Империя опыта

Пролог. Пользовательское соглашение

Эпиграф: "Сраный софт!"

(любимая фраза Его Величества Императора Людей Максимилиана Аурея Рендариона Пятого)

16 апреля 2034 года, 23:47

Курсор замер на миллиметр от края пропасти.

— Ну давай же, — прошипел Максим, его пальцы судорожно сжали контроллеры, сухожилия на запястьях выступили белыми верёвками. — Дай только приземлиться...

На экране VR-шлема его персонаж — измождённый рейнджер в потёртой коже — совершал немыслимый трюк: падение с Пика Погибели с последующей попыткой зацепиться за выступ скалы. Шестьдесят семь попыток. Шестьдесят семь часов. Последний босс хардкор-режима «Теней Валторна» ждал внизу.

В чате справа лениво ползли сообщения:

[ShadowLurker]: опять сольётся

[GoblinSlayer42]: ман, уже спать пора

[Crystal_Queen]: а если он пройдёт?

[GoblinSlayer42]: если бы. 12 часов стрим, 0 прогресса

Двенадцать человек. Целая дюжина зрителей. Когда-то, три года назад, на его стримах сидело по пятьсот. Когда он был Makson — восходящей звездой хардкорной сцены, тем парнем, кто прошёл «Dark Realms» без единого респауна. Теперь он был Makson — тем парнем, кто пытается пройти.

Курсор дрогнул.

— Нет, нет, нет!

Персонаж чиркнул подошвой по камню, закрутился в воздухе и разбился о скалы с мультяшным хрустом. На экране всплыло знакомое уже до тошноты сообщение:

СМЕРТЬ ПЕРСОНАЖА. ПОПЫТКА 68. ПРОДОЛЖИТЬ? (ДА/НЕТ)

Максим сдёрнул шлем, швырнул его на диван, заваленный коробками от пиццы «Минутка» и пустыми банками энергетиков. Воздух в комнате был густой, спёртый, пахнущий потом, пылью и отчаянием. За окном ночная Москва светилась равнодушными рекламными билбордами — кто-то там праздновал, любил, жил.

— Всё, — его голос сорвался на хрип. — Всё, ребята. На сегодня хватит. Сорян.

Он не стал смотреть на чат, наверняка заполненный смеющимися смайлами и «я же говорил». Просто ткнул кнопку «Завершить трансляцию». Экран погас. Тишина ударила по ушам.

Двадцать семь лет. Крохотная однушка на окраине, ипотека, которая висит дамокловым мечом. Работа тестировщиком в мелкой конторе, где его навыки игрового богоподобия ценились ровно настолько, насколько начальнику было нужно пройти сложный уровень в мобильной игре его сына. Мечты о карьере стримера, партнёрстве, славе — всё это разбилось о простую математику: двенадцать человек не покупают ни мерча, ни подписок.

Он потянулся за банкой, встряхнул её — пусто. Провёл рукой по лицу, по щетине, которая колола ладонь. В зеркале напротив на него смотрел незнакомец с запавшими глазами и синяками под ними. Горечь подступила к горлу — не от энергетика, а от чего-то другого, более едкого.

Последний шанс, — подумал он, и мысль была настолько избитой, настолько клишированной, что он чуть не рассмеялся. Сколько раз он себе это говорил? На чемпионате по киберспорту в семнадцать? При попытке устроиться в крупную студию? Каждый раз это был «последний шанс». И каждый раз шанс ускользал, оставляя после себя только более горький осадок.

Компьютер тихо пискнул — новое письмо. Обычно это спам: кредиты, казино, «а вы знали, что ваши предки были дворянами?». Максим машинально ткнул в трей.

И замер.

Письмо было необычным. Чёрный фон. В центре — серебристый, минималистичный логотип: переплетённые буквы NR, стилизованные под нейронную сеть. Ни адреса отправителя, ни стандартной шапки. Только заголовок:

NEXUS REALIS. ПРИГЛАШЕНИЕ К СОТРУДНИЧЕСТВУ. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО.

Сердце ёкнуло — смесь любопытства и предчувствия. Он кликнул.

Текст был лаконичным, как удар кинжала.

Уважаемый Максим «Makson» Соколов,

Наши алгоритмы проанализировали 14 382 часа вашего игрового процесса, включая 647 успешных прохождений хардкор-режимов с максимальным уровнем сложности. Ваш показатель адаптивности к нестандартным игровым механикам — 99.3 перцентиль. Ваша психометрическая устойчивость к фрустрации — 97.8 перцентиль.

Nexus Realis приглашает вас стать одним из двенадцати альфа-тестеров проекта «Рендария: Ребёрн».

Что это:
Полностью иммерсивная нейро-симуляция нового поколения. Не игра — проживание альтернативной жизни в детально воссозданном мире, основанном на архивах утраченной цивилизации. Физика, социум, экосистема — всё работает на собственных законах. Уровень детализации превышает любые существующие аналоги на порядки.

Глава 1. Страна 404

Холод.

Не физический, что пробирает кожу до мурашек, а какой-то глубинный, внутренний. Словно вены заполнили не кровью, а жидким азотом, что медленно, с леденящей неизбежностью, замораживал каждый уголок души. Словно сбой в ядре. Баг в системе.

Makson распахнул глаза. Или ему только показалось, что распахнул? Перед ним цвела пустота. Идеальная, совершенная и, конечно, непроницаемая, будто чёрный экран монитора в оборудованной игровой комнате после фатального краша. Ни звука, ни запаха, ни ощущения тела. Только сознание, парящее в цифровом вакууме.

«Так, спокойно, бро, только без паники. Это ж стандартный триггер перед погружением. Сенсорная депривация перед стартом. Стандартная практика для нейро-иммерсива. Всё по скрипту», — мысленно увещевал себя Макс, пытаясь держать свой нервный фреймрейт на уровне.

Он попытался пошевелить пальцами — ответ нулевой. Попытался крикнуть — но голос застрял где-то между мозгом и несуществующими голосовыми связками.

Паника, липкая и токсичная как дебафф, начала подползать к краям сознания, пилой вгрызаясь в остатки самоконтроля. Максон заставил себя «дышать» — ну, или сымитировал, вообразил этот процесс дыхания в уме, чтобы не сорваться вообще в лютый тильт. «Спокойно, спокойно, бро, - вновь и вновь повторял он себе, — Всё под контролем, всё круто. Это просто «прелоад», ща, зарендерится мир и всё понесётся по плану!»

В черноте вспыхнула точка света. Спасительный пиксель рос, текстура прогружалась с сервера. Приближаясь и превращаясь в знакомое голубое сияние — экран генерации аватара. Классика жанра — сразу же успокоился Макс. Прямо олдскульный вайб.

Он мысленно выдохнул.

Всё!

На экране вспыхнула надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В «РЕНДАРИЯ: РЕБЁРН»

Шрифт был стильным, слегка готическим, но без перебора. Внизу мигала строка:

Загрузка нейронных шаблонов…

Завершено.

Всё, наконец-то пошла движуха. Перед глазами выплыли знакомые опции:

ВЫБОР РАСЫ:

ЧЕЛОВЕК (Баланс. +10% к адаптации к социальным структурам)

ЭЛЬФ (Ловкость/Магия. +15% к скрытности, чувствительность к природным потокам)

ГНОМ (Выносливость/Ремесло. +20% к сопротивлению ядам, бонус к созданию предметов)

Максим, не задумываясь, выбрал ЧЕЛОВЕКА. Всю свою игровую карьеру он играл за людей. Это был вызов — победить не за счёт расовых бонусов, а за счёт чистого умения. Да и «адаптация к социальным структурам» звучала полезно для чего-то, что позиционировалось как «симулятор жизни».

Предыдущая панель исчезла, но тут же в воздухе прямо пере глазами засветилась новая:

ВЫБОР КЛАССА:

Список был обширным, но три варианта горели золотым — видимо, рекомендованные системой под его игровой стиль.

- ВОИН: Танк/ДД. Ближний бой. Высокий дамаг. Высокая живучесть. Быстрая прокачка. Тонна ХП.
- МАГ: Кастователь. Заклинания. Вызывания. Свитки. Возможность нанесения дистанционного урона. Сложность. Высокий потенциал. Медленный старт. Низкая живучесть. Стеклянная пушка.
- ВОР: Сквад/Ассасин. Скрытность. Яды. Убийство из тени. Мгновенное убийство (Ваншот). Высокая мобильность. Средняя скорость прокачки. Низкая живучесть. Картонный щит.

- ЛУЧНИК: Дистанс/Крит. Возможность нанесения дистанционного урона. Возможность нанесения критического урона противнику, превышающему уровень Игрока. Убийство из тени. Мгновенное убийство. Мгновенная реакция. Высокая точность. Средняя скорость прокачки. Средняя живучесть. Снайпер.

Остальные классы, доступные в списке, мерцали тусклым серебром:

- ЖРЕЦ: Хил/Дебафф. Исцеление. Проклятия. Чтение мыслей. Сопротивление магии. Открытие порталов. Священный огонь. Выбор одного из «Богов Без Плоти» обязателен. Большой потенциал. Ограниченный выбор инструментов. Быстрый рост. Высокая живучесть.

- АЛХИМИК/АРТЕФАКТОР: Крафт/Саппорт/Шмот. Создание зелий. Создание артефактов. Абсолютная уязвимость в контактной схватке. Возможность создания зелий и артефактов Мирового уровня. Сверхбыстрый рост. Сверхнизкая живучесть.

- ПРИЗЫВАТЕЛЬ/ХИМЕРОЛОГ: Саммонер. Связь с духами, демонами, древними существами. Абсолютная уязвимость в контактной схватке. Возможность создания Пэтов Мирового уровня. Возможность «легионного» управления/расслоения разума. Сверхбыстрый рост. Сверхнизкая живучесть.

Глава 2. Поворот не туда

Боль ворвалась в его мир без предупреждения, словно молния, острая и влажная, обжигая левую щеку раскалённой вспышкой. Это не был тяжёлый, сокрушительный удар кулака — сила была иной, более мягкой, но не менее ощутимой. Шлепок. Резкий, звонкий, словно эхо давно забытого детства, он нёс в себе что-то по-матерински назидательное, но в то же время был пропитан тревожным оттенком паники, будто тот, кто его нанёс, сам боялся последствий происходящего.

— Ваше величество! Очнитесь, ради богини МЕБ, очнитесь же! — голос, дрожащий от волнения, рассёк тишину, словно острый клинок, и достиг самых глубин его сознания, вытаскивая из мрака.

Сознание, скованное тяжкими цепями кошмара, отягощённое свинцовой тяжестью, медленно, с мучительным усилием, начало выбираться на поверхность. Оно словно пробивалось сквозь густую, вязкую мглу, цепляясь за слабые нити света, что проникали извне. Макс с трудом разлепил веки, чувствуя, как мир вокруг начинает обретать очертания. Но вместо привычных красок жизни, теней и света, вместо знакомых образов, что должны были встретить его, на него обрушилось нечто совершенно иное, чужеродное — интерфейс.

Прямо перед его лицом, будто сотканное из эфира, полупрозрачное и трепещущее, словно мираж в пустыне, висело окно. Оно мерцало неземным голубым свечением, будто бы заимствованным у самых далёких звёзд, и притягивало взгляд своей потусторонней красотой. Буквы, вырезанные из света, чёткие и холодные, словно принадлежали иной реальности, далёкой от всего, что он знал, парили в воздухе, требуя внимания, заставляя сердце биться чаще от смеси страха и любопытства. Это был не просто текст, не просто образ — это была граница между тем, что он считал реальным, и тем, что считал невозможным.

МАКСИМИЛИАН АУРЕЙ РЕНДАРИОН V | УРОВЕНЬ: 8

Он моргнул. Окно никуда не делось. Слева от него плыла вертикальная зелёная полоса:

HP: 10 / 100% (Здоровье)

Рядом — такая же, но синяя:

МАНА: 25 / 100% (Магическая энергия, Восстановление один час)

Под ними, в виде компактного блока, мерцали прочие «основные атрибуты»:

СИЛА: 8 / 100% (Физическая мощь. Влияет на урон в ближнем бою, вес носимого, способность ломать преграды, Восстановление один час)

ЛОВКОСТЬ: 8 / 100% (Точность, скорость, реакция. Повышает шанс уклонения, критический урон, эффективность скрытности. Восстановление один час)

ВЫНОСЛИВОСТЬ: 8 / 100% (Стойкость тела. Увеличивает максимальное здоровье, сопротивление ядам, болезням и усталости. Восстановление один час)

ИНТЕЛЛЕКТ: 14 (Ментальная острота. Определяет объём маны, сложность заклинаний, способность расшифровывать древние тексты. Восстановление один час)

ХАРИЗМА: 8 (Власть над людьми. Влияет на успех убеждения, верность подчинённых, реакцию НПСов, эффективность торга)

И ниже всех показателей — тусклая, неотвратимая и, пожалуй, самая важная строка:

ЭКСПА: 0 (Экспириенс. Очки опыта)

Да уже, эта последняя строчка весьма удурчала. Ну да ладно, наберем, не впервой.

Она мерцала тусклым, почти укоряющим светом, напоминая о бесконечном гринд-марафоне, который только предстояло начать. «Ну да ладно, — мысленно махнул он рукой, — наберем, не впервой. Каждый рейд с нуля начинается».

Его аналитический ум, уже привыкший к странностям ситуации, автоматически начал разбирать интерфейс на составляющие. Последние характеристики — Интеллект и Харизма — были указаны без индикаторов процентов. Это было понятно: фундаментальные атрибуты персонажа, не подверженные расходу.

Другое дело — Сила, Ловкость, Мана. Это были уже расходные ресурсы, которые истощались в процессе применения скиллов в пылу боя, а потом постепенно регенерировали до исходных значений — Мана до двадцати пяти, Сила до восьми. Хорошо, что время восстановления указано в один час, а не в течение суток.

Но всё равно, если задуматься, в разгар интенсивного квеста, стелс-проникновения или напряжённого боя — например, при попытке воровства в защищённом данже или массового сражения двух сильных пати — час это просто вечность, критический кулдаун, так сказать. По сути, это означало, что полностью «выжечь» все статы в одном сражении можно было лишь один раз. И если не рассчитать силы, то после этого тебя ожидает лишь неизбежный геймовер. Просто «загриндят» в пыль, тупо убьют.

«Мана — двадцать пять, — размышлял Макс, оценивая синюю полоску. — Много это или мало?» Баланс был в каждой системе свой. Надо бы разузнать «прайс-лист» самых слабых заклинаний и свитков в местной «экономике магии», отыскать какой-нибудь местный гайд. Знаешь стоимость каста низкоуровневого файербола или хила — вот тебе и понятен масштаб. Но обычно стартовый билд — это всегда голодный паёк, начальный капитал для будущего гринда, хлебные крохи.

Глава 3. Марта, хорошая девочка

Из ступора Макса вновь выдернул голос служанки.

— Ваше высочество, вам нужно попить!

Всхлипывая, она потянулась к ночному столику из тёмного, почти чёрного дерева. На нём стоял простой глиняный кувшин, покрытый потрескавшейся глазурью. Когда её тонкие пальцы обхватили грубую ручку, над кувшином на мгновение всплыл ещё один голографический призрак — чёткий тултип:

ВОДА, ПИТЬЕВАЯ | КАЧЕСТВО: НОРМАЛЬНОЕ | ЭФФЕКТ: УТОЛЕНИЕ ЖАЖДЫ.

Смотреть на девушку серьёзно мешала Панель, нависавшая между ними полупрозрачной ширмой.

С ней надо было что-то делать, и срочно. Так ведь и косоглазие заработать можно, если всё время пялиться на предметы и людей — особенно тех, кто с тобой разговаривает с сиськами — через эдакую светящуюся стену из цифр и букв.

И что же, она так и будет висеть перед глазами вечно? Нет, наверняка существует способ её убрать.

Задумавшись, Максон стал прокручивать пальцем меню туда и обратно (девица-горничная при этом, вероятно, окончательно офигела, глядя, как её «подопечный» тыкает указательным в воздух) и всё же отыскал то, что искал. В подразделе «Персонаж / Настройки меню» имелась опция: «Тактильное управление / Голосовое управление / Виртуальная мышь». Подумав, Макс решил с голосовым управлением не связываться, так как говорить с несуществующим для других людей игровым интерфейсом было ещё подозрительнее, чем тыкать пальцами в пустоту. Этак у бедняжки горничной вообще ум за разум зайдёт. Он выбрал «Виртуальная мышь» и кликнул.

Компьютерная мышь — даже виртуальная — как таковая не материализовалась, но перед его внутренним взором возникла знакомая стрелка, типа, как на экране монитора. Пояснений никаких не было, так что Макс просто попробовал её «поюзать» на практике. И получилось. Мышь-стрелка-курсор ощущалась как продолжение собственного пальца — такого же невесомого, но послушного. Управлялась она мыслью, словно третья, однопалая рука. И ещё ей можно было «кликать»

Макс дважды кликнул прямо в пустом воздухе — Панель бесшумно исчезла. Ещё два клика — Панель так же бесшумно возникла вновь. Сама стрелка-мышь никуда не девалась, и убрать её, похоже, было нельзя. Зато её можно было сдвинуть в сторону. «Привязана» эта стрелка была, как и сама Панель, не к глазам Игрока и не к его голове, а, судя по всему, также к центру массы тела. Так что, сдвинув виртуальную мышь вниз и вбок, разместив её как бы у бедра, ниже пояса — наподобие кобуры с револьвером у ковбоя, — Макс просто перестал её видеть. Однако стоило опустить взгляд и посмотреть прямо на неё, как мышь мгновенно активировалась. Ей снова можно было двигать, словно рукой. А двойным кликом — мгновенно вызвать или убрать Экран-Панель.

Это было удобно. Ну, а кто бы сомневался, хератень то наверняка пользовательская, и кабы было неудобно, её просто никто бы не выпустил в продажу.

Вот только в продажу ли? Не похоже это всё было на обычный игровой коммерческий проект. Уж больно натурально.

И, кстати, о натуральности. Все эти манипуляции с виртуальной мышью заняли у него почти целую минуту. Всё это время горничная стояла напротив с графином в руках. Глаза её уже напоминали блюдца от изумления. Видать, бывший «прынц», в смысле натуральный, а не Максим Соколов в его тельце, так экстравагантно при ней себя никогда не вёл.

Панель ушла, и Макс смог, наконец, рассмотреть девушку целиком, без цифровых помех.

Девчонка и правда была огонь. Ничего сверхъестественного, конечно, не модель с подиума. Но очень, очень миленькая и очаровательная. Такая прям «няша-няша». Глазки, ножки, передничек, туфельки скромняжные — все дела.
И, конечно, просто офигенные сиськи — уж который раз обратил внимание на выдающуюся деталь Макс. Потрогать бы. Но попозже. Успеется. Если вообще выживем тут, конечно.

Макс зажмурился, изо всех сил вжав веки. Сон. Галлюцинация. Побочный эффект нейро-интерфейса. Слишком глубокое погружение. Сейчас открою глаза и увижу потолок какой-нибудь больничной палаты, где добрый доктор дяденька-хирург приготовил ему скальпель для лоботомии…

Но нет.

Он открыл глаза. Перед ним были всё те же ебучие фрески с рыцарями, что кромсают на куски страшных на мордаху эльфаков-уродов. Голубая полоска здоровья. И девочка со слёзками напротив, С жёлто-зелёным индикатором над башкой.

«Нереальная реальность» ни хера не изменилась, как говорится.

Ладно. Надо эту… как же её там, горничную… в чувство приводить. Харе уж давить слёзы то.

— Это... давай! — вырвалось у него из горла многомудрое изречение. Горло и правда пересохло, пробирал сушняк. Нужно было сделать что-то простое. Какое-то действие. Не только чтобы девочку успокоить, но и чтобы самому вернуть себе подобие контроля. Или хотя бы «подобие подобия» контроля. И хотя бы — над этим вот новым телом.

Девушка немедленно и почему-то очень радостно кивнула, вытерла ладошечкой слёзки, снова подняла кувшин и налила воду в неглубокую чашу из тёмного, матового металла — не серебра, а чего-то вроде олова или свинца (ну не дай бог свинца конечно, он же ядовитый, подумал Макс). И протянула чашу ему.

Максон крякнул.

Глава 4. Дебафф

Тяжёлый серебряный поднос, внесённый Мартой, оказался уставленным простой, но обильной едой: грубый хлеб из тёмной муки с хрустящей корочкой, блюдце с густым мёдом янтарного цвета, несколько ломтей холодной запечённой дичи, пахнущей дымком и можжевельником, а также мягкий кремовый сыр в глиняной миске и пара запечённых яблок, сморщенных и тёплых.

Макс, всё ещё ощущая лёгкое головокружение от столкновения с реальностью, взял в руки кусок хлеба. Текстура была грубой, зернистой, ощутимой под пальцами. Он обмакнул край в мёд — сладкий, цветочный, с лёгкой горчинкой. Первый укус стал откровением. Вкус был настолько ярок, тактильные ощущения настолько чёткими — шероховатость крошек на языке, липкость мёда на губах, — что страх на мгновение отступил, уступив место чисто физическому, животному удовлетворению. Он ел жадно, почти забыв о приличиях, запивая еду прохладной водой с мятой из оловянной чаши.

Всё это время Марта стояла в двух шагах, у камина, в котором теперь слабо тлели угли. Её присутствие было тихим, почти воздушным, но Макс чувствовал его каждой клеткой своего нового, чужого тела. Он украдкой наблюдал за ней, пока жевал. Пламя освещало её профиль, оттеняло золотистые искорки в каштановых волосах, убранных под простой белый чепец. Передничек был слегка перетянут, подчёркивая тонкую талию и мягкий изгиб бёдер. Когда она наклонялась, чтобы поправить полено, ткань платья натягивалась на груди, и Макс задерживал взгляд на этой простой, совершенной линии. Это была что-то тёплое, домашнее, отчего становилось и спокойнее, и накатывало возбуждение одновременно. Её кожа на скуле, освещённая огнём, казалась фарфорово-гладкой. Он вдруг представил, как бы она ощущалась под его пальцами.

— Спасибо, — хрипло проговорил он, откладывая кусок дичи. — Очнулся — а тут такое пиршество. Ты сама готовила?

Марта вздрогнула от прямого обращения и слегка покраснела, опустив глаза.

— О, нет, ваше высочество! Это из дворцовой кухни. Я только принесла. Раньше вы… — она запнулась, покусывая нижнюю губу. — Раньше вы редко интересовались, откуда еда.

— Раньше я много чего редко делал, — пробормотал Макс, откидываясь на груду подушек. Голос звучал чужим, более высоким, юным.

Макс небрежно провёл рукавом по губам, утирая липкие следы мёда и ощущая, как тишина в комнате давит, словно в какой-то пафосной сцене из дешёвого мыльного сериала. Марта стояла как вкопанная, глаза долу, но он прямо чувствовал, как её присутствие притягивает его взгляд, будто какой-то глючный магнит в его новой, чужеродной башке. Ему вдруг приспичило пробить эту стену молчания, откопать хоть что-то, что сделает девушку не просто декорацией в этом виртуальном цирке, а чем-то посерьёзнее. Ну, или хотя бы посмеяться над собой за такие мысли.

— Слушай-ка, — начал он, растягивая слова с лёгкой насмешкой, хотя голос по-прежнему звучал как у какого-то юного избалованного аристократишки, а не его привычный, — я, может, раньше и был тот ещё невежа, который жрёт и не интересуется тем, кто это приносит, но сейчас прям зудит узнать. Ты вот тут, таскаешь подносы для таких уродов как я, а сама-то кто? Ну, до того, как попала в этот… хм, дворцовый дурдом кем была?

Марта дёрнулась, явно не ожидая, что её «высочество» снизойдёт до таких вопросов и тем более таких комментариев, подняла на него взгляд, в котором смешались удивление и осторожность. Её пальцы снова засуетились, опять теребя край фартука (привычка у нее такая что ли?), а губы дрогнули, будто она прикидывала, не ляпнет ли лишнего. Но после короткой заминки всё же заговорила, голос её был тише шороха листвы:

— Ваше высочество, да я... я собственно никто. Ничего особенного, обычная, деревенская. Жили с родными в большом хуторе у речки Тисдейл, в трёх лигах от замка лордов Тисдейлов... Пока… ну, пока всё не пошло под откос.

В её ответе сквозила какая-то грусть, замаскированная под привычную скромненькую покорность, но Макс вполне её уловил. Он слегка наклонился вперёд, чувствуя, как разгорается любопытство. Ему хотелось раскопать побольше, понять, скрывается ли за этой смиренной мордашкой что-то настоящее или перед ним просто шикарно отрисованный NPC, пустышка с грустной предысторией ради большего драматизма.

— Да ладно, прям совсем обычная, прям серая мышь, офисный планктон? — хмыкнул он, стараясь говорить мягче, чтобы не спугнуть девчонку, хотя в голосе всё равно скользнула насмешка — хотя и только над самим собой за этот странный интерес. — Чем ты вообще там занималась, в своей глубинке? До того, как… ну, сама в курсе до чего.

Марта отвела взгляд, словно утонула в каких-то воспоминаниях, и её плечи чуть опустились. Но затем, словно решившись, всё-таки ответила, голос её стал чуть более тёплым, почти доверчивым:

— Да ничего такого, Ваше Высочество, в самом деле. Просто, обычная деревенская жизнь. Любила бродить у реки. Ходила с братьями на рыбалку. Там у реки очень тихо. Вода на солнце переливалась, будто живая. И ещё… ещё помогала маме на кухне и по хозяйству. Месила тесто, варила похлёбку, кормила свинок. Так то большое у нас было хозяйство... Пока не пришёл тот сухой и бесснежный год. Да по всем северным провинциям прокатился сильный неурожай... А потом был голод. Долги. Папа умер.

Её слова, простые и понятные. Но ужас, скрытый за этими словами просто продрал вдруг Максима до костей. Он просто представил себе всё это. Семья и счастье. А потом голод и смерть.

Глава 5. Персонажи

Стражи, словно призрачные тени, медленно и бесшумно распахнули тяжёлые дубовые двери, обитые железом, точно древние врата какого-то мифического склепа. За ними открылся вид на зал «Узкого Совета» — помещение, которое, сугубо теоретически, Максимилиан Аурей Рендарион Пятый (ну, или почти Пятый, пока что без коронации) должен был посещать неоднократно. Однако для Максика Соколова, застрявшего в этом чужеродном теле, зрелище оказалось, типа, «премьерным». И, признаться, не сказать чтобы особо впечатляющим.

Зал Узкого Совета, в отличие от помпезных галерей Дворца, не поражал масштабами. Оно и понятно: совет-то был «Узкий». Ну то есть, видимо «малый», «закрытый». Это вам не сборище базарных торговцев, где каждый орёт своё, а собрание, сука, «избранных», которым теснота их круга, видимо, добавляет значимости. Но вот парадокс: именно эта компактность делала комнату какой-то особенно давящей, почти вызывающей клаустрофобию на фоне остальных титанических пространств императорского Дворца, где можно было реально заблудиться... ну или погонять футбол.

Сводчатый потолок, устремлённый в небеса, казался нелепо высоким для такой относительно скромной комнаты. Его высота, должно быть, достигала добрых двенадцати метров, а то и больше — прямой намёк на то, что архитектор тут явно переборщил с амбициями.

Два чудовищно огромных окна (аж целых два — более чем достаточно для скромного помещения) давили своими размерами, будто насмехаясь над всем остальным. Каждое из них в ширину тянулось на добрых четыре метра, а в высоту — почти на восемь. Ну конечно, зачем мелочиться, если можно сделать так, чтобы ветер гулял по залу, как по степи? На фоне этих окошек-гигантов размеры самой комнаты — примерно пятнадцать метров в длину и десять в ширину — казались почти игрушечными. Помещение было вытянуто «в высоту», словно кто-то решил построить не зал, а башню, забыв добавить внутрь пару этажей.

«Ага, вот почему в этом проклятом Дворце зуб на зуб не попадает от холода!» — с саркастической ухмылкой подумал Максимка Рендарион Пятый. При такой высоте потолков хоть целую роту дровосеков найми — не протопишь. Камины тут, видать, жгут чисто для антуража, не для тепла. В его собственных покоях, кстати, потолок казался чуточку ниже. Или это иллюзия? Может, там какой-то фальш-потолок соорудили, чтобы не тратить уйму дров на обогрев стратосферы? А может, просто стены задекорировали так, чтобы глаза не вытекали от созерцания этих бесконечных вертикалей, ускользающих вверх. Теоретически, высота потолков на одном этаже должна быть одинаковой по всему Дворцу. Но это ж, сука, «Дворец» с большой буквы, и логика тут — понятие относительное. Загадки, загадки, как в дешёвой ролёвке с кривоватым лором.

Взгляд Макса скользнул по убранству, если это вообще можно было так назвать. Главным украшением зала, конечно же, был потолок. Не просто потолок, а целое произведение искусства, которое, кажется, рисовали с мыслью: «Чем больше, тем лучше». Гигантская фреска, раскинувшаяся над головой, изображала не привычных уже Максу рыцарей или уродов-эльфаков, а стилизованную карту. Видимо, тех земель, что лежали под скипетром «Рендарионов». Хотя, зная местные ублюдские порядки, скорее «под пятой», чем под скипетром.

«ХЗ, что это за география такая», — мысленно хмыкнул Макс, прищурившись, чтобы разглядеть детали. Континент на потолке напоминал большой овал с на удивление ровной береговой линией, изрезанной лишь мелкими бухтами, которые, впрочем, были слишком незначительными, чтобы нарушить общую почти идеальную форму. «Овал» располагался «вертикально», во всяком случае, относительно надписей, что украшали его поверхность. Вокруг, само собой, плескался океан — так и подписанный, без лишней фантазии: «Мировой Океан». Сверху вниз (или снизу вверх, это уж как кому больше нравится) овал-материк рассекала синяя полоса, под цвет океана. То ли длинное узкое море, то ли какой-то гигантский река-канал, вырытый, вероятно, не людьми — уж больно широк — а древними богами с похмелья. На карте было ещё куча любопытных деталей, но Макс запнулся взглядом лишь на одном элементе, который так и притягивал внимание.

Прямо в центре овала — в идеальном, мать его, геометрическом центре, словно кто-то вымерял с линейкой и циркулем — красовалась жирная точка, окружённая стилизованными графическими стенами с башенками.

Над ней, готическим, сложным, но вполне читаемым шрифтом было написано: «БИНА ВЕЧНАЯ».

Ага. Ну вот оно что. Выходит столица «Бинарианской империи» Рендарионов определяясь не только остротой мечей здешних легионов (или как у них тут это называются?), но и самой географией континента. Бина. Центр Мира.

В прямом и в переносном смысле, без дураков. «Все дороги ведут в Бину», — как гласила бы здешняя поговорка, если бы местные умники вообще утруждали себя придумыванием чего-то оригинального, кроме уродливых эльфийских рож.

И если, конечно, эта карта более или менее точная, а не очередной бред пьяного средневекового картографа, «подтянувшего» реальную географию под маниакальные замашки какого-нибудь местного «македонского наполеона».

Впрочем, в своё время, когда Макс увлекался исторической реконструкцией — примерно сто миллиардов лет тому назад, ещё на первых курсах университетского факультета АСУ, в далёкой, почти забытой жизни, — он насмотрелся на «стилизованные» средневековые карты, в которых из общего с реальностью было только название, да и то с натяжкой. Так что… всё под вопросом.