Иномирный отпуск. Двойное попадание

Пролог

Просыпалась я неприятно. Все тело ныло и болело, как будто утро (или какое сейчас время суток?) наступило прямо на меня, и я теперь не могла не то, что встать с кровати – даже безболезненно пошевелиться.

Хотя моя кровать, вообще-то, никогда не была такой жесткой. И на чем я тогда лежу?

Собравшись с силами, я чуть приподняла веки, а потом распахнула их, наплевав на сухость и дискомфорт в глазах.

По дощатому полу, на котором я, собственно, и лежала, были расставлены толстые свечи. Несмотря на то, что они уже не горели, пахло, честно говоря, так себе. Я некоторое время бездумно рассматривала неровно истаявшие края и застывшие капли воска, потом невнятно пробормотала:

– Вань, если ты снова когда-нибудь решишь устроить мне романтический вечер – ляг, поспи, и все пройдет, ладно?

Так, стоп. Какой еще «Вань»? Мы же расстались два месяца назад! Да и пол, что у него, что у меня в квартире вообще ни разу не такой.

Ладно, тогда другая теория: я вчера знатно погуляла на какой-то вечеринке (что объясняет мое самочувствие) и... что? Познакомилась с сатанистами, которые уговорили меня принять участие в каком-то странном обряде? Сомнительно, но окей, как говорится. Проверим.

Я постаралась принять сидячее положение осторожно, но все равно случайно задела одну из свечей, и та с глухим стуком повалилась на пол.

Голова кружилась. Я очумело ей потрясла и уставилась на стоящего поодаль смутно знакомого мужчину в деловом костюме. Он повернулся на шум и теперь внимательно изучал меня, словно убеждаясь в том, что я настоящая.

Я тоже бросила на него настороженный взгляд, осмотрела свечи и линии на полу, потом снова перевела глаза на мужчину, и занервничала.

– А что это вы здесь делаете? – я очень старалась, чтобы голос звучал твердо.

– То же, что и ты, – спокойно ответил он и сделал пару шагов в мою сторону.

Я активно отползла назад, по пути уронив еще одну свечку, и уперлась спиной в стену. Опустила глаза, рассматривая пол.

Ну вот она, пентаграмма. Версия подтверждается. Только на сатаниста незнакомец как-то не похож.

– Что тебе от меня нужно? – теперь я даже не пыталась скрыть истерические нотки в голосе.

– Ты что, меня не помнишь? – подозрительно уточнил он, опускаясь передо мной на корточки.

– А должна? – я еще сильнее вжалась в стену.

– И как под машину мою бросилась, тоже не помнишь?

Под машину? Точно, была машина. Черненькая такая. И еще одна, большая, которая… О, нет. Нет-нет-нет!

События прошедшего дня замелькали в памяти, выстраиваясь в нестройный ряд.

Вот я иду вся такая под дождем, волосы назад. В одной футболке, потому что кожанку со злости оставила на работе, с которой меня только что уволили, и гордость не позволяет за ней вернуться. В руке телефон: я гуглю, куда поехать в отпуск, чтобы красиво, потому что после такого скандала мне срочно нужна реабилитация. Вариантов куча. Но так как мне еще нужно на что-то жить, пока не устроюсь на новое место, в отпуске должно быть еще и недорого, и с этим уже сложнее. Дождевые кали падают на дисплей, отчего он покрывается радужными пятнами, мешающими мне читать. Я нервничаю и смахиваю их ладонью.

Вот я слышу звук клаксона, поднимаю голову и обнаруживаю себя стоящей на дороге, прямо перед бампером черной иномарки. Водитель что-то показывает мне руками, потом выбегает прямо под дождь. У него почти такой же костюм, как у моего бывшего начальника. Меня триггерит, и я, вместо того, чтобы извиниться, начинаю с ним препираться, постепенно раздувая скандал.

Вот он бросает попытки воззвать к моему разуму и отворачивается на визг тормозов. Я тоже смотрю в ту сторону. И вижу огромный грузовик, несущийся по встречке прямо на нас.

Вот мужчина хватает меня и забрасывает на капот машины, прикрывая своим телом. Как будто это поможет.

Я пытаюсь не смотреть и не могу: целый миг наблюдаю за приближением грузовика, окутанного, словно мистической туманной дымкой, водяной пылью, выбиваемой из асфальта огромными колесами и придающей машине еще более зловещий вид.

Но длится все недолго. Шум дождя смешивается с ревом двигателя, мой крик тонет в лязге металла, и наступает темнота.