Империя наших надежд

От Автора

"Все ли истории должны завершаться хорошо? Или же есть некоторые, где попросту нет никакого будущего? Разный социальный уровень. Отличное прошлое. Но единственное, что схоже у Эмиры Райз и Рафаэля Лофа — желание выжить любим способом, даже если он будет означать конец их любви. Врагов становится ещё больше. Всадники не так просто вернулись, у них появился кукловод, у которого ещё более глобальные цели, а в его игре все лишь пешки. И это только начало всех проблем, с которыми столкнутся герои. Приготовьтесь к жестокости и разрыву сердца от боли, от чудовищных правил большого и преступного мира, позволяющего вам увидеть, что не роскошь главное в этой жизни."

Глава 1

Мира

Для таких, как я, кто-то когда-то додумался создать маленькое, но очень опасное королевство. Сначала, конечно, никто и не предполагал, что изначальная идея обучать богатых отдельно, выльется в преступления, за которые придётся расплачиваться будущему поколению. Так вот, этого королевства мне мало, я хочу большего. Я хочу империю, которая будет иметь будущее и продолжение. Мои желания стали шире и опаснее. Моя любовь обрела смысл. Моё сердце нашло дом. И я сделаю всё, чтобы дойти до финала с теми, за кого я цеплялась, как за причину моего существования. С этого момента никаких репетиций.

— Сиен, серьёзно, отвали от меня, — закатываю глаза, выходя из университета после занятий.

— Это наглость с твоей стороны, Эмира Райз! Ты вернулась сегодня рано утром и не удосужилась даже сообщение мне написать о том, почему ты ехала сюда сутки! Сутки! Не два-три часа, а сутки! — Возмущённо взвизгивает подруга.

— Не было времени, чтобы что-то писать. У тебя закончились пары? — Интересуюсь я, проверяя в сотый раз за последний час мобильный телефон.

— Да, закончились ещё два часа назад. Тебя ждала, чтобы ты снова от меня не сбежала.

— Что ж, у меня есть ещё время, чтобы поговорить с тобой. Поехали, — кивая ей, подхожу к такси и опускаюсь на сиденье.

— Слава Богу.

Мы доезжаем до дома сестринства, и я, наконец-то, получаю ответ от человека, который станет частью нашего плана. Пока в моей голове полный сумбур, и я не могу разложить всё по полочкам. Все признания Рафаэля меня напугали, и я точно понимаю, что война будет кровавой. Решиться на такое смерти подобно, но ради будущего я хочу это сделать. Удивительно, как быстро всё изменилось. Ещё недавно я отрывала крышку гроба, а сегодня верю в лучшее. Знаю, оттого что согласилась быть с Рафаэлем и выйти за него замуж, я обрекла себя на решение очень многих проблем. Начиная с отца, заканчивая обстоятельствами быта. Но меня это ни капли не страшит. Я давно уже планировала побег из этого мира, и теперь у меня есть союзник. У меня есть смысл, ради которого я должна бороться всеми силами.

— Так что впереди нас ждёт довольно жуткое продолжение, — за окном уже сумерки, когда я завершаю свой рассказ и замолкаю.

— Боже, какой ужас, — Сиен смахивает слёзы. — Получается, что Рафаэль стрелял в лошадь, чтобы спасти тебя, а до этого ему специально подожгли кожу?

— Да.

— И ты отдала себя в жертву Кровавому Валентину по собственному желанию, чтобы спасти его и вытащить из гроба, в котором он был похоронен заживо из-за того, что когда-то ты об этом сказала?

— Точно.

— И Всадники в курсе того, что случилось в ту ночь, и о том, как повёл себя Рафаэль. Помимо этого, Карстен сам признался в том, что это он подстроил его наркотический дурман?

— Верно.

— Это бесчеловечно. Это…

— Не причитай. Если бы всего этого не случилось, то я бы никогда не решилась на признание Рафаэлю. Да, это было очень страшно, но он жив, а остальное меня сейчас мало волнует. Я спущусь через полчаса, пусть мне приготовят что-то сытное и очень вкусное. А потом прошу меня не беспокоить и желательно до утра. Если кто-то придёт, то пропусти его ко мне. Не важно, кто это будет. И когда он появится, я хочу, чтобы все разошлись по своим комнатам. Я в душ, — разворачиваюсь, направляясь в ванную комнату.

— Мира, что ты задумала?

Приподнимая уголок губ, оборачиваюсь к Сиен.

— Выжить.

Я не рассказала подруге обо всём, что теперь знаю сама. Считаю, что она пока не готова узнать о том, что Рафаэль один из Всадников, ведь именно его начнут обвинять в преступлениях, которые он был вынужден совершать из-за меня. Никому не будет интересно, что он тоже жертва. Для всех он станет самым ужасным кошмаром, и его просто уничтожат. Толпа намного опаснее, чем большинство умных руководителей. Если ей дать команду «фас», то никто не выживет. Толпа — лучший способ атаки. Управляемые кем-то в большинстве своём глупы и податливы. Они не хотят думать и анализировать. Они ничего не хотят, только верят глупостям. Порой вера и есть самая настоящая человеческая глупость. Ни один не прислушивается к себе, а лишь идёт на поводу обещаний тех, кто стоит у власти, которой выгодно, чтобы стадо было послушным и обожало лапшу, висящую на ушах. Но если бы они хотя бы раз обернулись вокруг себя, то увидели бы в каком дерьме находятся и что из него не выбраться, а только утонуть, то мир был бы другим. Толпа — стадо, которому проще винить в своих неудачах тех, кто не боится быть отличным от них. А стадо всегда было мощной силой, способной затоптать тех, кто пошёл против системы. Взять тех же быков или коров. Один не выживет против всех, но если нас будет больше, то есть вероятность, что хотя бы у кого-то окажется оружие, и он воспользуется им вовремя.

Девочки во время ужина тихо расспрашивают Кайли о самочувствии Тимоти, рядом с которым она провела в больнице долгое время, а я задумчиво ожидаю своего важного посетителя. Я пока не сообщила им о том, что Саммер возвращается. Вряд ли девочки примут её нормально. После случившихся событий и того, сколько жестоких атак мы вытерпели, да ещё и выжили при этом, у каждой из нас есть свои страхи, а Саммер научилась манипулировать ими. Тем более у неё, несомненно, заготовлен компромат на каждого, даже на меня. Что в нём? Я предполагаю, что события того дня, когда Беата на моих глазах порезала себе вены. Этот способ выбрал Карстен, чтобы скрыть отрубленный палец, да и Беата была не в себе. У неё был болевой шок, и она была накачана наркотиками для правдоподобности моей мести для неё. Да, именно меня этим самым могут подставить, тем более что все уже знают, почему я закрываю свои запястья. Но на видео нет кадров моего конкретного участия, я на них только наблюдаю, и всё. А вот другое, полную, а не смонтированную версию, которое я хочу найти, где меня насилуют, и я якобы получаю удовольствие, остаётся для меня до сих пор загадкой. Саммер снимала постоянно, как и тот момент, когда Кай стал «овощем». И вот именно это видео я хочу добыть. Это мой огромный шанс вытащить всех, кто мне дорог, из дерьма и уничтожить Карстена и его приспешников.

Глава 2

Рафаэль

Моя жизнь всегда представляла собой подобие сточной канализации. Там было темно, сыро и воняло жутко. Я шёл по дерьму, падал, вставал и снова шёл. Я выдумал себе цель — лучшее будущее, которого я обязательно добьюсь, чего бы мне это ни стоило. Я увидел свет, но это оказалось ловушкой. Я угодил в неё, а потом до меня дошло — я до сих пор в канализации, и вокруг меня очень много людей разного достатка. И дело, оказывается, не в деньгах, а в том, что цели нужно ставить правильно. Для кого-то это финансовое благополучие, и тогда он отдаёт всё, буквально всё и не оставляет внутри себя искры, чтобы жить. Он выдумает себе новое королевство, назначает себя королём и правит мёртвыми душами, в которые он превратил тех, кто когда-то любил его. Но зато он не думает о том, что будет есть завтра. И да, я к этому и стремился. Всё это хрень собачья. Чтобы обладать властью не нужны деньги, они сами тебя найдут, если ты будешь их достоин. Власть тоже штука довольно жестокая. Она не только отбирает у тебя твои чувства, эмоции, любовь и человечность, а убивает тебя, и ты становишься роботом, который вновь и вновь возвращается к построению собственного королевства жестокости и жадности. Замкнутый круг, и мы живём в нём каждую минуту. Только вот есть ещё небольшая кучка людей, которая пытается дышать, и я хочу быть в ней.

В последнее время я перестал ощущать внутри тепло. Я перестал о чём-то сожалеть. Я перестал жить. Я был похоронен, и это на самом деле верное место для меня, потому что внутри меня разодрали, заставив медленно погибать в собственном круге обмана, насилия, боли и жестокости. Тот отрезок своей жизни со Скаром я вспоминал, как лучшие минуты своего прошлого, потому что я больше не мог делать то, что мне приказывают. Наказывать невиновных, когда ты ещё не растерял человечности, очень больно. Сначала мне было жаль, а потом… стало темно и тихо. И в этой тишине я услышал голос. Её голос, давший мне новый шанс и глоток свежего кислорода. Отвергать свои чувства снова и снова, думая о том, как это повлияет на то единственное хорошее, что у меня осталось, мне казалось верным. Но я слаб. Я настолько слаб, что не в силах смотреть на неё без печали и боли от невыносимых кровавых ран на сердце. Слышать то, что ей не страшно, и она не винит меня за всё это дерьмо, которое я натворил, безумие. Но я слушал и снова верил. Верил и жил. Жил и любил. Я вернулся в тот маленький мир, созданный мной, нехотя, из-за Эрнеста Райза, и оказался дома.

Улыбаясь, опускаю голову. Моя ладонь проходит по мягким волосам Миры, заснувшей моментально на моей груди, и вся боль того стоила. Весь этот ад, который я увидел и ощутил на своей коже, подарил мне награду в этих тихих, тёплых минутах надежды рядом с ней. Я не думал, что моя игра получит мощное и страшное продолжение. Я полюбил её. Ту самую, наглую, избалованную и высокомерную девчонку, которую планировал уничтожить. Я хоть и рассказал ей всё, но не смог сознаться в том, что она и была моим заказом. Её жизнь. Её желания. Её будущее. Разрушить её отношения с Оливером. Сделал. Заставил её не бояться показать свои умственные способности. Сделал. Вытащить её из списка на отчисление. Сделано. Защищать от смерти. В процессе. Но было и ещё одно — переключить внимание на себя, сблизиться с ней, узнать все её тайны и планы, передать всё Эрнесту и исчезнуть с помощью новых документов, подготовленных для меня Грогом, уехав в Америку вместе с семьёй, а её бросить одну. Наказать. Научить. Перекрыть доступ к будущему.

С последним у меня и возникли серьёзные трудности. Я не могу оставить Миру отцу, как и рассказать ему о её мечтах о другом образовании. Я не предам её, поэтому ещё жив. Я должен сначала спрятать её, а потом уже умереть для всех, чтобы когда-нибудь вернуться к ней. Это теперь мой план и мой свет. Я страдал достаточно в тёмных и вонючих туннелях канализации, чтобы заслужить право на новый шанс.

Осторожно перекладываю Миру на подушку, снимаю с неё ботинки и накрываю одеялом. Оставляю на нежных губах поцелуй с пожеланиями хороших снов и бесшумно выхожу из её спальни в ванную комнату, а оттуда — в когда-то бывшую мою. Включая фонарик на телефоне, направляю его на стену и, забираясь на кровать, дотрагиваюсь пальцами до кровавого сердца. Я помню свои мысли в тот момент. Я помню, как мне было больно, и эта боль не исчезла из моего сердца. Я восхищаюсь Мирой. Перенести чудовищное насилие, наблюдать за убийством и всё же подняться на ноги, ослепляя всех улыбкой и продолжая держаться так, словно ничто не окропило её сознания. Только я знаю, что мы оба ранены. И после стольких наших мучений я просто обязан взять себя в руки и напрочь забыть о возможности лёгкого избавления от воспоминаний. Когда ты делаешь то, от чего так долго пытался избавиться, то ломаешься, и я тоже сломался. Мне так стыдно.

Выбравшись из дома сестринства, в ночи иду к своему корпусу общежития, проверяя почтовый ящик и сообщения от Карстена. Он редко пишет, обычно только появляется с требованиями. И каждый раз моё сердце замирает, опасаясь услышать имена близких людей. Мира права, у него в планах есть и Белч, и Сиен, как и сама Мира. Но если Белча и Сиен я могу моментально вывести с территории университета, то с Мирой всё куда сложнее. Эрнест никогда в жизни не отпустит свою единственную наследницу. Он сделает всё, чтобы она стала его копией. Бездушной сукой. И вот здесь парадокс, она была именно такой в его понимании, и этим не нравилась ему. Он хочет, чтобы Мира жила только по его правилам, смиренно забыв о том, что она для него вещь и хороший товар для вложения денег. Меня это безумно злит. Единственный человек, который более или менее волнуется за Миру — Грог. Он всё видит и всё знает. Он помогает мне и пока ещё не донёс на меня Эрнесту. Плохо я спрятал свои чувства. Слишком плохо.

Вернувшись к себе, сбрасываю свитер, оставаясь в футболке, и открываю ноутбук, проверяя новости от Саммер и её переписку с Карстеном. Мне противно читать о том, как он обещает ей защиту и даже место главы сестринства, потому что Мира в его руках и сделает всё, что он ей скажет. Это причина, почему Саммер до сих пор не появилась. Она прячется и выжидает, именно она, получив информацию от Флор, рассказала Карстену о том, что я беден, чем и выслужилась перед Карстеном. Только вот он знал об этом раньше, и единственный источник утечки — директор. Но я проверил и эти записи, там везде стоит защита на документах, поэтому я сделал вывод, что в администрации есть множество крыс, которые готовы слить информацию за деньги. Они это и сделали.

Глава 3

Мира

— Не нравится мне это, — бормочет Сиен, наблюдая из окна моей спальни, как в ночи через дорогу у дома братства горит пламя, и сколько студентов, приглашённых сегодня на праздник, направляются туда.

— Чем именно? — Интересуюсь я.

— Рафаэль и братство это две противоположные вещи. Он ведь не понимает, что Оливер так просто не даст ему жить, как и Калеб. Эти две «подружки» изведут его, а ты сама прекрасно помнишь, какие подлянки они могут устраивать.

— Вряд ли Оливер полезет на рожон, а Калеб раз уже получил от Рафаэля. Так что вероятность того, что кто-то из них проявит свою скудную фантазию, сегодня очень мала. К тому же Оливер ничего не сделает, считая, что его деньги в моих руках. А потом… — замолкаю, обдумывая, как бы корректно продолжить.

— Что потом?

— Потом начнётся война. Будет весело, — пожимая плечами, отхожу от окна и подхватываю с кровати лёгкое пальто. Набрасывая его на себя, ожидаю, когда следом за мной пойдёт Сиен.

Спустившись вниз, даю команду девушкам выдвигаться в сторону братства. Сегодня, в связи со вступлением нового члена в братство «Альфа», разрешены и алкоголь, и вечеринка. Каждый из студентов может присутствовать на празднике, но не факт, что он будет допущен в сам дом. А вот сестринство обязано присутствовать при таком интересном моменте, когда в разгар года в братство вступает новый участник и присоединяется к «семье». То же самое было и со мной. Оливер лично принимал у меня присягу перед всеми и наградил лентой, которая передаётся главам из поколения в поколение. У парней это значок, который висит в главной гостиной дома рядом с фотографией главы и именем. У девушек — лента, тоже размещённая рядом с фотографией и именем на видном месте.

Подобные вечеринки ничем не отличаются от обычной пьянки. Замечаю, что в дом допущены только парни из «Омеги» и мы, не считая ребят «Альфы», остальные ждут приглашения войти после испытания, чтобы отпраздновать, точнее, попросту нажраться и отдохнуть. Только вот они рады. И не той возможности разрешённого распития спиртных напитков, а тому, что именно Рафаэль станет одним из братьев «Альфы». Именно парни из этого братства пытаются скрыть от мрачного Оливера и недовольного Калеба этот факт. Они хотят, чтобы Рафаэль был в их числе, и я уверена, что когда Рафаэль устроит переворот, то они его поддержат. Всё складывается очень хорошо.

Когда Рафаэль появляется в доме братства, то его встречает Белч, хмуро поглядывая на насмешливо бросающего взгляд на толпу Рафаэля. Его глаза встречаются с моими, и между нами словно происходит безмолвный диалог. Отворачиваюсь, улыбаясь Сиен, наблюдающей за мной, и снова возвращаю своё внимание на происходящее.

Оливер приветствует Рафаэля, произнося вступительную речь и отмечая все положительные качества парня, которые удовлетворяют запросам братства, просит его разуться и приготовиться к испытанию, которое они для него приготовили. Без возмущений Рафаэль разувается и отставляет ботинки, закатывая джинсы. Белч ведёт его к стулу, стоящему в центре комнаты напротив двери, откуда ведётся наблюдение остальными студентами за испытанием.

Это так скучно. У парней никогда не хватало фантазии, чтобы разнообразить испытания. Они всегда действуют по одному и тому же сценарию. Идиоты, что ещё сказать.

Рафаэль стоит на стуле с завязанными глазами. Парни вытаскивают ведро с разбитым стеклом и перемешивают его, создавая пугающую и гнетущую атмосферу, отчего я зеваю, прикрывая рот ладонью.

— Идиотизм, — фыркает Сиен.

— Не могу не согласиться, — усмехаюсь я.

Оливер объясняет Рафаэлю правила. По его команде он должен прыгнуть вниз без сомнений, доказав тем самым, что он готов на всё ради своей новой «семьи». В это время ребята продолжают шуметь стеклом, высыпая его на тряпку позади Рафаэля, и одновременно Белч бросает чипсы впереди него. Слуховой обман, но очень и очень тупой.

Оливер выкрикивает цифры по порядку, и на счёт «три» Рафаэль прыгает на чипсы, раздавливая их ногами. Вот и всё. Это так банально, но я должна признать, что рада однообразной фантазии Оливера и его явному нежеланию напрягаться в этом, ведь Рафаэль не пострадал.

Вокруг раздаются аплодисменты, Рафаэль снимает повязку и вытирает влажными салфетками ноги, обувается и подходит к Оливеру. Теперь наступило время его клятвы братству «Альфы» и официальное признание Рафаэля их частью.

— Какая тягомотина, — бубнит Сиен.

— Парни, они всегда торопятся, чтобы быстрее залить свои глаза водкой, — отвечаю я и поворачиваюсь к девочкам, на лицах которых написана та же скука, что и на моём.

— Теперь веселимся, но в меру. Будьте осторожны, — даю разрешение на начало праздника для них.

Свет гаснет, свист наполняет гостиную братства, и все приветствуют Рафаэля, похлопывая его по спине. Все, кроме Калеба, демонстративно ушедшего к бару, и Оливера, поднимающегося к себе. Я выполнила свою миссию, поэтому оставляю сестёр развлекаться и направляюсь за Оливером.

— Ты довольна? — Зло цедит он, когда я закрываю за собой дверь в его комнату.

— Ситуация с твоим отцом выправится сегодня-завтра. Ты же знаешь, что не сможешь выбросить из состава братства Рафаэля, верно? — Насмешливо интересуюсь я.

— Я найду способ, не волнуйся, Мира. Он не задержится здесь надолго, — фыркает Оливер, отпив виски из открытой бутылки, стоящей на столе.

— Или же эта участь постигнет тебя. В твоём тылу враг, но враг сильнее тебя, — спокойно замечаю я.

— Откуда тебе знать, что Карстен решит меня уничтожить?

— Хватит пить, Оливер, я уже тебе говорила о том, что он сказал мне это прямо в лицо. Ты его разочаровал, и не только в этом причина твоего исчезновения.

— Что ещё? Недостаточно прогнулся под ублюдка Рафаэля? — Ядовито шипит он.

— Нет. У Карстена есть какая-то веская причина желать твоего уничтожения.

— Мира, блять, ты задолбала. Я глава «Альфы», и Карстену насрать на меня. Главы всегда развлекались так, насколько позволял их кошелёк. Я взял к себе Рафаэля только из-за того, что твой мудак-отец решил нажиться на честном имени моего.