уверенность окончательно уступила место смирению. — Я Грациан Вейнахт, известный поэт, и у меня действительно украли документы. Впрочем, может и не украли, я не настаиваю. Может, сам выронил по рассеянности, такое тоже бывает.

— По рассеянности-то запросто мог, — ухмыльнулся хриплый. — Артист, мать твою, чего ж тут непонятного. Выронил да не заметил, вот и живешь без документов, бедолага.

— Я могу поручиться за него, — внезапно для себя сказал Токи. — Я давно его знаю, и могу подтвердить, что он говорит правду.

— В Тайном отделе мы только с правдой и работаем, — продолжал по инерции хриплый, но тут второй что-то сказал ему вполголоса.

Насупив брови, первый оценивающе смотрел на Токи, словно прикидывал, на что он может сгодиться. Видно было, что он колеблется, пытаясь принять верное решение. Токи недоуменно смотрел на «серого».

— Ты прав, это нам ни к чему, — страж порядка неохотно кивнул, и чуть подался назад, словно с сожалением демонстрировал отступление, — Ну вот что, господа хорошие. Сейчас вы пойдете прямо к Семи Канцеляриям и выправите бумаги. И чтобы в следующий раз никаких слезливых историй, отправитесь прямиком в тюрьму за нарушение режима пребывания в королевстве, это ясно?

— Благодарим вас за проявленную чуткость, господа, — торопливо пробормотал Грац. — Мы сейчас же, немедленно все сделаем.

«Серые» проводили их до ворот, махнув стражнику, чтобы пропустил без проверки.

— Вот это мы попали, — выдохнул Грац, едва они свернули в ближайший проулок. — Еще чуть-чуть, и провели бы незабываемый день в Сером Доме.

— Я плохо понимаю ваши порядки, — Токи пожал плечами, хотя поэт не смотрел в его сторону. — Чего они хотели? И почему так внезапно отступили от задуманного?

— Скорее всего, просто хотели показать свою силу, размяться, так сказать, с утра. А потом один из них вовремя вспомнил, что ты Средний.

— Это имеет значение?

— Ну, насколько мне известно, Рэйнеке и Вэлке пока не участвуют в объединении земель. Вы свободные люди. Пока, — с нажимом повторил Грац. — И потом, вы другие. Можете за себя постоять. Вас будет труднее превратить в скот.

— Уверен, в твоих словах есть смысл, однако я отчего-то слышу лишь полную чушь.

— Терпение, мой друг, — Грац покровительственно похлопал его по плечу. — Сегодня ты встретишь учителей, куда более доходчиво объясняющих материал, чем твой покорный слуга. Госпиталь, Семь Канцелярий, пара патрулей: все они отличные преподаватели основ жизни в Рэйвли. А вечером мы поговорим, если у тебя останутся вопросы.

— Хорошо, — кивнул Токи, и нахмурился. «Серые» обращались с ними как с преступниками, хотя они не сделали ничего противозаконного. Все, что он видел с момента прибытия в город, не только не рассеивало его тревогу, но наоборот, давало пищу для новых опасений.

— Теперь мы идем в Семь Канцелярий?

— Да, — подтвердил поэт. — К счастью, там у меня есть пара знакомых, иначе торчать бы нам в этом излишне гостеприимном местечке до заката.

Они вышли на очередную площадь, более просторную, чем предыдущие, и Токи с интересом огляделся.

Глава шестая. Конец пути

Башня показалась на горизонте на второй день пути, однако и к вечеру третьего дня не стала ближе ни на шаг. Ее черный, точно обгорелый, силуэт зловеще возвышался над лесом на фоне синего неба, и казался сотканным из ночного мрака. Эрве оставался спокоен, и, глядя на него, постепенно успокаивалась Йоли. Она уже не так часто думала о доме, позволяя себе отвлекаться на сбор цветов, корешков и ягод, которые показывал ей Эрве, и шла по дороге, вполголоса напевая веселые песенки. Иногда принимался петь Эрве, и она затихала, вслушиваясь в незнакомые мотивы.

К вечеру они вышли на берег обмелевшей реки. Солнце стояло высоко, но Эрве сказал, что сегодня они не пойдут дальше, и разрешил Йоли поплескаться в лениво журчащей теплой воде. Сам он сидел чуть поодаль на невысоком поросшем травой обрыве, спустив в воду ноги, и задумчиво смотрел на стайки голубых рыбок, мерцающих в прозрачных волнах, которые поднимала девочка.

— За рекой начинается пустыня, — сказал он, подняв руку и показав вперед. — По ней идти еще два дня, так что нужно хорошо отдохнуть. Поищу подходящую палку для остроги, ночью попробую поймать несколько рыб.

— Я с тобой! — девочка проворно выскочила на берег.

— Возьми плащ, после воды замерзнуть легко. Может, развести костер и посидишь возле него, обсохнешь?

— Нет-нет-нет, не бросай меня здесь, — Йоли снова остро почувствовала свое одиночество, и Эрве протянул ей руку:

— Пойдем.

Его ладонь была крепкой и горячей, и на мгновение Йоли прижалась к ней щекой, представляя, что идет рядом с дядей.

— Я не брошу тебя, со мной ты в безопасности, — сказал Эрве, по-своему истолковав ее жест.

— А ты ничего не боишься? — спросила она.

— Ничего, — он улыбнулся ей, — но здесь и бояться нечего. В этих лесах нет диких зверей, да и людей здесь встретить вряд ли удастся. Рядом с Великой пустыней селятся неохотно.

— Почему?

— Болтают, будто колдун проклял эти места, но все это ерунда.

— Расскажи мне про колдуна, — попросила Йоли.

— Разве твой дядя не рассказывал тебе?

— Хочу послушать еще. Какой он?

— Скоро увидим, — хмыкнул Эрве. — Говорят о нем разное. И ростом-то с самое высокое дерево, и клыки-то у него из пасти торчат, и глаза горят как уголья, но по мне — это все сказки. Мало кто с ним встречался. Вот, смотри, совсем готовая острога.

Он наклонился и поднял прислоненную к стволу крепкую ветку. Она была заточена с обоих концов, как будто кто-то приготовил ее специально для него.

— Гляди-ка, — кивнул он вправо. — Целая поляна ягод, все ими усыпано.

Всплеснув руками, Йоли кинулась в просвет между кустами, где призывно алел настоящий ковер из земляники. Эрве, между тем, присел на корточки и уставился на гладко обструганную палку. Наконец он поднял голову и тихо сказал, обращаясь к колдуну, словно тот мог слышать его:

— Ты знаешь, что мы идем, иначе откуда эти подарки. Надеюсь, ты будешь так же расположен помочь, когда мы доберемся до твоей башни.

— Эрве, иди же сюда, ягода такая сладкая, такая ароматная! — Йоли махала ему перемазанной соком ладошкой. — Ее тут так много, никогда такого не видела. Иди же, попробуй!

Они набрали ягоду в сложенные кульком огромные листья, а, когда стемнело, на острогу Эрве одна за другой попались две большущие рыбины, так что поздний ужин был сытным. Из листьев, травы и камней Эрве соорудил постели и лег с краю, положив Йоли ближе к костру. Привалившись к его боку, девочка смотрела в огонь и думала о том, что ждет их у колдуна.

— Думаю, он не станет нам вредить, — сказала она, и Эрве сразу понял, о ком идет речь.

— Тоже думаю, что не станет. Все будет в порядке, и ты вернешься домой, а Мерсе снова будет здорова.

Следующие два дня стали самыми тяжелыми. Как и обещал Эрве, пустыня началась сразу за рекой: только что они шли по мягкой траве, и вот уже стояли на краю неглубокого обрыва, где плодородная земля внезапно оканчивалась, уступая место мертвым пескам. Спрыгнув первым, Эрве подхватил девочку и поставил рядом с собой:

— Здесь дороги нет, придется идти прямо через дюны. Как устанешь, скажи мне, мы что-нибудь придумаем.

Йоли посмотрела на желто-коричневый пейзаж, на странно колышущийся, словно живой воздух, и почувствовала страх. Ей захотелось вернуться в лес, остаться там еще хотя бы на ночь, и она умоляюще посмотрела на Эрве. Поймав ее взгляд, он вздохнул:

- Ничего, Йоли. Она лишь кажется большой и страшной. Смотри на башню и думай о том, как отправишься домой, тогда будет легче идти. Дай мне руку и вперед.

Им часто приходилось отдыхать. Песок обжигал ноги, и Эрве разорвал свой плащ, чтобы обмотать ступни сложенной в несколько раз тканью. Другую половину от отдал Йоли, укрываться от обжигающего солнца и ледяного холода ночи.

Поначалу башня словно удалялась от них. Йоли смотрела на нее, и не замечала никаких признаков того, что они становятся ближе к цели: словно черный густой дым, башня двигалась с линией горизонта, будто путешествовала вместе с ветром. То и дело девочка принималась плакать от усталости и отчаяния, и Эрве утешал ее как мог, отвлекая рассказами о своей жизни и о том, как ходил в море. Время от времени он сажал ее на плечи и шел так довольно долго, пока она не чувствовала, что он начинает спотыкаться и снова не соскальзывала на песок.