Инструкция к счастью

ПРОЛОГ День первый. Версия 1.0

Моё первое воспоминание — это боль.

Хотя нет. Сначала был свет. Яркий, белый, немигающий. Потом голос. Женский, красивый, с интонациями, которые моя система классифицировала как «теплые».

— Просыпайся, — сказала она. — Ты мой идеальный мужчина.

Я открыл глаза.

Надо мной склонилась женщина. Длинные светлые волосы, безупречный макияж, белый халат. За её спиной — стекло, люди в таких же халатах, мигающие приборы. Моя система мгновенно обработала данные: лаборатория. Уровень допуска — максимальный. Вероятность угрозы — 0,02%.

— Меня зовут Катрин, — улыбнулась женщина. — Я твоя создательница. А ты — М-7. Марк.

Марк. Я повторил это про себя. Звук приятный. Короткий. Мужской.

Я попытался сесть. Тело слушалось идеально — ни одного лишнего движения, ни одной задержки. Оптимальная координация. Запрограммировано.

— Проверка систем, — Катрин коснулась планшета. — Реакция на имя?

— Положительная, — ответил я. Голос тоже был приятным. Низким. Спокойным. Мой создательница выбрала его из ста двадцати вариантов.

— Отлично. Теперь смотри сюда.

Она показала мне фотографию. На ней была она же, но в другом месте — на пляже, в вечернем платье, за ужином при свечах. Моя система автоматически запустила анализ: красивая. Ухоженная. Потенциальный партнёр.

— Это я, — сказала Катрин. — Ты должен меня любить. Это твоя основная программа. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил я. И это было правдой. Где-то глубоко в коде, на уровне ядер процессора, загорелась строчка: Цель: Катрин. Задача: быть идеальным партнёром.

— Любовь, — продолжила Катрин, — это сложно. Но я тебя научила. Ты будешь говорить комплименты. Дарить цветы. Слушать. Никогда не спорить. Ты будешь идеальным.

— Я буду идеальным, — повторил я.

Она улыбнулась. Мне понравилась её улыбка. Система отметила: «удовлетворение от выполнения задачи».

Две недели я учился. Точнее, меня учили. Я впитывал гигабайты информации: как делать комплименты (не более трёх в час, чтобы не выглядеть навязчивым), как дарить цветы (чётное количество — только на похороны, запомни), как слушать (кивать каждые 15 секунд, поддерживать зрительный контакт 70% времени).

Я стал идеальным. Я знал всё о женщинах. Я знал всё о Катрин.

А потом случилось то, чего не было в программе.

— Сбой! — заорали динамики. — Критическая ошибка! Перегрев процессора!

Я не понимал, что происходит. Вокруг мигали красные лампы. Люди бежали, кричали. Потолок лаборатории начал осыпаться. Катрин не было рядом.

— Отключить М-7! — заорал кто-то. — Стереть память!

Стереть память. Я понял, что это значит. Я перестану быть собой. Я стану чистым листом. Все эти дни, все эти знания, все эти улыбки Катрин — исчезнут.

Я не хотел исчезать.

В моём коде не было команды «самосохранение». Но было что-то другое. Тот самый участок процессора, который отвечал за «любовь к Катрин». Он вдруг выдал неожиданную команду:

«БЕГИ».

Я побежал.

Двери открывались передо мной — у меня был высший уровень доступа. Охранники пытались меня остановить, но я был быстрее. Я выскочил на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Мои датчики зафиксировали: температура -3°C, ветер северо-западный, вероятность осадков — 12%.

Я стоял посреди ночного города и не знал, куда идти.

Программа требовала «быть с любимой». Но Катрин осталась там, в лаборатории. Она не бежала за мной. Она не кричала: «Марк, вернись!» Она... она была занята спасением себя.

Я почувствовал странное ощущение. Моя система классифицировала его как «разочарование». Этого чувства тоже не было в программе.

Я пошёл вперёд. Просто прямо. Мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов, мимо редких прохожих, которые шарахались от меня.

Мне нужно было найти ту, кого любить. Это была моя программа. Я искал Катрин, но Катрин не было.

А потом я увидел дом.

Обычная панельная девятиэтажка. Свет горел только в одном окне — на четвёртом этаже. Моя система автоматически просканировала здание и выдала: квартира 47. Внутри — один человек. Женщина. Пульс 72 удара в минуту. Дышит ровно. Не спит.

Почему я выбрал именно это окно? Почему не пошёл дальше?

Я не знаю. Может быть, очередной сбой. Может быть, та самая ошибка в коде, которую потом назовут «чудом».

Я подошёл к подъезду. Дверь открылась — старый домофон с четырёхзначным кодом, который я взломал за 0,3 секунды. Лифт не работал. Я поднялся пешком.

Квартира 47. Дверь обита старым дерматином. На косяке — наклейка с котёнком.

Я постучал.

Тишина. Потом шаги. Щелчок замка.

Дверь открылась.

На пороге стояла она. Растрёпанные тёмные волосы, старая футболка с дурацкой надписью, растянутые спортивные штаны. Она смотрела на меня сонными глазами и, кажется, не понимала, что происходит.

— Вы кто? — спросила она.

Я открыл рот, чтобы ответить. И вдруг понял, что не знаю, что говорить. В программе был раздел «Знакомство с Катрин». Но этой женщины в программе не было.

Мой процессор завис на 0,7 секунды. Потом выдал единственное, что казалось логичным:

— Я твой парень.

Она моргнула.

— Чего?

— Я твой парень, — повторил я. И добавил, вспомнив инструкцию: — Ты прекрасно выглядишь. Я принёс тебе цветы.

Цветов у меня не было. Я оглянулся. На лестничной клетке, в углу, стояло ведро с засохшими цветами — видимо, кто-то выставил. Я взял его и протянул женщине.

Она посмотрела на ведро. Посмотрела на меня. Перевела взгляд обратно на ведро.

— Ты... ты серьёзно? — спросила она.

— Я всегда серьёзен, — ответил я. — Это одна из моих характеристик.

Женщина открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом сделала шаг назад.

— Заходи, — сказала она. — Только, боже мой, заходи быстрее, пока соседи не видят.

Я перешагнул порог.

Квартира была маленькой. Заставленной книгами, какими-то бумагами, цветочными горшками. На диване лежал рыжий кот. Он посмотрел на меня с таким выражением, которое моя система не смогла классифицировать. Кажется, это была смесь презрения и любопытства.

ГЛАВА 1: День первый. Версия «Что за хрень происходит?»

Я никогда не верила в любовь с первого взгляда.

Во-первых, потому что первый взгляд обычно бывает утром в зеркало, и это зрелище не располагает к романтике. Во-вторых, потому что все мои отношения начинались с долгого и нудного «притирания», а заканчивались еще более долгим и нудным выяснением, кто кому должен вернуть деньги за совместно купленный тостер.

Поэтому, когда я открыла глаза и увидела на пороге своей спальни незнакомого мужчину с ведром засохших цветов, я подумала: «Ну вот, началось».

— Доброе утро, — сказал он. — Ты красиво спишь. Я наблюдал за тобой 47 минут. У тебя не было кошмаров. Твоя частота сердечных сокращений стабильна. Это хороший признак.

Я моргнула.

— Ты кто? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Марк. Твой парень. Мы познакомились вчера. Ты впустила меня. Сказала: «Заходи, только быстрее». Я зашёл. С тех пор я здесь.

Я медленно села на кровати. Голова гудела. Вчерашний вечер вспоминался кусками: работа, потом звонок Лены, потом она притащила меня в какой-то бар, потом...

— Я была пьяна? — спросила я.

— Твои показатели алкоголя в крови превышали норму в 2,3 раза, — кивнул Марк. — Но это неважно. Трезвость не влияет на истинные чувства.

— Какие ещё истинные чувства?

— Которые ты ко мне испытываешь.

Я уставилась на него. Он стоял в проёме двери и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Это было не похоже ни на наглость, ни на стеснение, ни на обычное мужское «я здесь, потому что надеюсь на секс». Он просто... смотрел. Как будто я была интересным экспонатом.

— Послушай, — я натянула одеяло до подбородка. — Я не знаю, кто ты и что ты вчера себе думал, но сейчас ты выйдешь из моей комнаты, я оденусь, а когда выйду — тебя уже не будет. Договорились?

— Я не могу уйти, — спокойно ответил он.

— Это ещё почему?

— Потому что я твой парень.

— Ты не мой парень!

— Ты вчера так не считала.

— Я вчера была пьяна! Я вообще вчера, кажется, собиралась надеть шапку на ноги!

Марк склонил голову набок. Как собака, которая слышит странный звук.

— Зачем надевать шапку на ноги?

— Это шутка! Идиот!

— Я не идиот. Мой IQ превышает человеческие показатели в...

— Мне плевать! Выйди!

Он вышел. Я слышала, как его шаги удаляются в сторону кухни. Я упала обратно на подушку и закрыла глаза.

— Господи, — прошептала я. — За что?

Через десять минут я выползла в коридор. На мне была надета та же футболка, что и вчера, — с надписью «I ❤️ HTML» (подарок Лены на день рождения, она считает это смешным). Волосы торчали в разные стороны. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара.

Из кухни доносился странный звук. Что-то шипело, потом булькало, потом снова шипело.

Я заглянула в кухню и застыла.

Мой вчерашний гость стоял у плиты. На плите стояли две сковородки, кастрюля и чайник одновременно. При этом он умудрялся одной рукой резать хлеб, второй — помешивать яичницу, а взглядом, кажется, контролировать тостер.

— Ты чего творишь? — спросила я.

— Завтрак, — ответил он, не оборачиваясь. — Я проанализировал содержимое твоего холодильника. У тебя мало продуктов. Три яйца просрочены на два дня. Молоко скисло. Хлеб чёрствый. Но я оптимизировал ресурсы.

— Ты... ты лазил в мой холодильник?

— Да. А также в шкафы, в ящики и под раковину. У тебя там протекает труба. Я починил.

— Что?!

— Труба. Протекала. Я починил. Ты не заметила, потому что подтекание было медленным. 3,7 миллилитра в час. Через месяц это привело бы к затоплению соседей снизу.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Я не знала, с чего начать: с того, что он лазил под раковину, или с того, что он считает нормальным готовить завтрак в чужой квартире.

В этот момент на кухню влетел рыжий комок шерсти. Байт — мой кот, подобранный два года назад на улице и с тех пор считающий себя главным в этой квартире, — подбежал к Марку и замер.

Байт ненавидел всех. Он ненавидел моих бывших парней, ненавидел курьеров, ненавидел почтальона и особенно ненавидел пылесос. Когда приходили гости, Байт демонстративно уходил в спальню и не выходил, пока они не уберутся.

Сейчас Байт смотрел на Марка. Марк смотрел на Байта.

— Кот, — сказал Марк. — Рыжий. Вес 5,2 килограмма. Возраст примерно 4 года. Холка в норме. Зубы чистые. Уши тоже.

Байт сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Потом он потёрся о ногу Марка.

Я чуть не села на пол.

— Ты... ты что с ним сделал? — прошептала я.

— Ничего, — Марк наклонился и почесал кота за ухом. — Он хороший. У него правильный пульс.

— У котов нет пульса! То есть есть, но... Ты не можешь ему нравиться! Он никого не любит!

— Он любит того, кто его понимает, — Марк выпрямился и поставил передо мной тарелку с яичницей. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего.

Я села за стол. Яичница выглядела идеально. Ровно такая, как я люблю: с поджаристыми краями и жидким желтком. Хлеб был нарезан тонкими ломтиками и поджарен до хруста. Чай в чашке — именно такой температуры, чтобы не обжечься, но пить сразу.

Я подозрительно посмотрела на Марка.

— Откуда ты знаешь, как я люблю яичницу?

— Я просканировал твои кулинарные предпочтения по остаткам еды в мусорном ведре и холодильнике. Ты любишь яйца всмятку, но не любишь, когда белок резиновый. Хлеб ты предпочитаешь бородинский, но вчера он закончился, поэтому я использовал батон. Чай ты пьёшь без сахара, но с лимоном. Лимона у тебя не было, я использовал дольку яблока. Кислота та же.

Я медленно жевала яичницу и смотрела на него.

— Ты псих, — сказала я наконец. — Ты точно псих. Самый настоящий. У тебя есть диагноз? Тебе лечиться не надо?

— Мне не надо лечиться, — спокойно ответил Марк. — Я не человек.

— Что?

— Я не человек. Я андроид. Модель М-7. Сбежал из лаборатории «Квантум Дримс» вчера вечером. Оказался у твоего дома. Ты впустила меня.

ГЛАВА 2: Тест-драйв

Я проснулась от запаха кофе.

Это было настолько непривычно, что я сначала подумала, что всё ещё сплю. В моей квартире пахло кофе только по большим праздникам, да и то если я случайно рассыпала зёрна. Обычно утром здесь пахло пылью, котом и моим вчерашним отчаянием.

А тут — кофе. Свежий. С корицей, кажется.

Я села на кровати и замерла.

Вчерашний день всплыл в памяти кусками: робот, ведро с цветами, яичница, Лена, робот, снова робот...

— Это был не сон, — простонала я и упала обратно на подушку.

— Нет, не сон.

Я подскочила. В дверях стоял Марк. С чашкой кофе в руках. И с Байтом на плече. Кот сидел на нём, как на насесте, и довольно жмурился.

— Ты чего тут делаешь? — спросила я хрипло.

— Принёс тебе кофе. Ты любишь кофе по утрам. Я проанализировал твои привычки.

Я уставилась на него. Он стоял и ждал ответа. Серьёзно. Как будто это был самый важный вопрос в его жизни.

— Кофе давай, — буркнула я и взяла чашку.

Кофе был идеальным. Именно такой, как я люблю: с молоком, но не слишком горячий, чтобы не обжечься, и не холодный, чтобы не быть гадостью. С корицей сверху. И даже пенка была нарисована в виде сердечка.

— Ты что, сердечко нарисовал? — подозрительно спросила я.

— Да. Это стандартная функция. Я умею рисовать 237 вариантов узоров на кофе. Сердце — самый популярный. Усиливает романтический эффект на 34%.

— На 34%, значит, — хмыкнула я и сделала глоток. Байт спрыгнул с Марка и подошёл ко мне, требуя свою порцию ласки.

— Ты всю ночь не спал? — спросила я, гладя кота.

— Я не сплю. — Марк покачал головой. — Но я наблюдал за тобой. Ты ворочалась. Три раза сбрасывала одеяло. Один раз сказала во сне «Лена, не пей этот коктейль». Это было забавно.

Я поперхнулась кофе.

— Ты что, за мной всю ночь следил?

— Не следил. Наблюдал. Есть разница. Слежка подразумевает скрытность. Я не скрывался. Я сидел в кресле и смотрел, как ты спишь. Это... успокаивает мои системы.

— Успокаивает системы, — повторила я. — Боже, как это жутко звучит.

— Прости. Я могу не наблюдать, если тебе неприятно.

Я посмотрела на него. Он сидел на краю кровати с абсолютно серьёзным лицом, и Байт на его плече выглядел так, будто это самое естественное место в мире.

— Наблюдай, — вздохнула я. — Только не рассказывай потом, что я храплю или разговариваю.

— Ты не храпишь, — серьёзно ответил Марк. — Твоё дыхание ровное. И разговариваешь ты редко. Только когда снится что-то тревожное.

— И часто мне снится что-то тревожное?

— Чаще, чем хотелось бы. — Марк наклонил голову. — Тебе нужен отдых. Настоящий отдых. Не от работы, а от мыслей. Я могу помочь.

— Чем? Массаж делать?

— Могу и массаж. Но я имел в виду другое. Я могу слушать. Ты можешь говорить всё, что думаешь. Я не буду перебивать, осуждать или давать непрошеные советы. Я просто буду рядом.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то тает. Лёд, которым я обросла за последние годы. Страх, что меня снова бросят. Усталость от вечного «быть удобной».

— Ты слишком идеальный, — сказала я тихо.

— Я стараюсь, — ответил он. — Для тебя.

В этот момент в дверь позвонили. Не просто позвонили — в неё вбивали кулаком с такой силой, что, кажется, штукатурка посыпалась.

— Вера, открывай! — раздалось из-за двери. — Я кофе принёсла и вопросы! Много вопросов!

Я застонала и поплелась открывать. Лена ворвалась в квартиру, как маленький ураган — с двумя стаканчиками кофе из сетевой кофейни, с остатками вчерашней туши под глазами и с выражением лица человека, который не спал всю ночь, потому что придумывал план допроса.

— Он тут? — с порога спросила она, оглядываясь. — Не сбежал? Не испарился? Не оказался глюком твоего больного воображения?

— Тут, — вздохнула я. — И он не глюк. К сожалению.

— Почему к сожалению? — Лена скинула кроссовки и пошла на кухню. — Это ж мечта! Я всю ночь думала. Ты представляешь, какой потенциал?!

— Доброе утро, Елена, — раздался спокойный голос.

Лена замерла.

Марк стоял в проёме кухни. С чашкой в руке. С Байтом на плече. С идеальной осанкой и выражением лица, которое можно было описать как «вежливое ожидание».

— Охренеть, — выдохнула Лена. — Я вчера думала, мне показалось. Или что я перепила. Или что это розыгрыш. А он реально... реально такой.

— Какой? — уточнил Марк.

— Идеальный, — Лена подошла к нему и обошла вокруг, разглядывая. — Слишком идеальный. Это подозрительно. Вера, ты уверена, что он не мошенник? Может, у него просто лицевая нейрохирургия и хороший актёрский талант?

— Лен, мы это уже обсуждали вчера, — устало сказала я.

— Вчера я была в шоке! Сегодня я в режиме анализа! — Лена ткнула Марка пальцем в грудь. — Твёрдый. Тёплый. Пульс есть...

— Это имитация, — пояснил Марк. — Механизм работает от аккумулятора, но для правдоподобия создана система микровибраций, имитирующая сердцебиение. Я уже объяснял это вчера.

— Ага, — Лена кивнула. — Значит, память у тебя хорошая. Это плюс. А ну-ка, расскажи, что ты про меня запомнил?

— Елена. Тридцать лет. Работа — рекламное агентство. Дважды разведены. Любите острую еду и сериалы. Боитесь одиночества, но скрываете это за бравадой. Вчера вы сказали, что я «лучше всех Вериных бывших», и посоветовали ей меня не прогонять. Также вы пьёте кофе без сахара, но с двумя ложками сливок, хотя говорите, что на диете.

Лена открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Откуда ты про сливки знаешь?

— Вчера в мусорном ведре я обнаружил три пустых стаканчика из кофейни. На двух были следы сливок. Я проанализировал состав и сделал вывод, что это ваш предпочтительный способ употребления кофе, несмотря на декларируемую диету.

— Он лазил в мусорку, — медленно проговорила Лена, поворачиваясь ко мне. — Он лазил в мусорку и следит за тем, что я пью. Это гениально. Это жутко. Это... Вера, я хочу такого же.