Имя под сакурой

Глава 1: День, который всё изменил

Кей Ямамото опаздывал.

Не на свидание, не на поезд и даже не на что-то по-настоящему важное — всего лишь на контрольную по экономике, от которой зависели двадцать процентов семестровой оценки. Но именно такие вещи с утра вдруг начинают казаться судьбоносными, когда всё идёт наперекосяк.

Будильник не сработал.

В душе не оказалось горячей воды.

Сосед по комнате, обещавший собраться тихо, умудрился сначала уронить зарядку, потом табурет, а потом, кажется, половину содержимого своей сумки.

Когда Кей вылетел из общежития с рюкзаком на одном плече и недопитым кофе в руке, автобус уже закрывал двери.

— Да вы серьёзно, — выдохнул он и всё равно ускорился.

Автобус уехал.

Кей остановился, коротко выругался и посмотрел на время.

Десять минут.

Пешком до корпуса — без шансов.

Через парк шанс ещё оставался. Небольшой, но всё же.

Обычно этой дорогой он не ходил. В будни парк раздражал: слишком открытый, слишком красивый, слишком полный людей, которым некуда спешить. Сакура, старые фонари, туристы с телефонами, школьные компании, пожилые пары — всё, что мешало просто идти быстро и не смотреть по сторонам.

Сегодня выбирать не приходилось.

Утро стояло прохладное и ясное. Вдоль аллеи тянулись сакуры в полном цвету, и ветер срывал лепестки, швыряя их под ноги прохожим. Слишком красиво для такого паршивого дня.

Кей вошёл в парк быстрым шагом.

Наушники он не носил, поэтому слышал всё: шорох шин за оградой, голоса, шелест лепестков по плитке.

Он снова взглянул на часы.

Восемь минут.

Если пробежать по центральной аллее, свернуть к корпусу и очень уверенно соврать преподавателю, что его задержали в администрации...

Кей едва не усмехнулся.

Нет. Не сработает.

Он прибавил шаг, обогнул группу школьниц, перескочил через лужу у скамейки и уже выходил к повороту на главную дорожку, когда услышал крик.

Женский.

Короткий, сорвавшийся — будто человек позвал на помощь и сразу пожалел об этом.

Кофе плеснуло на пальцы.

Звук донёсся со стороны старого фонтана — круглой площадки в стороне от аллей, с низким каменным бортиком и пустыми клумбами. По утрам там обычно никого не было.

Он мог пройти мимо.

Мог сказать себе, что ослышался. Что это чужая ссора. Что кто-нибудь другой уже заметил. Что у него контрольная, в конце концов.

Но он уже ставил стаканчик на ближайшую скамейку.

Почти бегом миновал кусты азалии, узкий поворот и вышел к фонтану.

И сразу увидел троих.

Двое стояли у бортика. Третий держался ближе к дорожке, будто караулил. На камне лежала раскрытая женская сумка, подкладка вывернулась наружу. Рядом на плитке поблёскивал телефон. У фонтана стояла девушка в сером пальто.

Один из парней держал её за запястье.

Второй тянулся к сумке.

Третий первым обернулся на шаги Кея.

Под рёбрами стянуло.

Трое.

Для красивого геройства — многовато. Для отступления — поздно.

— Эй! — крикнул Кей. — Отойдите от неё!

Все трое повернулись.

Тот, что рылся в сумке, был низким, в чёрной ветровке, с осветлёнными прядями у лба. Тот, что держал девушку, — выше и плотнее, с тяжёлым лицом человека, которого раздражает уже сам факт чужого присутствия. Третий, худой, в тёмной куртке, смотрел не на Кея, а скользил взглядом по дорожке у него за спиной, по аллее, по кустам. Прикидывал.

Это немного обнадёжило.

Если оценивает — значит, не уверен.

Кей шагнул ближе.

Сердце колотилось так, что дыхание сбивалось, но голос он удержал ровным.

— Я вызвал охрану. Они уже идут.

Осветлённый хмыкнул.

— Серьёзно?

— Более чем.

Кей пожал плечом, будто всё это было просто досадной помехой.

— И камеры здесь есть. Если уйдёте сейчас, у вас ещё останется шанс не выглядеть полными идиотами.

Камер он не видел.

Охрану не вызывал.

Телефон лежал в боковом кармане рюкзака.

Но иногда человека спасает не сила. Даже не уверенность. А та наглость, с которой он делает вид, будто знает больше, чем на самом деле.

Плотный не отпустил руку девушки.

И тут Кей заметил странное.

Она не вырывалась.

Не звала на помощь.

Не смотрела на него с той паникой, которую он ожидал увидеть.

Просто стояла — слишком прямо, слишком неподвижно.

— Иди своей дорогой, — сказал плотный. — Пока цел.

Кей сделал ещё шаг.

Теперь между ними оставалось несколько метров. Он видел брелок в виде белого кролика на сумке, погасший экран телефона, лепестки сакуры, которые ветер гонял по плитке. И видел, что девушка по-прежнему не делает ни одного лишнего движения.

— Трое на одну девушку. Даже звучит жалко.

Осветлённый дёрнул щекой.

— А ты, значит, спасатель?

— Нет. Просто утро и без вас дрянь.

Третий быстро взглянул на плотного и едва заметно качнул головой.

Плотный выругался, отпустил запястье девушки и отступил.

— Пошли.

— Да ладно, — начал осветлённый. — Он один.

— Я сказал: пошли.

Они двинулись к дорожке. Худой прошёл мимо Кея ближе остальных — так близко, что тот уловил запах сырой ткани и дешёвого табака. Тело напряглось, готовясь к толчку.

Но парень только усмехнулся краем рта и ушёл следом за остальными.

Кей стоял, пока все трое не скрылись за поворотом.

Только потом выдохнул.

Руки дрожали — мелко, зло, с опозданием.

Он повернулся к девушке.

— Вы в порядке?

Она посмотрела на него.

И на миг всё остальное отступило: парк, контрольная, шум воды, собственное дыхание.

Лет двадцать, может, чуть меньше. Светлая кожа. Чёткая линия скул. Тёмные волосы собраны низко у шеи. У виска выбилась тонкая прядь с рыжеватым отблеском. Серое платье под распахнутым пальто. Прямой взгляд.

Не испуганный.

Скорее внимательный.

— Да, — сказала девушка. — Всё в порядке.