имя на клинке

пролог (крик в пустоте)

Лёгкие горели огнём, а каждый вдох приносил лишь сухой, пропитанный пылью воздух, который царапал горло, словно наждачная бумага. Я бежала, не разбирая дороги, подгоняемая лишь первобытным ужасом, пульсирующим в висках. Подошвы кроссовок гулко вбивались в асфальт, отдаваясь дрожью во всем теле. Сзади, совсем близко, слышался тяжёлый, размеренный топот - он не спешил, он знал, что я в ловушке. Он просто гнал меня, как охотник загоняет раненого зверя.
Когда передо мной выросла серая громада высотки, выбора не осталось. Я рванула вверх по пожарной лестнице, обдирая ладони о холодное железо. Выскочив на крышу, я замерла. Пустота. Бесконечная, выжженная солнцем пустыня из бетона и смолы. Горизонт полыхал безжалостным кроваво-оранжевым закатом, который словно насмехался над моим отчаянием. Ни лестниц вниз, ни открытых чердаков - только пустота и головокружительная пропасть под ногами. Ничего. Полный ноль. Моя жизнь сузилась до этого клочка крыши и приближающихся шагов за железной дверью.
И тут, когда сердце уже готово было разорваться, чья-то ледяная рука мёртвой хваткой вцепилась в моё запястье. Прежде чем я успела закричать, меня рывком дёрнули в сторону. Секунда - и я лежу на грязном бетоне, прижатая к стене за огромной горой пыльных картонных коробок и какого-то строительного мусора. Откуда они здесь взялись? Мгновение назад я видела лишь пустую площадку. Наверное, паника застелила мне глаза туманом.
Я повернула голову, чтобы взглянуть на своего невольного спасителя, и мир вокруг окончательно рухнул.
Дыхание перехватило, пальцы судорожно впились в бетонную обломки. Горло сковал спазм, превращая попытку вздоха в нелепый хрип. Перед моими глазами стоял призрак. Не галлюцинация, не плод больного воображения, а человек, чьё лицо годами преследовало меня в кошмарах. Оно являлось мне в обрывках рваных снов: без имени, без чёткой истории, лишь как смутный образ кого-то бесконечно дорогого и безвозвратно утраченного. Этот человек должен был быть мёртв. Я знала это каждой клеткой своего тела.
- Как?.. - прошептала я, и мой собственный голос показался мне скрипом ржавого, давно забытого механизма. - Ты… я тебя знаю. Я обязана тебя знать. Но…
Я схватилась за голову, чувствуя, как в затылке зашевелилась знакомая, мучительная пустота. Это было похоже на попытку ухватиться за дым: воспоминания таяли, едва я касалась их.
- Кто ты?! - мой шёпот сорвался на отчаянный всхлип. - Почему я помню, как ты умирал? Почему я помню твою кровь на своих руках?
Он смотрел на меня в упор. В его глазах, тёмных, как грозовое небо, плескался целый океан невыразимой боли, призрачной надежды и какой-то древней, надломленной нежности. Его лицо было бледным, исчерченным шрамами, которых я не помнила, но взгляд… взгляд остался прежним.
- Это потом, - отрезал он. Его голос ударил по моим нервам, как струна: такой знакомый, вызывающий дрожь в позвоночнике, и в то же время чужой, огрубевший от лет молчания. - Сейчас у нас есть проблема посерьезнее. Кто этот человек, и какого черта он за тобой гонится?
Я не могла ответить. Шок парализовал разум. Его лицо будило во мне фантомную боль - глубокую, старую, как шрам, который никогда не заживает до конца. Мой разум стер его имя, вычеркнул детали, но тело… тело помнило все. Оно помнило ту невосполнимую потерю, когда кажется, что вместе с сердцем из груди вырвали кусок Вселенной. Оно помнило мой собственный крик, который тогда, много лет назад, разорвал ночную тишину.
И вот теперь этот «призрак» был здесь. Он дышал, он пах порохом и дождём, и он прятался со мной от монстра.
- Но… - я попыталась схватить его за куртку, требуя ответов, но не успела.
Железная дверь на крышу распахнулась с таким грохотом, что, казалось, само здание вздрогнуло. На бетонную площадку, словно разъярённый зверь, вырвавшийся из клетки, выскочил светловолосый парень. Арен.
Его вид внушал ужас. Когда-то опрятная футболка была пропитана кровью и покрыта пятнами грязи. Губа разбита, лицо представляло собой месиво из ссадин и наливающихся синевой кровоподтёков. Но страшнее всего были его глаза. В них бушевала такая ярость, такая концентрированная ненависть, что воздух вокруг него, казалось, начинал вибрировать. И вместе с этой яростью там отчётливо читался страх. Но что могло напугать этого человека-машину?
- И что ты молчишь?! Я с кем разговариваю?! - его хриплый, надтреснутый голос хлестнул по моим ушам, вырывая из оцепенения.
- Арен… - выдохнула я, почти не слыша собственного голоса. Мой коллега. Мы годами работали бок о бок, делили утренний кофе, обсуждали планы. Мы были как семья. Он всегда подставлял плечо, всегда защищал. Он мне даже нравился… когда-то.
Горячая, соленая слеза обожгла щеку, оставляя влажную дорожку на пыльной коже. Больно. Боже, как же невыносимо больно осознавать предательство. Но время для слез вышло. Сейчас Арен не был тем добрым парнем из кафе. Сейчас он был воплощением смерти, готовым стереть с лица земли любого, кто посмеет встать на его пути.
Он огляделся вокруг. Его взгляд скользнул по ограждению, по пустым углам, на мгновение задержался на нашей груде коробок, но не нашёл ничего подозрительного. Арен взревел от бессильной ярости - звук был похож на крик раненого койота.
- Сука! Куда ушла эта девка?! Я всё равно тебя найду, слышишь?! Из-под земли достану! - завопил он.
Дрожащими руками он выхватил телефон и начал яростно колотить по клавишам, рассылая кому-то приказы. Наступила тяжёлая, звенящая тишина, в которой каждый звук казался преувеличенно громким. А затем я услышала их. Шаги. Тяжёлые, уверенные, они приближались к нашему укрытию. Один шаг, второй… Я слышала, как бешено колотится моё сердце - казалось, оно вот-вот проломит ребра. Рядом так же неровно, с присвистом дышал мой призрак.
- Веди себя тихо и не высовывайся. Поняла? - едва различимый шёпот опалил моё ухо.
Не дожидаясь ответа, он резко выпрямился, словно сработала мощная стальная пружина. В ту же секунду Арен сдавленно стонет. Мой спаситель не просто напал - он обрушился на него всей своей массой. Первый удар пришёлся прямо в челюсть, за ним последовал второй, в живот. По крыше разнеслись глухие, тошнотворные звуки ударов и хриплые проклятия, вырывающиеся из окровавленного рта Арена.
Мой «призрак» бил безжалостно, методично, с какой-то жуткой, почти безумной улыбкой на губах. В его движениях не было изящества, только чистая, концентрированная ярость, копившаяся годами.
Я наблюдала за этой сценой, затаив дыхание и вжавшись в стену. По лбу струился холодный пот, руки мелко дрожали. Но, странное дело, я боялась не за себя. Я боялась за него - за человека, которого даже не могла назвать по имени. Я уже теряла его однажды - эта истина вдруг вспыхнула в мозгу ослепительной вспышкой. Я не могла допустить, чтобы это случилось снова.
Он продолжал наносить удары, вминая Арена в бетон, как вдруг в руке предателя что-то блеснуло. Холодный блеск стали в лучах заходящего солнца. Нож.
Все произошло слишком быстро для человеческого глаза. Арен, извернувшись, словно змея, вонзил лезвие в бок моего спасителя. Один раз. Тот лишь охнул, но не отступил. Второй раз. Третий. Кажется, этот кошмар не закончится никогда. Металл входил в плоть с глухим, чавкающим звуком. Только после пятого удара Арен, собрав остатки сил, отшвырнул слабеющее тело незнакомца от себя.
Арен тяжело дышал, отряхивая испачканную одежду. Он медленно, пошатываясь, поднялся с колен. Стёр кровь с лица, выпрямился во весь рост и посмотрел прямо на коробки, за которыми я пряталась. Его взгляд был пустым и холодным, как у мертвеца.
- Ну что, тварь? Выходи! - заорал он, и его голос звенел от торжествующей ненависти. - Твой дружок уже мёртв. Слышишь? Он сдох! Но не бойся, я не заставлю тебя долго ждать. Ты отправишься вслед за ним прямо сейчас!
Он начал приближаться, хищно перебирая пальцами на рукояти окровавленного ножа. Я сжалась в комок, понимая, что бежать некуда. Я уже собиралась выйти, чтобы встретить конец лицом к лицу, попытаться хоть как-то защититься ногтями, зубами… Но вдруг тишину крыши разорвал крик, полный такой боли и отчаяния, что кровь застыла в жилах.
- Стой! - это был он. Мой призрак, мой спаситель. Он приподнялся на одном локте, захлёбываясь кровью, но в его глазах всё ещё горел огонь. - Ты со мной еще не закончил, ублюдок!
Воздух на крыше казался густым и липким от гари, смешанной с металлическим привкусом близкой крови. Арен, чей силуэт в сумерках казался воплощением неумолимой угрозы, резко обернулся, готовый нанести решающий удар, но пространство вокруг него словно выплюнуло тень. Он не успел даже вскрикнуть: сокрушительный удар в челюсть, подкрепленный весом всего тела нападавшего, опрокинул его на бетон. Глухой звук столкновения плоти с костью эхом отозвался в моей груди.
Тот самый «призрак» - человек, которого я привыкла считать лишь плодом своего воображения или случайным прохожим в лабиринтах памяти - стоял теперь передо мной во плоти. Мужчина без имени, чьё лицо долгое время стиралось из моего сознания, как старая фотография на солнце, возник из ниоткуда. Его шатало, дыхание вырывалось из груди хриплыми, свистящими толчками, но кулаки были сжаты с такой силой, что костяшки побелели, светясь в наступающей тьме. В его глазах полыхала «белая ярость» - то ледяное, запредельное неистовство, которое бывает только у людей, которым больше нечего терять.
Он медленно отступал к самому краю. Подошвы его тяжёлых ботинок крошили старый шифер и бетонную крошку, которая с тихим шорохом сыпалась в бездну. Его высокая фигура чётко, почти болезненно вырисовывалась на фоне заката. Небо в этот вечер не просто угасало - оно агонизировало. Кроваво-красные полосы разрезали горизонт, окрашивая всё вокруг в тревожные, багровые тона.
Арен поднялся. Его лицо превратилось в маску из грязи и ярости. Он был ослеплён - не только физически, от удара, но и внутренне, той самой первобытной злобой, что превращает человека в зверя.
Он не смотрел под ноги, не замечал, как опасно дрожит карниз. Издав гортанный рык, в котором не осталось ничего человеческого, Арен рванулся вперёд. Он видел только свою цель, не осознавая, что между ним и абсолютной пустотой осталось всего полшага.
И в этот короткий миг, застывший между вдохом и выдохом, ко мне пришло озарение. Это не было логическим выводом или воспоминанием, всплывшим из глубин мозга. Это была физическая реакция - удар тока, прошивший каждую клетку моего тела. Я почувствовала это кожей, волосками на затылке: этот незнакомец, этот «призрак» из моих снов… он не просто сражается. Он приносит себя в жертву. Прямо сейчас он добровольно делает шаг в небытие, чтобы забрать с собой моего палача. Ради меня.
Имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успела его осознать. Оно было чужим и в то же время единственно правильным, горячим, как расплавленный свинец. Казалось, кто-то другой, та «я», которую я давно потеряла, кричала моим ртом, срывая связки:
- Брайан! Нет!
Звук этого имени, казалось, должен был остановить время, повернуть вспять ход событий. Но слова уже ничего не значили. В мире, где правит гравитация и ненависть, звуки бессильны.
Брайан на секунду обернулся. В его взгляде не было страха - только странное, горькое облегчение, будто он наконец услышал то, ради чего прошёл через ад. В следующее мгновение Арен настиг его. Тяжёлое тело преследователя врезалось в Брайана, и их общая инерция стала фатальной.
Они сорвались вниз одновременно, сцепившись в смертельном объятии - обезумевший от злобы охотник и тот, чьё лицо я только что вспомнила, но чья гибель в ту же секунду стала для меня концом света. Время растянулось в бесконечность. Я бросилась к краю, впиваясь пальцами в холодный камень, но видела лишь, как их фигуры стремительно уменьшаются, поглощаемые сумерками города.
Последнее, что запечатлелось в моей памяти перед тем, как мир окончательно погрузился в хаос - это небо. Оно кровоточило закатом, тяжёлые багровые облака, подсвеченные снизу уходящим солнцем, казались рваными ранами на теле вселенной. Тишина, воцарившаяся после их падения, была страшнее любого крика. Я осталась одна на вершине, глядя в пустоту, где только что исчез единственный человек, который возможно знал моё настоящее имя.

глава 1 (возвращения теней)

- Нет, нет, пожалуйста, подождите! Молю, не бросайте! Пожалуйста… Нет!
Мой собственный крик, надрывный и чужой, эхом ударился о стены спальни. Я мгновенно вскочила с кровати, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, а пальцы судорожно сжимали одеяло. Реальность возвращалась медленно, неохотно проступая сквозь липкие остатки кошмара. Я тяжело дышала, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. Взгляд лихорадочно метнулся к светящимся цифрам на часах - 03:00. Ровно три часа ночи. «Час дьявола», как любят говорить в дешёвых ужастиках.
- Класс! Просто великолепно. Теперь и не поспишь нормально… - я со стоном откинулась на подушки, закрыв лицо ладонями. - Как же это бесит! Почему… ну почему мне стали сниться такие сны? Никогда же такого не было.
Я заставила себя сесть и опустить ноги на прохладный пол. И в самом деле, эти сновидения - яркие, пугающие, осязаемые до боли - начали преследовать меня ровно неделю назад, как только я переехала в эту квартиру. Семь ночей я мучаюсь, пытаясь собрать осколки своего прошлого. То мне снится какой-то парень, чьи черты лица постоянно ускользают, едва я пытаюсь их рассмотреть, и в этих снах мы до безумия счастливы. То я вижу, как он уезжает, бросает меня, и я захлёбываюсь от рыданий, как сегодня. Эти кадры казались кадрами из старой кинохроники: я чувствовала, что это было на самом деле, где-то там, в далёком, затуманенном детстве. Но память упорно хранила лишь глухую пустоту.
Тяжело вздохнув, я окинула взглядом свою комнату, пытаясь найти в ней спасение от призраков прошлого. Несмотря на то, что я живу здесь всего неделю, мне удалось превратить это пространство в мой личный, крошечный и безопасный мир. Моя кровать стояла вплотную к огромному окну - я специально так её поставила, чтобы засыпать и просыпаться, глядя на панораму спящего мегаполиса. Семнадцатый этаж дарил ощущение полёта; город внизу казался россыпью драгоценных камней, брошенных на чёрный бархат.
Рядом с кроватью примостилась изящная тумбочка из светлого дерева. На ней стоял светильник с тёплым матовым светом и лежала раскрытая книга, чьи страницы слегка загнулись, ожидая, когда я наконец дочитаю ту главу. Напротив кровати царил мой любимый творческий беспорядок: рабочий стол был завален блокнотами, разноцветными ручками и какими-то блестящими конфетти, оставшимися от праздничного переезда. Высокий стеллаж, примостившийся в углу, хранил не только тяжёлые тома моих любимых авторов, но и россыпь фотографий в рамках - на них были запечатлены редкие, но дорогие сердцу моменты. Рядом с книгами стояли забавные фигурки из LEGO: маленькие человечки и фантастические существа, словно сошедшие со страниц комиксов, придавали комнате немного детской непринуждённости.
С потолка мягкими каскадами свисали искусственные цветы, окутывая комнату ноткой меланхоличной романтики. Я нажала на пульт, и вдоль плинтусов ожила светодиодная лента, заливая пространство призрачным сиреневым сиянием. Уютная, почти волшебная атмосфера… но даже она не могла прогнать холод из моей груди. Я бросила взгляд на дверь гардероба, за которой скрывались мои немногие, но любимые вещи, и почувствовала, как в горле пересохло.
Жажда была невыносимой, словно я действительно бежала по той дороге из своего сна. Решив, что ворочаться в постели бесполезно, я накинула на плечи лёгкий халат и вышла из комнаты. Моя квартира была двухэтажной, но очень компактной, почти игрушечной. Наверху - только моё святилище, спальня, а внизу - уютная гостиная, совмещённая с крошечной кухней, и санузел.
Спустившись по деревянной лестнице, которая подло скрипнула под моей ногой, я прошла на кухню. Налила полный стакан ледяной воды из графина и выпила его залпом. Затем второй. Вода обжигала холодом горло, заставляя окончательно прийти в себя.
«Сон - это просто работа подсознания», - убеждала я себя, глядя на своё бледное отражение в тёмном стекле окна. Я уже начала прикидывать, какой сериал включить, чтобы дотянуть до рассвета, как вдруг ночную тишину вспорол резкий, требовательный звонок телефона.
Я вздрогнула так сильно, что едва не выронила стакан. Кто мог звонить в три часа ночи? На экране высветилось имя, от которого по спине пробежали мурашки. Я знала, кто это. Я знала, что этот звонок не сулит ничего хорошего.
Взяв трубку, я прижала её к уху, не произнося ни слова. С того конца провода сразу обрушилась тирада - быстрый, властный голос, не терпящий возражений. Я слушала около минуты, чувствуя, как остатки сна окончательно испаряются, сменяясь ледяной решимостью. Внутри что-то щёлкнуло.
- Я поняла. Буду через десять минут, - коротко бросила я и сбросила вызов.
Усталость как рукой сняло. Я бросилась наверх, лихорадочно переодеваясь в тёмные джинсы и худи. Волосы - в быстрый узел, кроссовки - на ноги. Уже через пару минут я стояла у порога. Тихий щелчок замка отозвался в пустой квартире финальным аккордом. Я вышла в подъезд, и звук моих удаляющихся шагов вскоре затих, оставляя за собой лишь гулкую тишину и нераскрытые тайны, спрятанные в тенях моей новой квартиры. Ночная мгла приняла меня в свои объятия, унося навстречу неизвестности, которая, возможно, была страшнее любого кошмара.

глава 2 (разгадка тайн начинается)

Июнь 2008
Погода сегодня стояла ослепительная, почти вызывающая. Июньское солнце, ещё не успевшее превратиться в палящий зной июля, заливало поместье густым, медовым светом. Небо было таким пронзительно-голубым, что на него больно было смотреть - глаза мгновенно наполнялись слезами от яркости.
Я бежала по саду, чувствуя, как тёплый ветер путается в волосах. Трава под ногами была изумрудной, сочной и мягкой, словно то самое пушистое одеяло, которое Агнес, наша экономка, всегда доставала для меня холодными зимними вечерами. Она совсем не кололась, даже если упасть в неё с разбега и раскинуть руки, подставляя лицо солнцу. Воздух был пропитан ароматом цветущего жасмина и сладковатой свежестью скошенного луга.
Стоило мне отойти от парадного крыльца и углубиться в старую часть сада, где яблони переплетались ветвями, образуя тенистые туннели, как тишину нарушил странный звук. Шорох. Сухой, резкий треск веток в густых зарослях сирени.
Я замерла, притаив дыхание. Сначала в голове мелькнула мысль, что это Лиззи - моя сестра - решила снова подшутить надо мной и выскочить с криком из-за угла. Но секунду спустя из кустов донеслось отчётливое, приглушённое «апчхи!». Лиззи никогда не чихала так… тонко и неловко.
- Эй! Кто там прячется? А ну, выходи! - выкрикнула я, стараясь придать голосу как можно больше начальственных ноток, как это делал папа.
В ответ - тишина. Даже птицы, казалось, замолкли, прислушиваясь к моему вызову.
- Выходи, я тебя не боюсь! - повторила я, хотя на самом деле внутри всё предательски сжалось. Коленки начали мелко дрожать, а ладони стали влажными, но я упрямо вздёрнула подбородок. Я была дочерью своего отца и не могла позволить себе сбежать.
Через пару секунд из зарослей послышались шаги. Но это была не одна пара ног. Прислушавшись, я поняла: их двое. Моё сердце пропустило удар. На мгновение я уже была готова сорваться с места и броситься к дому, но любопытство оказалось сильнее страха.
Ветки раздвинулись, и на свет божий выбрались двое мальчишек.
Они выглядели так, словно пришли из совершенно другого, незнакомого мне мира. На обоих были тёмные, почти бесцветные от бесконечных стирок футболки. Ткань была настолько поношенной и тонкой, что казалось, она вот-вот расползётся прямо у них на плечах. Серые спортивные штаны пузырились на коленях, а у того, что был повыше, на левой коленке зияла аккуратная дырка. На ногах - старые, стоптанные кеды, которые явно были им велики на пару размеров и держались на честном слове.
Но не одежда заставила меня онеметь. Как только я взглянула на их лица, у меня перехватило дыхание.
Старший мальчик выглядел так, будто только что вернулся с поля боя. Всё его лицо было покрыто синяками - от свежих багрово-фиолетовых до старых, уже желтеющих пятен. Я видела много драк, мой старший брат часто возвращался домой с подбитым глазом, но такого количества меток боли на одном человеке я не встречала никогда. У младшего ссадин было меньше - пара царапин на лбу и красная полоса на щеке, словно его кто-то случайно задел.
Несмотря на эти следы насилия, они были удивительно красивы. Глубокие карие глаза, густые тёмные волосы, выгоревшие на кончиках, и - я вгляделась пристальнее - идентичные родинки под правым глазом, на одном и том же месте. Они казались близнецами, просто рождёнными с разницей в несколько лет.
- Ну и кто вы такие? - я постаралась вернуть себе самообладание, сложив руки на груди. - Вы разве не знаете? Это частная территория, здесь нельзя находиться посторонним.
Ответа не последовало. Мальчики просто стояли и смотрели на меня, как на диковинного зверька в зоопарке. Тишина затягивалась, и это начинало меня бесить. Сначала они шпионят за мной, а теперь играют в молчанку!
- Вы меня слышите? - я топнула ногой. - Это мой сад! Что вы здесь делаете?
- Извини… - наконец подал голос старший. Голос у него был хриплый и какой-то не по-детски усталый. - Мой брат увидел у вас в саду яблоню. Он… он просто очень хотел яблоко. Не смог удержаться. Я хотел его остановить, но…
Он запнулся, бросив быстрый, затравленный взгляд в сторону дома.
- В общем, мы уже уходим.
- Стой! - я сделала шаг вперёд, неожиданно для самой себя не желая их отпускать. - Как вас зовут?
Младший мальчик, который до этого прятался за плечом брата, чуть высунулся вперед. Его взгляд был чистым и полным любопытства.
- Я Сэмюэль, - сказал старший, нехотя отвечая. - А это мой брат Брайан.
- А меня зовут Габриэлла. Можно просто Габи. Или Элла, если вам так удобнее, - я улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость, и по привычке, которой меня учили на званых обедах, протянула правую руку.
Я ждала, что они пожмут её в знак знакомства, но они замерли. Сэмюэль смотрел на мою ладонь с каким-то странным подозрением, будто я предлагала ему не дружбу, а опасный предмет. Прошла минута, показавшаяся мне вечностью. Мне стало невыносимо стыдно за свой жест. Щеки вспыхнули румянцем, и я уже начала опускать руку, когда почувствовал ответное тепло.
Брайан, маленький и стремительный, шагнул вперёд и вложил свою ладошку в мою. Его пальцы были липкими от сока ягод, но хватка - удивительно крепкой и радостной.
- Привет! Очень приятно, Габи! - воскликнул он, и его лицо озарилось такой светлой улыбкой, что синяки на его коже словно поблёкли. - Можно просто Брай. Мой брат немного странный сегодня, не обращай на него внимания. Он просто всегда на стрёме.
Мне вдруг стало легче дышать. Это простое рукопожатие словно разрушило невидимую стену между «богатой девочкой из поместья» и «мальчишками из ниоткуда».
- Почему ты молчишь? - я снова повернулась к Сэмюэлю. - Я же поздоровалась, а ответил мне только Брай. Это невежливо.
Сэм не ответил. Его глаза внезапно сузились, он словно прислушался к чему-то, чего я не слышала. В его взгляде промелькнула тень - не то страх, не то горькая решимость.
- Извини, Габриэлла. Нам правда пора. Засиделись.
Он резко схватил Брайана за руку, почти дернув его на себя. Тот вскрикнул от неожиданности, но послушно пошёл за братом.
- Сэм, ну подожди! Мы же только познакомились! - пытался возразить Брайан, оборачиваясь ко мне.
Но Сэмюэль был непреклонен. Он тащил брата прочь, в густые заросли, откуда они пришли.
Я стояла в тени старой яблони, прижав ладонь к стволу, и озадаченно смотрела им вслед. Сэм уходил стремительно, почти грубо волоча за собой брата; его спина выражала непреклонность и какое-то странное, взрослое нежелание оборачиваться. Зато маленький Брайан то и дело спотыкался, потому что крутил головой назад, отчаянно размахивая мне свободной рукой. Его улыбка сияла издалека, как солнечный зайчик. Я подняла руку и помахала в ответ, пока их силуэты не растворились в густой зелени зарослей.
Солнце продолжало припекать, и я решила, что стоять на месте - скучное занятие. Дом с его высокими потолками, тикающими часами и бесконечными правилами этикета остался далеко позади, но это меня ничуть не пугало. Несмотря на то, что я была ещё совсем маленькой, во мне жил дух первооткрывателя. В четырёх стенах мне было тесно, а игры с Лиззи часто заканчивались её капризами. Куда интереснее было сбежать в соседнюю деревню, к ребятам, которые не знали, что такое «подобающее поведение».
Дорога занимала добрых полтора часа пешком - по пыльной грунтовке, мимо бесконечных полей, где стрекотали кузнечики, а воздух дрожал от зноя. Но для меня это расстояние казалось коротким мгновением, ведь в конце пути меня ждала Лидия.
Лидия была моим спасением. Мы были ровесницами, но казались выходцами из разных сказок. Она была похожа на лисичку: копна непослушных огненно-рыжих волос, которые вечно выбивались из косичек, и россыпь веснушек, покрывавших не только нос и щеки, но и плечи, и даже коленки. А её глаза… ярко-зеленые, как молодая листва после дождя, они всегда светились радостью. Лидия была хохотушкой, её смех колокольчиком разносился по всей улице, но за этой веселостью скрывалась удивительно хрупкая и ранимая душа.
Сегодня я шла к ней с особым трепетом. Накануне она шепнула мне, что хочет доверить какой-то невероятный секрет. А я обожала секреты! Для маленькой девочки это было высшей формой признания. Когда кто-то делится с тобой тайной, ты словно становишься обладателем частички его сердца. От этой мысли на душе становилось тепло, а шаг делался легче.
Я уже подходила к знакомому покосившемуся забору дома Лидии, когда вдруг какой-то звук заставил меня замереть. Знакомый голос. Я резко обернулась и почувствовала, как по спине пробежал холодок от неожиданности.
На чердаке старого сарая, стоявшего чуть поодаль, сидел Сэмюэль. Тот самый мальчик из моего сада. Я была в тихом шоке - деревня была большой, и вероятность встретить их здесь казалась мне ничтожной. Сэм сидел на самом краю открытого чердака, свесив ноги в пустоту. Он выглядел так беззаботно, будто гравитация была для него лишь досадным мифом, а не законом природы. Его пятки лениво покачивались над обрывом.
«Неужели ему совсем не страшно?» - подумала я, затаив дыхание. И в этот момент из полумрака за его спиной возник другой силуэт.
Это был незнакомый мальчик, постарше и крупнее. Он приближался к Сэму со спины, и в его движениях мне почудилось что-то зловещее, угрожающее. Сердце предательски забилось в горле. Сэм сидел спиной и ничего не замечал, глядя куда-то вдаль, за горизонт, и что-то тихо бормоча себе под нос.
- Сэм! Сэмюэль! - окликнула я его, но голос прозвучал слабо.
Он не шелохнулся. Казалось, он погружен в какой-то свой транс. Незнакомец за его спиной был уже совсем близко. Паника накрыла меня с головой. Собрав все силы в кулак, я закричала так, как никогда в жизни не кричала. Мой голос сорвался, превратившись в пронзительный, оглушительный вопль, от которого, кажется, задрожали стекла в соседних домах. Прохожие на улице, как по команде, остановились и уставились на меня с явным осуждением, но мне было плевать.
- Эй, слезай немедленно! Упадёшь! Сзади… Сэмми, обернись! Сзади кто-то есть! - кричала я, чувствуя, как в горле пересыхает от напряжения, а в глазах закипают слезы страха за него.
Сэм вздрогнул и резко обернулся. Но вместо того чтобы испугаться или отшатнуться, он вдруг расплылся в тёплой, искренней улыбке. Он что-то приветливо сказал тому «угрожающему» мальчику, и они обменялись дружескими кивками. Оказалось, это был просто его приятель.
Сэмюэль повернулся ко мне. На его лице читалось полное невозмутимое спокойствие.
- Ты чего так орешь на всю округу? - спросил он, прищурившись от солнца.
- Да как тут не орать! - выпалила я, чувствуя, как страх сменяется жгучей обидой и возмущением. - Ты сидишь на самом краю, как камикадзе, а за спиной у тебя маячит какой-то подозрительный тип! Что я должна была подумать?! Ты меня до смерти напугал!
Тот мальчишка на чердаке сверху вниз посмотрел на меня и пренебрежительно хмыкнул:
- Ха, девчонка! Ну, как обычно… Вечно они поднимают шум из ничего.
Его слова, полные мальчишеского превосходства, разозлили меня ещё сильнее. Я уже приготовила достойный ответ, но Сэм меня опередил.
- Перестань, - бросил он приятелю коротким, холодным тоном, который не терпит возражений. - Что ты несёшь? Она просто беспокоилась.
Сэм проворно вскочил на ноги и, к моему ужасу, не воспользовался лестницей, а просто перемахнул через перила и спрыгнул вниз, приземлившись на траву с кошачьей грацией. Он подошёл ко мне вплотную. Его улыбка теперь была обезоруживающей, почти виноватой.
- Ну, привет ещё раз, Габриэлла. Теперь, кажется, моя очередь задавать вопросы. Что ты здесь делаешь, так далеко от своего замка?
- Я часто здесь бываю, - ответила я, стараясь говорить твердо и смотреть ему прямо в глаза, чтобы он не заметил, как у меня до сих пор дрожат руки. - Здесь живёт Лидия, моя лучшая подруга. Ты её знаешь?
Пока я ждала ответа, я невольно засмотрелась на него. В нашу первую встречу, в пылу ссоры из-за яблок и испуга перед синяками, я не заметила самого главного. Сейчас, в лучах полуденного солнца, я отчётливо увидела его глаза. Они были поразительны и совсем не похожи на глаза Брайана. У младшего они были чисто карими, а у Сэма… У самого зрачка радужка переливалась удивительным изумрудно-зеленым цветом, который плавно переходил в насыщенный, глубокий оттенок тёмного янтаря.
Этот цвет гипнотизировал. Его глаза были похожи на лесное озеро, в котором отражается закат. Красивые, завораживающие и пугающе глубокие для такого маленького мальчика.
- Лидия Морган? Она живёт в соседнем доме, вон та Лидия? - Сэмюэль, словно обладая способностью читать мои мысли, небрежно указал пальцем куда-то мне за спину.
Я резко обернулась. И действительно, на фоне покосившегося штакетника я увидела знакомую рыжую макушку. Моя подруга стояла там, но не одна - рядом с ней, что-то оживлённо жестикулируя, приплясывал Брайан.
- Да, это она, - ответила я, чувствуя, как внутри нарастает странное смятение.
Я поспешила к Лидии, стараясь не оглядываться на Сэма, чей тяжёлый взгляд я чувствовала кожей. Брайан же, напротив, завидев брата, сорвался с места и понёсся к нему навстречу, подняв облако золотистой пыли. Как только я поравнялась с подругой, она схватила меня за локоть и, задыхаясь от восторга, притянула к себе. Её дыхание, пахнущее клубничной жвачкой, коснулось моего уха.
- Вот мой секрет! - прошептала она так тихо, что слова едва не потерялись в стрекоте цикад. - Один из них мне безумно нравится! Угадай, кто?
Прежде чем я успела издать хоть звук, Лидия залилась своим фирменным, серебристым смехом и, кокетливо взмахнув косичками, помчалась к братьям. Я осталась стоять в полном замешательстве. В моей голове, ещё не знавшей взрослых интриг, всё сложилось мгновенно. «Конечно, ей нравится Брай! - подумала я, глядя, как они шутливо толкают друг друга. - Он такой открытый, добрый, он всегда улыбается. Они с Лидией - как два солнечных луча, идеальная пара».
Лидия, уже добежав до мальчиков, обернулась и радостно замахала мне рукой, призывая присоединиться к их компании.
- Эй, Габи, чего ты там застряла? Иди же сюда! - кричала она, и её лицо сияло от предвкушения чего-то грандиозного. - Брай предложил настоящее приключение! Мы пойдём на дальнюю поляну в лесу, к самому ручью, и построим там огромный шалаш! Будем кидать камушки в воду и ловить лягушек. Давай скорее, не упускай момент!
Я почувствовала укол азарта и поспешила к ним. Идея с шалашом казалась мне верхом мечтаний - в моем чинном поместье никто никогда не строил шалашей. Но стоило мне подойти ближе, как восторженное настроение мгновенно испарилось.
Если Лидия и Брайан светились, как маленькие фонарики, то Сэмюэль стоял в стороне, напоминая грозовую тучу, затянувшую ясное небо. Его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах - тех самых невероятных, изумрудно-карих глазах - теперь плескалось откровенное, нескрываемое презрение. От этого холодного, колючего взгляда у меня по спине пробежал мороз, а руки невольно сжались в кулаки.
- Зачем ей идти с нами? - отчеканил Сэм. Его голос звучал сухо, как треск ломающейся кости. - Посмотри на неё. Она же богатенькая наследница. Какое ей дело до нас, простых смертных?
Он обвёл взглядом моё платье - чистое, из дорогого хлопка, мои аккуратные туфельки, которые явно не были предназначены для лесных прогулок. Каждое его слово было пропитано ядом классовой ненависти, которой я не понимала.
- Мы всегда играли втроём, без лишних свидетелей. Что вдруг поменялось? - он повернулся к Лидии и брату, сверля их глазами. - В этом нет никакого смысла. Она здесь чужая. Всё равно завтра её уже здесь не будет - упорхнёт в свой замок, и поминай как звали. Она забудет нас через пять минут, как забывают старую игрушку.
- Сэм, что ты такое говоришь?! - голос Лидии дрогнул. Её губы задрожали, а в огромных зелёных глазах мгновенно заблестели слезы.
Она всегда была такой - ранимой, как первый весенний цветок. Одно грубое слово, сказанное близким человеком, могло ранить её сердце так глубоко, что она потом неделю проводила в одиночестве, прокручивая обиду снова и снова. Сейчас Сэмюэль ударил по самому больному - по её дружбе.
- Она вообще-то моя лучшая подруга! - выкрикнула Лидия, едва сдерживая рыдания.
- Эй, Сэм, ты чего раскомандовался? - вмешался Брайан. Он решительно шагнул вперёд, закрывая меня собой, как маленький щит. - С каких это пор ты решаешь, кому с нами играть? Габи давно дружит с Лидией, это мы её сегодня первый раз встретили! Хватит быть таким букой!
Я набрала в лёгкие воздуха. Мне хотелось спросить у Сэмюэля, чем я заслужила такую ненависть? Что я сделала плохого, кроме того, что родилась в большом доме? Но я не успела и рта открыть.
В ту же секунду к нашей группе, вздымая вихрь пыли, подлетел совершенно незнакомый мальчик. Он словно возник из ниоткуда, нарушив тяжёлую тишину. Его появление было подобно вспышке света. Золотистые, белокурые локоны, подсвеченные солнцем, обрамляли его лицо, которое казалось почти нереальным, кукольным в своей безупречности. А огромные, прозрачно-голубые глаза, чистые, как горное озеро, делали его похожим на сошедшего с небес ангела.
Он остановился, тяжело дыша, и одарил нас лучезарной улыбкой, от которой на мгновение забылись все ссоры.
- Привет, ребята! - задорно воскликнул он, буквально врываясь в наше напряжённое кольцо.
Его голос был звонким и мелодичным, как у певчего в церковном хоре, но в нём чувствовалась какая-то неуёмная, почти лихорадочная энергия. Он замер перед нами, переводя взгляд с одного лица на другое, пока его прозрачно-голубые глаза не остановились на мне.
- Куда-то собираетесь? А это что за девчонка с вами? Я тебя раньше здесь не видел! Только переехали? Где твой дом?
Вопросы посыпались на меня один за другим, словно из пулемёта. Этот бойкий мальчишка не давал мне и секунды, чтобы вдохнуть. Я стояла, совершенно ошарашенная таким напором, чувствуя себя неуклюжей и медлительной. Всё, что я смогла из себя выдавить, это робкое:
- Я… Габи. Я пришла к подруге. А ты?..
Не успело последнее слово слететь с моих губ, как мальчик тут же, захлёбываясь от собственного энтузиазма, ринулся отвечать, сокращая дистанцию до минимума.
- Меня зовут Закари, я здесь живу! - воскликнул он, едва дождавшись паузы. - Ты знакома с братьями Рид? Как и когда вы познакомились? Сэм, она твоя знакомая? А Лидия, как давно вы дружите? А ты вообще откуда? Из города?
Казалось, он выстреливал этими вопросами, быстро протараторив их на одном дыхании, а затем замер, пристально уставившись на меня. Он стоял недопустимо близко - я отчётливо чувствовала его горячее дыхание на своём лице и видела каждый золотистый волосок в его бровях. Его близость пугала и гипнотизировала одновременно. Я была настолько ошеломлена этим безудержным потоком любопытства, что просто не могла вымолвить и слова, лишь безмолвно смотрела на него в ответ, как кролик на удава.
- Прекрати, Закари. Не лезь к ней со своими допросами! - резко бросил Сэмюэль.
Он шагнул вперёд и твёрдой рукой слегка отстранил Зака от меня, создавая между нами необходимое пространство. В этом жесте было что-то защитное, но взгляд Сэма при этом оставался холодным и отстранённым.
- Ладно, ладно, извини! Больше не пристаю! - примирительно вскинул руки Зак, широко улыбаясь. Этот забавный жест - он выглядел как преступник, сдающийся полиции, - мгновенно разрядил обстановку. Брайан и Лидия весело прыснули, их лица озарились улыбками, и только Сэм оставался всё таким же непреклонно серьёзным, словно на его плечах лежал груз всех проблем мира.
- Мы пошли строить шалаш, ты с нами? - спросил Брай, подпрыгивая на месте от нетерпения. Закари вместо ответа энергично закивал головой, едва не сбив кепку со своего золотистого затылка.
- Пойдёмте же скорее, пока не стемнело! - поторопила Лидия.
Она схватила Брайана за руку, и они первыми припустили по тропинке. Мы впятером, окружённые золотистым светом уходящего дня, поспешили вглубь леса. Воздух здесь был совсем другим: прохладным, пахнущим сосновой смолой и влажной землёй. Птицы над головой устроили настоящий концерт, празднуя лето.
Пока мы шли по узкой, петляющей тропинке, я украдкой посматривала на Сэмюэля. Он шёл рядом со мной, глядя строго перед собой. Трое наших друзей впереди весело болтали, их смех доносился до нас обрывками фраз, и они совершенно не обращали на нас внимания. Я решила, что сейчас - самый подходящий момент, чтобы выяснить правду. Слова Сэма о «богатенькой наследнице» всё ещё горели в моей душе незаживающей раной.
Недолго собираясь с духом, я робко, почти шёпотом промолвила:
- Слушай, Сэм… Почему ты тогда это сказал? Что я сделала не так? Я тебя чем-то обидела в саду?
Я затаила дыхание, мысленно хваля себя за храбрость. Ответ не заставил себя долго ждать. Через пару секунд Сэмюэль заговорил, и его голос в лесной тишине звучал как мрачное пророчество.
- Ну, смотри сама, - он на мгновение остановился и посмотрел на мои руки - чистые, мягкие, не знавшие тяжёлого труда. - Ты богата, не так ли? У тебя шикарный дом, за которым ухаживают слуги. На тебе хорошая одежда из дорогого магазина, которую ты, наверное, даже не ценишь и выбросишь,как только на ней появится пятнышко.
Он горько усмехнулся и указал на свои разбитые кеды и застиранную футболку Брайана, мелькавшую впереди.
- А теперь посмотри на нас. Мы из деревни. На нас старая, потрепанная одежда, ради которой наши родители когда-то работали на износ, буквально не разгибая спины. У тебя никогда не будет такой проблемы, верно? Ты никогда не узнаешь, каково это - когда один комплект штанов должен служить тебе годами. Бедные и богатые - это разные виды, Габриэлла. Они несовместимы. Они не могут находиться в одном пространстве без неприязни, потому что за нашими спинами стоят слишком разные жизни. О какой дружбе ты говоришь?
Промолвив это, он ускорил шаг, обходя меня, и поспешил вперёд, догоняя брата. Его слова оставили после себя липкое чувство вины и горечи. Я осталась стоять на тропинке одна, глядя в его удаляющуюся спину.
Идя позади всех, я пыталась переварить услышанное. Неужели мир действительно так несправедлив? Неужели всё, что у меня есть - мой дом, моя семья, - станет стеной между мной и теми, кто мне интересен? Неужели даже Лидия начнёт смотреть на меня по-другому, если поймёт, что я из «другого вида»?
От этих мыслей в груди стало тесно. Я чувствовала себя так, будто меня разоблачили в чём-то постыдном, хотя я не выбирала, где мне родиться. Горячая, обжигающая слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони, надеясь, что никто не заметил.
Погружённая в свои невесёлые мысли, я не заметила, как ко мне бесшумно подошла Лидия. Я не знала, как долго она идёт рядом, наблюдая за моей поникшей фигурой. Но как только я почувствовала её лёгкое, утешающее прикосновение на плече, я вздрогнула.
- Габи, что случилось? - Лидия озабоченно вглядывалась в моё лицо, её зелёные глаза светились искренней тревогой. - Он опять что-то сказал? Не слушай его, Сэм иногда бывает настоящим дураком…
Я смотрела на неё и не знала, что ответить. Ведь если Сэм прав, то даже эта наша прогулка - лишь иллюзия, которая рассыплется, как только солнце скроется за горизонтом.
- Эй, Габи, ты меня слышишь? - Лидия заглядывала мне в глаза, и её собственное лицо исказилось от сочувствия. - Что он тебе наговорил? Сэм тебя обидел? Ну, отвечай же!
Я молчала, всё ещё чувствуя на губах горький привкус слов Сэмюэля о «разных мирах». Но Лидия, не дождавшись ответа, мгновенно сделала собственные выводы. Она выпрямилась, и её рыжие волосы, подсвеченные пробивающимися сквозь кроны деревьев лучами, вспыхнули, как настоящее пламя. В её глазах, обычно таких добрых и смешливых, зажёгся праведный гнев.
- Ну я ему сейчас задам! - воинственно воскликнула она, сжимая свои маленькие кулачки. - Ишь, чего возомнил! Никто не смеет обижать мою лучшую подружку, даже этот угрюмый Сэм!
Она уже была готова сорваться с места и, словно маленькая яростная комета, обрушиться на идущего впереди Сэмюэля, когда я, очнувшись, крепко схватила её за локоть. Мои пальцы впились в её тонкое предплечье, останавливая этот порыв.
- Не надо - быстро прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
- Остановись. Он меня не обижал. Правда. Мы просто… просто поговорили о вещах, которые я не совсем понимаю. Всё в порядке.
Лидия недоверчиво прищурилась, изучая моё лицо на предмет скрытых слез, но я заставила себя улыбнуться. Чтобы окончательно прогнать тень Сэма из нашего разговора, я решила пойти с козырей и переключить её внимание на то, что гарантированно заставило бы её забыть о любой ссоре.
- Ты лучше скажи мне другое, - я заговорщицки понизила голос, - раз уж мы остались одни. Помнишь, ты обещала раскрыть секрет? Кто тебе нравится? Ну же, Лидия, я умираю от любопытства!
Мой маневр сработал безупречно. Гнев Лидии испарился так же быстро, как утренняя роса под июньским солнцем. Она мгновенно смутилась, и её щеки, и без того усыпанные веснушками, залились густым румянцем, который по яркости мог соперничать с её волосами. Она на мгновение замолкла, теребя край своей застиранной кофточки, а затем придвинулась к самому моему уху.
- Брайан… - выдохнула она это имя так тихо, будто оно было сделано из тончайшего стекла и могло разбиться от любого громкого звука.
На моём лице тут же расцвела искренняя, широкая улыбка. Внутри я победно воскликнула: «Как я и думала! Моя интуиция меня не подвела!» Брайан с его вечной улыбкой, лёгким характером и готовностью броситься на помощь был идеальным отражением самой Лидии. Они были словно две половинки одной яркой монеты.
- Он такой… замечательный, правда? - шёпотом спросила Лидия, и её глаза мечтательно затуманились.
- Самый лучший, - подтвердила я, чувствуя, как тяжесть, оставленная Сэмом, понемногу начинает отступать под напором этой простой и чистой детской влюблённости.
Мы продолжили свой путь по узкой тропинке, которая теперь уводила нас всё глубже в лесную чащу. Лес вокруг жил своей таинственной жизнью. Под нашими ногами похрустывали сухие ветки и мягко пружинил многолетний мох, пахнущий сыростью и грибами. Воздух здесь был прохладным и плотным, пронизанным столбами золотистой пыли, в которых плясали мошки.
Мальчики впереди нас совсем не заботились о скрытности. Их голоса доносились до нас громким, нестройным хором. Слышно было задорный, чечёткой рассыпающийся смех Закари - он, кажется, не закрывал рот ни на секунду, выплёскивая на братьев Рид бесконечные истории и фантазии. Брайан то и дело вскрикивал от восторга, поддерживая его идеи, и их общий хохот был настолько заразительным, что, наверное, все лесные звери в радиусе мили в недоумении прижимали уши. Даже Сэм, судя по обрывкам фраз, иногда что-то вставлял в разговор, хотя его голос оставался более низким и сдержанным.
Мы с Лидией шли чуть позади, погруженные в свой девичий мир. Мы болтали обо всём на свете: о рисунках, о том, как будем обустраивать наш будущий шалаш, о том, какие камушки лучше всего «прыгают» по воде в ручье. Лидия сорвала длинную травинку и принялась накручивать её на палец, рассказывая мне о цветах, которые растут на той самой поляне, куда мы держали путь.
Глядя на её беззаботное лицо, я на мгновение забыла о предостережениях Сэма. Здесь, под сводами древних деревьев, где не было ни высоких заборов, ни дорогих машин, ни социальных статусов, мы были просто детьми. И в тот момент мне казалось, что эта лесная тропинка может длиться вечно, защищая нас от взрослого мира с его сложными правилами и несправедливым делением на «своих» и «чужих». Мы шли навстречу нашему шалашу, не подозревая, что это лето станет последним островком безмятежности в наших жизнях.

глава 3 (новые знакомства и тайны)

Я едва доползла до квартиры после пяти изматывающих пар. Ноги гудели, виски стучали назойливой головной болью, а мысли путались от усталости и недосыпа. Встать ни свет ни заря и провести полдня в лекциях - это было испытание; вернуться домой только в половине шестого вечера означало, что день превратился в кромешный ад. Как только я переступила порог, инстинктивно опустила на пол маленький дрожащий комочек шерсти - котёнка, которого нашла возле университета.
Она оказалась крошечной девочкой с удивительным окрасом: белое пузико и лапки - словно вымазанные в свежем молоке; спинка - переливы серого и коричневого, как осенний лес в лучах заката; мордочка - рыжая, с веснушками и большими наивными голубыми глазами. Было странно и трогательно: в этом мы с ней были похожи - мои собственные глаза могли похвастать небесной синевой.
Как только её миниатюрные лапки коснулись прохладного паркета, котёнок рванул искать укрытие: инстинкт безопасности велел ему провалиться под диван. Я присела на корточки, заглянула под диван и прошептала:
- Ну и чего ты убежала, сокровище? Кушать не хочешь?
Хвостик робко подёргался в ответ, и из-под дивана раздалось жалобное мяуканье. Я достала из сумки пакет с кормом для котят, который купила по пути, и насыпала немного в яркую миску с нарисованной на дне забавной мышкой. Поставила её у входа в укрытие - и на мгновение мир вокруг стал чуть теплее.
Я решила, что сначала позабочусь о ней, а уже потом о себе. «Завтра отведу тебя к ветеринару», - пообещала я вслух, хотя сама в душе ещё не была уверена, что оставлю её у себя. Но на душе как будто стало легче: забота о ком-то другом рассасывала усталость. Я поднялась, отряхнула сумку и направилась в ванную - горячая вода и пена казались сейчас спасением.
Душ смыл не только пот и дорожную пыль, но и часть напряжения. Тёплый пар окутал комнату, запах шампуня и ароматной соли распространился по квартире. Я закрыла глаза, стараясь почувствовать, как вода смывает усталость из плеч, а мысли постепенно упорядочиваются. Вырвавшись из-под водной завесы, я завернулась в мягкий махровый халат и уже собиралась вернуться к котёнку, как в дверь кто‑то постучал.
Сердце пропустило удар - это была Лидия. «Лучший подарок дня», - подумала я и поспешила открыть. Увидев её рыжую макушку у дверного проёма, я не смогла сдержать улыбку.
- Лидия! - воскликнула я, чувствуя, как усталость отступает под напором радости. Она, как всегда, выглядела словно солнышко: копна огненных волос расплывалась по плечам, а зелёные глаза сияли бодростью.
- Привет, Габи! - Лидия ворвалась в квартиру и сразу обняла меня, чуть приподняв от пола. - Выглядишь ужасно, - с лукавой усмешкой отметила она, отстраняясь, чтобы рассмотреть меня повнимательней. - Что произошло? Опять бессонная ночь над проектами? Сейчас же только сентябрь - что тебя так измотало?
- Всё гораздо хуже, - я устало привалилась к дверному косяку, жестом приглашая её войти. - Пять изнурительных пар подряд, занудные лекции, от которых плавится мозг... К тому же, я на ногах с трёх часов ночи. Кошмары не дали поспать, а потом ещё и это... знакомься, у нас новый член семьи.
- Новый член семьи? - Лидия замерла на пороге, удивлённо вскинув свои ярко-рыжие брови. Она принялась забавно оглядываться по сторонам, будто ожидая увидеть в прихожей чьи-то чужие мужские ботинки или чемоданы. - Ты что, успела тайно выскочить замуж, пока я была в отъезде, и даже не соизволила прислать мне приглашение на свадьбу? Габриэлла, какая же ты негодяйка! Я уже представляла, как буду подружкой невесты!
Её комичное возмущение заставило меня рассмеяться - впервые за этот бесконечно долгий день. Тяжесть в груди немного отпустила.
- Нет, успокойся. Никакого мужа и даже призрачного намёка на парня. Всё гораздо милее. Котёнок! Я нашла её прямо возле университета, в кустах. Она выглядела такой одинокой, маленькой и несчастной, что моё сердце просто не выдержало. Я поняла: если я пройду мимо, я себе этого не прощу.
Подруга восторженно ахнула, её глаза вспыхнули азартным огоньком. Она тут же скинула свои яркие кеды и, позабыв обо всём, бросилась на поиски.
- Котейка? Боже, Габи, это же просто восхитительно! Где она? Где это пушистое сокровище? Скорее покажи мне это чудо!
Я кивнула в сторону гостиной, где в полумраке под диваном затаилась маленькая тень.
- Она там. Сидит в самом дальнем углу, забаррикадировалась. Я только что её принесла, она ещё толком не поняла, что её больше никто не обидит. Очень напугана, бедняжка.
Лидия, не раздумывая, опустилась на колени прямо на прохладный паркет и, затаив дыхание, заглянула в узкую щель под диваном.
- Ой, посмотрите на эту малютку! - её голос перешёл на нежный, воркующий шепот. - Габи, какой у неё невероятный окрас... Это же не просто кошка, это какое-то произведение искусства, написанное самой осенью! А глазки... Боже, они просто небесные!
Я опустилась рядом с подругой, чувствуя, как мягкий ворс ковра приятно холодит кожу.
- Вот и я не смогла устоять. Смотри: белоснежное пузико, мордочка огненно-рыжая, точь-в-точь как твои волосы, а на спинке - целая палитра серого и коричневого. И глаза... Лидия, они точь-в-точь как у меня. Чистый, глубокий космос. Иногда мне кажется, что эта встреча была предначертана.
- Однозначно! - подруга не сводила глаз с испуганного зверька, который настороженно шевелил крошечными ушками. - Она само очарование. Ты уже придумала ей имя? Или она у нас пока официально числится как Сверхважная Безымянная Особа?
- Пока просто «малышка», - призналась я, потирая уставшие глаза. - Честно, день был таким безумным, что фантазия просто отключилась. Завтра отвезу её к ветеринару, сдам все анализы, может, там, в очереди среди других хвостатых, меня осенит.
- Ну, если твоя муза окончательно ушла в отпуск, я так и быть помогу тебе по доброте своей душевной, - Лидия рассмеялась своим звонким, как весенняя капель, смехом. Она вытянула руку и начала тихонько подзывать котёнка. - Эй, маленькая... кс-кс-кс... иди сюда, красавица. Я тебя не обижу, честное слово, я - добрая тётя Лидия.
К моему огромному удивлению, магия Лидии сработала. Маленький гость, который ещё десять минут назад дрожал от каждого шороха, вдруг робко высунул нос. Неуверенно перебирая тоненькими лапками, котёнок вышел из своего убежища и - о чудо! - сам пошёл прямо в руки к Лидии, уткнувшись мокрым носом в её ладонь.
- Видишь? Животные чувствуют хороших людей, - Лидия победно посмотрела на меня, аккуратно прижимая пушистый комочек к груди. - Ладно, пойдём наверх, устроим девичник.
Мы поднялись на второй этаж, в мою спальню. Я с наслаждением растянулась на мягком покрывале, чувствуя, как расслабляются мышцы. Лидия устроилась рядом, а котёнок, окончательно осмелев, свернулся клубочком у неё на коленях, замурлыкав свою тихую, вибрирующую песенку.
Время в такие моменты всегда летело незаметно. Мы болтали обо всём: от нелепых сплетен университета до глобальных планов на жизнь. Лидия с горящими глазами рассказывала о своём новом увлечении - гончарном деле. Она достала телефон и начала демонстрировать фотографии своих работ: глиняные кружки с неровными краями, изящные вазы, украшенные причудливыми кельтскими узорами. В каждой линии чувствовалась её живая, бьющая через край натура.
Я же делилась своими страхами: справлюсь ли я с ответственностью за живое существо? Успею ли подготовиться к зачётам? И, конечно, мы снова мечтали об Италии - о солнечном Риме, узких улочках Флоренции и запахе свежего эспрессо на старой площади. Эти разговоры были моей спасительной гаванью. Только с Лидией я могла ненадолго забыть о той тёмной, пугающей стороне своей жизни, которая преследовала меня в кошмарах. С ней я не была «девушкой с прошлым», я была просто Габриэллой - той, что любит уютные пледы, запах корицы и мёда и долгие ночные посиделки.
Моя квартира, обычно казавшаяся мне слишком просторной и тихой, сегодня наполнилась жизнью. Светодиодная лента под потолком заливала комнату мягким сиреневым светом, создавая иллюзию сказочного грота. В воздухе витал тонкий, едва уловимый шлейф моих любимых духов - терпкая сладость корицы вперемешку с тягучим мёдом.
- ...и вот, представляешь, - Лидия активно жестикулировала, едва не разбудив спящую малышку, - эта ваза, на которую я потратила три вечера, которая казалась мне верхом совершенства, буквально рассыпалась у меня в руках! Просто превратилась в пыль прямо на круге! Но я не сдалась, Габи. Я просто вытерла руки, взяла новый кусок глины и начала всё сначала. И знаешь что? Получилось даже лучше, чем я задумывала!
Она снова рассмеялась, и этот смех, такой искренний и светлый, окончательно разогнал мрак, сгущавшийся в моей душе после ночного кошмара. Глядя на неё, я подумала, что Лидия права: иногда нужно, чтобы всё рассыпалось в пыль, чтобы из этой пыли создать нечто по-настоящему прекрасное. И, возможно, мой новый «пушистый проект» - это именно то, что поможет мне начать всё заново.
Я слушала её, кивая и время от времени вставляя реплики, а сама, как всегда, ловила мельчайшие детали: как Лидия нежно водит пальцами по мягкой спинке котёнка, как её глаза светятся, как улыбка расползается по лицу, когда та фыркает от удовольствия. Эти моменты были для меня сокровищем - тихой уликой того, какой могла бы быть моя жизнь, если бы судьба свернула не на ту, чёртову тропу.
Мы переключились на университетские новости, сплетни о преподавателях и на планы на год. Котёнок - пока что просто «малышка» - проснулся, потянулся и, как тёплый сгусток света, замурлыкал, свернулся клубочком и снова закрыл глазки. Лидия гладила её по шёрстке, а она, медленно прищуривая голубые глаза, растянулась, словно подтверждая: здесь, в этой комнате, ей безопасно. Наблюдать за ними было одновременно радостно и больно: между мной и этим простым, хрупким счастьем лежала непроходимая дистанция, которую я держала намеренно, как броню.
В самый разгар уютного вечера, когда Лидия с упоением рассказывала анекдот о своей поездке домой, телефон, лежавший экраном вниз на подушке дивана, едва ощутимо вибрировал. Многие могли бы не заметить - но мои чувства были натренированы годами, и каждая дрожь стекла, каждый слабый сигнал служил мне ориентиром. Сердце на мгновение ёкнуло, потом успокоилось; я знала, чей это сигнал.
- Ох, прости, - сказала я, стараясь звучать непринуждённо. - Мне кажется, надо ответить на один срочный вопрос.
Я аккуратно подняла телефон. На экране - зашифрованное, лаконичное сообщение от «работодателя»: пара символов, точное место и время. Инстинкт отмерил секунды. Отсчёт пошёл. Челюсть сильно напряглась; в голове - уже прокладывался маршрут.
Лидия, заметив внезапное изменение моего выражения, нахмурилась:
- Всё в порядке, Габи? Ты выглядишь так, как будто увидела привидение. Это что - срочный вызов? Или мама?
Я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и тусклой.
- Да, что-то вроде того. Мама, и ещё кое-какие дела. Боюсь, мне придётся идти.
В её глазах мелькнуло разочарование - не злость, а мягкая обида; она привыкла к моим внезапным отлучкам, но никогда не догадывалась об их истинной природе. Лидия быстро приняла мою отговорку: её доверие привычно накрыло вопрос. Она передала мне спящего котёнка, и я почувствовала, как её тёплые ладони на мгновение задержались на моих плечах.
- Завтра обязательно позвони, ладно? Расскажешь, как малышка себя чувствует, - шепнула она.
Я встала, и лёгкий озноб пробежал по спине. Мозг автоматически выстраивал схему: маршрут, запасные выходы, инструменты, способ отступления. Это была работа привычки - хладнокровная, расчётливая. Ещё одно касание реальности перед прыжком в сумрак.
- Обязательно, - пробормотала я, обнимая Лидию. Её объятие было тёплым и настоящее - последнее прикосновение к нормальной жизни на сегодня.
Проводив подругу до двери и услышав щелчок замка и удаляющийся звук лифта, я вернулась внутрь и лишь тогда позволила маске упасть. Голубые глаза, минуту назад мягкие и чуть сонные, превратились: взгляд стал хладнокровным, каменным, как лёд, проницательным, оценивающим. Внутри что-то щёлкнуло - переключатель, который давно ждал своего момента. Габриэлла-студентка растворилась, и на её месте возникла другая - холодная, собранная, расчётливая.
Комната осталась залита сиреневым светом, где-то тихо мурлыкал котёнок, и в этом контрасте - между домашним уютом и тёмной задачей - я ощутила странную ясность: мне предстоит выйти в ночь, где каждая ошибка дорого обходится. Я поправила халат, задержав на секунду взгляд на зеркале, где отражение смотрело на меня с равнодушной уверенностью. Дальше - движение, и всё, что было до этого, осталось позади, как нацарапанный карандашом набросок, ожидающий смыва и перерисовки под новым светом.
Я быстро заперла дверь на все замки. Щелчки механизмов эхом разнеслись по квартире, и тишина, которая до этого была уютной, стала иной - напряжённой, полной ожидания. Котёнок, словно почувствовав изменение в моем настроении, тихонько мяукнула из-под дивана и затихла, спрятавшись в тени. Я прошла в спальню, где за зеркалом в гардеробе скрывалась потайная ниша. Знакомый щелчок, и полка бесшумно отъехала в сторону, открывая взгляду отсек, где хранились мои инструменты.
Всё было строго, функционально, без единой лишней детали. Чёрный, эластичный костюм из специальной ткани, которая не стесняла движений и была практически бесшумной, висел на вешалке, словно вторая кожа. Рядом лежали перчатки из тонкой кожи, плотно облегающие пальцы, чтобы не оставлять отпечатков, и специальные ботинки с подошвой, обеспечивающей бесшумное передвижение и надёжное сцепление с любой поверхностью - будь то гладкий мрамор или шершавый бетон. И, конечно, мой спутник - изящный, почти невесомый, но смертельно опасный пистолет с глушителем, который я ласково называла "Шёпот". Его холодный металл приятно лёг в ладонь, как продолжение моей собственной руки, даря странное чувство уверенности.
Я быстро переоделась. Отражение в зеркале больше не показывало усталую студентку с растрёпанными волосами и следами бессонной ночи. Передо мной стояла другая женщина: собранная, сосредоточенная, с лицом, лишённым эмоций, будто выточенным из камня. Взгляд был пронизывающим, словно лазер, способный прожечь насквозь. Мои непослушные кудрявые волосы, которые обычно так и норовили выбиться из причёски, были туго заплетены в косу и спрятаны под высокий воротник костюма. Последний штрих - лёгкий платок из тонкой ткани, чтобы прикрыть рот и нос, на случай, если придётся работать с какой-нибудь газовой смесью или пылью.
Цель - Джаспер Миллер. Известный благотворитель, владелец крупных медиа-активов, чьё имя не сходило со страниц глянцевых журналов. Внешне - примерный семьянин, столп общества, образец добродетели. На деле - скользкий тип, замешанный в контрабанде алмазов, отмывании денег и политических интригах. Но что было по-настоящему отвратительно и непростительно - это его причастность к торговле детьми. На этот раз он перешёл дорогу кому-то очень влиятельному, и его время истекло. Моя задача - устранить его чисто, бесшумно, без следов. И сделать это сегодня ночью.
Адрес: пентхаус в одном из самых высоких небоскребов города, "Звезда Запада". Место, известное своими многоуровневыми системами безопасности, но для меня это всего лишь дополнительные уровни игры, которые нужно пройти. Каждый замок, каждая камера, каждый охранник - это лишь головоломка, которую нужно решить. Я вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Под ногами скрипнул коврик, но мои шаги были неслышны, растворяясь в тишине подъезда.
Ночь встретила меня холодным, свежим ветром. Воздух пах свежестью после прошедшего днём дождя, и в нём чувствовалось спокойствие и умиротворение, которое немного прояснило мысли, но не ослабило решимости. Город внизу сиял мириадами огней, казалось, что он дышит собственной, неспешной жизнью, не ведая о тех тенях, что скользят по его окраинам и проникают в самые его сердца. Я вызвала такси - неприметную, стандартную машину, которая не привлечёт лишнего внимания. Сев на заднее сиденье, я бросила взгляд на себя в зеркало заднего вида. Глаза… всё ещё те же голубые глаза, как у Малышки. Но в них больше не было ни усталости, ни тени дружеского тепла, ни воспоминаний о беззаботном смехе Лидии. Только стальная решимость и профессиональная пустота.
Дорога до центра заняла около двадцати минут. Всё это время я мысленно прокручивала план, представляя каждый шаг, каждое препятствие, каждую возможность. Джаспер Миллер, любитель роскоши и комфорта, наверняка находился сейчас в своём пентхаусе, наслаждаясь видом ночного города, потягивая дорогой коньяк и, возможно, обдумывая очередную грязную схему. Он даже не подозревал, что его следующие утро не наступит.
Выйдя из такси за несколько кварталов до "Звезды Запада", я растворилась в толпе, движущейся по залитым светом улицам. Я стала ещё одной тенью в большом городе, слившись с его ритмом, его дыханием. Я была невидимкой, частью фона, человеком, которого никто не заметит и не запомнит. Впереди была работа. И я была готова. Моя рука скользнула к кобуре, где "Шёпот" ждал своего часа.